Обожженные крылья

*****

"Если к кому-то потянулась душа - не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо."

— Эрих Мария Ремарк

♪ ⡐ Love Theme from Romeo and Juliet - Joslin - Henri Mancini, Nino Rota

Кайла

Две недели спустя

Вокруг меня царила суматоха. Луна будто чувствуя моё напряжение, забралась ко мне на колени и устроилась там плотным тёплым клубком, урча и гипнотизируя взглядом суетящихся вокруг людей. С одной стороны крутили волосы, фиксировали пряди, сбрызгивали чем-то сладким и липким, с другой подкрашивали лицо, а с третьей уже делали маникюр. Я сидела, почти не шевелясь, ощущая себя куклой, которую достали из коробки и собирают заново.

Сегодня гала-вечер. То самое мероприятие, о котором говорил Майкл. Тогда это звучало как что-то далёкое и абстрактное. А теперь — вот оно. Уже сегодня.

И ни с того ни с сего Эвелин решила, что я обязана выглядеть «безупречно». Поэтому ко мне отправили целую команду девушек, которые должны были превратить меня в... кого? В идеальную спутницу? В красивую декорацию?

Отказаться, конечно, я не могла. Это выглядело бы странно. Да и... если честно, проще было согласиться, чем объяснять, почему мне неловко от всего этого.

Мой взгляд упал на платье, которое уже висело наготове на вешалке в углу.

Длинное. Красное. Блестящее. Оно переливалось в свете ламп, приковывая к себе всё внимание. Потрясающе красивое. Слишком красивое для меня. Я представила, как выйду в нём в свет, под прицелы камер и холодные взгляды всех этих важных людей, и внутри всё болезненно сжалось.

— Готово! — довольно объявила визажистка, отступая на шаг и любуясь своей работой.

Парикмахерша воткнула последнюю шпильку, и причёска обрела завершённый вид. Когда маникюр тоже был закончен, девушки довольно переглянулись и жестом пригласили меня встать. Я поднялась, чувствуя, как от долгого сидения затекли ноги и посмотрела на себя.

Из отражения на меня смотрела другая Кайла.

Идеальная кожа, будто без единого изъяна. Глубокие дымчатые глаза, с идеально выведенными стрелками. Губы, тронутые насыщенной тёмно-красной помадой, скулы, ставшие ещё острее...

И прическа. Волосы были собраны в аккуратный высокий пучок сзади. Гладкий. Идеальный. Ни одной выбивающейся пряди. Шея открылась целиком, обнажая линию плеч, ключицы, каждый изгиб.

Я выглядела... как чужая. Красивая чужая девушка, которую вот-вот покажут на красной дорожке. А настоящая я осталась где-то там, в своей старой футболке, с чашкой чая и Адамом, играющим в игрушки.

А теперь смотрю и не верю, что это я.

Пальцы сами потянулись к лицу, чтобы коснуться, проверить, не сотрётся ли макияж, не размажется ли эта идеальность. Девушки тут же зацокали:

— Не трогать! Всё идеально держится, не волнуйтесь.

Я убрала руку, продолжая разглядывать себя.

— Ваше платье, — напомнила одна из них, кивая в сторону вешалки. — Может вам помочь?

— Нет, спасибо вам, девочки. Дальше я сама.

Они переглянулись, но спорить не стали. Кивнули, быстро собрали свои вещи и через минуту комната опустела, наполнившись тишиной.

Я снова взглянула на платье. Потом перевела взгляд на часы на тумбочке. 17:26.

Во сколько мы должны были выходить? Лука ничего не сказал. Вообще за последние две недели мы виделись редко. Очень редко. И это... это было специально.

После той ночи я пыталась не думать. Не вспоминать, что я наговорила Эвелин, когда была пьяна. Не думать о словах Луки, когда он укладывал меня спать. Не думать о том, как его руки обнимали меня, как он поцеловал меня в лоб, как назвал...

Любимая.

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Нельзя. Не сейчас. Возможно, он уже пожалел о тех словах. Возможно, для него это ничего не значило.

Я старательно избегала его. Да, мы разговаривали, но коротко, по делу. Об Адаме, об охране, о быте. Но стоило ему задержать на мне взгляд на секунду дольше, как я находила повод уйти. Сбежать.

Глупо? Возможно. Очень глупо. Но я боялась, что если останусь с ним наедине, если позволю себе поверить в то, что между нами что-то есть... я не смогу потом собрать себя заново, когда это закончится.

А оно закончится. Обязательно. Такие, как Лука, не задерживаются с такими, как я.

Я вздохнула, снова посмотрев на часы. 17:35.

Хватит гадать. Лучше пойду спрошу.

Я вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице. В гостиной было пусто. Заглянула на кухню — никого. В саду через стеклянные двери его тоже было видно.

Значит, он в своей комнате.

Я поднялась обратно на второй этаж, прошла по коридору и остановилась перед его дверью. Рука замерла в воздухе, но я заставила себя постучать.

Тишина.

— Лука? — позвала я негромко.

Никакого ответа.

Может, он спит? Или ушел куда-то, а я не заметила?

Дверь была приоткрыта. Я осторожно взялась за ручку и заглянула внутрь.

Но комната тоже была пуста.

Куда он делся?

Я сделала шаг вперёд, вглядываясь в пространство. Его комната оказалась такой же по планировке, как моя, только в других тонах. Если у меня всё в бежевых и светлых оттенках, то здесь — чёрный и тёмно-серый, никаких лишних деталей. Всё строго, минималистично, по-мужски.

И пахнет здесь...им.

Я остановилась возле туалетного столика с большим зеркалом. На нём лежали только часы и флакон парфюма. Подошла ближе, и рука сама собой потянулась к чёрному флакону с золотой крышкой в форме маленькой короны.

Clive Christian, — прочитала я на этикетке, проводя пальцем по позолоченным буквам.

А потом, не удержавшись, открыла крышку и поднесла к носу.

Господи...

Этот запах. Тот самый, который я запомнила с первой встречи. Древесный, глубокий, с нотками чего-то тёплого и пряного. Запах, который преследовал меня все эти недели. Который я ловила на подушке после той ночи. Который теперь ассоциировался только с ним.

Я выгляжу, наверное, ужасно глупо. Стою посреди его комнаты, нюхаю его духи, как одержимая. Но мне с самого начала был безумно интересен этот запах. Он стал для меня символом чего-то... родного. Безопасного. Его.

Вдруг за спиной раздался звук.

Я подпрыгнула на месте, едва не выронив флакон. И резко обернулась.

Лука только что вышел из ванны.

На нём было только полотенце, обёрнутое низко на бёдрах. Волосы влажные, тёмные пряди падали на лоб. Капли воды стекали по плечам, по груди и по напряжённому прессу, теряясь где-то внизу.

— Кайла? — в его голосе мелькнуло удивление.

Я быстро отвернулась, чувствуя, как щёки заливает жаром.

— Я... я искала тебя, — заикаясь, выдавила я. — Постучала, но ты не ответил. Дверь была приоткрыта, я зашла... а тебя нет...

— Что-то случилось? — спросил он, и я услышала шаги.

— Нет, нет... — я зажмурилась, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я просто... хотела узнать, во сколько мы выходим.

— Через полчаса, — ответит он спокойно.

Я кивнула, всё ещё не в силах посмотреть на него. Но почувствовала, как он уже достаточно приблизился.

— Хорошо, — выдохнула я и попыталась обойти его, чтобы наконец сбежать из этой комнаты.

Но он перегородил путь.

Я попыталась обойти с другой стороны, но он снова оказался передо мной. Сделала шаг назад, но там оказался столик. Я упёрлась в него спиной, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Я подняла взгляд. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его кожи, ещё влажной после душа. Слышала его дыхание. Видела каждую каплю, застывшую на ресницах.

