๑Химический Запах๑
ГЛАВА 44
Химический запах.
"Т/и"
Верь тому, чьи действия кричат громче слов.
— Т/и.
Тишина в моём номере была оглушительной. Я сидела на кровати, уставившись в стену, но вместо обоев с цветочным узором видела лишь одно: его лицо. Вернее, два его лица.
Первое– на сцене. Сильное, собранное, с глазами, полными холодного огня. Айдол, бог, повелевающий пространством и вниманием. Таким я восхищалась. Таким он позволял себя видеть.
Второе– в коридоре, всего через час. Бледная, напряжённая маска. Глаза, в которых плескалась такая усталость, что казалось, он вот-вот рухнет. И этот голос: "В порядке. Уже прошло". Ложь, произнесённая с идеальной, отработанной интонацией.
И между этими двумя лицами– щелчок закрывающейся двери. И голос Ники, полный неподдельной паники: "Он не очень хорошо себя чувствует". И его собственный, сдавленный, из-за той же двери: "Уйди… просто уйди".
Я встала и начала метаться по комнате. Мои подозрения больше не были туманными догадками. Они кристаллизовались во что-то твёрдое, тяжёлое и очень страшное. С ними происходило нечто. Что-то систематическое. Что-то, что они тщательно скрывали. Его "недомогания" были не случайностью. Они были частью чего-то большого.
И это что-то пахло. Буквально.
Я замерла посередине комнаты, принюхиваясь. Воздух здесь был чистым. Но в памяти всплыл другой запах. Тот, что витал в их номере вчера вечером, когда я приносила бумаги. Сладковатый, химический, лекарственный. И сегодня, в коридоре у гримёрки, от него исходил тот же запах. Слабый, но неуловимый. Как после уборки в больничной палате.
Иглы. Шприцы. Хисын с его холодной аналитичностью. Его слова о "данных" и "побочных эффектах", которые я случайно подслушала. Всё складывалось в ужасающую картину.
Они его кололи. Чем-то. Чем-то, что на время превращало его из измученного, страдающего человека в идеального, собранного айдола. А потом действие заканчивалось, и он снова превращался в тень.
Гнев подкатил к горлу, горячий и кислый. Не на него. На них. На Чонвона, который позволял этому происходить. На Хисына, который, вероятно, это всё и разрабатывал. На всех них, кто покрывал это молчаливым сговором.
Но следом за гневом пришёл леденящий ужас. Потому что если это была правда, то что это за препарат? Почему он был нужен? Какая болезнь, какая… особенность требовала таких крайних мер?
Я подошла к окну и упёрлась лбом в холодное стекло. Внизу кипела жизнь незнакомого города. Люди спешили по своим делам, смеялись, целовались. А здесь, наверху, в стерильном номере отеля, разворачивалась настоящая готическая драма с тайными уколами и болью, спрятанной за идеальными улыбками.
Мне нужно было действовать. Но как? Пойти к руководству? С какими доказательствами? С моими догадками о запахах и странном поведении? Меня бы подняли на смех. Или уволили.
Оставаться в стороне? Смотреть, как они калечат его, и делать вид, что ничего не замечаю? Эта мысль была ещё невыносимее.
Я вспомнила его взгляд сегодня в коридоре. В нём не было лжи. Была просьба. "Пожалуйста, не лезь. Пожалуйста, сделай вид, что веришь".
Они были в ловушке. Все семеро. В ловушке своей тайны. И теперь эта ловушка захлопывалась и для меня.
Я глубоко вздохнула и отступила от окна. Гнев улёгся, сменившись холодной, железной решимостью. Я не знала, что происходит. Но я знала, что не могу их бросить. Не могу позволить им страдать в одиночку.
Я достала телефон и нашла номер их номера. Пальцы дрожали, но я набрала номер.
Трубку снял Чонвон.
— Да, госпожа менеджер?
— Чонвон,– мой голос прозвучал на удивление твёрдо.— Насчёт завтрашнего графика. Я внесла корректировки. Хочу обсудить их со всеми. Приходите ко мне в номер через полчаса. Все.
На том конце повисла короткая, ошарашенная пауза.
— Все? Сону тоже? Он… отдыхает.
— Особенно Сону,– не отступила я.— Это важно для всего тура. Через полчаса.
Я положила трубку, не дав ему возможности возразить. Сердце колотилось, как бешеное. Это был вызов. Прямой и открытый. Я не стала подкрадываться к двери с подслушиванием. Я распахнула её настежь.
Они боялись, что я что-то узнаю? Что ж, теперь им придётся прийти и посмотреть мне в глаза. Всем вместе. И посмотреть, смогу ли я делать вид, что верю в их "усталость", когда он будет сидеть на моём диване, бледный и молчаливый, с запахом химикатов в одежде.
Это была игра ва-банк. Но я была готова. Потому что где-то там, под слоями тайн и уколов, был человек. И его глаза просили о помощи. И я была готова её предложить. Даже если они сами ещё не знали, что она им нужна.