Подозрения.
Music: Fleur-отречение.
Я долго стояла у его двери. Рука дрожала, пальцы предательски сжимались в кулак, будто хотели остановить меня. Но я знала — назад пути нет. Не после того, что я узнала.
Тихо толкнула дверь. Лео сидел на кровати, в наушниках, с тем самым телефоном, который я подарила на день рождения. Он выглядел спокойно — так спокойно, что сердце болезненно сжалось.
— Лео, — позвала я, голос был хриплым, чужим. — Сними наушники, нам нужно поговорить.
Он поднял глаза, удивлённо, но подчинился. Сел ровнее, будто почувствовал, что разговор будет тяжёлым.
Я подошла ближе и села рядом. Несколько секунд смотрела, как его грудь ровно поднимается и опускается. Он ещё не знал, как это изменится.
— То, что я сейчас скажу... ты не должен бояться. Просто выслушай меня. Хорошо?
Он кивнул. Недоверчиво. Острожно.
— Лео... ты не мой брат. Не по крови.
Он не сразу понял. Моргнул. Смотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Что?
Я сглотнула.
— Мы оба сироты. Но ты... ты сын Маршелла.
— Прекрати, — перебил он с внезапной резкостью. — Это тупая шутка? Ты с ума сошла?
— Лео, — прошептала я. — Он убил моих родителей. Он рассказал мне это. Он спас тебя, но не меня. Он знал, что ты его сын... всё это время.
— Нет. Нет, ты врёшь! — голос его дрожал. — Ты врёшь! Он бы мне сказал! Он... он называет меня сыном просто потому, что приютил! Это всё... чушь! Ты... ты просто злишься на него!
Я почувствовала, как лицо сжалось. Боль прошила грудь.
— Я бы никогда не стала лгать тебе об этом, Лео. Никогда. Он сделал это. Он нашёл тебя и оставил меня жить с чужой болью. Мы были не семьёй. Мы были иллюзией.
Он резко встал, отвернулся, будто ему было тяжело дышать.
— Ты ненавидишь его... и теперь хочешь, чтобы я тоже...
— Нет, — перебила я мягко. — Я просто хочу, чтобы ты знал правду. Ты имеешь право знать, кем ты на самом деле был рождён.
Он молчал. Долго. Потом прошептал, почти не слышно:
— А ты... ты тогда кто мне?..
Я закрыла глаза.
— Всё равно кто. Ты — моя семья. И я тебя люблю. Но дальше решать тебе.
Он стоял, сжав кулаки, взгляд метался по комнате, как будто искал в ней хоть что-то стабильное, за что можно зацепиться. Я сделала шаг вперёд.
— Лео, — тихо, почти шёпотом. — Пожалуйста...
Я протянула руки, чтобы обнять его, как раньше. Чтобы он почувствовал — я рядом. Я не предала, я всё ещё его Скар. Всё ещё та, кто вытирал ему слёзы и проверял, как он дышит ночью.
Но он отпрянул. Резко. Грубо.
— Не надо, — выдохнул он, в голосе дрожала злость. — Не трогай меня. Я... я не знаю, кто ты теперь.
Моя рука зависла в воздухе. Я медленно опустила её, сердце сжалось, как будто кто-то сжал его кулаком.
— Лео... я не враг тебе. Я просто хотела...
— Хотела разрушить всё, да? — выкрикнул он. — Сказать мне, что вся моя жизнь — ложь? Что человек, которого я звал отцом, убил твоих родителей? Что ты мне не сестра? Да ты просто...
Он запнулся. В глазах стояли слёзы, но он упрямо моргал, сжав челюсть.
— Ты мне всё испортила. Всё...
Он отвернулся, будто не хотел, чтобы я видела, как он ломается. И это было хуже любого удара. Потому что я знала — он был прав.
Я не хотела разрушать. Я хотела спасти. Но, похоже, на этом пути тоже теряешь. Даже самых родных.
Я вышла из комнаты, сердце ныло, руки дрожали. Слёзы жгли глаза, но я упрямо сдерживалась. Не здесь. Не сейчас. В голове всё ещё звучал голос Лео — обвиняющий, чужой.
И тут я увидела его.
Маршелл стоял в коридоре, опираясь на стену, будто знал, что мне рано или поздно придётся пройти мимо. Его лицо было мрачным, взгляд тяжёлым, но не угрожающим — скорее, выжидающим.
