Обожженные крылья

*****

"Разум бессилен перед криком сердца."

— Альбер Камю

Кайла

— Ты серьёзно? — выдохнула Эмма, хватаясь ладонями за виски, будто пытаясь втиснуть в голову неподъёмную информацию.

Я рассказала ей все. Без прикрас. О вчерашнем дне. Про разгромленный дом. Про записку. Об Анхеле Маркесе. Я объяснила, насколько глубока и смертоносна его вражда к Луке. И о том, что теперь и я в той же опасности, просто потому что нахожусь рядом с ним.

Мы сидели на кухне, пахнущей свежесваренным кофе и моим любимым апельсиновым печеньем. Час назад мы вернулись из ветеринарной клиники. Машина такси остановилась не у нашего разгромленного дома, а у знакомого подъезда. Лука, не выпуская мою руку из своей до последней секунды, коротко объяснил, что пока он будет «решать проблему с домом» и «разбираться», мне лучше остаться здесь. Его взгляд, когда он это говорил, был непроницаемым. Я не спросила, сколько это займёт. Он бы не ответил. Он просто кивнул на прощание, и такси тронулось, увозя его прочь.

Луну нам пришлось оставить в клинике. Врач, пожилой мужчина с усталыми, но добрыми глазами, осмотрел её, покачал головой и сказал, что рана серьёзная. Глубокий удар, вероятно, тупым предметом.

— Если бы привезли чуть позже, всё могло кончиться плачевно, — сказал он. — Как минимум два дня она должна оставаться у нас под наблюдением. Будем надеяться, что внутренние органы не задеты.

Моя бедная Луна лежала такая маленькая и беспомощная под капельницей, и от мысли о ней в горле снова вставал ком. Как можно быть настолько безжалостным к невинному животному?

— Боже мой, Кайла... —  прошептала Эмма, её рука накрыла мою. — Я... я не знаю, что сказать. Это же киношный ужас какой-то. Только порадовались, что этого Генри больше нет в твоей жизни, как тут снова... жить спокойно не дают.

Она вздохнула, качая головой.

— Они стреляли в вас, уму непостижимо... Слава богу, вы живы и никто сильно не пострадал.

— Лука пострадал... — сказала я тихо, будто не ей, а самой себе, глядя на царапину на собственном запястье.

— Да, но слава богу, что всё обошлось, — настаивала Эмма, пытаясь найти хоть какую-то позитивную ноту. — Могло же быть куда хуже, я про это.

— Из-за меня, — выдохнула я, и слова вырвались сами, горькие и тяжёлые.

— Что? — она нахмурилась, не понимая.

Я подняла на неё глаза, и все изображения той ночи вспыхнули передо мной с новой силой: его спина, заслоняющая меня, звук рвущейся ткани, его сдавленный стон.

— Он... получил этот порез, потому что закрыл меня собой. Встал между мной и тем, у кого был нож. Из-за меня.

— Кайла, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты не можешь взваливать это на себя. Ты не виновата, что он... что он решил так поступить. Это был его выбор.

— Но я спровоцировала! — вырвалось у меня, и голос дрогнул. — Я выбежала! Я отвлекла его внимание!

— Ты пыталась помочь! — парировала Эмма, её пальцы сжали мои чуть сильнее. — Ты видела, что ему угрожает смертельная опасность, и бросилась на помощь. По-твоему, ты должна была сидеть и смотреть, как его бьют со спины? Это было бы лучше?

Я молчала. Нет, сидеть и смотреть я не могла. Но и этого результата не хотела.

— Он бы сделал это в любом случае, — тихо произнесла Эмма, как будто читая мои мысли. — Потому что он — Лука. Он уже взял на себя ответственность за тебя. Он видит в этом наверное свой долг, что ли, — она вздохнула, откинувшись на спинку стула. — Это одновременно и чертовски привлекательно, и безумно пугающе. Но это факт. Ты можешь злиться, бояться, чувствовать себя виноватой, но ты не изменишь того, кто он есть.

Она говорила то, о чём я боялась думать. О его выборе. О его власти. О той ноше, которую он добровольно взвалил на свои плечи, и которую я теперь, нравилось мне это или нет, тоже несла — ношу вины, благодарности и этой странной, тяжёлой привязанности, что росла с каждым таким его поступком.

Я опустила голову. Ком в горле не исчез, но стал чуть менее острым.

— Просто... скажи, что всё будет хорошо, — попросила я шёпотом.

Эмма улыбнулась, пересела ко мне поближе и, обняв за плечи, крепко прижала к себе.

— Всё будет хорошо, — сказала она без тени сомнения в голосе. — Потому что вы оба — упрямые дураки, которые слишком друг за друга держатся, чтобы сдаваться.

Я непроизвольно улыбнулась, оставаясь в её объятиях.

— Так, — вдруг сказала Эмма, чуть отстраняясь и внимательно на меня глядя. — Ладно. Оставим весь этот ужас в сторонке, — она наклонила голову и прищурилась. — А теперь скажи мне... что между тобой и Лукой происходит?

Я моргнула, растерявшись.

— Что? О чём ты? — слишком быстро ответила я и тут же отвела взгляд, потянувшись к тарелке с печеньем, лишь бы занять руки.

— О, нет-нет, — Эмма мягко, но решительно перехватила мою руку. —Даже не пытайся. Я видела вас. Через окно. Как вы держались за ручки.

— Это... — я запнулась, — это ничего не значит. Просто ситуация такая была.

— Мхм, конечно, — протянула она, скрестив руки. — Только вот люди обычно не держатся так за руки, если между ними «ничего».

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова не нашлись. Что я могла сказать? Я сама пока не понимаю что между нами. Сама путаюсь в этих чувствах.

— Всё сложно, — наконец выдавила я.

Эмма вздохнула и мягче улыбнулась.

— Вот это уже больше похоже на правду, — она подвинулась ближе. — Рассказывай. Вижу, тебя что-то гложет изнутри. Выпусти это.

Я глубоко вздохнула, сдаваясь под её натиском. Говорить об этом вслух было страшно, но и молчать уже было невыносимо.

— Я... сама не понимаю, что происходит между нами, — начала я, глядя на свои сплетённые пальцы. — Ну, или, наверное, только со мной это происходит...

— Что именно?

— Чувства... — прошептала я, — Мои чувства. Они будто вышли из-под контроля. Когда он рядом, всё внутри замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Когда он смотрит на меня, мне хочется и спрятаться, и подойти ближе одновременно. Когда он прикасается ко мне... даже если случайно, всё тело будто натягивается как струна. И это происходит само по себе, помимо моей воли. Как будто так и должно быть. Я даже подумать не успеваю, чтобы сопротивляться.

Эмма слушала, слегка кивая, впитывая каждое слово.

— А ещё я начала переживать, — продолжала я, чувствуя, как слова, наконец вырвавшись наружу, текут сами собой, — Помимо Адама, я теперь переживаю и за него. Я боюсь, что с ним может случиться что-то плохое. Я не хочу этого. Мне больно, когда ему больно. Когда его ранили вчера... все во мне онемело от ужаса. А иногда... иногда когда его долго нет рядом, в душе становится как-то... пусто. И я ловлю себя на мысли, что жду. Просто жду, когда он вернётся, чтобы всё снова встало на свои места.

Я замолчала, опустошённая собственным признанием. За то, выложила всё. Все эти пугающие, неудобные истины, которые до этого жили только у меня внутри.

