๑Игра в Прятки с Тенью๑
ГЛАВА 65
Игра в прятки с тенью.
"Т/и"
Иногда нужно отступить, чтобы сделать идеальный прыжок.
— Сонхун.
Дверь моей комнаты захлопнулась не громко, но с той самой окончательностью, которая отзывалась ледяным эхом в пустоте под рёбрами. Я прислонилась к ней спиной, как к единственной опоре в внезапно поплывшем мире, пытаясь перевести дух, но воздух, казалось, застыл, превратившись в плотную, тягучую субстанцию. Он кричал. Сону, всегда такой сдержанный, отстранённый, чья холодность была его главным доспехом,– кричал на меня. И этот крик был полон не ненависти, не гнева, а чистейшего, неконтролируемого, животного страха. Это был страх не за себя, а за меня. И это ранило глубже любого обвинения.
"Что будет с тобой, когда из-за щелей полезет то, что я за ними прятал?"
Его слова жгли изнутри сильнее, чем любой упрёк. Потому что это не была угроза. Это было отчаянное предупреждение. Предупреждение от того, кто лучше кого-либо знал, какие демоны шевелятся в темноте его души. И этот страж собственного ада боялся не за свои раны, а за то, что их яд может поразить меня.
Я закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной поверхности двери, и перед веками снова поплыли образы, выжженные рассказом Чонвона. Дети. Закат, окрашенный не в нежные краски, а в багровые отсветы пожарищ. Кровь, смешанная с пылью. Невыносимый выбор между вечным голодом и вечным проклятием. Теперь я понимала. Его ярость, его отстранённость, эта постоянная, изнурительная война, которую он вёл с самим собой,– всё это было не просто сдерживанием жажды. Это была отчаянная борьба за то, чтобы удержать за плотиной целую вселенную боли, гнева и скорби. И моё присутствие, моё "понимание", моё глупое, человеческое сочувствие грозили стать тем последним камнем, что обрушит всё.
Но я не могла отступить. Не сейчас. Не после того, как увидела в его глазах ту самую, детскую, незаживающую боль. Он стал той самой занозой в моём сердце, и любое движение причиняло невыносимую боль, но вытащить её– означало убить что-то внутри себя, что-то важное и хрупкое, что только начало прорастать.
На следующее утро атмосфера в общежитии была натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Воздух был густым и неподвижным, словно в нём застыли все невысказанные слова и взгляды. Парни перемещались по дому бесшумными тенями, избегая смотреть мне в глаза. Особенно Сону. Он прошёл мимо меня на кухне, когда я наливала себе воду, и прошёл так, словно я была невидимой, пустым пятном в пространстве. Его лицо было высечено из гранита, ни единой трещинки, ни единой эмоции. Это молчаливое игнорирование было в тысячу раз хуже вчерашнего крика. Это была ледяная, тотальная стена, возведённая за ночь.
Чонвон, видя это леденящее напряжение, вздохнул так, словно на его плечах лежала тяжесть всех прожитых веков, и попытался взять инициативу на себя.
— Сегодня тренировка,– объявил он, и его голос, обычно такой спокойный, сейчас был твёрдым и не допускающим возражений.— Интенсивная. Всем погрузиться в зал через десять минут. Никаких исключений.
Тренировочный зал представлял собой огромное, полупустое помещение с зеркалами во всю стену, в которых наша маленькая группа отражалась, множась в бесконечности. Воздух здесь обычно был наполнен смехом, дружескими подначками и ритмичной музыкой. Сегодня же он был наполнен лишь свистом быстрого движения, приглушёнными вздохами и запахом пота и напряжения.
— Парные спарринги,– скомандовал Чонвон, его голос эхом разнёсся под высокими потолками.— Работа на скорость и контроль. Без излишней агрессии. Цель– не повалить, а отработать реакцию и почувствовать тело напарника.
