Глава пятая. Моя большая опрометчивость.
Примечание: вам обязательно нужно знать песню Killer Queen.
Была уже ночь. Но не молчаливая и умиротворенная, как на берегу — в городке ночь была оранжевой, все-таки мигающие фонари и редкий свет окон будто бы оживляли улицу. Джер завел меня в какой-то шумный паб в подвальном помещении. Узкий коридор, ведущий по лестнице вниз, был увешан потертыми плакатами разных рок-групп, дорожными знаками и наклейками с пивных бутылок. Приглушенный смех уставших людей сопровождался стеклянным звоном пивных кружек, публика была не шумная, а, скорее, уставшая после тяжелого рабочего дня. Парень странно озирался по сторонам, пока мы шли по темным улице, будто бы совершил преступление и всеми способами пытался не попасться кому-нибудь на глаза. Но эта мысль испарилась сразу же, как только мы заняли столик и заказали напитки — апельсиновый сок(для меня) и винцо(для Джерри). Только вот их даже не успели принести. Мой новый товарищ услышал знакомую песню и громко, восторженно ахнул, подскакивая на месте. До этого он нервно вглядывался в лица бородатых посетителей, судорожно расчесывая свои пальцы.
— Это же Queen! — задорно провозгласил он, тут же расслабившись и позабыв о своем тревожном настроении. — Я обожаю эту песню!
Я почувствовал, как на него, а, соответственно, и на меня начали смотреть посетители бара. Не знаю, почему мне было не все равно на эти возмущенные лица, но я сразу попросил Джера остановиться.
— Да, да, я понял, я тоже эту песню люблю, но нельзя ли потише?
Он возмущенно закатил глаза, как подросток, которого отчитывают родители, демонстративно залез на обеденный стол и начал танцевать, хотя было похоже, что он просто выбрасывает свои конечности в разные стороны. Причем голос у него был красивым, как у настоящего певца, который всю свою жизнь посвятил вокалу.
— Эй! Слезь! Люди на тебя смотрят! Здесь нельзя танцевать на столах! — прошипел я, тоже вскакивая, чтобы стянуть его со стола.
А он лишь пропел «A built-in remedy for Khrushchev and Kennedy at anytime an invitation you can't decline» на высоких, правильных и точных нотах.
— И где написано, что нельзя? Где табличка? Ты просто скучный! — Джерри пнул мою руку, когда я схватил его за лодыжку. — За-ну-да!
— Я не зануда!
Мне лет с четырнадцати было все равно, как на меня смотрят окружающие. Но в тот момент я не чувствовал привычного безразличия, хотелось провалиться сквозь землю со стыда — розовощекие толстяки уставились прямо на нас, а редкие барышни или хихикали, или скрещивали руки на груди, показывая всем видом, что мы явно портим отдых.
Но вместо того, чтобы уйти из бара, я встал на соседний столик и тоже начал дергаться под музыку, правда не так уверенно, как Джер. Это было похоже на эпилептический припадок, хоть танцевал я в свое время много. Просто, во-первых, я давно уже от этого отвык от танцев, во-вторых, ни разу не танцевал на маленьком столе, в-третьих, никогда не танцевал в баре, где кроме меня и моего фриканутого друга никто больше этого не делает.
— Caviar and cigarettes, — Джерри в такт поставил ноги на ширине плеч, поочередно, сначала одну, потом вторую, поднял указательный палец вверх на протяжное «cavIAAAr» певца, а затем немного присел, как бы расплываясб в музыке, — well versed in etiquette extraordinarily nice!
И мы оба начали колбаситься под припев. Не знаю, что на нас нашло, но мы как будто бы решили постараться перетанцевать друг друга, что смотрелось очень нелепо. С меня чуть не слетел пиджак, а Джер на эмоциях прыгнул на соседний занятый стол и со всей дури пнул стакан с виски! Стекло разлетелось на мелкие кусочки, привлекая к нам внимания еще больше. Хорошо, что никто не пострадал, кроме человека, оставшегося без виски из-за моего нового друга.
