๑Доверие и Жертва๑
ГЛАВА 60
Доверие и жертва.
"Т/и"
Моя душа раньше была чёрно-белой. Ты принесла в неё все цвета заката.
— Сону.
Тишина, воцарившаяся после слов Чонвона, была не просто отсутствием звука. Она была живой, плотной субстанцией, которая давила на барабанные перепонки и заполняла собой каждый уголок прокуренной гостиной. Идея, которую он озвучил, висела в воздухе, ощутимая, как статическое электрительство перед грозой. Она была опасной, способной в одно мгновение разрушить хрупкое доверие, что мы с таким трудом выстраивали все эти недели. Она была соблазнительной, суля выход из кошмара, в котором мы все оказались. И она была потенциально спасительной – последней соломинкой, за которую готовы ухватиться утопающие. Взгляд каждого из парней был прикован ко мне, и в их глазах, казалось, отражалась целая вселенная противоречивых эмоций: надежда, борющаяся с ужасом, стыд, смешанный с отчаянной необходимостью, и та самая, знакомая мне теперь тень голода, которую они силились отодвинуть на второй план.
— Ладно, давайте попробуем,– окончательно согласился Чонвон, его голос прозвучал с той стальной твёрдостью, которую он вырабатывал годами лидерства. Но я, научившаяся читать малейшие нюансы в их лицах, видела ту тревогу, что пряталась в глубине его тёмных глаз, словно испуганный зверёк в норе.
Решение, словно щелчок выключателя, сняло напряжение неопределённости, но тут же породило новый, ещё более острый спор. Практические детали встали во весь рост, обнажая всю неприглядность затеи.
— Кто это будет делать?– выдохнул Джей, его взгляд, острый и быстрый, как у хищной птицы, метнулся на меня, задержался на секунду на шее, где пульсировала жилка, и тут же, будто обжёгшись, отвел в сторону. Он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся.— Прямой забор... из вены. Это будет невыносимо. Запах... он ударит в нос в полную силу. Концентрированный. Сладкий.– Он произнёс последнее слово с таким отвращением, что по моей спине пробежали мурашки.
— Я не выдержу,– честно, почти срываясь на шепот, признался Хисын. Он отступил на шаг назад, будто физически дистанцируясь от самого решения, от меня, от собственных инстинктов. Его пальцы теребили край свитера.— Я только что... едва взял себя в руки после прошлого раза. Нет. Я не справлюсь. Я не хочу... видеть это. Чувствовать это.
И тогда раздался его голос. Тихий, но на удивление твёрдый, прорезавший гулкую тишину.
— Я сделаю это
Все взгляды, словно по команде, обратились к Сону. Он стоял, прислонившись к косяку двери, его лицо было бледным, но решимость в глазах не оставляла сомнений.
— Мне только что вкололи блокатор. У меня есть час-полтора, не больше. Эффект ещё на пике. Но этого должно хватить.– Он обвёл взглядом комнату, и в его обычно спокойном, почти отстранённом голосе зазвучали стальные нотки беспрекословного авторитета.— Остальные... идите по своим комнатам. Закройтесь на щеколду. Включите воду в душе. Музыку. Телевизор. Что угодно, лишь бы заглушить... звуки. Запах. Не выходите, пока я не постучу в дверь. Понятно?
Никто не спорил. В этот момент его авторитет был непререкаем. Он был их щитом и их хирургом, берущим на себя самую грязную работу. Один за другим, избегая смотреть на меня, парни потянулись в коридор, словно призраки. Двери закрывались с тихими, но окончательными щелчками, напоминающими щелчки предохранителей. Последним задержался Чонвон. Он положил руку на плечо Сону, и его взгляд был полон тяжёлого, выстраданного доверия и безмолвного предостережения. Ни слова не было сказано, но весь их диалог прошёл в этой одной секунде молчаливого контакта.
И вот мы остались одни в гостиной. Воздух стал густым, тяжёлым, сладковатый запах, который всегда витал вокруг них, теперь казался концентрированным, почти осязаемым. Сону молча, не глядя на меня, направился к шкафу, где хранилась Небольшая, но укомплектованная на все случаи жизни походная аптечка. Он достал оттуда стерильный набор для забора крови: резиновый жгут, упаковку ваты, пузырёк со спиртом, несколько маленьких пробирок с вакуумными крышками. Звук, с которым он разложил всё это на стеклянной поверхности журнального столика, был оглушительно громким в тишине.
— Ты уверена в этом?– его голос прозвучал глухо, пока он методично раскладывал инструменты. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к блестящей упаковке иглы.— Последний шанс отказаться. Никто не посчитает тебя трусливой.