— Понятно, — сказала Эмма спокойно и встала, направляясь к чайнику, чтобы снова его включить.

Подняв взгляд, я посмотрела ей вслед, нахмурившись.

— Что «понятно»? — спросила я.

Она лишь улыбнулась мне через плечо.

— Всё.

— Эмма, — настороженно сказала я. — Что? Ну говори уже.

Она повернулась, облокотившись о столешницу, и посмотрела на меня прямо.

— Ты влюбилась, Кайла.

У меня перехватило дыхание.

Что?..

Её слова повисли в воздухе между нами, плотные и неопровержимые.

Я сидела, не в силах пошевелиться, пока эти слова медленно просачивались сквозь все мои защиты и отрицания. В голове, как назойливая мелодия, теперь повторялась одна и та же фраза:

Ты влюбилась.
Ты влюбилась.
Ты влюбилась.

Нет, нет и нет!

С чего вообще она это взяла? Почему сразу влюбилась? Я усмехнулась про себя, цепляясь за это внутреннее сопротивление, как за спасательный круг. Страх, привязанность, благодарность — что угодно, только не это.

Но каждый раз, когда я пыталась уцепиться за логичное объяснение, в голове всплывали обрывки. Его прикосновения, его глаза, его грудь передо мной в тот момент, когда он встал между мной и ножом. То, как он в полубреду искал спасения в моём прикосновении. И как мир вокруг будто замирал, когда я оказывалась в его объятиях.

Нет!

Это не так!

Я снова подняла на неё глаза, будто надеясь, что она сейчас рассмеётся и скажет, что пошутила. Но нет. Её взгляд был спокоен и непоколебим. В нём не было ни капли сомнения.

— Нет... — сказала я, покачав головой. — С чего ты вообще это взяла? Что ты напридумывала? Это не так.

Эмма подошла ко мне, мягко взяла мои холодные руки в свои тёплые ладони и сжала их.

— Кайла, послушай, — сказала она тихо, заглядывая мне в глаза. — Знаю, эти чувства тебе пока незнакомы. Ты путаешься в них. Это нормально. Но то, что ты описала... это уже даже не симпатия. Это привязанность. Глубокая. Ты сама поймёшь это. Возможно, не сейчас. Возможно, тебе нужно время, чтобы это принять и назвать своими именами. Но отрицать то, что живёт у тебя внутри, всё равно что отрицать биение собственного сердца. Ты можешь не думать о нём, но оно продолжает стучать. И с каждым ударом оно говорит тебе правду, которую ты пока боишься услышать.

— Эмма, это просто... — я замялась, чувствуя, как предательский жар заливает щёки и шею, — просто ситуация вынудила нас быть ближе. Он защищает меня, потому что чувствует ответственность за то, что втянул меня в свои проблемы. А я... я просто запуталась из-за всего этого стресса, из-за опасности. Это замешательство. Страх. Что угодно, только не... не любовь. Это не может быть любовью.

Мои слова повисли в воздухе, пустые и неубедительные даже для меня самой. Потому что где-то в глубине души уже звучал тихий, но настойчивый голос: А что, если может?

Эмма не стала спорить. Она лишь чуть наклонила голову, не отпуская моих рук.

— Дорогая, — сказала она мягко. — Самую сильную любовь мы часто путаем со всем чем угодно — с долгом, с благодарностью, с привычкой. Потому что признаться в ней — значит признать свою полную беззащитность перед другим человеком. А это страшнее любой опасности.

Она просто обняла меня, прижав мою голову к своему плечу, и прошептала прямо в волосы:

— Называй это как хочешь. Но не убегай от самой себя. Эти чувства — они уже есть в тебе. Они настоящие, какие бы имена ты им ни давала. А что с ними делать дальше, решать только тебе.

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время позволила себе не спорить с правдой.

— Кайла! — внезапно раздался звонкий голос из коридора, и через секунду в кухню влетел Адам. — Ты вернулась!

Он бросился ко мне, и я, ещё не отойдя от объятий Эммы, автоматически раскрыла руки, чтобы поймать его.

— Вернулась, как же иначе, — усмехнулась я, сжимая его в объятиях.

— Проснулся, мелкий, — сказала Эмма, и снова направилась в сторону столешницы.

— Эмма вчера очень переживала за тебя, — быстро затараторил Адам, не выпуская меня из объятий. — Мне тоже стало страшно, когда тебя долго не было. Но потом Эмма сказала, что у Луки сломалась машина и что вы придете поздно, поэтому я останусь тут на ночь. Вы починили ее?

Я перевела взгляд на Эмму, которая стояла у стола и разливала чай. Она встретилась со мной глазами и едва заметно пожала плечами.

— Нет, машину ещё чинят, так быстро это не делается, милый, — я погладила его по щеке, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Страшно стало тебе, говоришь?

— Мгм... — он потупил взгляд, но потом обнял меня крепче.

Улыбнувшись, я поцеловала его в обе щёки.

— Зато кто-то в школу не пошёл... — улыбаясь, сказала Эмма, смотря на Адама.

Тот посмотрел на неё, сдерживая ответную улыбку, и важно заявил:

— У меня учебников с собой нет! У меня есть причина!

Мы переглянулись с Эммой, и лёгкий, почти невесомый смех вырвался у нас одновременно.

— Ладно, ладно, законный прогульщик, — сдалась Эмма, подмигивая ему. — Иди завтракать.

Она поставила перед ним тарелку с горячими тостами. Тот вырвался из объятий и устроился на стуле рядом со мной. Наступила тихая, бытовая утренняя суета — та самая, что сейчас казалась настоящим чудом. Я сидела, обхватив ладонями теплую кружку, и просто наблюдала. Ловила эту короткую передышку, эту хрупкую иллюзию обычной жизни, зная, что она может рассыпаться в любой миг.

❧

Была уже глубокая ночь.

Я сидела у подоконника, поджав под себя ноги, и смотрела на луну. Холодную и одинокую в черной пустоте неба. Бесполезное, смутное занятие, но только так можно было заставить замолчать этот нескончаемый гул в голове.

Два часа назад мы все разошлись по комнатам. День прошел... как по лезвию. Мы играли в настольные игры с Адамом, общались с родителями Эммы — она ловко объяснила им наше присутствие, сказав, будто у Луки дома идёт ремонт, чтобы не сеять лишних вопросов. Потом фильм, который я почти не смотрела, потому что мысли всё время ускользали в одну и ту же сторону.

День закончился.

Но только не мои мысли.

Весь день прошёл в тишине. В тишине от него. Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Телефон лежал рядом, экран давно погас, но я всё равно время от времени бросала на него взгляд, будто он мог ожить от одного моего желания.

Он не приехал за нами.

Я знаю, что он и не обещал. Он ничего не говорил. Ни про сегодня, ни про завтра. Да и куда бы он нас забрал? В дом, который теперь больше похож на место преступления, чем на жильё?

А сам он где сейчас?

У кого остался этой ночью? У Майкла? Или один, в каком-нибудь отеле? С этой раной, которая наверняка снова ноет, стоит ему неловко повернуться. Интересно, обработал ли он её ещё раз... или, как обычно, отмахнулся, решив, что и так сойдёт.

Я нахмурилась, сильнее прижавшись лбом к холодному стеклу. Меня раздражало, что я вообще об этом думаю. Что мне не всё равно. Что в груди снова скапливается это глупое, липкое беспокойство.