Люди начали негодовать — это нормальная реакция на таких сумасшедших гостей. Хозяин бара, полный мужик средних лет в клетчатой рубашке и синих грязных джинсах на подтяжках, с разъяренным видом направился в нашу сторону, с легкостью схватив деревянный стул, чтобы, возможно, ударить ими или меня, или Джера.
— Бежим! — синхронно сказали мы и ринулись из шумного подземелья, чуть ли не падая на ступеньках, ведущих к выходу.
Так быстро я не бегал давно. Мы неслись обратно к тихому берегу, где и встретились. Почему-то я с самого начала знал, что эти танцы на столе нам сойдут с рук и никто догонять нас не собирается, так что я просто насладился ветром в волосах, зная, что совсем скоро буду страдать. Я припал к скалам, когда началась отдышка, холодные камни успокаивали мои дрожащие руки и не давали мне упасть в обморок.
— Воу, хах... — улыбался я, пытаясь сдуть волосы с лица. — Это было достаточно забавно.
— Фрэнсис, тебе надо уйти, — тихим голосом сказал Джерри и сполз на землю, хватаясь за сердце. Он тоже долго и быстро бежал, так что наверняка перенервничал и заработал нервный срыв.
— Тебе плохо? — я вмиг стал серьезным человеком, будто бы нашего похода в бар и не было. Будто бы не я танцевал под Queen на столе.
— Нормально, просто уходи отсюда и все! Не задавай вопросов! — Джер отползал от меня все дальше, словно я представлял какую-то опасность.
Только я не понимал, что опасность представляет именно Джер. Когда я протянул руку, чтобы помочь встать, он резко впился в мою кожу зубами, прокусывая ладонь до мяса. Брызнула кровь, запачкавшая мою руку по локоть и лицо Джерри. Я почувствовал сильную боль, пронзающую мое тело, как кинжал. Даже как два кинжала, острых, точеных, раскаленных. У меня и без этого тело болит постоянно, так еще и укуса мне не хватало.
Я вскрикнул и отошел назад, с ужасом смотря на свою ладонь и понимая, что на человеческий укус это не похоже. Следы зубов на бордовой коже были или волчьими, или лисьими, но точно не человеческими.
Если бы на моем месте был Оливер, он бы не поверил своему телу — ни глазам, ни ушам, ни ранам. Он бы метался из стороны в сторону, пытаясь найти ответ на вопрос, но, так его и не обнаружив, сошел бы с ума. Оливер бы кричал «Нет! Этого не может быть! Вампиров не существует!», но мне ничего доказывать не нужно было, я все прекрасно видел сам — бледный юноша с острыми клыками и легкой паранойей в душе умотался и захотел попить, поэтому, потеряв контроль, вцепился в мою руку. Не нужно быть гением, чтобы все понять.
— Ты... вампир, да? — я начал отходить назад, все еще пытаясь мыльным взглядом поймать выражение лица Джера.
Он смотрел на меня печально и испуганно, как нашкодивший кот.
— Да. Но... стой, Фрэнсис, я все объясню, — парень встал с камней и направился в мою сторону.
Я испугался этой решительности и автоматически начал отходить дальше, вытягивая здоровую руку вперед. Поняв, что вампир не собирается меня догонять и убивать, я дернулся с места и побежал обратно в город, в гостиницу. Горло сперло от жажды, сердце мучительно закололо, колени начали болеть, но я не останавливался и бежал. Даже когда я очутился в гостинице, все равно несся по коридорам сломя голову, потому что я перестал чувствовать себя в безопасности, в том числе и в запертом на все замки номере.
Я заперся в ванной, промыл рану, достал бинт из аптечки, стоящей в ящике под раковиной, перевязал укус и схватился за громко пульсирующее сердце. Чад сонно спросил, все ли нормально у меня. Я сказал, что да, хотя это была ложь. Все было просто ужасно — я нарвался на вампира и не знал, что с этим делать! С одной стороны, он безумно опасен для всех, потому что не всегда может себя контролировать и хочет кусаться. С другой, Джер ведь говорил мне уходить, значит, мои раны — моя ответственность. И рассказывать все людям было бы несправедливым по отношению к парню.
