Red Light-Красный цвет

Music: how to never stop being sad.
Крик. Это мама. Она просит меня уйти зщитить Лео от него, но кто это он? О ком она говорит? Мне всего 10 лет я не хочу терять родителей.

—Скар, милая спрячьтесь с Лео прошу тебя, защити его! — Жалобно кричит мама подталкивая нас с Лео к выходу из дома через сад.

10 летняя Скар смотрит в глаза матери пока на её же глазах убивают её отца. Она не двигается, шум заложил ей уши мать пытается достучаться до неё толкая к двери, а она как завароженная смотрит как пуля пробивает голову отца. Как папа лежит смотря прямо в глаза Скар не в силах сказать и слова так и оставаясь с открытыми глазами смотря на неё. Он умер смотря в глаза Скар эта пустота в них заполнила и Скар. В следующие полчаса всё произошло мигом на маму кричали, а Скар всё прослушала потому что прятала за спиной маленького Лео, закрывая ему глаза. На этот раз маме свернули шею, оставляя множество побоев на её хрупком теле. Она не заслужила ни он ни она.

Они мертвы. И я вместе с ними. Шок остался на моём лице. Я не могу ни двинуться ни вымолвить ни одно слово. Когда я успела стать такой тихой? В нашей семье рот не затыкался только у меня я могла целыми днями болтать  рассказывая им истории. А сейчас наоборот. Они затихли навсегда.

Нам с Лео подходит Маршелл.

—Скарлетт Коулман?

—Заберите меня, но не трогайте Лео. Я его не отдам— Смело заявила я, а слёзы таки текли по щекам.

—Ты храбрая. Правда очень храбрая. Твоё имя очень достойно будет стоять с фамилией Кастильо.—Улыбнулся Маршелл, будто моих убитых родителей нету сзади.

С того дня я нет мы стали частью семьи Кастильо. Папины глаза таки остались открытыми даже на похоранах его глаза оставались открытыми. Я помню до мелочей как закрыла ему глаза своими дрожащими руками и обещала что защищу Лео как угодно.

Я не смогла мам, пап. Лео ненавидит меня. Я ужасная сестра. Я не справилась. Я предала вас и свою фамилию. Нету мне никакой жалости. Лучше бы тогда и убили меня.

—Желания исполняются— Ухмылнулся Маршелл, тыча на меня ножом.

—Что?...что ты делаешь?...—Вскрикнула я уходя на другой конец кровати.

—Как спалось? Кошмары про родители снова?

— Эта шутка такая?! Сгинь отсюда убийца!

—Ты ведь сама хотела умереть так в чём проблема? - Он приближается.

А я всё дальше и дальше на краю кровати. Взмах. Глухая боль пронзает моё сердце.

—Нет!— Вскрикнула я, в холодном поту.
 
Сон. Это был всего лишь сон. Боже мой. 

Я резко села в кровати, грудь вздымалась от сбивчивого дыхания, кожа была мокрой от пота. Сердце колотилось так, будто его сжали чьи-то ледяные пальцы. Глаза метались по комнате, не веря, что всё это — не реальность.

— Скар?.. — голос Тома был хриплый, он резко поднялся с кресла у окна, где, видимо, задремал. — Эй, спокойно... ты в порядке, ты дома...

Я не ответила. Я просто прижала ладони к лицу и попыталась проглотить ком в горле. Но он никуда не уходил. Только наворачивал слёзы.

Том подошёл медленно, осторожно, будто боялся спугнуть.

— Скар... всё хорошо. Это был сон. Ты в безопасности.

— Он... он... нож... и папа... его глаза... он... — я не могла связать ни одного связного предложения. Каждое слово било током по нервам.

Он молча сел рядом и притянул меня к себе, укрывая руками, словно укрывал от самого мира. Его ладонь легла на затылок, тёплая, уверенная. Он чуть покачивал нас, как это делают с детьми.

— Я с тобой. Я здесь. Никто тебя не тронет, слышишь меня?

— Маршелл... я... я видела его. Он убил меня. Он убил их... снова... — прошептала я, сжав пальцы в его футболку.

— Это был только кошмар, — Том прижал губы к моему виску. — Ты не там. Ты не в том дне. Смотри на меня. Это я. Это не он. Я не дам тебе больше пройти через это одну.

Я вскинула на него глаза, полные слёз и страха.

— Ты правда здесь?..

Он кивнул, стиснув челюсти.