"— Ты влюбилась, Кайла..."

Слова Эммы снова всплыли в голове, как назойливый шёпот.

Нет! Стоп! Хватит.

Глубоко выдохнув, я встала, взяла с подоконника телефон и твердыми шагами направилась к кровати. Адам уже спал рядом, раскинувшись по-детски неловко, с приоткрытым ртом и ровным дыханием. Я поправила ему одеяло, машинально, на автомате, и только потом улеглась сама, повернувшись к стене.

Я положила телефон на тумбочку рядом с кроватью и замерла, глядя в темноту. Может, стоило написать ему? Узнать, в порядке ли он. Просто и коротко. Ничего лишнего. Но руки так и не сдвинулись с места.

Я закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть. Дышать ровно. И ни о чём не думать.

Но не получилось.

Я уже почти провалилась в беспокойную дремоту, когда тишину разрезала короткая вибрация. Тело отреагировало раньше разума. Я открыла глаза и тут же потянулась к тумбочке.

На экране светилось одно короткое сообщение.

Лука: Спишь?

Я несколько секунд просто смотрела на экран, не моргая. Будто если не шевельнусь, сообщение исчезнет само собой. Сердце глухо стукнуло где-то под рёбрами и тут же сбилось с ритма. Значит, с ним всё в порядке. По крайней мере, если он написал... значит, жив. Эта мысль принесла такое острое облегчение, что на мгновение перехватило дыхание.

Я тут же набрала ответ, пальцы скользили по стеклу почти сами собой.

Я: Почти. Не получается заснуть.

Ответ пришёл почти сразу.

Лука: У меня тоже.

Я прикусила губу. И всё? Неужели он написал только для этого? Допустим, я целый день дурела от беспокойства. А ты из-за чего не можешь заснуть, Лука Кальвейра?

Пальцы снова заскользили по стеклу.

Я: Рана как? Обработал, надеюсь, повторно?

Лука: Да. Всё в порядке. Не переживай.

Палец снова завис над клавиатурой. Теперь главный вопрос висел в воздухе сам собой, невысказанный и жгучий: Где ты? Но я не решалась его задать. С какой стати? Это было бы слишком навязчиво и странно. Я не имела на это права. Мы не... мы не те, кто может просто так спрашивать друг друга о таких вещах.

И тут, словно угадав моё колебание, он написал:

Лука: Я остался у Майкла.

Я смотрела на экран, сердце сдавило грудь. Он у Майкла. Значит, не один.

Лука: У него такой неудобный диван, что я пожалел, что не согласился лечь в кровать, когда он предложил.

Я: Мог бы и согласиться, гордость не позволила?

Лука: Не позволила, Кайла, не позволила.

Я: Упрямец...

Лука: Не упрямее тебя.

Я невольно улыбнулась, глядя на экран.

Я: Ты же, как оказалось, ещё и военный. Неужели неудобный диван — это серьёзная проблема для такого, как ты?

Лука: Вижу, тебя обрадовала новость про службу.

Я: Новая информация о тебе. Было неожиданно, вот и все.

Лука: Новая информация? Не помню, чтобы я ограничивал тебя в чём-то. Ты можешь спрашивать у меня всё, что хочешь.

Я задумалась. Все что хочу? Палец замер над экраном, а сердце принялось колотиться с новой силой. Возможно, я пожалею об этом. Завтра. Или через минуту. Но любопытство и что-то другое, более острое и безрассудное, уже вели мои пальцы. Они начали набирать буквы почти сами, вопреки голосу разума.

Я: Ты когда-нибудь влюблялся?

Прошла минута.

Потом вторая.

Я уже успела пожалеть. Успела придумать десяток причин, почему это было лишним, странным и неуместным. Но тут экран вспыхнул, и на нём появился ответ.

Лука: Нет.

Лука: Но знаю одного, кто был.

Я: Ты спрашивал у него, каково это?

Лука: Спрашивал. Разум тут бессилен.

Я: И как тогда человек осознаёт, что влюблён?

Лука: Думаю, в моменте человек этого не осознаёт. Осознаёт лишь тогда, когда сердце начинает действовать быстрее, чем разум, а чувства отказываются подчиняться доводам. И чаще всего это понимание приходит слишком поздно, когда отступать уже некуда, а сделать вид, что ничего не происходит, уже невозможно.

Я: Поздно?

Лука: Поздно... влюблен.

Я немного подождала.

Держа телефон в руках, я задумалась о его словах. Сердце действует быстрее разума. Понимание приходит слишком поздно. Отступать уже некуда.

Минута. Две. Пять.

Три точки так и не появились. Он сказал всё, что хотел. Или слишком много из того, чего говорить не стоило.

Я отложила телефон на тумбочку экраном вниз, чтобы не видеть эту пустоту, и уставилась в потолок. Там, в серой предрассветной мгле, не было ни ответов, ни подсказок. Только мои собственные мысли, которые теперь, после его слов, было невозможно контролировать.

Нет... нет, Кайла. Ты не...

Я даже мысленно не смогла закончить это предложение. Потому что заканчивать его было страшно. Потому что если я скажу это вслух — хотя бы про себя — пути назад уже не будет. Как он и говорил. Когда отступать уже некуда.

Резко повернувшись на бок, лицом к стене, я натянула одеяло до самого подбородка. Закрыла глаза и приказала себе: не думать. Не вспоминать. Не анализировать.

Дыхание Адама рядом было ровным, убаюкивающим. Где-то за окном проехала одинокая машина, фары на мгновение скользнули по потолку и погасли. Тишина сгущалась, обволакивала, тянула вниз, в темноту, где нет ни вопросов, ни ответов.

Я не заметила, как провалилась в сон.

Беспокойный, рваный, полный обрывков фраз и смутных силуэтов. И чей-то голос, повторяющий снова и снова: Поздно... влюблён.

❧

— Кайла, они приехали! — донёсся из гостиной голос Эммы.

Я быстро закончила наносить блеск для губ, поймав в зеркале своё отражение. Убрала выбившуюся прядь за ухо и вышла с комнаты.

— Красотка! — Эмма встретила меня восхищённым взглядом, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. — Я же говорила, этот цвет — твой.

Было уже около пяти вечера. За мной должны были заехать Майкл с Лукой, чтобы ехать на юбилей. Одеться, конечно, было не во что — все мои вещи остались в доме Луки. Но Эмма тут же выручила меня комплектом из короткой коричневой юбки и бордового боди с длинными рукавами, которые сели на мне идеально.

— Спасибо, Эмма, — выдохнула я. — Чтобы я без тебя делала.

Она отправила мне воздушный поцелуй и тут же переключила внимание на Адама, который, поджав ноги, сидел в кресле с планшетом, сосредоточенно хмурясь в экран.

— Адам, собирайся, — сказала она ему, — сейчас пойдёшь со мной на работу. Я позвала Люка и Тео, чтобы ты не скучал там.

Адам мгновенно засиял, отложил планшет и чуть ли не подпрыгнул на месте:

— Ура!

Я улыбнулась, но улыбка вышла рассеянной. Быстро надела обувь, накинула куртку и на мгновение замерла у двери, оборачиваясь к Эмме.

— Я напишу тебе, как узнаю, где мы останемся сегодня, — пообещала я.