Слишком близко. Слишком интимно.

— Вижу, ты уже почти готова, — сказал он тихо, рассматривая моё лицо.

— Осталось платье... — ответила я, отворачивая голову к двери, лишь бы не встречаться с его глазами.

Он приблизился ещё. Я вцепилась руками в столик позади себя, чувствуя, как дерево впивается в ладони.

— Неужели должна была быть именно красная? — спросил он.

Я не сразу поняла, о чём он. Пока не поймала его взгляд на своих губах.

— Настолько плохо? — вырвалось у меня, и я тут же повернулась к зеркалу, проверяя, не размазалась ли помада.

— Тц, — он покачал головой, не отводя взгляда от моего отражения. — Опасно...

Я замерла. В зеркале отражались мы оба — я, прижатая к столику, и он, стоящий за моей спиной почти вплотную. Воздух между нами накалился до предела, стал густым, почти осязаемым.

— Кайла, я... — начал он, делая шаг ближе.

— Эм... я пойду тогда! — выпалила я слишком быстро. — Нужно одеваться уже... Да. Одеваться.

И, не дожидаясь ответа, я нырнула в сторону, проскочив мимо него к двери быстрее, чем он успел среагировать.

Вылетела в коридор, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться.

Опасно.

Что это было? Что он хотел сказать? И почему у меня до сих пор подкашиваются колени от одного воспоминания о его взгляде?

— Сестра!

Голос Адама разнёсся по коридору, вырывая меня из оцепенения. Я моргнула, пытаясь вернуться в реальность.

Он вышел из комнаты и уже бежал ко мне, размахивая чем-то в руке.

— Сестра, поможешь мне одеть это? — он подбежал и протянул мне небольшой черный бантик-бабочку. Рубашка на нём уже была надета — белая, явно новая.

— Конечно, — я присела на корточки, беря бабочку в руки. — Но откуда это у тебя, Адам?

— Лука дал, — Адам расплылся в гордой улыбке. — Он сказал что она подойдет вместе с новым костюмом. И что я буду выглядеть лучше всех.

Я замерла на секунду, разглядывая этот маленький чёрный бант. Лука купил Адаму бабочку. Подумал о нём. Выбрал. Принёс.

— Красивая, правда? — Адам нетерпеливо дёрнулся. — Ну помоги уже!

— Правда, — улыбнулась я, ловко завязывая бабочку у него на шее. — Очень красивая. Ты выглядишь как настоящий джентльмен.

Он тут же выпрямился, задрал нос и поправил рубашку. Я едва сдержала смех.

— Сестра, как думаешь, я буду выглядеть так же круто, как Лука?

— Конечно, — ответила я, поправляя ему бабочку, — Ты будешь выглядеть даже круче.

— Правда? — он просиял ещё ярче.

— Правда, — я улыбнулась и легонько щёлкнула его по носу. — А теперь иди одевай всё остальное. Я тоже пойду готовиться.

Он кивнул и пулей кинулся обратно в свою комнату, чуть не споткнувшись на пороге. Я покачала головой, провожая его взглядом, и зашла к себе.

Красное платье всё ещё висело на вешалке, ожидая своего часа.

❧

Лука

Машина плавно остановилась у входа в здание. Снаружи уже гудела толпа — вспышки камер, голоса, шум, который пробивался даже через закрытые окна.

Я вышел первым.

Холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо. Я коротко кивнул охране, и они мгновенно поняли сигнал. Двое заняли позиции впереди, ещё двое — позади. Пространство вокруг нас незаметно, но уверенно сомкнулось.

Когда я обернулся, Кайла уже вышла из машины. Она остановилась рядом, держа Адама за руку. Несколько секунд просто смотрела вперёд — туда, где за ограждениями толпились люди, где вспыхивали камеры.

И в этот момент я поймал себя на мысли, которая выбила воздух из груди.

Боже... какая же она красивая.

Красное платье ловило свет вспышек и будто горело на ней. Открытая шея, аккуратно собранные волосы, уверенная линия плеч. Она стояла чуть напряжённая, но всё равно... невероятная.

Честно говоря, всю дорогу я едва удерживался, чтобы не смотреть на неё вместо дороги. Приходилось буквально заставлять себя сосредоточиться.

И сейчас стало только хуже.

Мне даже на секунду захотелось закрыть её от всех этих взглядов. От камер. От людей, которые уже начали перешёптываться, заметив её.

Я подошёл ближе и мягко коснулся её талии, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по моей руке пробежал ток. Кивнул, давая знак двигаться вперёд.

Мы двинулись по красной дорожке к дверям здания. Камеры стрекотали со всех сторон, выкрикивали наши имена, но я слышал только стук своего сердца и чувствовал тепло её тела под своей ладонью.

Адам шёл с другой стороны, важно задрав нос и поглядывая на фотографов.

— Лука, тут так много людей, — прошептала Кайла, чуть сжимаясь.

— Я рядом, — ответил я тихо, чуть крепче прижимая её к себе. — Не бойся.

Мы вошли внутрь, и шум толпы остался за спиной, сменившись приглушённой атмосферой фойе. На первом этаже было не так многолюдно — видимо, большинство гостей уже поднялись наверх, в главный зал.

Элайджа и Майкл стояли у лестницы, о чём-то переговариваясь. Заметив нас, они обернулись. Майкл расплылся в своей привычной улыбке, а когда его взгляд упал на Кайлу...

Он присвистнул. Громко, протяжно, на всё фойе.

— Что за красота, куколка! — воскликнул он, разводя руки в стороны. — Да ты затмишь всех сегодня! Честное слово, у меня слов нет.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то похожее на собственничество, но сдержался. Майкл есть Майкл.

Кайла смущённо улыбнулась, не зная, куда деть глаза. А Майкл уже переключил внимание на Адама.

— Адам, друг! — он присел на корточки, раскидывая руки. — Ты тоже тут сегодня? Иди сюда, чемпион!

Адам засиял, отпустил Кайлу и с разбегу кинулся к Майклу. Тот легко подхватил его, поднял в воздух и закружил, пока мальчик не залился счастливым смехом.

— Майкл, у меня тоже такая бабочка! Смотри!

— Вижу, вижу! Настоящий джентльмен! — Майкл чмокнул его в щёку и поставил на пол.

Элайджа подошёл к нам, коротко кивнул Кайле, потом перевёл взгляд на меня.

— Всё чисто, — сказал тихо, чтобы слышал только я. — Охрана на местах, периметр надёжный.

Я кивнул.

— Поднимаемся?

— Да, пойдемте, — ответил я, поворачиваясь к Кайле.

Майкл уже двинулся вперёд, держа Адама за руку и что-то весело рассказывая ему. Элайджа последовал за ними, привычно сканируя взглядом помещение.

Мы с Кайлой уже собрались последовать за ними, когда нас остановили.

— Лука! — к нам подлетел знакомый фотограф, один из тех, с кем я работал не раз. — Можно пожалуйста вас сфотографировать? Всего несколько снимков! — он перевёл взгляд на Кайлу и улыбнулся. — Вместе с вашей невестой, конечно. Это займёт пару минут.

Я посмотрел на Кайлу. Она слегка растерянно моргнула, но кивнула.

— Конечно, — ответил я.

Мы с Кайлой направились к бежевой стене, которая служила фоном для фотосессии. Она сняла куртку, а я передал её охране, попросив забрать в гардероб.

— Так, Лука, обнимите её за талию, пожалуйста, — защебетал фотограф, наводя объектив. — Чуть ближе друг к другу, да-да, вот так...

Я шагнул к Кайле, положил руку ей на талию. Тонкую, горячую даже сквозь ткань платья. Она чуть вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — придвинулась ближе.

