๑Игла и Воля๑
ГЛАВА 59
Игла и воля.
"Сону"
Доверяй своим людям. Их вера в тебя– твой главный козырь.
— Чонвон.
Боль была иной. Она не была острой, не впивалась в сознание лезвием, заставляющим кричать. Нет, это была иная, куда более коварная субстанция. Она была глубокой, тлеющей, будто раскалённый до малинового свечения уголь, заботливо, с почти садистской нежностью, засунутый мне в самое нутро, в самую глотку, и теперь медленно, неумолимо прожигающий все внутренности, выжигающий дотла всё, что когда-то было мной. Каждый вздох, каждая попытка выдохнуть наполниться воздухом, оборачивалась изощрённой пыткой – сладкий, дурманяще-цветочный аромат, неотделимый от уникального, неповторимого, как отпечаток пальца, запаха её кожи. Её запах. Он был повсюду, он витал по всей квартире призрачным проклятием, пропитав не только воздух, но и пыль на полках, ткань дивана, страницы книг; он проникал под кожу, впитывался в мозг, в самые потаённые извилины, сводя с ума навязчивой мелодией, которую невозможно забыть.
Я сидел на холодном полу в самом дальнем, самом тёмном углу гостиной, вжавшись спиной в шершавую, прохладную поверхность стены, и пытался дышать ртом, короткими, прерывистыми, собачьими рывками. Пальцы, почти не слушавшиеся, сжимали в белой костяшке очередной, уже третий за вечер, шприц с блокатором. Проклятый, спасительный, единственный якорь в этом бушующем море инстинкта. С хрустом, который отдался в тишине комнаты оглушительным выстрелом, я отломил защитный пластиковый колпачок с тонкой, блестящей иглы. Мои пальцы дрожали так, будто по ним пропускали ток, я едва не уронил спасение, ощущая, как капли пота стекают по вискам.
Они все уже разошлись по своим комнатам, заперлись на замки, пытаясь в одиночку, как раненные звери, переждать самый пик этого шторма. Чонвон, самый стойкий, взял на себя самый тяжёлый пост – караулил Джейка, чья борьба всегда была на острие ножа. Остальные боролись в гордом, страшном одиночестве. И я должен был бороться. Я обязан был. Потому что если сорвусь я, старший, тот, кто всегда держал лицо, то за кем-то из них, тем, кто слабее, уже некому будет прийти, некому будет подставить плечо и вколоть эту горькую необходимость.
Я закатал рукав серого худи, отыскивая взглядом знакомую, змеящуюся под кожей синеватую линию вены. Сознание затуманивалось, плыло, как в дурном сне. В висках отбивало навязчивый, примитивный ритм: "Глоток. Всего один глоток. Она так близко. Она не убежит… Она твоя".
— Сону?
Её голос, тихий, неуверенный, прорезал гул в ушах чистым, острым лезвием. Я вздрогнул всем телом, судорожно, по-воровски, попытавшись спрятать шприц за спину, но было уже поздно – она видела. Она стояла в арочном проходе, залитая светом из коридора, её огромные глаза были широко раскрыты, но в них читалось не прежнее, животное отчаяние загнанного зверька, а… понимание? Та самая ужасная, непрошенная, унизительная жалость, от которой сжималось всё внутри?
— Не прячься,– сказала она, делая осторожный, но решительный шаг вперёред, из тени в полумрак гостиной.— Я уже всё знаю. Я... помогу?
Её слова, это наивное, чудовищно опасное предложение, повисло в пропитанном её ароматом воздухе, переворачивая с ног на голову всю мою вселенную. "Помочь? Ей помочь мне?" Абсурд, граничащий с кощунством.
— Нет,–мой голос прозвучал сипло, хрипло, будто я глотал наждачную бумагу. Я кашлянул, пытаясь прочистить пересохшее, пылающее горло.— Не надо. Тебе… тебе лучше сейчас не подходить ко мне. Уходи.