Она кивнула, мягко улыбнувшись:

— Удачи. Веселись.

Я выдохнула, толкнула дверь и вышла на крыльцо.

Вечерний воздух был прохладным, с нотками уходящей осени. Машина Майкла стояла у тротуара. Тёмно-синяя, приглушённо урчащая на холостом ходу. Сквозь лобовое стекло я увидела Майкла за рулём, он что-то говорил, повернув голову направо.

А рядом, на пассажирском сиденье, опустив стекло и опершись локтем на дверь, сидел Лука.

Он смотрел прямо на меня.

Я замерла на секунду. Сердце дёрнулось куда-то вверх, к самому горлу, и застряло там горячим комком. В вечернем свете его лицо казалось спокойным, почти расслабленным, но глаза... глаза смотрели иначе.

Я сделала шаг ближе к машине. Потом ещё один.

Дверь со стороны пассажира открылась раньше, чем я успела протянуть руку к ручке. И Лука вышел навстречу.

— Привет... — произнёс он, и голос его прозвучал чуть хрипловато.

Он сделал шаг вперёд, открывая передо мной дверь, и наши тела на мгновение оказались совсем близко. Так близко, что я уловила запах его парфюма — древесным, до боли знакомым.

— Привет... — выдохнула я.

Он придерживал дверь, ожидая, пока я сяду. А я... я почему-то не могла отвести от него глаз. Стояла и смотрела, как глупая. Наверное, со стороны это выглядело жалко и растерянно.

Возьми себя в руки, Кайла.

Сделав над собой усилие, я шагнула вперёд и скользнула на сиденье. Лука закрыл дверь и сел обратно на своё место.

— Ну, ребятки, поехали, — бросил Майк, не оборачиваясь.

Но я видела, как пальцы Луки сжали подлокотник. И как он всё-таки посмотрел на меня в зеркало заднего вида — мельком, но достаточно, чтобы я поняла: он чувствует то же самое. Что бы это ни было.

❧

Мы зашли в ресторан с длинным итальянским названием, «La Bellissima Vista». Тут тридцать этажей. Тридцать! Я думала, такие места только в фильмах бывают.

Пока мы шли к лифту, я вертела головой во все стороны, как ребёнок, впервые попавший в большой город. Мраморные полы, хрустальные люстры, официанты в безупречных костюмах, тихая живая музыка, доносящаяся откуда-то из глубины зала.

Лифт взмыл вверх плавно, почти незаметно, и когда двери открылись на последнем этаже, я...

Я опешила.

Вид из окон перехватил дыхание.

Весь Лондон лежал передо мной как на ладони. Огни, высотки, изгибы Темзы, далёкие огоньки мостов — всё это мерцало в вечерних сумерках, рассыпалось миллионами искр и уходило за горизонт. Я подошла ближе к стеклу, не в силах оторвать глаз. Казалось, город дышит где-то там, внизу, а я парю над ним, оторванная от реальности.

— Куколка, не отставай, — улыбнулся Майкл, проходя мимо. — У тебя целый вечер, чтобы налюбоваться.

Я кивнула, но отойти от окна сразу не смогла. Слишком красиво. Слишком... нереально.

— Идём, — тихо сказал Лука, и его голос выдернул меня из оцепенения.

Я обернулась. Он стоял в двух шагах, смотрел на меня, и в его глазах плясали отражения тех самых огней. Кивнув я пошла за ним.

Мы приблизились к большому круглому столу, накрытому белоснежной скатертью, и я сразу узнала знакомые лица.

Элайджа и Рамиро о чём-то оживлённо беседовали, склонившись друг к другу. Рамиро — сегодняшний виновник торжества — выглядел элегантно в тёмном костюме, и даже отсюда я видела, как горят его глаза. Элайджа, как всегда, был само спокойствие, но в уголках его губ пряталась тёплая улыбка.

Заметив нас, они поднялись.

По другую сторону стола сидела Эвелин с ещё одной девушкой, которую я видела впервые. Они о чём-то весело перешёптывались, прикрывая рты ладонями, и Эвелин то и дело встряхивала своими длинными светлыми волосами, явно наслаждаясь вечером.

— Рамиро, с днём рождения! С юбилеем! — Майкл первым шагнул вперёд и крепко обнял именинника, хлопнув его по спине.

Следом подошёл Лука. Он поздравил Рамиро коротко, по-мужски, рукопожатие, пара слов, сдержанный кивок. Но в этом жесте чувствовалось уважение.

Я сделала шаг вслед за ним, чувствуя, как взгляды присутствующих скользят по мне. Особенно от того столика, где сидели девушки.

— Здравствуйте, Рамиро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С днём рождения вас. С юбилеем.

Он тепло улыбнулся мне, взял мою руку в свои ладони и слегка пожал её.

— Спасибо, Кайла. Рад, что ты присоединилась к нам, — сказал он искренне, и от этих слов внутри разлилось приятное тепло.

Я кивнула и улыбнулась в ответ, но краем глаза заметила, как девушка рядом с Эвелин что-то быстро прошептала ей на ухо, и обе посмотрели в мою сторону. А потом на Луку.

— Располагайтесь, — Рамиро указал на свободные места за столом.

Все направились к столу. Я машинально двинулась за Лукой, не думая, просто следуя за ним, как за единственным ориентиром в этой компании.

— О, какие люди! — Майкл остановился возле девушек, широко улыбаясь. — Виктория, как жизнь? Ты давно тут?

Та, кого назвали Викторией, тряхнула длинными темными волосами и ответила с ответной улыбкой:

— Майкл, всё прекрасно. Вчера прилетела. Как я могла пропустить юбилей любимого дядюшки?

Дядюшки? Значит, Виктория — племянница Рамиро. И кузина Эвелин. Я мысленно добавила эту информацию в копилку, стараясь не пялиться на неё слишком откровенно. Красивая. Ухоженная. Своя в этой компании.

Мы с Лукой обходили стол, направляясь к свободным местам, когда Виктория вдруг протянула руку и мягко коснулась предплечья Луки, останавливая его.

— Приветики, Лука, — проворковала она, и её пальцы задержались на его руке чуть дольше, чем того требовало простое приветствие. — Ты что, не здороваешься? Мы же не чужие...

Пальцы её так и остались лежать на его руке. Легко. Собственнически. Будто имели на это полное право.

Я замерла на полшаге, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось.

Лука бросил короткий взгляд на её пальцы, потом на её лицо. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Раздражение?

— Привет, Виктория, — ответил он ровно, без тени эмоций, и аккуратно, но твёрдо высвободил руку из её хватки.

Она на мгновение растерялась, но быстро вернула улыбку на лицо, будто ничего не произошло. А Лука уже двинулся дальше, даже не оглянувшись.

Я пошла за ним, стараясь не встречаться взглядом с Викторией, я чувствовала кожей, как её глаза сверлят мне спину. Он подошёл к стульям, сел рядом с Элайджей и, не глядя, чуть потянул на себя соседний стул. Простой жест, но от него почему-то дрогнуло в груди.

Я опустилась на предложенное место, оказавшись между Лукой и Эвелин.

— Лука, ты почему так далеко сел? — раздался вдруг голос Виктории, и я подняла глаза.

Она смотрела прямо на него, чуть склонив голову, и в её улыбке читалось что-то... кокетливое? Вызывающее?

Я моргнула. Что простите? В каком месте он сел далеко? Тут всего то три места было. А расстояние — пара метров, не больше.