Вспышка. Ещё одна.

— Отлично! А теперь посмотрите друг на друга...

Я повернул голову. Кайла тоже. Наши глаза встретились.

Вспышка ослепила на секунду, но когда пятна рассеялись, я всё ещё смотрел на неё. На её губы, тронутые этой опасной красной помадой. На лёгкий румянец на щеках. На то, как блестят её глаза в этом мягком свете.

В тот момент она была центром моего мира, единственным лучом света, к которому я стремился и от которого я не хотел отрываться.

— Ещё парочку! — не унимался фотограф. — Кайла, можете положить руку ему на грудь. Да, вот так. Идеально!

Кайла послушно положила ладонь мне на грудь. Прямо туда, где под тканью рубашки бешено колотилось мое сердце.

— Теперь улыбаемся!

Она улыбнулась. Улыбнулась той самой своей улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Такая красивая. Моя.

Фотограф щёлкал без остановки, ловя каждый момент.

Я тоже улыбнулся. Впервые за долгое время, искренне. Потому что с ней это было легко.

— Шикарно, — выдохнул фотограф, просматривая снимки. — Спасибо, вы великолепны.

Я кивнул ему и мы отошли от стены. Кайла выдохнула, будто всё это время не дышала.

— Я никогда не любила фотографироваться, — призналась она тихо.

— А зря, — ответил я, не отпуская её талию. — Ты фотогенична.

Она снова покраснела, и это было самым прекрасным зрелищем за весь вечер.

— Пойдём? — спросил я, кивая в сторону лифта.

— Пойдём, — улыбнулась она.

— Лука! А вот и ты!

Я обернулся на голос. Себастьян Лоуренс — один из крупнейших промоутеров в мире бокса, широко улыбаясь, двигался в мою сторону.

Я кивнул и посмотрел на Кайлу:

— Я скоро.

Не хотелось оставлять её тут одну среди этого муравейника, но... работа. Я подошёл к Себастьяну, мы пожали друг другу руки. Рядом с ним стояла его дочь, Изабелла. С ней у меня был один опыт — пару лет назад мы снимались для обложки Elle. Красивая. Холодная. Типичная модель.

— Рад тебя видеть, Кальвейра! — Себастьян хлопнул меня по плечу. — Отличный вечер, да? Слушай, у меня к тебе разговор. Моя команда разрабатывает новые планы на следующий сезон, и я хотел бы обсудить с тобой пару вариантов. Очень перспективных, скажу я тебе...

Он начал рассказывать о будущих боях, о контрактах, о спонсорах. Я кивал, вставлял «да», «конечно», «посмотрим», но мой взгляд то и дело возвращался к Кайле.

Она отошла к столу со сладостями. Стояла там, рассматривая пирожные, и была такой... живой. Среди всей этой напыщенной публики она казалась островком чего-то тёплого и родного.

— Так вот, надеюсь, ты будешь не против, Лука, если мы детально обсудим это на следующей неделе...

— Посмотрим, Себастьян. Посмотрим.

Он понял, что я где-то не здесь, и усмехнулся:

— Ладно, не буду тебя отвлекать. Пойду поищу Рамиро, — он повернулся к дочери. — Изабелла, ты со мной?

— Ты иди, папа́, — пропела она, стрельнув глазами в мою сторону. — Я немного побеседую с Лукой.

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Вместо этого взгляд снова метнулся туда, где стояла Кайла. Она всё ещё была у стола со сладостями, но теперь смотрела в нашу сторону.

Чёрт возьми.

— Лука, — Изабелла шагнула ближе, вторгаясь в личное пространство. Её духи ударили в нос — слишком сладкие, слишком резкие. — Что-то тебя совсем не видно в последнее время. В модельном бизнесе, я имею в виду. Слышала, контрактов полно, но ты куда-то пропал...

Я перевёл на неё взгляд, вежливо улыбнувшись:

— Сосредоточился на спорте.

— Очень жаль, — она кокетливо накрутила локон на палец. — Мы так классно смотрелись вместе в той съёмке. Помнишь?

Помнил ли я? Смутно. Какая-то студия, куча народа, она постоянно пыталась встать ближе, чем нужно.

— Возможно, — ответил я коротко.

И снова посмотрел на Кайлу. Она взяла маленькое пирожное, откусила кусочек и... встретилась со мной взглядом. Даже на расстоянии я видел, как она смутилась и быстро отвернулась, делая вид, что увлечена десертом.

В груди разлилось тепло.

— Лука? Ты слушаешь? — Изабелла явно заметила, куда направлено моё внимание.

— Прости, Изабелла, — я мягко, но твёрдо высвободил локоть, который она успела взять под руку. — Мне нужно идти.

— Но...

— Удачи, — бросил я и направился к Кайле. Быстро. Почти не сдерживая шага.

Она стояла у стола, делая вид, что увлечена выбором десертов. Я подошёл, встал за её спиной, почти вплотную. Наклонился к уху:

— Вкусно?

Она вздрогнула, обернулась.

— Лука! Я думала, ты занят...

— Я всегда занят, — ответил я тихо. — Но для тебя — никогда.

Она отвела взгляд, будто я сказал что-то, что заставило её смутиться.

— С той девушкой... Вы выглядели близкими.

Я проследил за её взглядом. Изабелла всё ещё стояла на том же месте, оценивающе глядя в нашу сторону. В её глазах читалось любопытство, смешанное с лёгким раздражением.

Я фыркнул. Едва слышно.

Потом шагнул ближе к Кайле. Так близко, что между нами не осталось расстояния. Поднял руку, коснулся пальцами её подбородка и осторожно, но настойчиво повернул её лицо к себе.

— С тобой я выгляжу ещё ближе, — сказал я, почти шёпотом.

Она замерла.

Её глаза распахнулись, губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось. Она смотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде было столько всего, что у меня самого перехватило дыхание.

Я не убирал руку. Её кожа под моими пальцами была тёплой, мягкой, и мне отчаянно не хотелось её отпускать.

— Лука... — выдохнула она.

— Хм?

Мне хотелось наклониться и поцеловать её. Прямо здесь. Прямо сейчас. Плевать на всех этих людей, на камеры, на Изабеллу, на весь этот чёртов вечер.

Но я сдержался. Только провёл большим пальцем по её нижней губе — едва касаясь, почти невесомо.

— Нам... нам пора наверх уже, — выдохнула она и отошла, снова отведя глаза.

Я смотрел, как она отстраняется, как убирает эту невидимую связь между нами, и внутри что-то сжалось.

Последние две недели она часто это делала. Отводила взгляд, уходила от разговоров, избегала оставаться со мной наедине. Знать бы мне, из-за чего. Может, я поступил как-то плохо с ней, сам не заметив? Может, та ночь, когда я держал её в объятиях, когда целовал в лоб, когда назвал любимой... может, для неё это было слишком?

Я выдохнул, прогоняя мысли. Кивнул и жестом показал, чтобы она шла вперёд.

Мы направились к лифтам.

Кайла

Я шла к лифту и чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, вопросительный. Он сверлил мою спину, и от этого хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли развернуться и броситься ему на шею.

Долго ли ты ещё будешь убегать, Кайла?

Мы подошли к лифту. Я нажала кнопку, и двери бесшумно разъехались. Внутри никого не было.

Я шагнула внутрь. Лука зашёл следом. Двери закрылись, отрезая нас от остального мира. Он нажал на кнопку восьмого этажа, и лифт плавно тронулся.

— Кайла, — позвал он тихо.

Я не обернулась. Смотрела на цифры, мелькающие над дверями. 2... 3... 4...

— Что? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Посмотри на меня.

Я зажмурилась на секунду. Сделала глубокий вдох.

