๑Борьба за Разум๑
ГЛАВА 30
Борьба за разум.
"Сону"
Ты не моя слабость. Ты источник всей моей силы.
— Сону.
Тьма отступала медленно, нехотя, как густой, липкий смог. Сначала вернулось сознание тела– леденящий холод, пробирающий до костей, будто меня вывернули наизнанку и оставили на арктическом ветру. Потом– боль. Тупая, ноющая, разлитая по всему телу, сосредоточившаяся в огненном очаге на запястье. Каждый удар сердца отдавался в висках тяжёлым, болезненным молотом.
Я открыл глаза. Потолок секретного медблока с его знакомыми холодными люминесцентными лампами и свинцовыми панелями был первым, что я увидел. Пахло озоном, антисептиком и сладковато-горьким запахом вампирской крови– на этот раз животной, чужой, которая сейчас медленно, капля за каплей, вливалась в мою вену через тонкую трубку капельницы.
Стыд. Он накатил раньше, чем я смог пошевелить пальцами. Горячий, обжигающий, унизительный стыд. Он пришёл вместе с памятью. Обрывки голосов:
— "ТЫ БОЛЬНОЙ?!"– крик Чонвона.
— "Это всё из-за Т/и!"– голос Джея, полный ярости и бессилия. Их руки, держащие меня. Их испуганные, разгневанные лица.
Я попытался пошевелиться, и по телу пронзила сухая, спазмирующая слабость. Мои собственные мускулы не слушались меня. Я был пустой, высохшей скорлупой.
— Не двигайся,– раздался спокойный, ровный голос слева.
Я медленно, с трудом повернул голову. На стуле, прислонившись к стене, сидел Чонвон. Он выглядел уставшим. Сильно. Его обычно собранное, спокойное лицо было исчерчено усталостью, а под глазами залегли тёмные тени. Но его взгляд был твёрдым. Он смотрел на меня не с осуждением, а с тяжёлым, утомлённым пониманием. И от этого становилось ещё больнее.
— Чонвон…– мои губы едва шевельнулись, издав хриплый, нечленораздельный звук.
— Молчи,– он мягко, но неумолимо пресёк меня.— Экономь силы. Ты потерял критическое количество. Ещё немного, и мы бы не успели.
Он поднялся, подошёл к капельнице, проверил регулятор подачи жидкости. Его движения были точными, выверенными.
— "Он делал это не в первый раз.– Эта мысль снова ударила меня, как пощёчина.— Сколько раз я уже подводил их? Сколько раз они менялись ролями– не братья по сцене, а санитары, вытаскивающие меня с того света?"
— Где… остальные?– всё же выдавил я.
— Отправил отдыхать. Ники дежурит за дверью. Хисын и Сонхун… работают над кое-чем,– в его голосе промелькнула какая-то сложная нота, которую я не смог расшифровать. Он снова посмотрел на меня.— Джей был прав, Сону. Это должно прекратиться.
Я закрыл глаза, не в силах выдержать его взгляд. В горле встал ком. Она. Её образ всплыл перед глазами с пугающей яркостью. Не как менеджер, не как объект жажды. А как она стояла в темноте, напуганная, с широко раскрытыми глазами. Как её тёплое дыхание коснулось моей кожи. Как пахли её волосы…
И тут же, как удар кнута,– воспоминание о её запахе. Не парфюм. А то, что под ним. Глубинный, животворящий, сводящий с ума аромат её крови. Сладкий, как самый спелый гранат, и терпкий, как медная монета. Он вспыхнул в моей памяти, и моё тело отозвалось мгновенно, предательски. Слабая, едва зародившаяся сила побежала по венам, клыки заныли тупой болью, требуя того, чего я не мог себе позволить.
Я застонал, поворачиваясь на бок, и сжался в комок, пытаясь подавить эту волну. Это была пытка. Самая изощрённая. Самое страшное проклятие– желать того, что тебя же и убьёт. Любить тот самый яд, что разъедает тебя изнутри.
— Сону?– голос Чонвона стал резче, в нём послышалась тревога. Он снова был рядом.
— Уходи…– просипел я в подушку.— Пожалуйста, просто… уйди.
Я боялся себя. Боялся, что в следующую секунду это жгучее, всепоглощающее желание снова затмит разум, и я вырву эту иглу из вены, чтобы броситься прочь, на её поиски. Ради ещё одного глотка, ещё одного вздоха, ещё одной секунды взгляда на неё.
Но Чонвон не ушёл. Его рука легла на моё плечо. Не сковывая, а просто… поддерживая. Тяжёлая, тёплая, реальная.
— Держись,– сказал он тихо, и в его голосе не было упрёков. Была только та же самая, знакомая до боли борьба.— Мы все держимся. Ты не один в этом аду.
Его слова не утешили. Но они заставили немного отступить тот ужасающий хаос внутри. Я сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь вдохнуть не её призрачный запах, а стерильный воздух медблока. Пытаясь вспомнить не её глаза, а глаза своих братьев– испуганные, уставшие, но всё ещё полные решимости не сдаваться.
Они не оставили меня. Даже после этого. Даже зная, что я– бомба замедленного действия, которая в любой момент может уничтожить всё, что мы строили.
Я медленно разжался, лёжа на спине и уставившись в потолок. Стыд и отчаяние никуда не делись. Они стали тише, превратились в фоновый гул, в ещё одну ношу на моих плечах. Но теперь к ним добавилось нечто другое. Тяжёлое, как свинец, чувство ответственности. Не только за себя. За них. За неё.
Я не мог позволить этому повториться. Я не имел права.
— Ладно,– тихо сказал я, больше самому себе, чем Чонвону. Голос всё ещё звучал как скрип ржавой двери.— Ладно.
Это не было обещанием. Обещания были слишком хрупкими для таких, как мы. Это была констатация факта. Констатация войны. Войны с самим собой. И я должен был её выиграть. Любой ценой.
Я снова закрыл глаза, но теперь уже не от стыда, а чтобы собрать остатки сил. Осколки воли. Каждый обломок самого себя.
Где-то там, за этими стенами, была она. И я должен был найти способ быть рядом, не становясь при этом её палачом. Или своим собственным.