Я видел, как она сжала бледные губы, и в её глазах, как вспышка магния, вспыхнуло то самое знакомое, дурацкое, спасительное упрямство, что когда-то заставило её остаться в этом логове монстров. Она решительно шагнула вперёд, быстрее, чем я мог ожидать от хрупкого человека, и её тонкие, прохладные пальцы обхватили моё раскалённое запястье. Прикосновение было подобно удару тока – обжигающему льдом. Я зашипел, инстинктивно, по-звериному, дёрнувшись назад, но она, используя момент моей слабости, уже ловко выхватила шприц из моих ослабевших пальцев.
— Дай же,– прошептала она, и её голос вдруг приобрёл невероятную, стальную твёрдость, твёрдость скалы, о которую разбиваются волны.
Она отошла к краю дивана, снова открыла защитный колпачок и посмотрела на меня, безмолвно, но властно приглашая жестом сесть рядом. В её движениях, в этой внезапной собранности, была какая-то гипнотическая, необъяснимая уверенность. Я глубоко, с присвистом, вздохнул, прикрыл глаза, чувствуя, как последние силы покидают меня, и поплёлся, покорно, как приговорённый к эшафоту, опускаясь на прохладную кожу дивана. Пружины жалобно заскрипели, прогнувшись под нашим объединённым весом.
— Т/и, ты не понимаешь, что делаешь…– выдавил я, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки, а внутри полыхает ад. Её близость была невыносимой, сладчайшим ядом, каплей воды перед умирающим в пустыне.
— Успокойся, я в норме. Будет немного больно,– сказала она, и её пальцы, удивительно нежные и в то же время уверенные, коснулись моего рукава, закатывая его выше локтя, обнажая бледную кожу с сетью синих сосудов.
— Знаю…– прошипел я, сжимая челюсти до хруста. Боль от укола была ничто, сущая ерунда, по сравнению с той болью сдерживания, что разрывала меня изнутри.
— Я постараюсь аккуратно… ладно?– её прикосновение стало мягче, почти утешающим.
Я лишь молча кивнул, снова зажмурившись, уходя в себя. Острый, знакомый укус иглы. Холодок чужеродного раствора, вливающегося в вену. Я зашипел, моё тело напряглось в одну струну, ногти с такой силой впились в ладони, что на коже выступили капельки крови. Вены на руке, под действием препарата и моего собственного чудовищного напряжения, вздулись и проступили тёмными, почти чёрными линиями под тонкой кожей.
— Тихо, тихо, ещё немного, Сону,– её голос звучал удивительно спокойно, ровно, будто она делала такие вещи всю свою жизнь, будто она была сестрой милосердия на поле боя, а не хрупкой девушкой в логове вампиров.
Наконец, шприц опустел. Она аккуратно, без лишних движений, вынула иглу, и я тут же ощутил, как она ищет что-то в кармане своих джинс. Пластырь. Нежный шелест отделяемой от подложки плёнки, и вот её пальцы, слегка-слегка дрожавшие, приклеивают его на место прокола, касаясь моей кожи прохладным, исцеляющим прикосновением.
Я откинулся на спинку дивана, запрокинув голову, прикрыв глаза, чувствуя, как волна химического, искусственного спокойствия медленно, лениво накатывает на меня, гася тлеющий внутри пожар, смывая остроту желания. Дышать стало легче, грудь расправилась. Запах никуда не делся, он всё так же витал в воздухе, но его власть надо мной, его магическая сила, заметно ослабла, отступила на второй план.
— Ты как? Всё в порядке?– её голос прозвучал совсем близко, прямо над моим ухом, тихий и полный неподдельной заботы.
— В порядке,– я сглотнул ком в горле. Голос был чужим, ровным, почти безжизненным, каким и должен быть после такого.— Тебе… спасибо. Всё в порядке.
Она убрала использованный шприц на журнальный столик с глухим стуком. Наступила тягучая, густая тишина, которую нарушал только тяжёлый, неровный стук моего сердца, постепенно замедляющего свой бешеный бег, возвращаясь к привычному, холодному ритму.
— И долго вы мучаетесь с ними?– она указала подбородком на шприц на столе, её голос дрогнул.— Из-за меня?...
Ещё один укол, на этот раз – не в вену, а прямо в сердце, в самую его незащищённую точку. Прямота её вопроса, его безжалостная точность, были шокирующими.