Только не сейчас. Только не здесь.

5... 6....

В этот момент лифт дёрнулся и с тихим щелчком остановился.

Я нахмурилась, глядя на табло. Шестой этаж. Никакого движения.

— Мы что... застряли в лифте?

Я повернулась к Луке.

Он стоял, прислонившись спиной к стене лифта, и смотрел куда-то вперёд невидящим взглядом. Пальцы потянули за воротник рубашки, ослабляя узел галстука, и я невольно зацепилась глазами за это движение. За то, как напряглись мышцы его шеи. Как дёрнулся кадык.

— Ты в порядке? — спросила я, заметив, как на лбу у него выступила испарина.

— В порядке... — ответил он, но в голосе прозвучало сомнение.

— Лука, — я шагнула ближе, вглядываясь в его лицо. — Ты побледнел...

Он молчал. Смотрел куда-то в сторону, сжимая и разжимая кулаки.

— Я не очень хорошо себя чувствую в закрытых пространствах, — выдавил он наконец.

Я замерла.

— У тебя клаустрофобия?

Но он не ответил. Только нажал на кнопку вызова диспетчера ещё раз, резко, почти с отчаянием.

В динамике раздался щелчок, потом голос:

— Диспетчер слушает, что у вас случилось?

— Мы застряли... — голос Луки звучал глухо, напряжённо. — Между шестым и седьмым.

— Понял, уже вызвали техников. Не волнуйтесь, это займёт не больше десяти минут. Оставайтесь на связи.

Но Лука уже будто не слышал. Зажмурившись, он медленно сполз по стене лифта и сел на пол, обхватив голову руками.

— Эй... — я мгновенно оказалась рядом, присела на корточки, коснулась его руки. — Всё хорошо. Слышишь? Скоро заработает лифт, и мы выйдем. Это ненадолго.

Он не отвечал. Дышал часто, поверхностно, и я видела, как дрожит его рука под моими пальцами.

— Лука, посмотри на меня, — попросила я мягко. — Пожалуйста.

Никакой реакции.

Я глубоко вздохнула. Потом, не думая, села рядом с ним на пол и осторожно взяла его лицо в ладони. Соединила наши лбы и начала гладить пальцами его виски, зарываясь в волосы.

— Дыши, — прошептала я. — Просто дыши. Я здесь. Я рядом.

Его дыхание было рваным, грудная клетка ходила ходуном. Но он не отстранялся. Не отталкивал меня.

— Вдох, — сказала я чуть твёрже, поймав его растерянный взгляд. — Смотри на меня. Вдох.

Он послушно втянул воздух.

— Задержи. А теперь выдох... медленно.

Воздух вырвался с хрипом.

— Ещё раз, — я провела большим пальцем по его скуле. — Со мной. Вдох... задержали... выдох.

Я чувствовала, как под моими пальцами перестаёт бешено пульсировать жилка на его виске. Дыхание выравнивалось, плечи опускались.

— Ты молодец. Всё будет хорошо, — повторяла я тихо. — Мы справимся. Я не оставлю тебя.

Тут его руки сомкнулись вокруг моих, прижимая мои ладони к своему лицу сильнее. Он слегка коснулся носом моего носа — так близко, что наши дыхания смешались. Я заметила, как дрожь в его теле начала стихать.

— Прости... — выдохнул он глухо. — Я не должен был... не хотел, чтобы ты видела...

— Тихо, — перебила я, прижимая его крепче. — Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это.

Мы оставались в таком положении, пока он окончательно не успокоился. Я гладила его по спине, по затылку, шептала что-то успокаивающее, сама не замечая слов.

Вдруг раздался голос диспетчера из динамика:

— Техники приехали, они уже приступили к работе. Минут десять-пятнадцать, и поедете.

Мы отстранились друг от друга, но продолжали сидеть на полу. Лука смотрел куда-то вперёд, на закрытые двери лифта. А я смотрела на него.

В кабине повисла тишина. Другая. Не та, что была до паники. Теперь в ней чувствовалось что-то хрупкое, личное... слишком важное.

Я всё смотрела на него и никак не могла понять.

Откуда у него этот страх?

Он сидел, прислонившись спиной к стене, и молчал. Обычно такой непроницаемый, собранный Лука сейчас казался почти уязвимым. Таким, каким его никто не видит. Таким, каким он никому не позволяет себя видеть.

— Лука... — позвала я.

Он не шелохнулся. Только взгляд чуть дрогнул.

— Знаю, ты не обязан рассказывать... — я запнулась, подбирая слова. — Но если захочешь... я готова выслушать.

Тишина.

Я уже решила, что он не ответит, когда он вдруг заговорил:

— Отец часто наказывал меня...

Я вернула взгляд к нему. Брови сами собой свелись к переносице. Наказывал? За что? Но я ничего не сказала. Только внимательно слушала.

— За любое моё детское невинное действие... — он вздохнул, на мгновение задержав взгляд на мне. — Мне нельзя было плакать. Нельзя было играть с животными. Нельзя было их любить. Даже обнимать маму нельзя было...

Я замерла. Даже дышать перестала.

— Мой отец... хотел из шестилетнего ребёнка сделать убийцу, — Лука говорил ровно, но каждое слово врезалось в меня, как нож. — После того как я отказался выстрелить в невинное животное, он изменился. В тот день он первый раз отвёл меня в тёмный подвал и выпорол ремнём.

Что? Нет... Он не мог так поступить с шестилетним ребёнком...

Я почувствовала, как глаза защипало. Влага подступила, застилая взгляд.

— По его словам, я должен был вести себя как взрослый. Как его будущий наследник клана, — Лука усмехнулся горько. — Но я... был слабым. Оценки в школе тоже влияли на его настроение. А рядом с мамой он меня вообще не переносил. И каждый раз, когда он видел во мне хоть каплю... человечности, он избивал меня ремнём, а потом закрывал в тёмном, холодном, тесном подвале.

Он закрыл глаза, вспоминая. Я видела, как дрогнули его веки, как сжались челюсти.

— Мне было очень страшно и холодно. Я каждый раз надеялся, что он придёт и откроет эту дверь. Но он не приходил... С каждым разом эта надежда угасала.

Слёзы текли по моим щекам. Я уже не могла их сдерживать.

Перед глазами встала картинка: маленький мальчик, запертый в темноте, дрожащий от холода и страха, ждущий отца, который так и не придет.

Как можно быть таким чудовищем?

И вдруг меня словно током ударило.

Шрамы на его спине.

Те самые, что я увидела тогда, в тренажерной комнате. Сетка старых, заживших следов.

Это ведь... его отец оставил их.

— Лука... — прошептала я, голос сорвался.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них не было слёз. Только сухая, выжженная годами боль. После глубоко выдохнув, покачал головой.

— Как-то так... — его голос звучал ровно, но я чувствовала, сколько усилий ему стоит это спокойствие. — Несмотря на то, что я был маленьким ребёнком, мой отец воспитывал меня по своим методам.

— Когда это прекратилось? — спросила я тихо.

— После ухода моей матери, — сказал он.

Он не смог сказать «после её смерти». Я почувствовала это сердцем. Комок встал в горле, и я отвернулась, потому что слёзы снова потекли по щекам. Сдержать их было невозможно.

Лука прислонился головой к стене и повернулся ко мне. Я чувствовала его взгляд. А потом он протянул руку и осторожно повернул моё лицо к себе. Я тоже прислонилась головой к стене, и мы оказались лицом к лицу. Смотрели друг на друга в полумраке лифта.

— Я сожалею, что тебе пришлось через такое пройти... — прошептала я, а он поднял руку и начал вытирать слёзы с моих щёк большими пальцами. Осторожно, почти невесомо. — И ты был не слабым, слышишь? Ты был всего лишь ребёнком. Ребёнком, которому нужна была родительская любовь...

