Глава седьмая. Большой шанс.
Глава седьмая.
Мне нужно было снова встретиться с Джерри.
Я прокручивал у себя в голове все события этих двух недель и с большим ужасом понимал то, что вампиры действительно существуют. Звериный укус на моей руке, пропавшие в лесу люди и животные, странный шестипалый незнакомец, наш последний разговор с Джером в баре — все говорило о том, что вампиры живут на этом острове.
Сердце жгло от этой великой и страшной интриги. Не верилось, что все написанное в псевдонаучных журналах — чистая правда. И смазанные фотографии не были дешевым трюком, а подлинниками!
Я подловил парня в сумерках, когда тот шел в сторону побережья и скал. Опять на том же месте, где мы уже виделись, это тоже выглядело подозрительно. Я пришел туда интуитивно, потому что раньше мы виделись именно там. Он весь день чах в баре и мучился от солнечных зайчиков, так что вышел на улицу с наступлением темноты и свежей прохлады. Мне не хотелось, чтобы наш разговор подслушивали Каспер и Кэрри, поэтому пришлось немного проследить за вампиром и схватить его за локоть вдали от домов и лишних глаз.
— Джер! — я остановил его, вцепившись за объемную кофту. — Постой. Почему ты пришел к скалам? Ты что, бездомный?
— Фрэнсис, пожалуйста, я не спал почти сутки!
— Расскажи мне о вампирах, — решил не медлить и не мельтешить. Чем ярче я показывал бы свой страх, тем более уязвимым я бы казался. А сейчас в уязвимом положении был Джер, что не могло не сыграть мне на руку.
— Нет, даже не думай, я... я музыкант вообще-то! Я не могу рисковать своей репутацией!
— Что? — усмехнулся я и окинул Джера взглядом. — Ты танцевал в баре на столе, а сейчас говоришь о репутации?
— Но там же не было знака, что так делать нельзя!
— Ладно-ладно, — казалось, лучше согласиться, иначе он так ничего мне не скажет. — Пожалуйста, я очень хочу что-нибудь узнать. Я никому не расскажу, к тому же... больная печень, помнишь? Можешь сожрать меня потом, мне не особо принципиальна дата кончины.
Парень прыснул смехом, явно не ожидая, что я буду так равнодушен к своей трагедии — хотя он ведь меня «учил» такому отношению к горю.
— Извини за это, эм... не знал, что рак это прям смертельно, — он задумался и огляделся по сторонам. — Ладно! Хорошо, я расскажу тебе что-нибудь, но ты поклянешься всем, что есть на свете, что никому не скажешь ни слова! Ни мамочке, ни собаке-бродяжке, ни своему придурошному другу-журналюге, никому!
— Хорошо, конечно не скажу! Клянусь, — я положил руку на сердце, — ни слова.
Джера мучали сомнения. Он таращился на скалы и всячески пытался оттянуть время, потому что не хотел ничего рассказывать.
— Значит так, — строго сказал парень. — Я тебе поведаю о вампирах только потому, что ты скоро умрешь, потому и не представляешь мне угрозы, ясно?
— Да, я понимаю.
— Но если ты... хоть кому-то скажешь...
— Ты меня сожрешь, я прекрасно это понимаю!
В тот момент я чувствовал, что моя дорога сворачивает чуть вправо от той, по которой я шел со своими приятелями из Лондона. Но я не осознавал, насколько это чувство было верно.
Чад, к примеру, стал реже ночевать в гостинице, и все из-за Кэрри. Она была красивой, совсем молодой, лет на пять младше Хоффмана, и наверняка очень наивной, иначе я не могу представить, почему эти люди вообще сошлись. Чаду не нужны отношения, и, казалось, весь мир об этом знает. Он никогда не ухаживал за женщинами, не дарил им подарки и не тратил на всякие сантименты слишком много времени. Все его бывшие, когда начинали с ним встречаться, прекрасно осознавали, что не нужны ему и никакой любви они не получат. Но в этот Чад тратился на цветы, конфеты и прочую ерунду! Возможно, журналист просто хотел что-то выведать, а может действительно первый раз влюбился.