— Ты знал, — прошипела я, не сбавляя шага. — Знал, кем он мне приходится. Всё это время.
Он молча кивнул.
— И молчал, — я остановилась прямо перед ним. — Лгал мне, как и всем остальным. А ему? Ему ты врал каждый день! Ты растил его в лжи!
— Я спас его, — ответил он спокойно. — И тебя. Или ты предпочла бы, чтобы вас убрали вместе с родителями?
Я почувствовала, как внутри меня закипает ярость.
— Ты не имеешь права так говорить! Ты не бог, не судья! Ты — убийца! И теперь хочешь оправдать всё этим словом "спас"?
Он выдохнул, опуская взгляд. Но я не закончила.
— Лео теперь ненавидит меня. Потому что ты засранец, который решил, что может вершить чужие судьбы!
Маршелл всё ещё молчал. Его пальцы медленно сжались в кулак.
— Ты сломал нам жизнь. Сделал из меня солдата, врал мне о прошлом, сделал из ребёнка пешку! А теперь стоишь и даже не пытаешься извиниться!
— Довольно, — рыкнул он, и голос его хлестнул, как пощёчина. Он шагнул ко мне. — Я терпел твой гнев. Твои обвинения. Но не забывай, чьими руками ты выжила!
Я отшатнулась, но тут же распрямилась.
— Да, твоими. Руками убийцы.
Он зарычал, лицо его исказила боль и гнев. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга — два мира, когда-то единые, теперь враги.
— Я заберу Лео, — выдохнула я глухо, едва сдерживая дрожь в голосе. — И не останусь здесь ни секунды дольше. Мне плевать, кто ты, кем был или кем хочешь казаться. Мы уйдём. Навсегда.
Маршелл смотрел на меня, как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Ни слова. Просто отвернулся, будто я была ему больше не интересна. Или слишком больно было смотреть.
Я развернулась и пошла к себе. Шаг за шагом, по этому коридору, который больше не казался домом. Он был просто местом. Холодным, пустым, лживым.
В комнате я схватила сумку, накидывая в неё вещи без разбора. В голове шумело. Я больше не чувствовала ни гнева, ни страха. Только пустоту. Единственное, чего мне хотелось — забрать Лео и... спрятаться. Где-нибудь, где всё это закончится.
Но перед этим мне нужен был Том. Хоть кто-то, кто не врал. Кто не играл в отца, не строил из себя спасителя. Кто видел меня настоящей — с моей яростью, болью, злостью... и всё равно оставался рядом.
Я почти бегом добралась до его комнаты и, не стуча, открыла дверь.
Пусто.
— Том? — тихо позвала я, заходя.
Ответа не было.
Кровать не заправлена. Одежда на кресле. Его браслет на тумбочке. Он явно не ушёл надолго. Но его не было. И от этого стало еще хуже.
Я опустилась на край кровати, сжимая пальцы в кулаки.
— Ну почему тебя нет, когда ты нужен больше всего... — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась первая слеза.
Тишина в комнате была вязкой, тревожной. Я сидела на краю кровати Тома, уткнувшись в ладони. Но вдруг...
Тр-р-р... Тр-р-р...
Звук, раздавшийся где-то поблизости, заставил меня резко поднять голову.
Телефонный звонок. Я узнала этот рингтон. Узнала до боли.
Но это невозможно...
Мой телефон сгорел в ту ночь, когда подожгли гараж. Я видела, как он плавился в огне, слышала, как трещал корпус. Его больше нет. Этого не может быть.
Звук повторился, отчётливый, как будто насмехающийся.
Я встала. Пошла медленно, как во сне, прислушиваясь. Звонок доносился из... тумбочки? Я наклонилась, дёрнула ручку.
И застыла.
Там, в глубине, среди каких-то бумаг и пыли, лежал мой телефон.
Целый. Без единой царапины. И... он звонил.
На экране мигало имя: Нори.
Я побледнела.
Нори пропал. Никто не знал, где он. Считали, что он мёртв. А теперь — его имя, как плевок в лицо. Его голосовой ID. Его звонок.
— Это не может быть... — прошептала я, дрожащими пальцами поднимая телефон.
Экран пульсировал вызовом.
Палец дрожал, когда я коснулась экрана.
— Алло?.. Нори? Это ты?