— Тори, — мягко вмешалась Эвелин, — может, он хочет быть ближе к Рамиро? Тем более, Майкл уже рядом с тобой сел.

Виктория натянуто улыбнулась, но её взгляд всё ещё был прикован к Луке. А он... он даже не посмотрел в её сторону. Затем её взгляд ещё раз скользнул по мне, задержался на доли секунды дольше, чем следовало, и вернулся к Майклу, который уже что-то рассказывал, разряжая обстановку.

В этот момент к столику подошёл официант и поставил напитки. Тёмные бутылки, высокие бокалы на тонких ножках, лёд, дольки лимона, алкоголь выстроился ровным рядом в центре стола.

— Что ж, дети мои. Хочу сказать спасибо вам, что пришли, — Рамиро поднял бокал. — Отдельное спасибо моей дочке, что организовала этот вечер, что собрала всех нас вместе.

Эвелин мягко улыбнулась:

— Ещё раз с днём рождения, папочка.

После мы приступили к еде. Каждый был занят своим. Майкл увлечённо нарезал мясо, Эвелин тихо переговаривалась с Викторией, Элайджа делала вид, что его интересует только содержимое тарелки, хотя часто бросал взгляды в сторону девушек. Лука же молча пил вино и смотрел куда-то в сторону окна.

— Время шампанского! — звонко объявила Эвелин, хлопнув в ладоши. — Лука, оно рядом с тобой, открой, пожалуйста, будь добр.

Подняв взгляд, я слегка нахмурилась. Бутылка стояла ближе к Элайдже. Почему именно Лука? Случайность? Или... я мотнула головой, пытаясь не зацикливаться на таких вещах. Да что со мной сегодня?

Лука молча потянулся к бутылке, поднялся и ловко, с тихим хлопком, открыл её. После он начал наливать всем бокалы, кроме себя. Когда очередь дошла до меня, он остановился, вопросительно глядя на бутылку, потом на меня.

— О, я не буду, спасибо, — сказала я быстро.

Он кивнул коротко, отставил бутылку и вернулся на своё место. Но тут вмешалась Эвелин:

— Кайла, чего ты? — она смотрела на меня с мягким укором. — Выпила бы немножко. Расслабилась бы.

— Оставь, Эвелин, — раздался вдруг голос Виктории, сладкий до приторности. — Не доросла она, наверное, до шампанского.

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня опередили.

Тишина.

Короткая, звонкая, как пощёчина.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. За столом кто-то кашлянул. Эвелин замерла с открытым ртом. Майкл перестал жевать и уставился на Викторию так, будто у неё выросла вторая голова. Даже Элайджа поднял глаза от тарелки.

Серьёзно? Она сейчас серьёзно?

Я медленно выдохнула, расправила плечи и посмотрела прямо на Викторию.

— Знаешь, Эвелин, — сказала я, не сводя глаз с Виктории, — а ты права. Почему бы и не выпить немного?

Я протянула руку к бутылке, сама, не дожидаясь, пока кто-то предложит. Налила себе полный бокал, до половины, пузырьки весело заплясали, поднимаясь кверху. И сделала небольшой глоток, чувствуя, как шипучее вино щиплет язык. От одного бокала же ничего не случится? Краем глаза я увидела, как дёрнулся уголок губ Луки. Виктория притихла, уткнувшись в свой бокал. А я отвела глаза, делая вид, что меня ужасно интересует закуска. Но внутри всё ещё кипело, и пузырьки шампанского были тут ни при чём.

Не доросла она. Ну-ну.

Остальное время было как в странном, тягучем сне. Виктория, словно включив режим ностальгии, не уставала рассказывать о прошлом. О том, как им было весело вместе. И раз за разом её истории цеплялись только за Луку, хотя, судя по рассказам, там присутствовали и Элайджа, и Майкл, и ещё полдюжины человек.

— А помнишь, Лука, как ты вынес мозги тому придурку на выпускном Эвелин? — Виктория подалась вперёд, глаза её блестели. — Который попытался подмешать что-то ей в напиток. Это было просто... жесть. Ты вырубил его с одного удара, а потом вышвырнул из клуба, как нашкодившего щенка.

Майкл тут же оживился:

— Да! Я до сих пор фанатею от его безбашенности. Лука тогда одним ударом отправил его в нокаут, а потом ещё и припечатал к стене так, что бедняга минут десять отходить не мог.

Они засмеялись. Лука же сидел с невозмутимым лицом, переводил спокойный взгляд то на Майкла, то на Элайджу, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Например, о погоде.

— Что? — вдруг удивлённо выдохнула Виктория, поворачиваясь к Майклу. Тот, наклонившись, что-то быстро прошептал ей на ухо. — Серьёзно?

Она прикрыла рот рукой и посмотрела в нашу сторону. Прямо на меня.

— Лука, ты не перестаёшь меня удивлять, — протянула она с какой-то новой, пьяной интонацией.

Что? О чём она?

Майкл снова зашептал ей что-то, теперь уже с ноткой паники в голосе: «Тори, это же по секрету... я тебе по секрету...». Но она, явно уже набравшаяся шампанского, лишь отмахнулась и засмеялась. Пьяно, громко, не обращая внимания на его жесты.

— Лука, это же надо, — протянула она, качая головой. — Ради фиктивной невестушки пойти на такое... Ты, конечно, молодец.

Я почувствовала, как Лука рядом со мной напрягся. Каждая мышца его тела будто превратилась в камень. Он медленно повернул голову в сторону Виктории, а потом перевёл тяжёлый взгляд на Майкла. Тот уже беззвучно шевелил губами, извиняясь, и выглядел так, будто совершил фатальную ошибку.

— Ты приказал отрезать п*нис тому типо, который обидел эту девушку два года назад, —провозгласила она с пьяным восторгом. — Боже, Лука, какой же ты беспощадный. Именно поэтому ты мой любимчик...

Дальше я не слышала.

Звуки стёрлись, превратились в один сплошной гул, заглушающий всё вокруг.

Что... он сделал?

Я смотрела на Луку. Он смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела — смесь тревоги, вины и отчаянной попытки объяснить. Он протянул руку, дотронулся до моей, но его пальцы обожгли ледяным, чужим холодом.

Я вскочила.

Не думая, не глядя по сторонам, я двинулась вперёд, лишь бы подальше от этого стола, от этих людей, от этого разговора. Голова кружилась — то ли от шампанского, то ли от шока. Ноги несли сами.

Впереди мелькнула стеклянная дверь. Балкон.

Я выскочила наружу, и ночной воздух ударил в лицо, холодный, резкий, спасительный. Я вцепилась в перила, жадно глотая кислород, но, мельком глянув вниз и осознав, на какой высоте нахожусь, тут же отшатнулась назад и опустилась на скамейку у стены.

Не могу поверить, что он это сделал.

Я сжала виски ладонями, пытаясь уложить в голове услышанное. Зачем так рисковать? Ради чего? Ради меня? Его родители — влиятельные люди, у них положение, имя, репутация. А он... он вообще не думает о последствиях? О том, что может случиться, если всё раскроется?

В голове не укладывалось. Когда я рассказывала ему о Конноре, о том дне, я просто выплёскивала боль. Мне нужно было, чтобы кто-то услышал. Чтобы кто-то знал, через что я прошла. Я не ждала действий. Никаких. Тем более таких.