"Почти с самого начала",– мысль, откровенная и горькая, пронеслась у меня в голове, прежде чем я успел возвести привычные барьеры.
И тут, словно в ответ на эту немую реплику, из темноты коридора, из-за её спины, раздался голос, тихий, надтреснутый и полный неизбывного стыда.
— Почти с самого твоего появления.
Я открыл глаза, веки казались свинцовыми. В дверях, как призрак, стоял Джейк. Бледный, как полотно, с потухшим, пустым взглядом, упёршимся в узоры на паркете. Он наконец-то вышел, преодолел свой демон, по крайней мере, на сейчас.
За ним, словно по незримому сигналу, появились и остальные. Хисын, Ники, Сонхун, Джей, Чонвон. Они выходили из своих укрытий, из спален и кабинетов, и молча, словно на траурную церемонию, рассаживались напротив, на противоположном диване и в креслах, образуя безмолвный, внимательный полукруг. Они выглядели измождёнными, будто после долгой битвы, но любопытство, а главное – та же самая, знакомая до боли, глодающая их изнутри тоска, гнала их сюда, к эпицентру бури.
Она заметно растерялась под прицелом этих семи пар глаз, но виду не подала, лишь чуть прямее выпрямила спину.
— Эй, вы её пугаете!– я наконец нашёл в себе силы говорить, обретая почву под ногами.— Расселись тут как хищники над добычей,– я проговорил, опустив голову и указывая подбородком в сторону Т/и.— У вас что, вообще совести нет? Она и так еле держится, ещё и вы тут со своим чтением мыслей.
Она удивлённо раскрыла глаза, переведя взгляд с меня на остальных.
— Сила мыслей?– повторила она вопросительно, и в её голосе зазвенели первые нотки осознания.— То есть вы… ПОДСЛУШИВАЛИ МЕНЯ!– незлобный, но громкий, полный искреннего возмущения крик раздался по всей комнате, нарушая давящую тишину.
— Ну…– начал Ники.
— НИКИ!– раздался почти хорный, предупредительный ор, заставивший его на секунду замолкнуть.
— Ладно, ладно, шучу. Мы не можем читать мысли насильно их владельцу. Только если это происходит в порыве его чувств и ненадёжного барьера. Ну и бывают случаи, чисто случайные, что мысли мы читаем не по своей воли,– сказал Ники, уже оправившись, и театрально скрестив руки на груди, откинувшись на спинку дивана с видом заговорщика.
Девушка была ошарашена настолько, что это читалось в каждом её мускуле, в широко раскрытых глазах.
— Так. Ещё какие секреты я должна знать!?– воскликнула она, разводя руками.— Может, вы ещё и сквозь стены смотреть можете?
— Ну…– снова, с неподражаемой миной, начал Ники, и ему тут же по лицу прилетела мягкая, но меткая подушка, запущенная Сонхуном.
— Нет, этого делать мы не можем,– отрезал Джей, его низкий, бархатный голос прозвучал как приговор, восстанавливая хоть какие-то границы реальности.
— Ты… ты делала укол Сону?– мягко, но настойчиво спросил Чонвон, его взгляд упал на валявшийся на столе шприц, и тогда все семь пар глаз, как по команде, снова выставились на неё, выражая смесь изумления, тревоги и некоего нового, робкого уважения.
Она смутилась под этим всеобщим, пристальным вниманием, покраснев до корней волос.
— Воу, ребят... не смотрите на меня так, пожалуйста,– вымолвила она для начала, запинаясь.— Эм...– продолжила она, безуспешно пытаясь найти нужные слова.
"Ну да..."– пронеслось у неё в голове громко, чётко и отчаянно незащищённо.
— Ого, да ты у нас вообще бесстрашная,– тут же, не удержавшись, прокомментировал Ники, подмигнув.
— Эй! Ники! Ты... ты что, только что прочитал мои мысли!?– выкрикнула она, снова хватая с дивана подушку и готовясь запустить ею в него, как снарядом.
— Ага, ну весело же,– посмеялся он, уворачиваясь. И в него полетела вторая подушка.— Ай, да перестань кидаться!
—А ты перестань читать чужие мысли!– крикнула Т/и, но в её голосе уже не было прежней паники, а сквозила скорее игривая досада.
