Глава шестая. Кроличьи сердечки.
Мы в ту ночь решили прогуляться в лесу. Вы наверняка зададите мне вполне очевидный вопрос: «Фрэнсис, тебя буквально укусил вампир на побережье, неужели не ясно, что идти в лес не стоит? Там наверняка куча этих гадов!». Я сам неоднократно думал об этом, но вот, к чему пришел: во-первых, я всеми силами отрицал существование вампиров после нескольких дней с момента укуса — я был в полной уверенности, что Джер просто наркоман, который пытался меня надурить, и мне нужно было этому подтверждение. Поход в лес раскрыл бы все тайны. Я решил, что если умру из-за вампиров, то хотя бы буду знать правду, а если умру из-за того, что какой-то медведь увидел во мне неплохой поздний ужин, то, ну, немного из-за этого расстроюсь. Я бы все равно умер от рака, но чуть позже, так что решил рискнуть.
Конечно, своим равнодушием к собственной жизни я ставил под угрозу жизни Чада и Оливера, которым не было все равно на себя и на свои дальнейшие судьбы. Поэтому я проконтролировал, чтобы они взяли с собой ножи, арбалеты и ружья.
И вот мы, трое вооруженных туристов, отправились исследовать лес на наличие кровожадных вампиров или голодных зверят.
Почва в лесу была холмистая, а потому мы в основном светили фонарем себе под ноги, чтобы не запнуться о жилистые корни деревьев или не свалиться в очередную яму. Частые сломанные ветки острыми окончаниями своих изящных рук пытались перегородить нам дорогу, а луны было почти не видно из-за густых темно-зеленых локон. Однако лес вовсе не выглядел таким диким, как я представлял, судя по рассказам местных. Во-первых, повсюду висели обереги, во-вторых, я неоднократно замечал ловушки и капканы для диких животных, значит, люди все-таки ходят в эту местность! В-третьих, в лесу часть территории принадлежит одному страшно-богатому французу, о чем мы, само собой, не знали, когда шли туда. Мы пропустили прибитый к дереву знак, гласящий о том, что мы забрели на частную территорию.
Чад заострял свое внимание на всякой бессмысленной чепухе — постоянно фотографировал медвежьи следы на деревьях и говорил, что эти снимки обязательно украсят его вампирскую статью. Оливер с Чадом все время подшучивали друг над другом, в основном за то, что оба ходили неуклюже с такими тяжелыми рюкзаками. Я же ворчал и просил их быть тише, потому что действительно боялся быть заживо съеденным. Вдруг я резко остановился и вздрогнул, услышав треск ломающихся ветвей под чьими-то ногами. Шаги не прекращались, хотя наша троица дружно остановилась из-за моей реакции.
— Вы это слышали? — громким шепотом спросил я, свеча фонарем в сторону, откуда доносились шаги.
— Я слышал, как скрипят колени Чада, — зевнул Оливер. — Это считается?
— Очень смешно, — журналист закатил глаза. Ни он, ни Оливер не воспринимали мои слова серьезно. До тех пор, пока не услышали еще один голос.
— Доброй ночи, джентельмены! Чем вы заняты в такой прохладный вечер в таком мрачном месте? — из тьмы вышел молодой человек со светлыми волосами по плечи. Появился он, кстати, не с той стороны, из которой доносился звук шагов, а ровно с противоположной. Одежда незнакомца была довольно причудливая: плащ в пол с угловатым воротником, трость, цилиндр, белые кружевные перчатки, дорогой с виду красно-черный костюм с золотыми пуговицами и такого же цвета ботинки с довольно высоким для мужской модели каблуком. Уверен, Чад не сразу понял, парень это или девушка, но человек без предрассудков без проблем увидит в нем мужчину. Юношу как будто только что оторвали от съемок в модном журнале, а не встретили в лесу.
— Доброй ночи, — по-деловому поздоровался Чад в полной уверенности, что сможет договориться и выйти сухим из воды. — Мы туристы, просто гуляем по лесу. Что-то не так?