Но у него её отняли. У него отняли детство.

— Не плачь, — выдохнул он. — Не люблю видеть твои слёзы.

Я шмыгнула носом, пытаясь успокоиться.

Он вглядывался в мои покрасневшие глаза, и вдруг в уголке его губ промелькнула ироничная, почти мальчишеская усмешка.

— Знаешь... мне сейчас даже как-то стыдно стало.

— Что? Почему?

— Ну, — он повёл плечом. — Я тут такой весь из себя сильный, непробиваемый... А в итоге из-за какой-то дурацкой остановки лифта развалился перед тобой.

Я не выдержала и коротко всхлипнула, но на этот раз - от слабой улыбки, которая пробилась сквозь печаль. Его попытка разрядить обстановку сработала. Тяжесть в груди начала понемногу отпускать, сменяясь странным, вибрирующим теплом.

— Твой секрет в безопасности, Лука, — сказала я, улыбаясь уже шире. — Не волнуйся. Я никому не скажу, что у тебя клаустрофобия.

Он дёрнулся, хотел что-то возразить, но я мягко перебила, коснувшись его руки:

— И это не стыдно. Это нормально. Правда. У каждого есть свои страхи.

— Нормально? — переспросил он с сомнением.

— Ага, — я улыбнулась. — И знаешь что?

— М?

— Ты всё равно самый сильный человек, которого я знаю. Даже когда сидишь на полу застрявшего лифта.

Он рассмеялся. Тихо, но искренне. И от этого смеха у меня внутри всё растаяло.

Улыбка замерла на моих губах, когда я поймала его взгляд. Он смотрел на мои губы. Не отрываясь.

— Хочу тебе кое-что сказать, — выдохнул он.

— Хм?

— Ты очень красивая.

Я перестала дышать, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Воздух между нами снова накалился.

Его рука легла на мою щеку. Медленно, осторожно, будто я могла исчезнуть. Он наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Лука...

И в этот момент лифт дёрнулся и начал двигаться наверх.

Я тут же отстранилась, будто ошпаренная. Сердце колотилось где-то в горле, а щёки горели огнём.

— Уважаемые пассажиры, приносим извинения за доставленные неудобства, лифт снова возобновил работу, — раздался голос диспетчера из динамика. — Приятного вечера.

Я смотрела в пол, не в силах поднять глаза. Что это сейчас было? Он собирался меня поцеловать? Или мне показалось?

Лука поднялся первым, а после протянул руку мне. Я вложила свою ладонь в его, и он помог мне встать. Наши пальцы переплелись, но он не спешил отпускать. Поэтому я одернула руку первой и попыталась смотреть куда угодно, только не на него.

Что, если бы лифт не заработал?

Я запретила себе додумывать эту мысль.

Двери разошлись с негромким шипением, и на нас мгновенно обрушилась лавина звуков: гул голосов, звон хрусталя и навязчивая музыка. Праздничный зал ослепил ярким светом, бесцеремонно вырывая нас из той хрупкой, особенной тишины, что принадлежала только нам двоим.

— Вот вы где! — к нам уже спешил Майкл, лавируя между гостями. — Мы вас обыскались! Рамиро чуть охрану на поиски не отправил. Что случилось?

— Лифт застрял, — коротко бросил Лука.

Его голос снова стал холодным и бесстрастным, как лед. Глядя на него сейчас, было невозможно поверить, что этот человек только что открывал мне свою израненную душу.

Майкл перевёл взгляд с него на меня, заметил, наверное, мои раскрасневшиеся щёки и странно прищурлся.

— Ясно, — протянул он с многозначительной ухмылкой. — Лифт, значит, застрял. Надолго?

— Минут на двадцать.

Взгляд Майкла был слишком внимательным. Я опустила глаза, пытаясь сделать вид, что меня больше интересует узор на ковре, чем этот разговор.

— Ну что ж, — добавил он, чуть понизив голос, — надеюсь, поездка была... познавательной.

— Майкл, — предупреждающе начал Лука.

— Молчу, молчу, — тут же поднял тот руки в притворной капитуляции, но улыбка никуда не исчезла. — Главное, что вы нашлись.

Он хлопнул Луку по плечу.

— Пойдёмте уже. Пока Рамиро не взорвался от нервов.

Мы двинулись за ним вглубь зала. Я старалась смотреть прямо перед собой, но краем глаза всё равно ловила взгляды гостей, провожающих нас любопытными улыбками. Вокруг сновали официанты с подносами, люди собирались небольшими группами и вели деловые беседы. Атмосфера была одновременно светской и деловой — идеальное место для заключения сделок под видом непринуждённого общения.

Лука шёл впереди, уверенно лавируя между гостями. Некоторые кивали ему, кто-то здоровался, но он лишь коротко отвечал, не сбавляя шага. А я чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком много незнакомых лиц, слишком много взглядов, которые, кажется, оценивали каждое моё движение.

Оглянувшись, я поискала глазами Адама. Он стоял у стола с десертами вместе с Эвелин, которая о чём-то увлечённо беседовала с какой-то девушкой. Лука тем временем уже остановился у группы важных людей. Рамиро что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя, а вокруг стояли мужчины в дорогих костюмах с бокалами в руках.

Не буду к ним лезть.

Я свернула в сторону и направилась к Адаму. Брат заметил меня, когда я подошла ближе, и его лицо тут же озарилось улыбкой.

— Сестра, ты где была? — спросил он, сжимая в руках тарелку с огромным эклером. — Смотри, тут сколько сладостей!

— Немного задержалась, прости, — я потрепала его по голове и тут же поймала взгляд Эвелин.

— Привет, Кайла, — она окинула меня одобрительным взглядом. — Отлично выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже.

Она была одета в светло-фиолетовое платье макси на тонких бретельках, а светлые длинные волосы спадали мягкими локонами.

— Расскажешь, где вы с Лукой пропадали? — она приподняла бровь, и в её голосе проскользнули те самые нотки, которые я уже слышала у Майкла.

— Лифт застрял, — ответила я максимально нейтрально.

— Лифт, значит, — протянула Эвелин, и её улыбка стала шире. — Ну надо же. Прямо как в кино.

Я отвела взгляд, делая вид, что выбираю десерт. Адам дёрнул меня за руку:

— Сестра, попробуй вот это! Очень вкусно!

Я взяла маленькое пирожное, радуясь возможности сменить тему. Но краем глаза всё равно следила за Лукой. Он стоял в кругу тех важных людей, но его взгляд то и дело находил меня.

Эвелин встала рядом со мной, тоже глядя в сторону, где Лука о чём-то беседовал с важными людьми.

— Вот уж не думала, что увижу Луку таким, — сказала она задумчиво.

Я повернулась к ней.

— Каким?

— Таким.. внимательным, заботливым к кому-то, — она повернулась ко мне. — Ты ведь знаешь, что ты ему небезразлична?

Я удивилась ее словам. Услышать такое... от его бывшей, было, мягко говоря, неожиданно. Эвелин заметила мою реакцию и коротко усмехнулась.

— Не знаю, знаешь ли ты, но мы с Лукой...

— Знаю, — отрезала я.

Она кивнула, будто ожидала именно этого ответа.

— Так вот, — продолжила она, — за всё время, что мы были вместе... я никогда не видела в его глазах того, что вижу сейчас, когда он смотрит на тебя.

Я невольно сглотнула и перевела взгляд на Луку. Он стоял в кругу важных людей, но его взгляд был направлен в нашу сторону.

А потом я заметила ее.