Я посмотрела на его спину, на напряжённые мышцы плеч, на то, как он старается дышать ровно и поверхностно.
— Я уверена,– сказала я, и мой собственный голос показался мне чужим. Хотя кончики пальцев похолодели, а в груди что-то сжалось в холодный комок, я не чувствовала страха. Было странное, почти отстранённое спокойствие.— Делай что должен.
Он кивнул, коротко и резко, и указал мне на высокий стул. Я села, положив руку на прохладную поверхность стола ладонью вверх. Он пододвинул другой стул и сел напротив, его колени почти касались моих. Его движения были выверенными, экономичными, движениями человека, который знает своё дело. Но я видела, как тонко дрожат его длинные пальцы, когда он вскрывал упаковку со спиртовой салфеткой. Холодок по коже сменился лёгким пощипыванием, и резкий запах спирта на секунду перебил сладковатое облако, исходившее от него.
—"Он так близко... Боже. Он не дышит. Он задерживает дыхание, старается не вдыхать мой запах...– пронеслось у меня в голове хаотической, испуганной мыслью.
—|Перестань думать об этом, пожалуйста,– вдруг, мысленно, сквозь лёгкую, едва уловимую дымку, донёсся до меня его голос. Он был напряжённым, почти молящим, с ноткой отчаяния.— Я слышу... Слишком громко. Твои мысли... они только усугубляют всё.
Я закусила губу до боли, пытаясь очистить разум, думать о чём-то отвлечённом. О том, как сегодня утром светило солнце. О незаконченном отчёте на работе. О вкусе холодного кофе. Но все мысли неизменно возвращались к тому, что происходит здесь и сейчас.
Сону наложил жгут выше локтя. Резина впилась в кожу с непривычным давлением. Вена на моей руке выступила чётче, синеватый извилистый шнурок под бледной кожей. Он взял иглу. И в этот момент его взгляд стал абсолютно пустым, стеклянным. Он ушёл в себя, полностью отгородившись от внешнего мира, сконцентрировав все свои силы на одном-единственном действии – на контроле.
—" Он сдерживается. Я вижу, как напряжены его скулы. Боже, как он сдерживается. Ему больно? Ему хуже, чем мне?"
—|Не так больно, как то, что будет, если я сорвусь,– его мысленный ответ был отрывистым, резким, как удар хлыста. В нём не было прежней мольбы, только холодная, обезличенная ярость, направленная внутрь себя.—Молчи. Просто молчи. Думай о чём-то другом. Ради всего святого!
Я замолчала даже в мыслях, превратившись в пассивного наблюдателя. Я смотрела, как тонкий стальной кончик иглы входит в кожу. Было странное ощущение – не боль, а скорее давление, тупое и навязчивое. Затем тёмно-алая жидкость, моя жизнь, в буквальном смысле слова, медленно, капля за каплей, начала наполнять первую пробирку. Гораздо больнее, чем этот крошечный укол, было видеть агонию на его лице. Он был бледен, как полотно, на лбу и на верхней губе выступили крошечные капельки пота. Его зубы были сжаты так сильно, что мышцы на щеках дёргались от напряжения.
Он сменил пробирку на вторую. Потом на третью. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением вакуума в пробирках.
И вдруг её разорвал приглушённый, но яростный удар кулаком по стене из одной из комнат. Потом второй. Третий. Послышалось сдавленное, животное рычание. Это был Ники. Его комната была ближе всех.
Сону вздрогнул, его пальцы дрогнули, и игла на мгновение болезненно дёрнулась в моей вене. Но он не оторвался от процесса. Его глаза, и без того пустые, стали совсем дикими, в них читался ужас и ярость.
—|Держись, Ники, чёрт возьми, держись...– мысленно простонал он, и этот внутренний стон был настолько отчаянным, что отозвался эхом даже в моей голове.
Но удары не прекращались. К ним добавился скрежет, словно от падающей мебели, и приглушённые крики Джея, который был в паре с Ники и, видимо, пытался его удержать. Сону закончил наполнять последнюю пробирку и быстрым, почти резким движением вынул иглу, одним движением прижав к месту укола ватный тампон, щедро смоченный спиртом.
— Держи,– его голос сорвался на низкий, хриплый шёпот. Он вскочил, словно пружина, схватил со стола заранее приготовленный шприц с блокатором и рванул к комнате Ники.
Я, прижимая тампон к руке, слышала, как распахивается дверь, сдавленное шипение, яростный рык и приказной, обезличенный окрик Сону:
"Лежи! Не двигайся!" Потом – глухой стон, звук борьбы, и наконец – гробовая тишина, показавшаяся ещё страшнее предыдущего шума.