— Да, дело в том, что это частная территория. Вряд ли вы забрели сюда нарочно, но вынужден попросить вас покинуть это место, потому что хозяину земли не понравится, что незнакомые туристы могут нагрянуть на званный ужин.
— Так это не вы хозяин земли?
— Нет, но это не имеет никакого отношения к делу, — мило улыбнулся он. — Я вас провожу.
— Нет, не стоит, мы уйдем сами.
— Не беспокойтесь, мне не в тягость. Я все понимаю, сложно в темноте разглядеть надпись на указателе, так что мы не будем устраивать разбирательства с полицией. Что я, изверг что ли? Давайте вас просто провожу и мы забудем об этом недоразумении.
В тот момент мы поняли, что ночевка в лесу оборвалась. Либо за этим человеком будет следить Чад и нарвется на неприятности, либо этот человек будет следить за нами.
И этот странный незнакомец нас проводил до самой гостиницы. А потом исчез так же быстро, как и появился. Как будто просто испарился в воздухе, стоило нам перешагнуть порог здания.
Было в этом человеке кое-что очень странное, что явно отличало его от всех людей, которых я когда-либо видел. Во-первых, я никогда не встречал раньше обладателей гетерохромии — явления, при котором у человека глаза разного цвета. У незнакомца один глаз был янтарного цвета, другой — голубого. Во-вторых, у него было по шесть тонких пальцев на обоих руках, причем функционировали все, будто это явление совершенно нормальное. В-третьих, у него был необычный акцент. Я привык, что на острове говорят и на ирландском, и на английском, но акцент был либо русским, либо немецким.
На следующее утро Каспер и Кэрри отреагировали на наши слова с деланным скептицизмом. Девушка как-то засуетилась и начала активнее жестикулировать, а Каспер прятал взгляд в стеклянных сосудах, будто выискивал на доньях бутылок каких-то жуков — в общем, пытался сделать вид, что занят чем-то полезным, чтобы не разговаривать с нами.
— Мне вот интересно, кем был тот человек? Я никогда таких не видел! — Чад притащил на первый этаж свою записную книжку и чах над ней, пытаясь составить портрет того странного незнакомца.
— Каким-нибудь лесником! — ворчала Кэрри, ставя перед Чадом и Оливером стаканы с виски, а передо мной — с апельсиновым фрэшем. — Сколько можно это мусолить? Забудь о нем, и все!
— Лесники не ходят в пиджаках от Сен Лоран, — усмехнулся я и съел дольку апельсина со своего нелепо-большого стакана. Было такое чувство, будто я подросток за одним столом со взрослыми на званном ужине, которые не наливают мне алкоголь.
— Френце, — Оливер развернулся на высоком стуле в мою сторону, — а ты заметил, что у него глаза были разного цвета? И шесть пальцев! Причем выглядит он уверенно, будто вообще ничем от нас не отличается.
— Заметил. Жаль, что Чад не взял у него интервью. По-моему, именно такие кадры смогут все ему рассказать о всяких там вампирах.
Кэрри, казалось, была готова разорваться га части из-за злости, как будто бы мы при ней сплетничали про ее кавалера.
— Значит так, я устала все это слушать! Вы своими бреднями распугаете всех посетителей. Либо выметайтесь, либо меняйте тему.
Наши пути с Чадом и Оливером начали постепенно расходиться. Хоффман стал больше времени проводить с Кэрри, постоянно ее расспрашивал про остров, одаривал цветами и провожал после работы до дома, не говоря еще и о том, что был поглощен свой вампирской статьей. Я упоминал, что этот человек страшный нахал и грубиян, абсолютно сухой к каким-либо романтическим отношениям. Поэтому мне кажется, он просто решил использовать Кэрри в личных целях. Оливер был занят на пленэрах и даже умудрялся продать несколько своих работ кому-то из местных. А я либо читал, либо спал, либо страдал, потому что я эгоистичный и больной меланхолик.
В середине холодного июня(на остров мы приехали в начале лета) я проснулся от возмущений Чада, когда тот распахнул входную дверь и поморщился от отвращения.
— Фрэнсис! Господи, помилуй! Забери эту дрянь! — Хоффман нервно отпрянул от двери и нацепил очки на лоб, чтобы видеть этот кошмар хотя бы размыто. — Эта посылка точно тебе!