Я не мог принять решение, не мог понять, как поступить правильно и что делать дальше, стоит ли мне молчать о случившемся или пойти всем рассказать. Наверняка он не один вампир на этом острове. Наверняка не один я укушен.
На вопрос Чада следующим утром о состоянии моей руки я ответил, что поскользнулся ночью о скалы и сильно поранился о сломанный камень. Оливер поморщился, представляя такую боль, Чад же едва принял это во внимание. Конечно, он ожидал истории о каких-то сумасшедших людях, из-за которых остров кличут вампирским, но я решил этому зазнайке не давать поводов для создания новой статьи.
Через пару дней укус перестал болеть так мучительно, как раньше. Я уже не боялся лишний раз рукой что-то задеть или использовать ладонь в качестве точки опоры. Да и мысли о том, что Джерри вампир, показались мне довольно странными и неправильными. Скорее всего, человек просто не в уме, а может в тот момент он принял какой-то наркотик.
Вечером, почти ночью, я разговорился с Каспером и Кэрри. Бар закрывался, но это не означало, что приятелям туда нельзя. Я все рассматривал свою забинтованную ладонь и вспоминал о том сюре, что мне пришлось пережить.
— Чего кислый? — Каспер намывал бокалы и вешал их на держатель над барной стойкой. — Чад сказал, ты завалился на побережье. Да, там довольно опасно ходить по ночам. Польет дождь, потом все скалы намокнут, так что поскользнуться там легко.
— Ага, и встретить каких-то придурков, — усмехнулся я, намекая на то, что наврал Чаду.
— Чего? — бармен поднял бордовые брови и, недоуменно уставившись на меня. — Ты кого-то там видел?
— На самом деле да, меня буквально... укусил один парень. Знаю, звучит безумно, но я разговорился с одним местным, потом он начал задыхаться... может, приступ астмы или что-то такое, неважно. В общем, я протянул ему руку, а он как вцепился в нее зубами!
Каспер и Кэрри как-то странно переглянулись. Эти взгляды означали лишь то, что в их головы пришла одна и та же мысль, которую озвучить никто из них не осмелился. Они знали то, чего не знал я.
— Френце, дружище, — Кэрри беззаботно продолжила сметать крошки со столов после паузы, — не бери в голову. Много странной публики здесь водится, а... как его зовут?
— Не запомнил, — соврал я.
— А как выглядит? — Каспер отвлекся от уборки и облокотился о стойку.
— Ну, такой. Невзрачный. В толстовке с капюшоном, среднего роста. — я знал, что лучше сказать правду, хоть и неполную, потому что в ином случае меня сразу вычислят. Дело не в том, что я не умею врать, этот навык у меня развит очень хорошо, проблема в Каспере — он ведь местный, потому и сразу понял бы, что я выдумываю. — Да обычный парень, может, школьник, может, студент.
— Ясно, — кивнул Каспер. Только вот я не понимал, о чем он подумал и почему сказал «ясно».
На этой ноте мы распрощались. Я вышел на улицу, наслаждаясь ненавязчивой прохладой и тишиной. Но эйфория моя длилась недолго — я увидел Чада, который вышел покурить и захотел со мной поговорить.
— Добрый вечер, Фрэнсис, — он приподнял свою шляпу, — как самочувствие?
— Привет, нормально, — я попытался улыбнуться. — Думалось мне, ты отоспишься перед прогулкой в лес. Планы изменились?
— Я увидел из окна двух парней, мне хочется с ними поговорить. Они были где-то... где-то здесь. Они как раз что-то крикнули про лес, а я уже собрал рюкзаки... — Чад начал озираться по сторонам, все-таки с третьего этажа вид открывался лучше, а, стоя на почве, человек может и не увидеть того, что открывалось его взору ранее. — Еще и темно так... о! Вон! Видишь?
Журналист потушил сигарету и направился к двум фигурам, стоящим в пыльной темноте. Одна фигура побольше, другая поменьше. Я пошел за Чадом, ведь мне было интересно, что он вообще будет спрашивать у этих людей. Хоффман правда был хорошим журналистом, и это было видно. Он не начал диалог с чего-то в стиле «Увидел вас из окна, захотел поболтать» — первым делом Чад обратил внимание на дом, возле которого стояли эти двое. Стену с молочной облезшей штукатуркой завешивали собой объявления, рассказывающие народу о пропавших без вести жителях.