Точно маньяк...

Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть. Я резко подняла голову.

Майкл.

— Кайла... — начал он тихо.

— И долго вы собирались это скрыть? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Зачем? Зачем, Майкл? Зачем он это сделал?

Он подошёл и сел рядом на скамейку. Сложил руки в замок, уставился куда-то в пол.

— Потому что он не умеет иначе, куколка, — тихо сказал Майкл, глядя куда-то в сторону огней Лондона. — Когда дело касается тех, кто ему дорог, у Луки срабатывает какой-то древний инстинкт. Он не просчитывает риски. Не думает о последствиях. Он просто... уничтожает угрозу. Не убивая, но жестоко. Навсегда.

Я сглотнула ком в горле.

Я ему дорога?

— Но я ведь не говорила Луке, чтобы он его уничтожил... — мой голос сорвался на шёпот.

— Тебе и не нужно, ты разве не понимаешь? Одного твоего волоска было достаточно.

Мы ещё немного посидели в тишине. Я смотрела на огни, на отражение города в стекле, но мысли были совсем не там. Слова Майкла крутились в голове, цеплялись, не отпускали.

Когда он спокойно заверил, что Коннор не проболтается и Луке ничего не угрожает, внутри стало легче. Не полностью. Но достаточно, чтобы снова дышать без этого липкого страха.

И, если честно... где-то глубоко я даже почувствовала удовлетворение. Коннор получил по заслугам. Жестоко? Возможно. Но справедливо.

Когда мы вернулись в зал, я сразу заметила, что атмосфера изменилась. Людей стало больше. Музыка сменилась на что-то более ритмичное, и в центре зала, чуть поодаль от столов, на небольшом танцполе несколько пар уже двигались в такт. Эвелин и Виктория были среди них, смеялись, кружились, ловили на себе взгляды.

Я направилась к своему месту.

Лука, увидев меня, сразу выпрямился. В его взгляде читалось напряжение, готовность к разговору, к оправданиям, к чему-то, чего я не хотела сейчас слышать. Но я ничего не сказала. Просто села и взяла свой бокал, всё ещё полный и сделала глоток. Шампанское обожгло горло, но это было даже приятно.

— Кайла... — начал он тихо, наклоняясь ко мне.

— Лука, давай не будем об этом, — оборвала я, даже не глядя в его сторону.

Он замер на мгновение, потом медленно кивнул и откинулся на спинку стула. Я чувствовала его взгляд на своём профиле, но заставляла себя смотреть вперёд.

На танцпол.

Я сделала ещё глоток. Потом ещё. И ещё.

Бокал опустел.

Я смотрела на танцпол, где Виктория кружилась в объятиях какого-то незнакомого мужчины, запрокидывая голову и хохоча так, будто он рассказал ей лучшую шутку в жизни. Эвелин двигалась рядом более сдержанно, но тоже улыбалась, ловила ритм, наслаждалась моментом. А Майкл уже ввинчивался в самую гущу, размахивая руками и явно чувствуя себя в своей стихии.

Я поставила пустой бокал на стол и вдруг краем глаза заметила движение. Виктория отделилась от танцующей массы и уверенной, слегка покачивающейся походкой направилась прямо к нашему столику.

— Лука! — пропела она, подлетая к нему и бесцеремонно хватая за руку. — Хватит тут киснуть! Идём танцевать!

Она тянула его за собой, стреляя глазами и улыбаясь той самой улыбкой, которая, видимо, должна была растопить любой лёд.

Я усмехнулась и невольно закатила глаза, даже не пытаясь этого скрыть.

— Ну пожалуйста... — капризно протянула Виктория, дёргая его за руку. — Что ты тут так уныло сидишь?

И тут она бросила взгляд на меня. Короткий, но красноречивый.

— Ну пойдём... — снова потянула она, игнорируя моё присутствие.

Лука медленно, но жёстко высвободил руку.

— Виктория, отпусти меня, — сказал он ровно, но в голосе звякнула сталь.

Она надула губы, попыталась ещё раз, но наткнулась на его взгляд холодный, непроницаемый — и поняла, что бесполезно. Фыркнув, она развернулась и уплыла обратно на танцпол, бросив напоследок через плечо какой-то недовольный взгляд.

Я проводила её взглядом и только после заметила, что у стола находимся только я с Лукой. Рамиро и Элайджа куда-то исчезли — наверное, растворились в толпе гостей или ушли покурить.

— Чего она пристала к тебе? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Лука медленно повернул голову. В его взгляде мелькнуло что-то... удивление? Или мне показалось? Он смотрел на меня так, будто я только что сказала нечто невероятно важное.

— В смысле? — спросил он осторожно.

— В прямом. Она весь вечер вьётся вокруг тебя. То «помнишь, Лука», то «пойдём, Лука». Неужели не видно, что ты не горишь желанием?

— Тебя это беспокоит? — спросил он с интересом, будто с надеждой.

Я замерла, пойманная в ловушку собственных слов.

— Меня беспокоит, что она сверлит меня взглядом каждый раз, когда проходит мимо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Просто неприятно.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, потом едва заметно улыбнулся. Уголками губ, почти неуловимо.

— Понял, — сказал он просто и снова уставился куда-то в сторону танцпола.

Но я заметила. Я заметила эту улыбку. Что это его так позабавило?

Мне вдруг стало душно.

Я провела рукой по шее, чувствуя, как горит кожа. А после поднялась, чтобы пойти в уборную, но ноги подкосились, и я бессильно рухнула обратно на стул. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами.

— Ты в порядке? — Лука отреагировал мгновенно.

Я не успела ответить. Его ладони легли на мои щёки, осторожно, но уверенно, и повернули моё лицо к себе. Он наклонился совсем близко, вглядываясь в мои глаза, и от этого близкого контакта у меня перехватило дыхание ещё сильнее.

— Да, просто голова закружилась, — выдохнула я, чувствуя, как горят щёки под его пальцами. — Сильно. Прям... всё кружится. Даже сейчас...

— Даже сейчас? — переспросил он, и в его голосе проскользнуло беспокойство.

— Мгх... даже сейчас, — пробормотала я, но губы уже предательски дрогнули.

Он гладил пальцами у висков, и, наверное, я бы осталась в таком положении навсегда. Растворилась бы в этом моменте, в его руках, в этом взгляде, полном беспокойства.

Но увидев, как он хмурится, как серьёзно переживает из-за какого-то дурацкого головокружения... я не выдержала.

Смех вырвался сам собой. Тихий, нервный, но искренний.

— Боже, я... — я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянцем. — Я что, от одного бокала опьянела, что ли?

Он моргнул, осознавая. И вдруг тоже улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я уже видела мельком, но сейчас она осветила всё его лицо, сделав его почти мальчишеским.

— Видимо, да, — ответил он, и его губы дрогнули в ответной улыбке.

Мы застыли. Улыбаясь друг другу, глядя в глаза, не в силах отвести взгляд. Вокруг гремела музыка, смеялись люди, звенели бокалы — но для нас двоих время будто остановилось.

— Ты очень милая, — сказал он вдруг тихо, почти шёпотом.

И я перестала дышать.

Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели на меня так, будто я была единственным человеком в этом зале. Пальцы всё ещё гладили мои виски, и я чувствовала тепло его ладоней каждой клеткой.

— Я... — начала я, но голос предательски дрогнул.