Эту фразу можно счесть за оскорбление, потому что я явно не ожидал увидеть на пороге номера корзину с сырыми кроличьими сердечками, каждое из которых было завернуто в прозрачный фантик, словно конфета. Рядом с этим чудом была приложена открытка с надписью «Извини меня, пожалуйста. Я больше так не буду».
— Что смотришь?! — Чад открыл окно, чтобы запах не застрял в комнате. — Убирай это, пока Оливер не увидел!
Просьба была здравая, потому что наш дорогой художник вряд ли бы пережил такую картину. Он был слишком добрым и нежным, чтобы принять, что ради этой корзины убили кроликов тридцать. Я расправил две салфетки и накрыл корзину, чтобы содержимое никто не увидел, пока я несу это на мусорку. В голове не укладывалось, кто мог такое учудить и кто передо мной виноват. Но потом я вспомнил вампирской укус, когда глянул в гостиничный бар и заметил Джера, сидящего у барной стойки и разговаривающего с Кэрри. Девушка его успокаивала и поила чаем, Каспер внимательно выслушивал обоих и тоже что-то говорил. Я кинул корзину в мусорный бак и тоже зашел внутрь, сразу же подмечая, что официантка, бармен и нервный посетитель замолчали, как только меня увидели. Джер накинул на голову капюшон и продолжил ковырять яичницу, в то время как Кэрри изменилась в лице и, улыбнувшись, помахала мне рукой.
— Френце, доброе утро, — она подошла ко мне и взяла под локоть, отводя к столику у окна, чтобы я не смотрел на Джерри у барной стойки. — Как дела? Выглядишь уставшим.
— Да, эм... — я все равно пытался углядеть, чем занимался Джерри, мне хотелось с ним поговорить и выяснить, что вообще произошло и почему он прислал мне такой странный подарок, — кто это? Ты его знаешь?
— Мой знакомый, не говори Чаду.
— Не скажу. Но я тоже его знаю.
— Ах, да, я в курсе, что у вас что-то там произошло на первой встрече.
— Я хотел бы поговорить с ним, не против, если я пойду?
— Может... чаю?
— Нет, спасибо.
Кэрри всеми силами хотела отвести меня подальше от Джера, в то время, как Каспер продолжал ему что-то объяснять.
— Ты должен был посоветоваться с нами! — громким шепотом ворчал Каспер. — Ты просто глупец!
— Я понял! — Джер закрыл лицо руками и помассировал пальцами уголки глаз, возможно именно из-за этого образовались яркие синяки под веками. — Каспер, перестань, я столько денег ввалил в этот штраф, я чуть пропуска не лишился! Три дня я провел в обнимку с письменным столом и документами, лишь бы это никак не повлияло на мою жизнь!
— И тут же делаешь еще один опрометчивый поступок!
— Это... это случайность.
— Все так говорят.
— Я уже говорил, что покупал эти сердечки с человеческих рук, я не знал, что их не употребляют в пищу.
— Их едят, но явно не упаковывают, как конфетки.
— Но это тогда не мои проблемы! — Джер закатил глаза и покосился в мою сторону, замечая, что я сел недалеко и, возможно, слышал часть разговора.
— Привет, — начал я разговор, пока парень не ушел, потому что он явно хотел это сделать, — не объяснишь, что происходит?
Каспер ушел на кухню, явно не желая становиться участником конфликта.
— Я наделал глупостей. Хотел извиниться — еще сильнее накосячил.
— Это ведь ты отправил мне ту корзину? Это нелепая шутка какая-то, да? И ты серьезно думал так передо мной извиниться?
— Не воспринимай это за оскорбление, ладно? — Джер выглядел вымученным и явно не таким уверенным, каким он показался мне в первую встречу на побережье. — Правда, у меня нет желания спорить, но я должен тебя предупредить, что лучше бы тебе помалкивать.
— Об укусе?
— Да. Чем ты объяснил своим друзьям такую рану?
— Сказал, что поранился о скалы. Они не видели самого укуса, только бинт.