Женщина стояла чуть поодаль, прислонившись к колонне, и внимательно смотрела на меня. Не просто смотрела, а изучала, сканировала. От её взгляда аж стало не по себе. Холодок пробежал по спине, и я поспешно отвернулась, возвращая внимание к Эвелин.

— Лука вообще редко кого подпускает близко, — добавила она чуть тише. — Он может быть рядом с человеком годами... и всё равно держать дистанцию.

Она на секунду замолчала, и в её голосе не было горечи. Только констатация факта.

— Но с тобой он другой.

Я повернулась к ней. В её глазах не было ни капли ревности и злости. Даже той скрытой неприязни, которую я ожидала увидеть. Лишь спокойствие.

— Почему ты мне это говоришь? —спросила я, вглядываясь в её лицо.

— Не знаю, — она пожала плечами, —Наверное, потому что вижу: ты тоже пока не разобралась в себе. И тоже ищешь его взглядом в толпе.

— Я не...

— Да брось. Я же не слепая.

Она взяла со стола бокал и лениво покрутила его в пальцах, глядя на янтарную жидкость.

— Иногда со стороны виднее, — заявила она. — Не усложняйте то, что уже просто есть.

— О чём болтаем, девочки? — раздался сзади голос Майкла.

Мы с Эвелин синхронно обернулись. Он стоял, засунув руки в карманы, и лыбился во все тридцать два. Рядом с ним возвышался Элайджа — невозмутимый, как скала.

— Всё тебе нужно знать, Майкл, — Эвелин закатила глаза и сделала глоток из своего бокала.

— Ну не всё же, — он усмехнулся, поигрывая бровями. — Но самое интересное — обязательно.

— О девичьем, Майкл. О девичьем.

— А-а-а, — протянул он с притворным пониманием. — Тогда молчу-молчу. Дамские секреты - это святое.

Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала чуть теплее.

— Ну что, куколка, как тебе вечер? — спросил он, наклоняя голову. — Скажи честно, скукотень же жуткая?

Я не выдержала и улыбнулась.

— Есть немного.

— А то я знаю! — Майкл театрально вздохнул и кивнул в сторону, где в кругу важных лиц стоял Лука. — Вон, бедный, никак не отвяжется от этих акул в пиджаках. Уже полчаса ему мозг сверлят насчёт какого-то контракта.

Я посмотрела туда, куда он кивал. Лука стоял в окружении троих мужчин в дорогих костюмах. Один из них что-то увлечённо рассказывал, жестикулируя, двое других внимательно слушали. Лука же... Лука слушал вполуха. Я это видела по тому, как его взгляд то и дело скользил в сторону нашего маленького кружка.

— А ты чего здесь, а не там? — спросила я Майкла.

— А я свою норму отстоял, — отмахнулся он. — Теперь имею законное право развлекаться и следить, чтобы мои любимые девушки не скучали.

— Я не твоя любимая девушка, — фыркнула Эвелин.

— Ну, могла бы быть, — подмигнул он.

Элайджа, молчавший до этого, закатил глаза.

— Майкл, ты безнадёжен, — выдохнула Эвелин.

— Зато обаятелен!

Я слушала их перепалку вполуха. Мой взгляд снова упал в сторону Луки.

Он уже направлялся к нам, когда вдруг его перехватили. Три девушки, словно из ниоткуда, возникли на его пути. Одну из них я узнала сразу. Та самая, что внизу, у входа, буквально вешалась на него. Она что-то щебетала, кокетливо касаясь его руки. Две другие поддакивали, стреляя глазами и улыбаясь так, будто от этого зависела их жизнь.

Что к нему все прилипают сегодня?

Внутри шевельнулось что-то острое, неприятное. Я быстро одёрнула себя: Так, Кайла, остановись.

Лука слушал их ровно столько, сколько требовали приличия. Коротко ответил, чуть наклонил голову — и, не дожидаясь новой порции кокетства, развернулся и пошёл дальше.

К нам. Ко мне.

Девушки остались стоять на месте. Они смотрели вслед уходящему Луке, не отрывая от него взгляда. И именно здесь и начиналась вся проблема.

Пока все смотрели на него... Он смотрел на меня.

— О, а вот и наша звезда, — прокомментировал Майкл, заметив приближающегося Луку.

В ту же секунду атмосфера в зале резко переменилась. Золотистый свет тяжелых хрустальных люстр начал медленно гаснуть, уступая место мягкому, глубокому синему полумраку, в котором лица гостей стали казаться неясными тенями. Лишь редкие лучи софитов, словно пыльца, рассыпались по паркету.

А потом сменилась и музыка.

Разговоры смолкли. Я невольно повернула голову в сторону невысокого подиума. Пианист коснулся клавиш, извлекая первые, тягучие аккорды, а мгновением позже рядом с ним возник скрипач.

Мелодия, которая вдруг охватила зал, была настолько красивой и щемяще-грустной, что у меня перехватило дыхание. Знакомые ноты отозвались где-то в самом сердце, заставляя его на мгновение замереть, а потом забиться в унисон с ритмом.

Это была она. Тема любви из «Ромео и Джульетты» Нино Роты. Музыка о чем-то вечном, запретном и бесконечно прекрасном.

Лука встал прямо напротив меня. В этом новом, приглушенном свете его глаза казались темнее и глубже. Он не смотрел на музыкантов, не смотрел на толпу, которая начала медленно перемещаться к центру зала. Он смотрел только на меня, и в этом взгляде было столько невысказанного, что мне стало трудно дышать.

Казалось, если я сейчас отведу взгляд, магия разрушится. Но я не могла. И, кажется, он тоже.

Мелодия взмыла вверх, становясь все более пронзительной.

Лука медленно, почти торжественно, протянул мне руку ладонью вверх. Его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от моих, ожидая ответа.

— Потанцуешь со мной? — спросил он бархатным, низким голосом.

Я смотрела на его руку, чувствуя, как внутри все замирает. Кивнув, я медленно подняла руку и вложила свои пальцы в его широкую, горячую ладонь. В ту же секунду его пальцы собственнически сомкнулись вокруг моих, и этот жест был красноречивее любых слов. Он наконец поймал то, что искал весь этот вечер.

Мы вышли в самый центр зала. Лука остановился и, не сводя с меня пристального, обжигающего взгляда, положил руку мне на талию. Я почувствовала жар его ладони даже сквозь тонкую ткань платья, и этот контакт заставил меня судорожно выдохнуть. Я положила руку ему на плечо, ощущая под пальцами безупречную ткань пиджака и скрытую под ней силу. Другая моя рука утонула в его пальцах.

Скрипка взяла высокую, пронзительную ноту, и мы начали движение.

Первый шаг был медленным, почти осторожным, словно мы пробовали этот момент на вкус. Но уже через мгновение мелодия подхватила нас, диктуя ритм. Мы двигались в идеальном унисоне, словно одна душа на двоих. Лука вел меня уверенно и властно, заставляя забыть о гравитации. Каждый поворот, каждый наклон был синхронным, плавным, почти инстинктивным. Мое платье мягким шелком задевало его ноги, а весь зал вокруг окончательно превратился в размытое марево.

Лука притянул меня ближе. Настолько близко, что наши дыхания смешались, а мои ресницы почти касались его щеки. Я тут же почувствовала тонкий, пьянящий аромат его парфюма. Его глаза в этом свете казались черными омутами, в которых я тонула без малейшего желания спастись.

Музыка нарастала, становясь всё более отчаянной и красивой, словно оплакивая всех влюблённых мира. В руках Луки я чувствовала себя одновременно самой хрупкой и самой защищённой. Он вёл меня властно, не позволяя отвлечься ни на секунду, приковывая к себе всем своим существом.

Мы кружились в этом бесконечном вальсе, и время потеряло всякий смысл. Каждое движение рождалось само собой, без мыслей, без усилий — только музыка вела нас, только её ритм пульсировал в наших венах.