Он быстро распределил пары. Джей с Ники, Хисын с Сонхуном, Чонвон… со мной. Он кивнул мне, приглашая на мат. Я послушно встала напротив него, чувствуя себя нелепой и абсолютно беззащитной. Я? Спаринг с древним вампиром, чья скорость и сила превосходили человеческое понимание? Это было не смешно. Это было сюрреалистично.
— Не бойся, я буду сдерживаться,– он попытался улыбнуться, но улыбка не дотянула до его глаз, оставшись лишь вежливым изгибом губ.
Мы начали. Вернее, начал он. Его движения были обманчиво ленивыми, плавными, но невероятно точными и быстрыми. Я едва успевала уворачиваться, мои собственные попытки хотя бы коснуться его плеча выглядели как неуклюжие движения в густом сиропе. Он ловил мои запястья, мягко, но неотвратимо отводил удары, поправлял стойку. Это было больше похоже на изящный, смертельно опасный танец, где он был ведущим, а я– неумелой партнёршей, которой постоянно приходилось догонять ритм.
И всё это время я чувствовала на себе взгляд. Горячий, тяжёлый, пристальный, словно луч лазера, прожигающий кожу между лопаток. Я знала, не оборачиваясь, что это Сону. Он стоял в стороне со своим напарником– Джейком, но их схватка, казалось, не интересовала его вовсе. Всё его внимание, вся его концентрация были направлены на меня. Я чувствовала, как он отслеживает каждый мой вздох, каждое учащённое биение сердца, каждый неверный шаг.
Чонвон сделал лёгкий, почти небрежный выпад, я попыталась уклониться, но моя нога запнулась о собственную тень, и я пошатнулась, потеряв равновесие. Он тут же, с нечеловеческой реакцией, подхватил меня за локоть, не дав упасть.
— Всё хорошо?– спросил он, и в его глазах читалась искренняя озабоченность.
— Да, просто я…– я не договорила.
Резкое, едва уловимое движение сбоку. Тень промелькнула в отражении зеркала. И вдруг Сону оказался рядом. Он не бежал, не делал ни единого звука. Он просто оказался. Его рука легла на плечо Чонвона, и это было не прикосновение, а акт отстранения. Пальцы впились в мышцу так, что даже сквозь ткань футболки было видно, как костяшки побелели.
— Не так,– его голос был низким, безэмоциональным, стальным.— Ты Слишком её жалеешь. Она никогда не научится, если не почувствует на своей шкуре, что такое настоящая угроза. Она должна бояться. Хотя бы на секунду.
— Сону,– голос Чонвона прозвучал предупредительно, в нём зазвучали стальные нотки.
— Я покажу,– Сону отпустил его и повернулся ко мне. Его глаза были пустыми, бездонными, как в тот день в студии, когда он полностью отключал все эмоции, чтобы не сойти с ума.— Готовься.
Я даже не успела кивнуть, как мир превратился в хаос. Он не стал делать выпад, не принял стойку. Он просто исчез. Растворился в воздухе. И появился справа от меня, его рука рванулась к моему горлу– не чтобы ударить, а чтобы сымитировать смертельный захват. Я инстинктивно, с подавленным вскриком, отпрыгнула назад, сердце заколотилось где-то в горле, бешено и беспорядочно.
— Слишком медленно,– его голос прозвучал у меня за спиной, холодный и безжалостный.
Я крутанyлась, едва не потеряв равновесие снова, но он был уже слева. Это было не обучение. Это было преследование. Жестокое, беспощадное, доводящее до края. Он двигался с такой скоростью, что был лишь размытым пятном, силуэтом, постоянно исчезающим и появляющимся вновь в самом неожиданном месте. Он не причинял мне физической боли, но он методично, с хирургической точностью, доводил до белого каления, до паники, до того состояния, когда разум отключается, и остаются лишь древние инстинкты. Он был тенью, ускользающей угрозой, воплощением всего, чего я должна была бояться,– не только TXT, но и той части его самого, которую он так отчаянно прятал.
— Хватит, Сону!– резко крикнул Чонвон, делая шаг вперёд, но тот не реагировал, словно не слышал.
