๑Осколки Льда๑
ГЛАВА 43
Осколки льда.
"Сону"
Дверь закрылась, оставив меня в полной, давящей тишине. Звук щелчка замка прозвучал громче, чем любой удар барабана на сцене. Финал. Приговор.
Я рухнул на стул, и он жалобно заскрипел под моим весом. Ладони были влажными, в висках стучало. Я слышал её шаги за дверью. Нерешительные. Потом удаляющиеся. Она ушла. Ники прогнал её. И он был прав. Стоило ей увидеть меня сейчас… Увидеть то, что скрывается за фасадом "уставшего артиста"…
Я сжал голову руками, пытаясь выдавить из себя образы, что лезли в мозг когтистыми лапами. Не её улыбку. Не её восхищённый взгляд. А другое. Теплоту её кожи, которую я едва ощутил тогда, в темноте. Аромат её крови, что становился всё навязчивее с каждой секундой, теперь, когда лёд окончательно растаял, оставив после лишь ломоту и обострённое до мутации восприятие.
В дверь снова постучали. На этот раз– быстро и громко. Я не успел ответить, как внутрь вошёл Хисын. Он нёс маленький чёрный кейс, холодный и бездушный, как он сам.
— Время вышло,– констатировал он, щёлкая застёжками.— Данные с прошлого раза показывают падение эффективности на пятнадцать процентов. Нужно увеличить дозировку.
Я молчал. Протестовать было бессмысленно. Это был наш ритуал. Наша защита и наше спасение.
Охлаждённая игла вошла в вену с привычным, отточенным движением. Сначала– резкая боль. Потом– волна леденящего холода, плывущая по руке, заполняющая грудную клетку, сковывая лёгкие. Я судорожно вздохнул, и воздух обжёг горло уже не жаром, а морозом.
Мир снова поплыл, стал ватным, отдалённым. Давящая жажда отступила, превратившись в смутный, далёкий фон. Её запах… её запах почти исчез, растворился в стерильной прохладе препарата. Я мог дышать. Я мог думать.
Хисын вынул иглу, его лицо было бесстрастной маской учёного.
— Четыре часа. Не больше. Отслеживай любые побочные эффекты. Головокружение, тошноту, мышечные спазмы. Всё.
Я кивнул, чувствуя, как тело тяжёлеет, становится чужим. Ледяная смирительная рубашка. Опять.
Он ушёл, оставив меня наедине с химической тишиной внутри. Я поднялся и подошёл к зеркалу. Тот, кто смотрел на меня оттуда, был бледен. Глаза– слишком яркие, зрачки расширены. Но в них не было ни боли, ни паники. Лишь пустота. Спокойствие пустыни, где ничего не растёт и не живёт.
Я должен был выйти. Сделать вид, что всё в порядке. Что я "отдохнул" и "восстановился". Они все ждали этого. Чонвон, чтобы продолжить работу. Остальные– чтобы не видеть, во что я превращаюсь без этой химии.
Я вышел в коридор. Они стояли там, притихшие, как провинившиеся школьники. Их взгляды скользнули по мне, быстрые, оценивающие. Ищущие трещины.
— В порядке?– бросил Чонвон, и в его голосе был не вопрос, а команда. "Будь в порядке".
— В порядке,– ответил я, и мой голос прозвучал ровно, монотонно. Идеально.— Что дальше по графику?
Они заметно расслабились. Маска сработала. Джейк хлопнул меня по плечу, и я лишь почувствовал давление, но не тепло.
— Отлично! Тогда пошли, обед заказывать. Я с голоду умираю.
Мы пошли по коридору. Я шёл среди них, но был отделён от них толстой стеклянной стеной препарата. Их смех доносился до меня приглушённо, как из другого измерения. Я видел их улыбки, но не чувствовал радости. Видел заботу в глазах Ники, но не мог на неё ответить.
И тогда я увидел её. Она вышла из своего номера как раз, когда мы проходили мимо. Её взгляд сразу же нашёл меня. Он был полон questions. Тревоги. И чего-то ещё… чего-то, что заставило лёд внутри меня дать микроскопическую трещину.
— Всё хорошо?– снова спросила она, обращаясь ко мне, игнорируя остальных.
Я кивнул, заставляя свои лицевые мышцы изобразить подобие улыбки.
—Да. Просто устал. Уже прошло.
Она смотрела на меня так, будто видела не мою маску, а то, что под ней. Будто знала, что "прошло"– это ложь. Но она ничего не сказала. Лишь кивнула, и её взгляд стал мягче.
— Хорошо,– тихо сказала она.— Не перетруждайтесь.
Она повернулась и ушла. А я стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как по ледяному панцирю внутри меня бегут всё новые трещины. Её забота была опаснее любого страха. Потому что она заставляла меня хотеть быть тем, кем я притворялся. Тем, кем я был на сцене. Артистом, а не пациентом.
— Пошли, Сону,– тихо сказал Ники, касаясь моего локтя.— Пока держит.
Я позволил ему повести себя. Лёд снова сомкнулся, вернув спокойную, холодную пустоту. Но где-то в самой глубине, под наркозом, теплился крошечный, опасный огонёк. Огонёк, который хотел снова увидеть её улыбку. Настоящую. А не ту, что была куплена ценой этого химического ада.
Но для этого мне нужно было сначала снова стать человеком. А я уже забыл, как это.