Когда мелодия стала тише, переходя в нежный перебор клавиш пианино, Лука притянул меня ещё ближе. Моя щека почти касалась его плеча, и я слышала, как ровно и тяжело бьётся его сердце. В унисон с моим.

В какой-то момент я просто отпустила себя. Голову склонила на его плечо, закрыла глаза и позволила ему вести. Он склонил голову, и его губы оказались в считанных сантиметрах от моего уха. В этом танце, под звуки вечной темы любви, я вдруг поняла: пути назад больше нет. Мы были двумя стихиями, которые наконец сошлись в одной точке, и этот момент принадлежал только нам.

Казалось, сама вечность замерла в этом танце. И пока звучала тема любви, мы были защищены от всего остального мира этим хрупким, но таким сильным моментом. Музыка вела нас, а мы просто тонули друг в друге, не желая, чтобы этот танец когда-либо закончился.

Когда последние ноты растворились в воздухе, мы замерли. Не двигались. Не дышали. Просто стояли в центре зала, обняв друг друга, боясь разрушить магию лишним движением.

Вокруг зааплодировали. Кто-то восхищённо вздыхал, кто-то шептался. Но мы слышали только друг друга.

Лука медленно отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Кайла... — прошептал он.

— Хм? — выдохнула я, всё ещё находясь в плену его глаз.

Он дотронулся до моей щеки. Тыльной стороной ладони, осторожно, почти невесомо.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — его голос прозвучал серьезно.

Я тут же напряглась.

Нет... Это ведь не то, что я думаю? Нет, я не готова... Совсем не готова.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Паника накрыла волной, и я, не думая, резко отстранилась. Отпрянула от него, будто обожглась.

Но он шагнул следом. Снова оказался рядом.

— Кайла, я...

Я не дала ему закончить.

Развернулась и побежала.

Боже... Я действительно это сделала.

Я не видела лиц, не разбирала дороги. Просто бежала сквозь толпу, задевая плечами гостей, слыша обрывки удивлённых возгласов.

— Кайла, стой! Ты куда? — голос Луки раздался где-то позади, но я не остановилась.

Я шла быстрым шагом, придерживая руками длинный подол платья, иначе точно упала бы. Ноги заплетались, каблуки то и дело норовили подвести.

Вдруг впереди мелькнула открытая дверь. Балкон. Я нырнула туда, захлопнула за собой тяжёлую створку и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Балкон оказался большим, почти пустым, с видом на ночной город. Лондон сверкал внизу тысячами огней, равнодушный к моему смятению.

Я сделала несколько шагов вперёд и остановилась у перил, вцепившись в холодный металл дрожащими пальцами. Дыхание сбилось, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Дура, — прошептала я в пустоту. — Какая же ты дура, Кайла.

Я боялась. Боялась его слов. Боялась, что если он скажет то, что я думаю, мне придётся признаться самой себе. Что я чувствую. Что хочу. Что теряю голову каждый раз, когда он рядом.

Но разве убегать это решение?

Шаги за спиной заставили меня замереть.

— Кайла...

Лука. Он всё-таки нашёл меня.

Я замерла, не в силах обернуться, но всё моё тело отозвалось на его присутствие. Я чувствовала как он приближается. Его присутствие ощущалось каждой клеточкой кожи, тяжелое, горячее и пугающе родное.

Встав прямо за моей спиной, почти касаясь грудью моих лопаток, он склонился к самому моему уху.

— Сколько ты ещё будешь убегать от меня, м?

От его голоса, низкого и хриплого, по моей шее опалило горячим дыханием, и по телу рассыпались колючие мурашки. Я судорожно выдохнула, пытаясь дёрнуться в сторону, подальше от этого невыносимого притяжения.

— Не знаю, о чем ты! — бросила я через плечо.

Но он не дал мне сделать и шага. Его рука перехватила моё запястье, останавливая, и в следующее мгновение он властным, но на удивление бережным движением развернул меня к себе.

— Кайла, хватит!

Лука поднял руки и обхватил мое лицо своими ладонями. Его пальцы, горячие и чуть шершавые, зарылись в мои волосы у висков, заставляя меня смотреть прямо на него. Я была заперта в кольце его рук, в плену его потемневшего, лихорадочного взгляда.

— Хватит уже, — повторил он тише, и в его глазах я увидела отблеск той же боли, что терзала меня. — Все эти две недели ты только и делала, что убегала от меня. Стоило мне подойти, как ты тут же находила предлог, чтобы уйти. Стоило мне поймать твой взгляд, как ты в ту же секунду отворачивалась.

— Это не так... — пролепетала я, пытаясь отвести взгляд, но его большие пальцы мягко удерживали мой подбородок.

— Это так. Так... — он придвинулся ещё ближе, почти касаясь моим лбом своего. — Я не хочу, чтобы ты убегала. Не хочу, чтобы ты была далеко от меня, Кайла.

Его дыхание было прерывистым, рваным, таким же, как и мое. В полумраке его зрачки расширились, поглощая радужку.

— Почему? Почему ты убегаешь от меня, Кайла? — он заглядывал мне в самую душу, пытаясь найти ответ. — Я сделал что-то не так? Обидел тебя? Напугал?

— Нет... нет, ты не сделал ничего плохого, — я зажмурилась, чувствуя, как внутри всё окончательно рушится. — Просто...

— Просто что, Кайла?

— Я.. Я не знаю, что со мной... — выдохнула я, наконец сдаваясь.

— Если хочешь, я скажу тебе, что со мной, может, это связано с тем, что происходит и с тобой.

— Что с тобой?

— Я все время думаю о тебе... — признался он, и его голос стал ещё глубже. — Я умираю от желания тебя почувствовать, коснуться тебя. Я всегда хочу, чтобы ты была рядом Кайла.

Он замолчал, продолжая держать моё лицо в своих руках, и в этой тишине я слышала только наше общее, отчаянное сердцебиение.

— Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так комфортно рядом с другим человеком, — добавил он, не отрывая от меня взгляда. — Но большую часть времени единственное, чего я хотел — это быть с тобой, Кайла. Быть, просто так.

Я почувствовала, как по щеке предательски скатилась горячая слеза. Лука тут же поймал её большим пальцем, нежно убирая влагу с моей кожи, но не отнимая ладоней от моего лица.

— Лука, я...

— Скажи мне. Скажи, красивая моя, пожалуйста, — он взял мою руку и прижал к своей груди — прямо туда, где под тканью рубашки бешено колотилось сердце. — Скажи, что ты тоже чувствуешь это... Я ведь не один это чувствую. Эту связь между нами. Кайла, говори, пожалуйста, не молчи.

Его отчаяние стало последней каплей. Все стены, которые я так старательно строила эти две недели, рухнули в одно мгновение, оставляя меня беззащитной перед ним.

— Да, я чувствую! — вырвалось у меня. — Я тоже чувствую, Лука.

Он замер. На одно бесконечное мгновение все вокруг погрузилось в абсолютную, звенящую тишину. Под моей ладонью его сердце сделало мощный, почти болезненный толчок, а затем забилось с такой неистовой силой, будто пыталось пробить грудную клетку и вырваться наружу.

— Я с ума схожу от этих чувств! — продолжала я, и слёзы уже текли по щекам, но мне было всё равно. — Я не знаю, что со мной происходит, но когда тебя нет рядом, я не могу найти себе места. Я думаю о тебе каждую секунду. Я...

Он не дал мне договорить.

Его губы накрыли мои внезапно, жадно, с отчаянной нежностью, словно он ждал этого момента всю свою жизнь и больше не намерен был терять ни секунды. В этом поцелуе не было осторожности, только накопленный голод и неистовая правда, которую мы оба так долго скрывали.