— Перестань уворачиваться!– его голос прошипел у меня прямо в ухе, горячий и влажный, хотя физически он был в трёх метрах от меня.— Уворачиваться– значит проигрывать. Представь, что это они. Они не будут ждать, пока ты приготовишься. Они не будут жалеть. Они будут рвать и метать. Так что БЕЙ! Бей первой! Бей наугад, но бей!
Последнее слово прозвучало как выстрел, как удар хлыста по обнажённым нервам. И что-то во мне щёлкнуло, сломалось, перегорело. Страх сменился чем-то иным– яростным, ослепляющим гневом. Я перестала отступать. Я замерла посередине мата, вкопавшись ногами в упругий материал, чувствуя, как он снова заходит сзади. Я не видела его. Я не слышала. Я чувствовала– кожей, инстинктом, тем самым шестым чувством, которое просыпается на краю пропасти. И в тот миг, когда его пальцы должны были коснуться моего плеча, я резко, со всей силы, которую могла собрать, развернулась и нанесла короткий, резкий удар локтем– не в него, а в то пустое пространство, где, как мне подсказывало нутро, он должен был появиться.
Я, конечно же, промахнулась. Коснулась лишь воздуха. Но я услышала сдавленный, короткий вздох– не боли, а чистого, неподдельного удивления. Он отпрыгнул на шаг, и на одну-единственную долю секунды его каменная маска треснула, и в тёмных глазах мелькнуло нечто иное– не холод, не ярость, а ошеломлённый, почти что одобрительный интерес. Оценка.
В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым, срывающимся дыханием. Все остановились и смотрели на нас– на меня, стоящую с сжатыми кулаками, и на него, отступившего на шаг.
Сону выпрямился. Его лицо снова стало непроницаемым, но в воздухе что-то изменилось.
— Приемлемо,– произнёс он тем же ледяным тоном, но теперь в нём слышался лёгкий, едва уловимый хрип.— Первый шаг. Осознание, что бегство не вариант.– И, развернувшись, он ушёл обратно к своему мату, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем, с адреналином, пылающим в жилах, со смесью страха, гнева и странного, щемящего, запретного возбуждения.
Я смотрела ему вслед, всё ещё ощущая жар на щеках и дрожь в коленях. Это была не просто тренировка. Это была игра. Жестокая, опасная, смертельная игра в кошки-мышки, где правила устанавливал он. И он только что дал мне понять, что я– не просто мышь, предназначенная для заклания. Я– мышь, которая осмелилась огрызнуться. И это изменило всё.
Чонвон медленно подошёл ко мне и положил тёплую, тяжёлую руку на плечо.
— Не принимай близко к сердцу,– сказал он тихо.— Он… он не умеет по-другому. Он так показывает свою заботу. Искажённо, больно, но– заботу. Обо всех нас. И… особенно о тебе.
— Я знаю,– выдохнула я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от спины Сону, от той аулы сосредоточенности, что снова окружала его.— Просто его способы проявлять заботу, наверное, нуждаются в нескольких веках психотерапии.
Уголки губ Чонвона дрогнули в слабой, уставшей улыбке.
— Согласен. Но он прав в одном, и это самое важное. Тебе нужно учиться защищаться. Не от нас. От них.
Его слова, как ведро ледяной воды, вернули меня в реальность. TXT. Угроза была не абстрактной. Она была реальной, осязаемой, и она витала в воздухе где-то за стенами этого здания. И Сону, со своими жестокими, безжалостными методами, возможно, был единственным, кто готовил меня к этой встрече по-настоящему. Не к победе– к выживанию.
Я глубоко вдохнула, расправила плечи и почувствовала, как дрожь в ногах сменяется странной, новой уверенностью. Я приняла стойку снова, на этот раз глядя прямо на него, на его отражение в зеркале, поймав его быстрый, скользящий взгляд.
— Ладно,– сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.— Что дальше?
Игра только начиналась. И я, к своему собственному удивлению, была готова в неё играть. До конца.