— Да, и я останусь. Даже если ты выгонишь, я не уйду. Я буду держать тебя, пока ты сама не поверишь, что всё закончено. Пока ты снова не почувствуешь себя живой.

— Я... я уже не знаю, кто я. Всё, что у меня было, разлетелось...

— Ты — Скарлетт. Не Кастильо. Не Коулман. Просто ты. И ты сильнее, чем думаешь. Даже если сейчас ты об этом забыла.

Я сжалась в его объятиях, чувствуя, как тепло его тела будто отгоняет ледяные тени сна. Но тревога внутри не утихала. Она жила в груди, в каждом вдохе, в каждом обрывке воспоминаний. Я чувствовала, как мир подо мной трещит, как будто я стою на тонком стекле.

— Том... — прошептала я, не отрываясь от его груди. — Иногда мне кажется, что я... — я сглотнула. — ...что я схожу с ума.

Он замер, продолжая водить ладонью по моим волосам.

— Почему ты так думаешь?..

— Потому что я слышу голоса, вижу их лица. Иногда я чувствую запах дыма, крови. Я забываю, где я. Я путаюсь... Я не понимаю, кто мне друг, а кто враг. И... я боюсь, Том. Боюсь, что однажды не смогу отличить сон от реальности...

Тишина. Только его дыхание рядом. Его пальцы чуть крепче сжали мои.

— Ты не сходишь с ума. То, через что ты прошла, оставляет след. Эти кошмары — это боль, которая не нашла выхода. Но ты держишься. Ты жива. Ты борешься каждый чёртов день — а значит, ты сильнее любой тьмы.

— А если однажды я сдамся? — вырвалось у меня.

Он чуть отстранился, заглядывая в мои глаза. Его взгляд был серьёзен и твёрд, как никогда.

— Я не дам тебе. Я не позволю тебе уйти в эту бездну. Ты не сойдёшь с ума, потому что я буду рядом, пока ты не научишься снова дышать без боли.

Я не выдержала. Слёзы потекли ручьём. Я уткнулась в его плечо, как маленький ребёнок, выдыхая сквозь всхлипы:

— Не отпускай меня, Том. Никогда...

— Даже не подумаю, — шепнул он, целуя мою макушку. — Ты моё. И я не позволю тебе исчезнуть.

Бум.

Резкий металлический звук. Будто кто-то ударил по трубе. Потом ещё один. Глухой, настойчивый. Где-то снизу, внизу дома или даже под ним.

Я вздрогнула, напрягшись всем телом. Голова повернулась в сторону стены, откуда шёл звук. Дыхание сбилось.

— Ты это слышал? — шепнула я, сжав его руку.

Том напрягся, но попытался улыбнуться. Как-то неестественно, с натяжкой.

— Наверное, отопление шалит. Старые трубы. Здесь часто шум бывает... — тихо сказал он, явно что-то недоговаривая.

— Это был не шум, Том. Это... будто кто-то бил. — голос мой дрожал, глаза расширились. — Ты уверен, что...

Он перебил мягко:

— Скар, милая, всё в порядке. Я пойду проверю, хорошо? На всякий случай. Просто чтобы ты была спокойна.

Я уцепилась за его руку чуть сильнее, как будто не хотела его отпускать. Он провёл пальцами по моему лицу, посмотрел внимательно в глаза:

— Обещаю, я приду через пару минут. Всё хорошо. Дыши ровно. Никто сюда не войдёт. Я рядом.

Я сжала губы и кивнула.

— Ладно... только быстро. Пожалуйста.

Он кивнул, ещё раз коснулся губами моего лба и встал с кровати, накидывая футболку и бросив взгляд в сторону двери. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое — будто он знал, что именно пойдёт проверять.

Прошло уже больше пяти минут. Я сидела на кровати, не двигаясь, уставившись в закрытую дверь. Тишина в доме стала гнетущей, будто затянулась плёнкой. Ни шагов, ни голосов. Только отчётливый стук собственного сердца.

Где он?..

Я встала, накинула на себя худи, которое Том оставил на стуле, и осторожно вышла из комнаты. Прошла по коридору. Пусто. Странно пусто. Никаких звуков, кроме еле слышного гудения проводки.

— Том? — позвала я почти шёпотом, словно боялась, что кто-то кроме него ответит.

Тишина.

Мой внутренний голос настойчиво твердил: что-то не так. Сердце сжалось. Я пошла быстрее, пересекла коридор и спустилась по лестнице вниз. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Слишком тихо.