Чад ни разу не дал бывшим девушкам свой пиджак, когда провожал их из театра или из кино до дома в моросящий дождь, никогда не готовил завтрак в постель, не покупал сильно много цветов — даже если он что-то и дарил, то, скорее, потому что общество требует от мужчин галантности, хоть какой-нибудь.
Раньше у Чада были короткие, но густые волосы. Но он решил, что хвостик и шляпа — отличный образ для популярного журналиста, целевую аудиторию которого составляют в основном дети, писающие по ночам от страха, подростки, которым не хватает острых ощущений, или, в меньшей степени, люди в возрасте, которые верят в чудо, в карму и, судя по всему, в вампиров. Хоффман не был лжецом, он был нахальным бизнесменом — его карьера построена на том, что он дает людям информацию, которую они сами просят. К тому же, он развеивает мифы, а не создает их, что уже лучше многих других форматов мистической журналистики. Вот, к примеру, некоторые заголовки его самых успешных выпусков:
1. «Все люди в этом доме с приведениями сходили с ума. Совпадение?» — кому интересно, в одном из таких популярных сооружений был обнаружен ядовитый газ, который возникал из-за неисправности старой техники. Воздух вызывал у людей галлюцинации, поэтому дом прозвали проклятым.
2. «Дети, помнившие свою прошлую жизнь» — Чад взял интервью у людей, которые якобы помнили свои прошлые жизни, и в конце диалога вдребезги растоптал их слова и убеждения, став для общественности «строгим судьей».
3. «Полтергейсты. Проверьте ваш чердак» — в этой истории рассказывалось о человеке, который втайне проживал на крыше в частном доме своего старого знакомого, ночью ел его еду и, когда дома никого не было, принимал ванну. И снова ничего волшебного.
В новом номере журнала должен быть выпуск про загадочный остров, который кишит мифами о вампирах. Чад искал доказательства самой очевидной теории — каннибализма, но, судя по всему, случайно капнул глубже.
Он занимался своего рода преследованием. Если не знать, что Чад журналист, можно подумать, что он маньяк. Хоффман следил за той громкой, сумасшедшей девушкой, которую мы видели через окно в баре, и выяснил, что дамочку зовут Марджери Валенс, живет она на окраине городка — жилище расположено почти в лесу, вдали от остальных домов, уходит девушка оттуда в десять утра, а возвращается к ночи за исключением тех дней, когда может позволить себе никуда не выходить. Еще Марджери верит в вампиров и даже за ними охотится, но этот факт не требовал какого-то преследования, потому что он очевиден. На диалог с ней Чад пока не решился, потому что ему надо подготовиться — бессмысленная болтовня ему не нужна, а полезный разговор требует подготовки. Впрочем, это имя вы пока что можете не запоминать, потому что Марджери, как и любой проходимец в моей истории, сыграет свою роль и выскажется по полной программе.
Оливер же вообще пропал с горизонта. Он все время рисовал в городе или на побережье, поэтому в какой-то момент мы перестали с ним видеться. Парень уходил еще до рассвета, а возвращался по среди ночи — спал он по четыре часа дважды в день, ночью и днем, в сутки в сумме выходило часов восемь, так что бессонницы у него не было, хотя и похвалить Паркера за такой образ жизни не получится.
Мы втроем плотно стояли в кругу, упираясь плечами друг в друга, но начали расходиться в треугольник, поворачиваясь спинами в центр. Не в прямом смысле, конечно же, но так оно и ощущается. В определенный момент я просто понял, что каждый из нас нашел здесь новую компанию и создал собственный образ жизни, при этом пресекаться мы стали реже — обсудить новые открытия, сплетни и новости.
Наш дорогой художник получил некое письмо. Пришло оно вечером, об этом уведомили Оливера на стойке оранизатора в гостинице. Парень зашел в наш номер, поставил этюдники и свертки бумаги в угол гостиной, сел на диван и начал осматривать бумагу конверта. Мы с Чадом закончили шахматную партию моим проигрышем и присоединились к этому детальному анализу.
— Оливер, привет, — Чад сел рядом и бесцеремонно взял письмо, осматривая его с разных сторон и проводя кончиками пальцев по аккуратным уголкам. — Отправляешь или получаешь?