— Хорошо, спасибо большое, — выдохнул Джерри, чувствуя, как груз с души упал. — Было невкусно, кстати.
— Ты совсем больной? Знаешь, тебе бы пора перестать употреблять тяжелые наркотики, а то кто-нибудь об этом узнает и...
— Чего? — оскорбился Джерри, перебив меня. Он сурово свел черные брови на переносице и уставился на меня своими большими глазами. — Я ничего такого не употребляю.
— Ты меня буквально укусил! — я прозвучал довольно истерически.
— Успокойся, это всего-лишь укус.
Привычка Джера обесценивать все вокруг, которая раньше казалась мне вдохновляющей и в какой-то степени мудрой, в тот момент раздражала меня до ужаса.
— Как ты так спокойно об этом говоришь?
Каспер и Кэрри пересеклись в кухне и начали снова перешептываться, скажем так, на повышенных тонах. Каспер размахивал руками в разные стороны и даже пнул мусорку, раскидав овощные очистки по всему полу.
— Я думал, ты все понял с самого начала, — Джерри спрятал ладони в рукавах объемной кофты, закрывая их от солнечного цвета, сочившегося из окон в те редкие моменты, когда серые облака отдалялись друг от друга, давая теплым прожекторам погреть землю. — Ты ведь спросил у меня, вампир я или нет, так к чему это все? Издеваешься надо мной?
— Я только потом понял, какой же это бред.
— Правильно, — улыбнулся Джерри и начал кивать, — все правильно, это хорошо, что ты так думаешь, рад был иметь с тобой дело.
— Я ничего не понимаю...
— Нет, правда, если ты никому не рассказал про укус, так еще и убежден в том, что вампиров нет, мне это только на руку.
— Джерри, объясни!
— Знаешь что, — он хотел что-то сказать, но застонал от боли и схватился за щеку, будто бы у него внезапно сильно заболел зуб. — Ай! Черт...
— Что случилось? — мне хотелось чем-нибудь ему помочь, потому что было видно, что парню правда больно.
— Солнечный зайчик...
Дело в том, что в тот день было правда очень солнечно и тепло. Джер пытался скрыться от лучей в баре, но свет сочился и туда. Одна девушка залезла в свою сумку, и застежка на ней отразила солнечный лучик прямо в лицо вампира.
— Вообще-то я нормально переношу солнце, могу даже днем ходить по улице, но сегодня оно какое-то очень яркое.
Я убрал его руку с лица и посмотрел, что стало с его щекой. На бледной коже красовался небольшой ожог, будто о Джера потушили сигарету. Я не мог поверить своим глазам. В полупустом баре практически ничего не могло спровоцировать такую рану, но я четко видел, как она проявлялась.
— Почему ты тогда в баре? Почему, раз боишься солнца, не сидишь дома?
— Потому что я только под утро освободился! Мне некуда было идти, я полночи искал кроличьи сердечки и пытался незаметно подсунуть их тебе под дверь! Я просто хочу подождать, когда солнце уйдет, и пойти домой!
— Это так извиняются по-вампирски?
— Нет! Все! Я больше ничего тебе не скажу! — вспылил Джер. — Я не имею права тебе рассказывать!
— Успокойся, нас сейчас выгонят.
— Оставь меня в покое, ясно? Я ничего тебе не должен!
Я заметил, что люди в баре на меня начали косо смотреть. Со стороны действительно казалось, что я домогаюсь до какого-то школьника или студента, поэтому молча встал и пошел к выходу во избежание каких-либо проблем.
Иногда жизнь напоминает нам о своей хрупкости и быстротечности. Когда перестаешь бояться перебегать дорогу на красный свет, судьба подбрасывает тебе чье-то тело на дороге в неестественной позе, чтобы отрезвить твой разум, внести в голову капельку тревоги. Люди становятся жизненными уроками других людей. И, так уж получилось, что чьим-то жизненным уроком стал я.
Вы уже знаете, каким человеком я был всю свою жизнь. И вы знаете, что терять мне нечего. Потому я и решил размусолить это вампирское дело до конца, потому что только отчаянный человек может вложить всего себя в свой наивный и опасный интерес.