На той стороне повисла пауза. Только глухие щелчки и шорохи. И вдруг — хрип. Глубокий, искажённый, будто голос шёл сквозь бетонную толщу.
— ...Скар... по... м... ги...
Я вжалась в телефон, сердце забилось, как бешеное.
— Что? Говори! Где ты?!
— ...он... под... зе... мя... — дальше пошли сильные помехи, хрип и... тишина.
Звонок оборвался.
Я стояла, сжимая телефон так, что побелели пальцы. Лёгкое головокружение — и холод по позвоночнику.
Как? Как он мне звонил?
Как мой телефон оказался здесь?
Я резко подняла голову, взгляд метался, дыхание сбилось. И тут я почувствовала, как кто-то подходит сзади.
Тёплые губы прижались к моей шее. Знакомо. Осторожно.
— Ты так вкусно пахнешь по утрам... — пробормотал Том, проводя носом по моей коже.
Я вздрогнула и резко обернулась, сжимая телефон.
— Том. Почему... почему мой телефон у тебя?
Он замер. Медленно поднял глаза.
— Я нашёл его... после поджога, — сказал просто. — Когда тебя привезли в поместье, я вернулся туда. Он валялся в углу под металлическим стеллажом. Почти не тронутый. Я взял его — не хотел, чтобы он попал в чужие руки.
— Почему ты мне не сказал?! — в голосе сорвалась острая тревога. — Почему не отдал?!
Том отвёл взгляд.
— Потому что подумал, что тебе будет больно. А ещё... — он на секунду замолчал, — ты тогда меня ненавидела. Я не знал, как ты отреагируешь, если узнаешь, что я что-то хранил, что тебе принадлежало.
Я всё ещё держала телефон в руке, не отводя взгляда от Тома. Его голос звучал спокойно, он стоял передо мной без признаков вины... Но внутри что-то не давало покоя.
Слишком всё было странно. Мой телефон. Звонок из ниоткуда.
И — Том. В комнате в тот самый момент.
— Понятно... — только и сказала я, спрятав телефон в карман. Он подошёл ближе, хотел обнять, но я чуть отстранилась. Ласка в его движениях казалась настоящей, но голова гудела от подозрений.
Нет... сейчас нельзя.
— Том... — я сдержалась, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мне звонил Нори.
Он чуть нахмурился, но не удивился.
— Что? Когда?
— Только что. Но я почти ничего не услышала. Голос хриплый, будто из под земли, связь плохая.
Я медленно выдохнула.
— Это значит, он жив. Где-то там. И... думаю, нам стоит рассказать Такаси. У тебя есть неделя чтобы найти его ты дал слово Такаси.Я не хочу потерять тебя из-за него.
Том молча кивнул. Но я видела, как в его взгляде промелькнула тень — еле уловимая. И от этого внутри сжалось ещё сильнее.
Том посмотрел на меня с решительностью в глазах. Его тон был твёрдым, и я почувствовала, как его уверенность проникает в меня, даже несмотря на все сомнения.
— Я возьму всё в свои руки, — сказал он, но в его словах была не только уверенность, но и какая-то скрытая мольба. — Ты мне просто доверься.
Я стояла молча, не зная, что ответить. Внутри меня бурлили эмоции — я знала, что должна доверять ему, но всё же какая-то внутренняя тревога не покидала меня. Я обняла его, стараясь скрыть свою растерянность.
— Я доверяю тебе, — произнесла я, но эти слова звучали словно пустая отговорка для самой себя. Я не могла сказать ему всего. Не могла рассказать о том, что на самом деле думала: что хочу уйти. Уйти из этого дома, из этого мира, где каждое мое движение постоянно контролируется. И где ни одна тайна не остаётся без следа.
Но вот, в этот момент, я заметила что-то странное. Его кулаки. Они были покрыты новыми ранами, словно кто-то сильно бил его или он сам их нанёс в припадке. Я невольно замерла, взгляд не отрывался от этих следов.
— Ты что-то... что-то скрываешь, Том, — прошептала я, не выдержав.
Помню, как с тех пор, как я пришла в себя после пожара, я начала замечать эти раны. Он всегда был с новыми повреждениями. Даже если он сам этого не говорил, эти следы говорили о чём-то другом. И вот теперь, стоя рядом с ним, я не могла не задуматься: что же на самом деле происходит? Почему он скрывает это от меня? Что скрывает за этими поцарапанными кулаками?