И тут краем глаза я заметила движение.

Элайджа и Рамиро возвращались к столу. Они о чём-то переговаривались, не глядя в нашу сторону, но этого мгновения хватило, чтобы реальность обрушилась обратно.

Я резко отстранилась. Его ладони соскользнули с моих щёк, и я тут же почувствовала холод.

— Я... мне нужно в уборную, — выпалила я быстро и, не глядя на него, осторожно поднялась.

Ноги слушались плохо, но я заставила себя идти ровно, не шатаясь, не оглядываясь. Сделала шаг, второй, третий. Краем глаза заметила, как Элайджа и Рамиро занимают свои места за столом, о чём-то переговариваясь. Они даже не посмотрели в мою сторону. Хорошо.

Я почти влетела в уборную.

Дверь с тихим щелчком закрылась за спиной, отсекая шум музыки и голоса. Здесь было пусто. Тишина давила на уши, но она была спасительной. Я зашла в свободную кабинку, закрыла крышку унитаза и просто села.

Прижала ладони к пылающим щекам.

— Боже... — прошептала я в пустоту.

Я поднесла руку к сердцу. Оно колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Каждый раз. Каждый чёртов раз, когда мы оказываемся так близко.

Что мне делать с этими чувствами?

Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

"— Ты очень милая."

Черт. Я снова улыбаюсь как дура.

Ладно. Все. Я тряхнула головой, заставила себя успокоиться, сделала то, зачем пришла, и уже собралась выходить, когда дверь уборной открылась.

— О нет, у меня весь макияж размазался! — раздался знакомый капризный голос. — Эвелин, у тебя есть пудра?

Я замерла. Виктория.

— Сейчас, поищу, — ответила Эвелин, и я услышала, как она роется в сумочке. — Держи.

— Спасибо, — Виктория вздохнула. — Слушай... Лука что-то сегодня вообще не в духе. Игнорит меня. Раньше хотя бы говорил со мной, а сейчас... Сидит рядом с этой серой мышкой. До сих пор не понимаю, почему он выбрал её, а не тебя...

Мои кулаки сжались сами собой. Серая мышка?

— Тори, давай не будем о Луке, — голос Эвелин звучал ровно, но с холодком. — Мы поставили точку давно, и сейчас это бессмысленно. А Кайла... она его, возможно и фиктивная невеста, но как бы, она ведь рядом. Он считается не один.

— И что, что рядом эта девчонка? — Виктория фыркнула. — Почему он должен отделять нас из-за неё? Мой любимый мальчик... мне его так жалко было, когда он сидел там. Видно же было, что ему скучно и одиноко.

Мой любимый мальчик?

Ярость плеснула в груди горячей волной.

Нет. Я прибью эту Викторию.

Ей говорят, что у него есть девушка — пусть даже фиктивная, но есть же! А она что? Продолжает лезть. Он занят! Занят! Что за люди... Я закрыла глаза, пытаясь совладать с собой. Дышать. Просто дышать.

— Ладно, пойдём, — голос Виктории снова стал беззаботным. — Пора бы тортик порезать.

Послышался звук закрывающейся двери.

— Мой любимий мааальчик, — прошептала я, кривляясь и растягивая слова, как она.

Я покачала головой и слегка замычала от злости, которая всё ещё кипела внутри. Ну как можно быть такой... такой наглой!

— Кто тут?

Голос заставил меня вздрогнуть. Я замерла.

Они разве не ушли?

Но мне уже было всё равно. Плевать. Пусть знают, пусть слышат. Я резко толкнула дверцу и вышла. Эвелин стояла у зеркала, убирая помаду в сумку. Увидев меня, она замерла на секунду, а потом её брови поползли вверх.

— Кайла?

— Что с этой Викторией не так? — выпалила я, не в силах сдерживаться. — Нет, я не понимаю! Как можно вешаться на другого парня, зная, зная, что у него есть девушка? Что он не один, чёрт возьми! Как не стыдно?

Эвелин замерла, глядя на меня круглыми глазами. В них читался такой искренний шок.

— Кайла... ты пьяна?

— Мой любимый!

— Что?

— Мой любимый! — повторила я громче, будто это всё объясняло.

— Хорошо, да, он твой любимый.

— Мой!

— Ладно, твой.

Я удовлетворённо выдохнула и хотела добавить что-то ещё, но в этот момент мир снова качнулся. Плавно и неожиданно. Я схватилась за раковину, но слегка пошатнулась.

Эвелин мгновенно оказалась рядом, подхватив меня под локоть.

— Первый раз, что ли, выпила? — спросила она с лёгкой усмешкой.

Я только кивнула. Говорить почему-то стало трудно.

— Ладно, пойдем.

Она взяла меня за локоть, и мы вместе двинулись к выходу. Дверь распахнулась, выпуская нас обратно в шумный зал.

Я шла, держась за Эвелин, и пыталась сфокусировать взгляд на чём-то одном. Полупьяное состояние смешивалось с эйфорией от того, что я только что сделала.

Я только что вслух назвала Луку своим.

Вслух.

Эвелин это слышала.

Боже, что я творю?

Мы не успели дойти до нашего стола, как к нам уже подошли Элайджа с Лукой. Второй, увидев меня, буквально выхватил из рук Эвелин, притягивая к себе.

— Кайла, что случилось? Ты в порядке? — его руки легли мне на плечи, голос звучал низко и взволнованно. Он перевёл взгляд на Эвелин. — Что с ней?

— Всё хорошо, — спокойно ответила Эвелин. — Она просто опьянела. У неё голова закружилась.

Но, видимо, ей не поверили. Элайджа, стоящий рядом, прищурился:

— Точно?

— Да, — Эвелин цокнула, слегка раздражённо. — Что ещё могло случиться?

Я тем временем уже прислонилась к груди Луки, уткнувшись носом куда-то в район его ключицы. Глупо, расслабленно, совершенно не стесняясь.

— Она говорит правду, — промурлыкала я, поднимая голову и встречаясь с его глазами. — Я пьяная в стельку...

— Пойдём со мной, — тихо сказал Элайджа и, схватив Эвелин за локоть, увлёк её куда-то другую сторону, оставляя нас.

Я снова уткнулась носом в грудь Луки. От его запаха, меня даже клонило в сон. Глаза слипались, тело обмякало. Он глубоко выдохнул, а после взял моё лицо в ладони, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказал он, вглядываясь в мои глаза. — Пойдём домой.

— Эй, — запротестовала я слабо. — А как же торт?

В моём голосе прозвучала такая детская обида, что он едва заметно улыбнулся.

— Я обязательно напишу Майклу, чтобы забрал для тебя кусочек торта, — пообещал он. — Хорошо?

— Хорошо, — кивнула я и снова прижалась к нему.

Он обнял меня за плечи, и мы медленно направились к выходу.

❧

Таксист остановился у знакомого дома, и я, прижимаясь к Луке, выбралась наружу. Ночной воздух слегка отрезвлял, но ноги всё равно заплетались, а голова была ватной. Заходя в дом, я с трудом передвигалась, цепляясь за его руку. Но когда переступила порог, замерла.

Внутри было... чисто.

Вчерашний кошмар исчез бесследно. Мебель стояла на своих местах, пол блестел чистотой, и даже на стенах не было никаких дырок. Словно ничего и не случилось.

Скорее всего, Лука вызвал людей, чтобы привести всё в порядок.