— Получаю, — Паркер забрал свою вещь обратно и всмотрелся в золотую сургучную печать. — «МЛ»... Что это значит?
— Инициалы или сокращение какой-то фирмы, — предположил я и тоже провел пальцем по бумаге. По ощущениям это была явно не обычная бумага, а дорогая, редкая и мягкая, словно бархат.
На конверте не было марки, сведений про отправителя и получателя. Такие письма не отправляют по почте — их передают из рук в руки, причем очень деловые люди. Или серийные убийцы, как вариант.
— Кто тебе его дал? — мне было действительно интересно, с какими людьми мы вообще связываемся.
— Ну, я пришел на первый этаж, возле стойки регистрации стоял человек в черном костюме, в руках был цилиндр... ну и все. Прическа обычная, коричневые зализанные волосы, ничего необычного.
— Это был тот парень из леса? — Чад сверкнул своей жадной улыбкой. Больше всего он хотел встретиться со странными людьми снова.
— Нет, но цилиндр был один в один, как у того блондина. Этот мужик просто пожал мне руку и передал письмо. И все. Ни слова не сказав, ушел.
Я все вспоминал того человека из леса и понимал, что он был вампиром. Уже нет смысла думать об их существовании, нужно просто принять тот факт, что в мире не все так однозначно, как кажется. Встречи с вампирами заставляют меня подозревать всех своих друзей и знакомых, а особенно случайных прохожих, которые выглядят на первый взгляд вполне себе неформально.
Содержание полученного Оливером письма:
«Мистер Паркер,
Рады приветствовать Вас на Пастракомори и надеемся, вам тут нравится. Я с давнего времени являюсь большим любителем Вашего искусства и считаю, что Вы, как художник, делаете много полезного для истории английской живописи.
От всей души хочу предложить вам работу в моем поместье. Требуется нарисовать несколько больших портретов. Оплата наличными, сумму обговорим на месте — деньги для меня не проблема.
В доме для вас будет выделена гостевая спальня и личная ванная комната. Сообщите нашему повару о ваших предпочтениях в еде, чтобы не было недоразумений.
Машина приедет за вами в девять вечера завтрашнего дня.
МЛ»
— МЛ— инициалы, — сделал вполне логичное умозаключение Чад и снова повертел письмо, осматривая его с разных сторон. — Наглец! Он даже не дал тебе выбора, ехать или нет.
— В таких случаях обычно выбор есть. Оливер просто может не садиться в машину, и она уедет через два часа.
— А Фрэнсис эксперт! — Паркер улыбнулся и снова пробежался взглядом по бумаге. — Я хочу поехать.
— Чтобы тебя там зарезали?
— Чад, не неси ерунды. Я спросил у Каспера и Кэрри, они сказали, что люди, живущие в поместье, вполне нормальные и вряд ли меня зарежут. Это просто деловое предложение. К тому же, это недалеко, мы туда пошли дошли пешком. Люди хорошо отзываются об этом месте... Да и... деньги, само собой. Сколько заплатит человек, готовый предоставить незнакомому человеку гостевую комнату и личную ванную комнату? Да я же портретов за пять смогу вообще всю жизнь не напрягаться, для меня это большой шанс!
Для всех нас нахождение на острове было в какой-то степени «большим шансом». Большой шанс постичь неизведанное, изменить себя до неузнаваемости, обрести новое и потерять родное. Три дороги, пересекающиеся в середине, разойдутся по разные стороны. Кто-то встал на путь исправления, кто-то на пусть разрушения и сумасшествия. А я могу сказать только одно — вступление к моей истории подошло к концу, поэтому я чувствую некую необходимость в том, чтобы повести небольшие итоги. Вампиры действительно существуют, и они повсюду: в баре, на побережье, в лесу, в лодке, за вашей стеной — их правда много. Я, Чад и Оливер столкнулись с разными гранями вампиризма, о которых вы пока что можете только догадываться. В мир вампиров меня отведет Джер, Оливера — некий МЛ, а Чада — первая и последняя любовь.
Быть может, все сложится лучше, чем мы себе представляем.