๑Запах Граната и Стали๑
ГЛАВА 29
Запах граната и стали.
"Т/и"
Не ищи смысла жизни. Ищи того, с кем этот смысл обретётся сам собой.
— Т/и.
Тишина после его ухода была густой и звенящей. Я стояла посреди кабинета, словно парализованная, и всё ещё чувствовала ледяное прикосновение его пальцев на своих губах. Слова: "Ты пахнешь особенно сильно" висели в воздухе, тяжёлые и необъяснимые, как неразгаданная шифровка.
Что это вообще значило? Это была не похвала и не оскорбление. Это была констатация какого-то пугающего, неизвестного мне факта. Он сказал это с той же интонацией, с какой говорят "идёт дождь"– как о чём-то само собой разумеющемся, неизбежном и… опасном.
Я машинально провела рукой по шее, по запястьям, принюхиваясь. Цветущая вишня и бергамот моего парфюма, лёгкий запах кофе от чашки на столе… ничего необычного. Ничего "сильного". Только странное, щемящее чувство тревоги, что скрутилось холодным узлом под рёбрами.
И этот взгляд. Его взгляд, когда он произносил эти слова. В тусклом свете аварийной подсветки его глаза казались бездонными, почти пустыми, но в их глубине плясали какие-то тёмные искры– боль, отчаяние, голод. Да, именно голод. Тот самый голод, который я иногда ловила в взглядах всех ребят, но у Сону он был особенно острым, почти животным.
Мои ноги сами понесли меня к окну. Я распахнула его, впуская в кабинет прохладный ночной воздух, пытаясь сбить этот навязчивый запах– его запах. Гранат и сталь. Кровь на морозе. Он въелся в стены, в ткань дивана, в моё сознание.
Почему он пришёл? Зачем сказать такое и убежать? Чтобы смутить меня? Напугать?
Нет. В его поведении не было ни капли игры или злого умысла. Он был… искренним. Словно не мог больше сдерживаться и выпалил то, что мучило его. Как крик о помощи, зашифрованный в самой безумной фразе на свете.
И тогда до меня начало доходить. Осторожно, обрывками, как пазл, складываться в пугающую картину. Их нечеловеческая синхронность на сцене. Их бледность. Их вспышки необъяснимой слабости и такой же необъяснимой силы. Тот случай с порезом бумагой, когда воздух в зале буквально застыл от их напряжённого внимания. Шёпот TXT в пустой арене:
"Она идеальная спичка для костра". И сейчас– Сону, с его бледным, измождённым лицом и словами о моём запахе.
Ледяная полоса страха пробежала по спине. Это не было совпадением. Это было частью чего-то большого. Чего-то тёмного и скрытого, что они все так тщательно пытались прятать под маской айдолов.
Они скрывали какую-то тайну. Общую для всех семерых. И эта тайна имела ко мне самое прямое отношение. Я была не менеджером для них. Я была… чем-то другим. Раздражителем. Источником той самой "силы" моего запаха, который сводил Сону с ума.
Мне стало страшно. По-настоящему, до дрожи в коленях. Я захлопнула окно и прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять панику. "Что мне делать? Сообщить руководству? Но что я скажу? 'Помогите, мой артист считает, что я странно пахну'? Это звучало как начало профессиональной карьеры в психушке."
И снова, сквозь страх, пробилось другое чувство– острое, колющее любопытство. Да, я боялась. Но я также отчаянно хотела понять. Понять их. Понять его. Что движет ими? Что за боль скрывается за их идеальными улыбками? Почему TXT смотрят на них с такой ненавистью, а они– с таким страхом?
Я обернулась и взглядом на свой стол, заваленный папками с планами тура, графиками, бюджетами. Всё это вдруг показалось таким мелким и незначительным по сравнению с той реальной, живой драмой, что разворачивалась прямо у меня на глазах.
Они не были просто моими подопечными. Они были заперты в какой-то своей войне, а я, сама того не желая, стала на ней полем боя. Или оружием.
И Сону… он первым сорвал маску. Первым показал ту трещину, что шла через них всех. Он пришёл ко мне не как артист к менеджеру. Он пришёл как живое существо, измученное своей собственной природой, и в отчаянии указал на меня как на источник своей боли.
Я глубоко вздохнула, выпрямилась. Страх никуда не делся, но его теперь теснила решимость. Я не могла уйти. Не могла сделать вид, что ничего не заметила. Они нуждались в помощи– может быть, даже не понимая этого сами. А я… я хотела им помочь. Не из профессионального долга. А потому что где-то в глубине души я уже чувствовала себя частью этой странной, изломанной семьи.
Я подошла к столу и не стала открывать отчёты. Вместо этого я запустила поиск в интернете, с трудом подбирая слова: Поведенческие расстройства… Галлюцинации обоняния…
Поиск не дал ничего, что могло бы объяснить их специфику. Но это было и не важно. Я поняла, что ответы лежат не в учебниках по психологии. Они были здесь, за стеной, в их общем общежитии на одиннадцатом этаже, в их молчаливых взглядах, в их боли.
И я была готова их найти. Даже если то, что я обнаружу, навсегда перевернёт мою собственную жизнь.
Я вышла из кабинета и медленно пошла по коридору в сторону их комнат. Мое сердце колотилось, но шаг был твёрдым. Он не пришёл ко мне. Что ж. Значит, я пойду к нему сама.