— Ох, это столько людей и животных пропадает на острове? — Чад почесал затылок и озадаченно уставился на плакаты, будто бы он действительно испытывал сочувствие.
Перед нами стояли двое рыжих и веснушчатых братьев, одному лет четырнадцать, другому явно больше двадцати. Хотя, возможно, из-за орлиного носа и маленькой шишечки из густых, оранжевых волос, в которую не поместились пряди челки, казалось, что парень старше своих лет.
— Вы туристы, да? — спросил старший, скрещивая руки на груди. — Да, леса на острове имеют довольно дурную славу. Там пачками пропадают люди, животные...
— Она не убежала в лес! — протестовал заплаканный младший, крепко держа в руках листовки с просьбой помочь найти его пропавшую одноглазую собаку породы Бордер-колли. — Ты просто не хочешь мне помогать ее искать!
— Извините за это, — рыжий парень-постарше положил брату руку на плечо, как бы пытаясь успокоить. — Гилберт очень переживает из-за того, что наша собака убежала и уже четыре дня не возвращается.
— Нет! Она вернется! Ты урод и мудак, ясно?! Тебе просто лень ее искать! — мальчик бросил в брата листовки и, не желая рыдать при посторонних, быстро двинулся в сторону соседней улицы, наплевал на правила дорожного движения и перебежал дорогу на красный свет, что разозлило пару водителей. Чад с поддельным состраданием перевел взгляд с Гилберта на его старшего брата и печально вздохнул.
— Это наверняка сильно по нему ударило. Так вы уверены, что собака убежала в лес?
— Да, — кивнул он, — я уверен. Она иногда гуляла одна по городу, все-таки порода достаточно крупная, но ее похождения не продолжались больше трех часов. Понимаете, я живу на этом острове всю жизнь. Как местный могу сказать, что если кто-то теряется в лесу, то больше домой не возвращается, там очень много рысей и медведей.
— Как тебя зовут? — спросил я, чувствуя, что Чад вряд ли задаст этот вопрос, хотя давно пора бы.
— Харфанг Мантер, а вас?
— Я Фрэнсис Фицджеральд, это Чад Хоффман. И да, ты был прав, мы туристы.
— Ха! Тот самый? — улыбнулся Харфанг, услышав мое имя и проведя параллель с другим писателем.
— Однофамилец. Родители посчитали забавным назвать меня Фрэнсисом. Правда имя Скотт матери не нравилось, поэтому реинкарнация совершена не до конца.
— А еще мы запланировали небольшую прогулку в лес, — добавил Чад, решив, что обсуждение моего имени не самое важное дело на данный момент, — неужели там действительно много всякого зверья? Я в основном слышу истории о всяких упырях...
Харфанг показался мне приятным человеком. У него были добрые глаза, прям как у Оливера, только не голубого, а зеленого цвета. Парень был хорошо спортивно сложен, особенно в области рук и плеч. Рукава бежевой рубашки натягивались, когда рыжий шевелил руками или активно жестикулировал.
— Я вам клянусь, — устало выдохнул Харфанг, — людям просто хочется делать бизнес на туризме, вот и все. А в лесах просто дикие звери, вам лучше не верить всяким местным сумасшедшим. Я живу здесь очень давно и знаю, что говорю.
Когда он сказал про сумасшедших, я сразу вспомнил про Джера, который меня укусил и утверждал, что всему виной его вампиризм.
— Ну, то есть встретить каких-нибудь дурачков тут не редкость? — я лишь хотел убедиться в том, что вампиров не существует, а мой странный знакомый просто идиот и наркоман, хоть и казался по-началу интересным и обаятельным.
— Да, само собой. Их тут тьма. Не понимаю, почему родители не хотят переезжать.
В тот момент Харфанг, наверное, даже и не подозревал о том, что он чертовски прав, что приключения нас могут ждать на каждом шагу. Только вот в одном он точно ошибся — нет в лесу никаких рысей и медведей.