Через минуту он вышел. Он был бледен как смерть, его волосы растрепались, а на костяшках пальцев краснела ссадина. Он молча, не глядя на меня, прошёл к раковине на мини-кухне, и я услышала, как с шипением льётся вода. Через мгновение из комнаты Ники вышел Джей – его рубашка была помята, а взгляд усталый, но собранный. Он молча кивнул мне, давая понять, что всё под контролем, и закрыл за собой дверь.
Сону вернулся ко мне. Его руки всё ещё мелко дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы скрыть это. От него пахло холодным потом и адреналином.
— Всё... Всё нормально,– выдохнул он, забирая три наполненных алой жидкостью пробирки и аккуратно убирая их в специальный пластиковый контейнер.— Спасибо. Ты... ты была очень храброй.
Он по-прежнему не смотрел на меня, его взгляд блуждал где-то по полу, по стенам, везде, но только не на мне.
В этот момент одна за другой, словно по сигналу, стали открываться двери. Парни выходили, выглядевшие измождёнными, с тёмными кругами под глазами, но на их лицах читалось облегчение. Кризис миновал. Запах всё ещё витал в воздухе, сладкий, пряный и оттого не менее опасный, но его острота, казалось, притупилась.
— Получилось?– первым спросил Чонвон, его глаза, острые и аналитические, сразу нашли контейнер в руках Сону.
Тот молча кивнул и протянул контейнер Хисыну, который стоял поодаль, всё ещё выглядя бледным и виноватым.
— Займись этим. Быстро. Пока... пока не случилось чего похуже.
Хисын, стараясь не смотреть в мою сторону, почти выхватил контейнер и скрылся в дальней комнате, которую они оборудовали под импровизированную лабораторию.
Наступила неловкая, тягучая пауза. Они стояли – Чонвон, Джей, Сону, вышедший из своей комнаты Ники с перевязанной рукой и опухшими костяшками, – и я чувствовала, как по мне скользят их взгляды. Это был странный коктейль из благодарности, стыда за свою природу, усталости и всё ещё не до конца угасшей, тлеющей где-то в глубине зрачков жажды.
— Нам... нам нужно выйти,– первым нарушил молчание Джейк, его голос был хриплым от недавнего напряжения.— Проветриться. Запах... он въелся в стены. Он не выветривается.
Они закивали, явно чувствуя себя неловко из-за необходимости уйти, оставить меня одну, но понимая, что остаться – значит снова подвергнуть себя и меня испытанию.
— Да, конечно,– поспешно сказала я, поднимаясь со стула. Мои ноги немного подкашивались.— Я... я тоже пойду в свою комнату. Перевяжу руку как следует.
Я поднялась, и они почти синхронно отступили на шаг, расчищая мне путь к коридору. Это был одновременно и жест уважения, рыцарский порыв, и проявление их собственного, выстраданного страха перед самими собой, перед тем зверем, что дремал в каждом.
— Спасибо, Т/и,– тихо, но очень чётко сказал Чонвон мне вслед.— То, что ты сделала... это многое значит. Для всех нас.
Я лишь кивнула, сжав горло, чтобы не выдать дрожь в голосе, и быстро прошла в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности, я прислушалась. В гостиной послышались тихие, торопливые шаги, щелчок входного замка, и потом – окончательная, оглушительная тишина. Они ушли.
Я посмотрела на маленькую капельку крови, выступившую на коже и впитанную белой ватой. Она была такой незначительной, почти смешной. Но то, что она символизировала, было огромным, пугающим и необратимым. Я переступила черту. Из потенциальной жертвы, пассивного наблюдателя, я стала сообщницей. Активным участником их борьбы, их тайн, их проклятия.
И пусть это было страшно, пусть где-то в глубине души шевелился червь сомнения, я не чувствовала сожаления. Сквозь страх и усталость пробивалось странное, щемящее чувство единения. Я стояла по одну сторону баррикады с теми, кого весь мир считал монстрами. Возможно, самыми одинокими, самыми потерянными и самыми человечными в своей борьбе существами на свете. И в этот момент это знание стоило гораздо больше, чем несколько миллилитров крови.
——————————-–———————-
Ох, долго ждали мои хорошие?) я тут последние деньки бегаю как сумасшедшая, всё не как времени нет) кстати с этой главы начинается квестик, какой? Это вы можете узнать у меня на стене или в моём тег: ParksPages .
Буковка новенького фф уже где-то прячиться в этом тексте, не пропустите её) Кстати решила что плюсом поставлю прочерк под ней, так чтобы вы точно не пропустили.
Ваша Polina Park💓✨