๑Химический Покой๑
ГЛАВА 50
Химический покой.
"Сону"
Иногда самое сильное, что ты можешь сделать– это признать свою слабость перед тем, кого любишь.
— Сону.
Дверь захлопнулась за мной с глухим, окончательным стуком. Я прислонился к ней спиной, вырываясь из плена того безумия, что охватило меня на кухне. Её запах всё ещё висел в ноздрях, сладкий и густой, как дым от дорогих благовоний. Он въелся в одежду, в кожу, в самые извилины мозга, выжигая всё на своём пути. Один этаж. Всего один проклятый этаж между её кабинетом и этой комнатой. И он ощущался как непроходимая пропасть, полная шипящего вулкана.
Я с силой оттолкнулся от двери, сорвал с себя куртку и швырнул её в угол, словно она была пропитана ядом. Может, так оно и было. Ядом желания. Желания, которое скручивало внутренности в тугой, болезненный узел и заставляло челюсти сжиматься до хруста.
В зеркале над раковиной на меня смотрел незнакомец. Бледный, с запавшими глазами, в которых плясали отблески того самого зверя, что я едва сдерживал. Я сжал кулаки, упёрся в холодную столешницу и попытался дышать глубже, медленнее, как меня учили века назад. Бесполезно. Каждый вдох приносил с собой её. Только её.
Внезапно дверь в мою комнату приоткрылась без стука. В проёме возник Чонвон, а за его спиной– вытянувшееся, серьёзное лицо Хисына. Они вошли, и Чонвон тихо закрыл дверь на ключ. Ритуал начинался.
— Держишься?– голос Чонвона был низким, без эмоций. Протокол.
Я лишь хрипло рассмеялся в ответ, не отрываясь от своего отражения. Какая глупая формальность.
Хисын уже поставил на кровать свой чёрный кейс, отщёлкнул застёжки. Звук, от которого по спине пробегали мурашки. Звук временного спасения и медленного самоуничтожения.
— Интервал сократился,– констатировал он, деловито готовя шприц. Его пальцы двигались быстро, точно. Он был хирургом на поле боя, а я– его вечно умирающим пациентом.— После сегодняшнего... инцидента... нагрузка на метаболизм возросла на тридцать семь процентов. Побочки будут сильнее.
— Какие?– спросил Чонвон, скрестив руки на груди. Он смотрел не на меня, а на Хисына. Так было проще.
— Тремор. Возможно, временная потеря памяти. Отторжение. Как всегда,– Хисын подошёл ко мне. Его взгляд был холодным, клиническим.— Рукав, Сону.
Я молча закатал рукав футболки, отвернувшись. Старое, испытанное место на внутреннем сгибе локтя уже проступило лёгкой синевой. Хисын протёр кожу холодным тампоном. Я зажмурился.
Резкий, знакомый укол. Острый холод, побежавший по вене. И затем– волна.
Сначала всегда было худшее. Лёд в жилах, сжимающий сердце. Спазм, выгибающий спину. Я глухо застонал, вцепившись пальцами в столешницу, чувствуя, как по телу прокатывается судорога. Чонвон сделал шаг вперёд, но остался на месте. Наблюдать было частью его долга.
Потом ледник начинал таять. Острая, режущая жажда, та самая, что сводила с ума, притуплялась. Её сладкий, навязчивый запах медленно отступал из сознания, заменяясь на ничего не значащую пустоту. Мышцы расслаблялись, дыхание выравнивалось. Я открыл глаза. В зеркале уже не было зверя. Был просто я. Уставший. Пустой. Химически умиротворённый.
Я отпустил столешницу, пошатнулся и опустился на край кровати. Рука горела огнём и льдом одновременно.
— Всё?– спросил Чонвон, его плечи наконец расслабились на миллиметр.
— На пару часов,– Хисын убрал шприц в специальный контейнер.— Потом всё начнётся снова. Сильнее. Она...– он запнулся, впервые за вечер глядя прямо на меня,— она его триггер. Абсолютный и безотказный. Пока она рядом, мы просто заливаем огонь бензином, выигрывая секунды.
В дверь тихо постучали. Вошли остальные. Джейк, Ники, Сонхун, Джей. Они втиснулись в комнату, заполняя её своим молчаливым присутствием. Они смотрели на меня не с осуждением. Смотрели с тем же пониманием и общей болью, что были и у меня. Мы были звеньями одной цепи, и одно слабое звено тянуло на дно всех.
— Ну что, как наш пациент?– попытался шуткой разрядить обстановку Джейк, но его улыбка получилась кривой, вымученной.
— Жив,– буркнул я, уставившись в пол.— Пока.
— Она не виновата,– тихо сказал Ники, прислонившись к косяку.— Она же не знает.
— А мы виноваты?– парировал Джей.— Мы что, должны были ей сказать? "Извини, твоя кровь пахнет так, что наш старейшина готов на стену лезть, не обессудь"?
— Хватит,– резко оборвал Чонвон. Все замолчали.— Никто не виноват. Так сложилось. Мы переживали и не такое. Переживём и это.
Он подошёл ко мне, опустился на корточки, чтобы поймать мой взгляд.
— Ты выдержишь,– сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. Это была не просьба. Это был приказ. Себе. Им. Мне.— Ты должен. Мы найдём способ. Мы всегда его находили.
Я кивнул, не в силах выговорить ни слова. Химический покой дарил безразличие, но не надежду.
Они постояли ещё несколько минут, молча, просто, как всегда. Потом, по одному, стали выходить. Последним уходил Чонвон.
— Спокойной ночи, Сону.
Дверь закрылась. Я остался один. Лёг на кровать и уставился в потолок. Холодный кайф растекался по телу, гася огонь, но оставляя после себя ледяную, беспросветную пустоту. Я поднял руку, глядя на крошечную точку от укола.
Она была там, на этаж выше. Думала ли она обо мне? Ненавидела? Боялась?
А может... может, так же, как и я, приложила ладонь к холодной стене или стеклу, чувствуя ту же невидимую нить, что связывала нас и разрывала на части?
Я зажмурился, но перед глазами снова встало её лицо. Не испуганное, каким я видел его на кухне. А сосредоточенное, заботливое, каким оно было всегда, когда она работала. Хороший менеджер. Слишком хорошая.
И тогда сквозь химический туман в груди кольнуло что-то новое. Что-то острое и живое, что не имело ничего общего с жаждой.
Страх. Но не за себя. Страх за неё. За то, что однажды я могу не выдержать. И этот страх был гораздо страшнее любой жажды.
——————————————————
Ну думаю на сегодня хватит, следующая глава... Будет ключевой в истории, той сто многие ждали) поэтому ждите!) всем хорошего вечера. ☕️
Ваша Polina Park💓✨