— Том, ты где? — снова позвала я, уже громче, и голос мой дрогнул.

Я обошла кухню — пусто. Гостиная — тоже. Свет нигде не включён, только слабый отблеск от уличных фонарей через окно.

И тогда я услышала... что-то.

Глухой, странный скрип. Будто деревянный люк или потайная дверь. Где-то из подвала. Я подошла к лестнице, ведущей вниз, и замерла. Оттуда шёл еле уловимый свет.

Он там.

Я уже хотела спуститься, но внезапно мне стало страшно. Слишком страшно. Вспомнился тот стук, эти звуки по трубе... и выражение лица Тома перед тем, как он вышел. Будто он знал, кого найдёт.

— Том... если ты сейчас не выйдешь, я пойду за тобой! — выдохнула я в никуда, стараясь не дрожать.

Ответа не последовало.

Я медленно спустилась вниз, ступенька за ступенькой, прижавшись к стене и пытаясь не дышать слишком громко. Воздух в подвале был сырым, пахло чем-то металлическим и... пылью. Внизу оказался не просто подвал — это был узкий, длинный коридор, освещённый тусклыми лампами под потолком. Стены бетонные, сырость капает с труб. Неприятно. Давит.

Что, чёрт возьми, это за место?

В конце коридора — две массивные железные двери. Левая чуть приоткрыта. Я подошла и осторожно толкнула её.

Внутри...

У меня перехватило дыхание.

На стенах — ряды оружия: винтовки, пистолеты, ножи всевозможных размеров. Всё развешано аккуратно, будто в музее. На полках — банки с патронами, гранатами, даже кастеты. Рядом — стеклянные витрины с заспиртованными органами животных, рога, черепа. Один угол комнаты был заставлен охотничьими трофеями: шкуры, головы, челюсти, когти. Всё словно с любовью собрано и разложено. Как будто это всё... личное.

— Это... больной музей... — прошептала я, чувствуя, как по коже пробегает озноб.

Я сделала несколько шагов внутрь. Стены словно сжимались. Мне стало душно. Это всё Маршелла? Почему он не показывал эту комнату? Или это всё Тома?....

Грудь сдавило так сильно, что я чуть не упала. Я резко обернулась и выбежала из комнаты, почти врезавшись в закрытую дверь напротив. Рукой обхватила ручку.

А если... он там?

Конечно. Вот переписанная сцена с акцентом на шок, беспомощность и параллель с прошлым:

---

Я открыла дверь.

И застыла.

Как тогда, десять лет назад.
Когда мир вокруг меня вдруг стал глухим, когда время потекло по-другому.
Когда я смотрела, как умирает мой отец, а мама кричала, пытаясь вытолкнуть нас с Лео в сад.
Точно так же сейчас я смотрела — не мигая, не дыша.

Передо мной стоял Том.
Руки в крови. Губы сжаты. Дыхание тяжёлое, грудь ходит ходуном. Взгляд бешеный, будто зверь, которого держат на цепи.
А перед ним — Нори.

Прикованный к трубе, избитый до неузнаваемости. Всё лицо в синяках, губы разбиты, один глаз заплыл. Рубашка изорвана, кожа — сплошная рана. Он выглядел почти как мёртвый, его взгляд потух, но моё появление явно сыграло большую роль.

— Ну вот и она...— прохрипел он. — Говорил же, ты сразу поймёшь, как только она глянет на тебя, Том. Смотри на её лицо — там всё написано.

Том повернулся. Его взгляд вонзился в меня.

— Скар... — голос был еле слышным, почти жалобным.

Я не могла вымолвить ни слова. Всё тело словно парализовало. Я не могла дышать. Не могла отвести взгляда от его окровавленных рук.

Как и тогда — когда папа лежал с простреленной головой.
Как и тогда — когда мама, в слезах, прикрывала нас собой.
Я снова чувствовала ту же боль. Тот же ужас.
Словно я снова та маленькая девочка, которая ничего не может сделать. Которая стоит, а весь её мир рушится прямо на глазах.

Где-то внутри я закричала. Но снаружи была тишина.

— Это... не так, как ты думаешь— попытался сказать Том, делая шаг ко мне.

Я не двигалась. Ни вперёд. Ни назад.
В глазах — туман. В ушах — звон.
Как тогда. Один в один.

Нори засмеялся ещё громче, на этот раз с кашлем, захлёбываясь собственной кровью.

— Бедненькая. Опять всё теряешь, да? Что за дела Коулман?