— Так-так, брейк,– властно отозвался голос Хисына, и все мгновенно замолкли, в том числе и она. В комнате снова повисла тишина, но на этот раз менее напряжённая.
Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и решила продолжить, переведя разговор в серьёзное русло.
— Эти шприцы... они же для вас что-то типа седативных? Типа контроля над жаждой?– спросила она, и все, как один, опустили взгляды, будто застигнутые за неблаговидным поступком.
— Типа того,– отрезал Джейк, его голос был пустым и усталым.— Он лишь оттягивает критический момент. Даёт передышку. Не более.
— И всему этому виновата моя...– почти невслух, сгорбившись, прошептала она, уставившись на свои руки.
— Перестань, Т/и, ты не виновата...– начал было я, но она меня уже не слушала, уйдя в себя.
— Может, я могу чем-то помочь вам, не знаю... своей кровью...– тихо, почти шёпотом, но с какой-то отчаянной решимостью вымолвила она.
Хисын резко поднял голову, его лисье лицо озарила вспышка внезапной, опасной догадки.
— Ха, ага. Хочешь добровольно подставить шею семи вампирам?– с горькой усмешкой вступил Ники.— Думаешь, мы сможем остановиться? Даже если мы этого будем очень хотеть, то не получится. Тогда...– он не договорил, но все в комнате, включая Т/и, с леденящей душу ясностью поняли, что будет тогда. Конец.
— Ну так-то да, но кто сказал, что нельзя ввести определённую дозу!– подняв голову с внезапно вспыхнувшей в глазах уверенностью, произнёс Хисын, словно собирая воедино обрывки безумной идеи.
— Что ты имеешь в виду, Хис?– спросил я, уже чувствуя, к чему он клонит, и внутри у меня всё холодело и сжималось от страха.
— Мы можем взять у неё некоторое количество крови. Простой забор крови, как в больнице. Стерильно, безопасно. Смешать с препаратами, и… что-то может получиться. Усилить эффект блокаторов.
— Но... Она...– подхватил его мысль Джей, его аналитический ум уже работал на опережение.
— Человек... Да,– продолжил Джейк, хмурясь.— Человеческая кровь, даже вне прямого контакта... Это будет проблема.
Хисын щёлкнул пальцами в знак согласия, его взгляд горел.
— Да... Риск есть. Но можно попробовать... Ведь она будет смешана с препаратами, да? Не чистая... Но Т/и...– Чонвон перевёл на неё свой тяжёлый, испытующий взгляд.— Ты уверена, что хочешь этого? По-настоящему уверена?
Она немного помедлила, секунду, другую, глядя на свои сцепленные пальцы, а потом подняла голову, и в её глазах горел тот самый огонь, что когда-то зажёг в нас искру чего-то, давно забытого.
— Я должна. Вы не можете вечно страдать из-за меня. Из-за того, что я есть. Так я… так я сделаю хоть что-то для вас. Хоть что-то настоящее.
— Ладно,– Чонвон обвёл взглядом всех, ища и находя молчаливое согласие или, по крайней мере, отсутствие протеста.— Давайте попробуем.
И вот так, с лёгкой руки Хисына, с молчаливого одобрения Чонвона и с моего собственного, невысказанного, но данного, было принято самое опасное, самое отчаянное и самое важное решение за всё это время, проведённое вместе. И как бы я ни боялся последствий, как бы ни сжималось от леденящего ужаса предчувствия сердце, глядя на её решительное, озарённое внутренним светом лицо, я чувствовал не только всепоглощающий страх, но и крошечную, дрожащую, как первый луч солнца после долгой ночи, искру надежды. Конечно, вот более детальное и объемное описание, углубляющееся в переживания главного героя и атмосферу сцены, с сохранением вашего стиля и всех ключевых моментов.
——————————————————
Так, ещё одна глава была переписана, что получилось аш две тысячи слов😅 у меня уже поздняя ночь, я очень сегодня устала и почти не спал, поэтому это всё на что меня хватило.... Остальные глвы выложу уже вечером. И следующая глава как и эта входит в том поих "любимок")
Всем доброй ночи, ну или доброго утречка! ✨
Ваша Polina Park💓🌷