Я заставила себя взглянуть ему в глаза, чувствуя, как страх сжимает горло.
— Ты всегда был таким, Том? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Или это начало происходить после того пожара?
Том замолчал, его взгляд немного потускнел. Кажется, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
Том тяжело дышал, будто пытался вдохнуть меня до самого дна. Его руки скользнули к моей талии, он прижался ближе, закрывая глаза, как будто я — его единственная зависимость.
— Всё хорошо, малышка... — прошептал он, кивая, но не открывая глаз. — Всё под контролем...
Я уже собралась спросить, что именно он контролирует, как вдруг дверь распахнулась.
— Том, я... — начал Георг, но не успел договорить.
Грохот. Рык. Том оторвался от меня, будто изнутри вырвался зверь. В одно мгновение его лицо перекосилось, он зарычал по-настоящему — глухо, зло, хищно.
— Вон, — выдохнул он, и это прозвучало не как просьба, а как приговор.
Георг остолбенел. На лице появилась паника, он мгновенно отступил назад и просто исчез из проёма двери. Даже не захлопнул её — просто сбежал.
Я осталась стоять в тишине, глядя на открытую дверь. Потом перевела взгляд на Тома. Он всё ещё дышал тяжело, подбородок дрожал от злости, но когда посмотрел на меня — лицо сразу стало мягким. Почти нежным.
Меня поразило, как резко он может меняться. Как быстро зверь прячется обратно под кожу. И ещё больше поразило то, что они... боятся его. Георг, огромный, уверенный Георг, исчез как мальчишка. Все они боятся Тома.
Но почему-то это не отталкивало.
Это, чёрт возьми, только сильнее притягивало меня к нему.
Как только дверь захлопнулась, Том, словно по щелчку, вновь стал другим. Его плечи опустились, дыхание выровнялось. Он приблизился ко мне, мягко, осторожно, будто зверь, который только что рычал, теперь стал котёнком, прижимающимся к хозяйке.
— Прости... — прошептал он, уткнувшись носом в мою шею. — Я не хотел... Просто... никто не должен мешать, когда ты рядом.
Он тёрся щекой о мою кожу, скользил руками по моей спине, как будто проверяя, на месте ли я, настоящая ли.
— Я похож на наркошу зависимый тобой— бормотал он, утыкаясь в меня снова и снова.
Я провела пальцами по его волосам, и он довольно заурчал, как будто это всё, что ему нужно — моя ладонь и моя тишина.
Сейчас он был не тем, кого боялись другие. Не тем, кто только что чуть не растерзал взглядом Георга. Сейчас он был... просто Том. Мягкий, уязвимый, прячущийся от всего мира в моей коже.
Его запах всё ещё держался на моей коже, но я не позволила себе остановиться. Телефон — чёртов телефон — лежал в моей руке, как мина замедленного действия. Я чувствовала, как дрожит палец, когда разблокировала экран и открыла сообщения.
Отправитель: Нори
Дата: сразу после поджога
Как тебе мой подарок?
Я не хотел, но ты сама полезла в огонь.
Всегда мечтал увидеть, как горят такие, как ты.
Хах, хоть волосы остались?
Ты вкусно пахнешь, когда боишься...
Я ж говорил — мы ещё увидимся.
Я застыла. Грудь сдавило, будто кто-то обмотал меня проволокой. Он... писал мне. Тогда. После всего. Когда я думала, что его нет, что он исчез. И писал как псих. Как мразь.
Грязные, кривые слова, будто написанные в истерике. Он был жив. Всё это время. И, что хуже всего — он знал, где я.
Я опустилась на кровать, машинально листая дальше — нет, это не всё. Там было ещё одно сообщение, последнее:
Нори: Он врёт тебе. Том. Он всегда врал.
Я сжала телефон в ладони так сильно, что похрустели суставы. Голова пульсировала от мыслей, от ярости, от ужаса. Я встала, подошла к окну. Тёмные стекла отражали моё лицо, и я поняла одно:
Придётся повременить с отьездом.Пока не узнаю, что здесь происходит на самом деле. Пока не докопаюсь до всего. Пока не выясню, что скрывает Том.
Я задержусь здесь. Хоть это и будет стоить мне сна, покоя и, возможно, самой себя.