Это... это мой первый поцелуй.

Кто же знал, что он будет таким? Не нежным и робким, как в книгах, а похожим на стихийное бедствие. Я ответила ему с той же неистовой силой, окончательно теряя связь с реальностью. Мои пальцы сами собой зарылись в его густые волосы на затылке, притягивая его ещё ближе, вжимаясь в него всем телом, боясь, что если я отпущу его хотя бы на миг, этот момент рассыплется в прах.

Он целовал меня так, будто завтра не наступит. Его ладони, горячие и властные, переместились с моих висков на щеки, надежно фиксируя моё лицо. Он углубил поцелуй, делая его более тягучим, забирая всё моё дыхание и отдавая своё взамен. Большие пальцы бережно стирали слезы, но сами движения губ были властными и требовательными.

Мы задыхались, легким катастрофически не хватало кислорода, но ни один из нас не решался разорвать этот контакт. Я пыталась поспевать за ним, отвечая на каждый напор, на каждое движение. Мысль о том, как же чертовски хорошо он целуется, промелькнула в сознании, заставив сердце сделать еще один безумный кувырок и отозвавшись сладкой дрожью во всём теле.

Я горю. Мы горим.

На балконе было прохладно. Ночной ветер трепал мои волосы, выбившиеся из причёски, заставлял покрываться мурашками открытые плечи. Но я не чувствовала холода. Совсем. Мне казалось, что мы находимся в эпицентре пожара.

Когда мы наконец вынуждены были отстраниться друг от друга, чтобы просто не задохнуться, Лука не выпустил меня из рук. Он прижал свой лоб к моему, его грудь тяжело вздымалась, а дыхание было таким же рваным и жарким, как и мое. Я смотрела на его губы — припухшие и покрасневшие — и догадывалась, как сейчас, должно быть, выгляжу сама. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели таким неприкрытым обожанием и страстью, что у меня перехватило горло.

— С ума сойти... — выдохнул он, едва слышно, всё еще не открывая рук. — Если бы я знал, что твое признание будет стоить такого поцелуя... я бы заставил тебя сказать это еще две недели назад.

Я смогла лишь уткнуться лицом в его плечо, пряча пылающие щеки. Он тут же прижал меня к себе сильнее, зарываясь носом в мои волосы.

— Я больше не позволю тебе строить эти стены, Кайла, — произнес он, и в его голосе больше не было сомнений. — Ты — моя. С этой самой секунды.

Осознание того, что между нами произошло, наконец дошло до меня во всей полноте. Я до сих пор оставалась в его объятиях, чувствуя на губах покалывание и привкус его поцелуя. Медленно поднимая голову, я всё же нашла в себе силы выйти из его рук, но поднять глаза не решилась.

— Я...

Лука нежно прикоснулся к моему подбородку и плавно приподнял мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Не прячь свои красивые глаза от меня, — мягко попросил он.

— Мне... мне нужно в уборную... — выпалила я первое, что пришло в голову, лишь бы получить хоть минуту передышки и прийти в себя.

Я тут же развернулась в сторону коридора, но он мгновенно перехватил мою руку. Я замерла, глядя на наши переплетенные ладони, а после — на него. В его взгляде промелькнула странная, несвойственная ему тревога.

— Ты же вернешься?

Я медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Только после этого он ослабил хватку и отпустил меня. Я спеша снова зашла вглубь коридора, глазами ища уборную. Сердце колотилось так, что больно отдавало в виски. Я остановилась, не дойдя всего пару метров, и прислонилась к холодной стене, прижав ладонь к груди.

Мы... мы только что поцеловались.

Я понятия не имела, как теперь вести себя рядом с ним. Да я на него глаза поднять не могла, не вспоминая тот жар и ту жадность, с которой он меня касался. Как после такого возвращаться в зал и делать вид, что ничего не изменилось?

Сделав глубокий вдох, я попыталась продолжить путь, как вдруг из ниоткуда, из бокового ответвления коридора, вышла та самая женщина. Та, что весь вечер странно и тяжело разглядывала меня в зале.

— Ой, вот вы где, а я вас искала, — сказала она, плавно сокращая расстояние между нами.

Я посмотрела на неё, на мгновение растерявшись. Я точно была уверена, что вижу ее впервые.

— Искали меня? — переспросила я, невольно отступая на шаг.

— Да, вас. Тот кудрявый мальчик, что был рядом с вами, — она мягко улыбнулась, но улыбка не затронула её глаз. — Я его только что встретила внизу, на первом этаже. Он бродил среди гостей и искал какую-то Кайлу. Это не вы?

Внутри всё похолодело. Адам? Что он делает внизу? Он же должен был быть под присмотром.

— Да... Да, это я. Его сестра, — мой голос дрогнул. — А он был один?

— Да, совсем один. Я подумала, нужно сразу найти вас и сообщить, всё-таки ребёнок один в таком огромном здании, мало ли что...

— Нет, вы правильно сделали! Спасибо большое, я сейчас же пойду за ним, — сказала я, чувствуя, как тревога сдавливает грудь. — Я сейчас же пойду за ним.

Она кивнула, а я тут же бросилась в сторону лифтов. Лихорадочно нажимая на кнопку вызова, я пыталась успокоиться. Как Майкл мог такое допустить? Разве они не были вместе? Плохое предчувствие липким холодом поползло по спине.

Лифт открылся на первом этаже, и я вылетела в огромный вестибюль, лихорадочно оглядывая каждое лицо.

Где же ты, Адам?

Меня начало трясти. Холодок пробежал по спине, оставляя липкий страх. Если я его сейчас не найду, я сойду с ума. И вдруг, у самого выхода, я заметила знакомую кудрявую макушку. Он стоял ко мне спиной, замирая у массивных стеклянных дверей.

— Адам! — громко позвала я, прибавляя шагу.

Но он не обернулся. Вместо этого он быстро шагнул за стеклянные двери и вышел на улицу.

— Что... Адам, стой! — закричала я и побежала следом.

Я побежала следом, толкнув тяжелую дверь. Вечерний воздух обжёг лицо, но на крыльце уже никого не было. Дыхание сбилось, паника медленно застилала глаза. Я ничего не понимала.

— Адам! — я бросилась осматривать вокруг здания, каждый угол. — Адам, отзовись!

— Сестра! — вдруг донёсся крик откуда-то из тени деревьев.

Я побежала на звук и увидела его. Он также стоял ко мне спиной под тусклым светом фонаря. Облегчение на секунду затопило меня, я подскочила к нему и схватила за плечи.

— Адам... господи, что ты что тут делаешь? Зачем ты ушел?! — я подбежала и схватила его за плечи, разворачивая к себе.

И замерла. Земля ушла из под ног. Это был другой мальчик. Похожий рост, похожие кудри, но совершенно чужое, испуганное лицо. Он смотрел на меня, не мигая.

Дикая, парализующая паника охватила меня. Это не Адам. Меня обманули. Та женщина, этот мальчик... это была ловушка.

Я резко развернулась, чтобы бежать назад к ярко освещенному входу в здание, к Луке, к помощи... но не успела сделать и шага. Сильные руки обхватили меня сзади, намертво прижимая к мощному телу. Я хотела закричать, позвать на помощь, но чья-то ладонь с зажатой в ней тряпкой, пропитанной едким, сладковатым запахом, плотно накрыла мой рот.

Мальчик мгновенно исчез, словно его и не было. Я отчаянно пыталась вырваться, царапала чужие руки, но силы стремительно покидали меня. Ноги стали ватными, перед глазами поплыли темные пятна. Я почувствовала, как меня затаскивают в холодное нутро машины.

Лука...

Последняя мысль пронзила сознание, прежде чем всё поглотила темнота.

————————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).