Когда он отпустил меня, чтобы закрыть входную дверь, я, не дожидаясь, поплелась к лестнице. Ноги сами несли, точнее, пытались нести. Я ступила на первую ступеньку, а затем на вторую...

— Ах!

Нога подвернулась, и я резко осела, успев схватиться за перила, но равновесие было безвозвратно потеряно.

Чёрт возьми. Я больше никогда не буду пить.

— Кайла!

Лука оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его руки подхватили меня, поддержали, а в следующее мгновение я уже была у него на руках.

— Я справ... — попыталась возразить я.

— Не начинай, — оборвал он коротко, и начал подниматься на второй этаж.

Я затихла, прижимаясь к его груди. Слышала ровный стук его сердца под своей щекой, чувствовала, как напрягаются мышцы плеч с каждым шагом. Лестница казалась бесконечной, но мне было всё равно. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Но головокружение снова дало о себе знать. Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Меня тошнит... — прошептала я, скорее для себя, чем для него, утыкаясь носом в его плечо.

Когда мы зашли в мою комнату, вместо того чтобы опустить меня на кровать, он свернул к двери ванной. Там он поставил меня на пол, аккуратно придерживая за талию, пока я не схватилась за край раковины.

— Зачем ты...

— Головокружение не прошло? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Нет... — выдохнула я.

— Давай немного умоем тебя прохладной водой, это должно помочь.

У меня не было сил спорить. Да и говорить вообще. Я просто смотрела в зеркало и видела там бледное, почти белое лицо с тёмными кругами под глазами. Краска сбежала с щёк, губы потеряли цвет. Жалкое зрелище.

Лука шагнул ближе, открыл кран, и прохладная вода полилась тонкой струйкой. Он намочил ладони и осторожно, едва касаясь, провёл ими по моему лицу.

Я зажмурилась от неожиданности — вода была холодной, но его пальцы тёплыми. Контраст обжигал. Он снова набрал воду в ладони, снова провёл по моим щекам, по лбу, по подбородку. Медленно. Аккуратно. Будто я была чем-то хрупким и бесценным.

— Закрой глаза, — попросил он тихо.

Я послушалась. И почувствовала, как влажные пальцы гладят мои веки, смывая остатки макияжа и усталость этого странного дня.

Тошнота отступила. Головокружение чуть притихло. Вместо них пришло странное, тёплое оцепенение. Я стояла, вцепившись в раковину, а он заботливо умывал меня, и это было так интимно, так... правильно, что у меня защипало в глазах.

— Открой глаза, — снова его голос.

Я открыла. В зеркале отражались мы оба. Я — бледная, растрёпанная, с мокрым лицом. Он — стоящий прямо за моей спиной, нависающий, но не подавляющий. Его руки всё ещё были на моём лице, большие пальцы гладили скулы.

— Лучше? — спросил он, встречая мой взгляд в отражении.

Я кивнула, боясь заговорить и разрушить этот момент.

Он смотрел на меня ещё секунду. Потом взял полотенце и начал вытирать моё лицо. Аккуратно, почти невесомо касаясь мягкой тканью моих щёк, лба, подбородка.

Закончив, он убрал полотенце и сказал:

— Подожди меня здесь.

И вышел.

Я осталась одна в ванной с бешено колотящимся сердцем. Смотрела на своё отражение в зеркале и пыталась понять, что вообще происходит. Щёки горели. То ли от его прикосновений, то ли от смущения.

Дверь открылась, и он вернулся. Подошёл и протянул мне вещи — мою пижаму. Темно синюю футболку и серые штаны.

— Спасибо.. — прошептала я, принимая её.

— Сама справишься? — спросил он, внимательно глядя на меня.

Я кивнула. Слегка. Насколько позволяло моё шаткое состояние.

— Хорошо. Я подожду в комнате.

Он вышел, прикрыв дверь.

Я осталась одна. Глубоко вздохнула и принялась стягивать с себя юбку, боди, колготки. Пальцы слушались плохо, молнии не поддавались, но я справилась. Кое-как запихнула одежду в ящик для грязного, а после одела свою уютную пижаму.

Снова слегка повело в сторону, когда я выпрямилась. Чёртово шампанское.

Я толкнула дверь и вышла в комнату. Лука стоял у кровати. Он уже откинул одеяло, приглашая меня жестом. В комнате горел только ночник — мягкий, уютный свет.

Наши взгляды встретились.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Подошла к кровати и, чувствуя на себе его взгляд, забралась под одеяло. Постель была прохладной и пахла свежестью.

— Спи, — произнес он.

А после выпрямившись, он повернулся, чтобы уйти...

И я сама не поняла, как моя рука метнулась вперёд и схватила его за ладонь.

— Останься... — вырвалось раньше, чем я успела подумать. — Пожалуйста.

Он замер. Секунда. Две. Я видела, как напряглась его спина, как он застыл, будто обдумывая — то ли мою просьбу, то ли сам факт того, что я вообще посмела её произнести.

А потом он медленно кивнул.

Он подошёл к кровати, и я поспешно подвинулась, освобождая место. Лука сел, откинувшись спиной к изголовью. В слабом свете ночника я видела его профиль — чёткий и красивый. Он повернул голову, посмотрев на меня.

А потом... открыл руки.

Просто развёл их в стороны, приглашая. Без слов. Без объяснений.

Я не думала. Не колебалась. Просто подвинулась ближе и уткнулась головой ему в грудь. Тёплая ткань рубашки пахла им — тем самым древесным запахом, от которого у меня подкашивались колени. Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

Его рука легла на моё плечо. Потом скользнула ниже, на спину, прижимая чуть крепче. Пальцы зарылись в мои волосы, гладя, успокаивая.

— Так хорошо? — спросил он тихо, и его голос отозвался вибрацией в груди.

Я только кивнула, боясь расплакаться от переполнявших чувств. В комнате было тихо. Только наше дыхание и мерный стук его сердца под ухом.

— Лука, — прошептала я в темноту.

— М?

— Знаешь... — начала я, чувствуя, как сон уже обволакивает сознание. — Иногда я думаю, что ты, наверное, устал возиться со мной. Надоедаю ведь... со своими проблемами...

Его рука замерла на мгновение на моей спине.

— Откуда это взялось сейчас, Кайла?

— Не знаю, просто... мысли.

Глаза наливались тяжестью. Сопротивляться сну становилось всё труднее. Он же глубоко вздохнул. Я почувствовала, как его грудь приподнялась и опустилась под моей щекой.

— Слушай меня, — его голос стал ниже, серьёзнее. — Я не вожусь с тобой. Ты не надоедаешь. И никогда, не надоешь. Я рядом с тобой. Потому что хочу быть рядом. Ты... — он запнулся, подбирая слова. — Ты единственное, что есть у меня настоящее. Поняла?

Я попыталась кивнуть, но голова уже не слушалась. Только счастливый вздох вырвался из груди.

— Возьми мою душу... — прошептал он вдруг, касаясь лбом моего лба. Так тихо, что я едва расслышала сквозь пелену сна. — Она твоя, Кайла. Вся. Без остатка.

Его пальцы коснулись моей щеки, осторожно, почти невесомо. А потом я почувствовала на своём лбу поцелуй. Мягкий. Теплый. Настоящий.

Я попыталась что-то сказать, но смогла только выдохнуть его имя:

— Лука...

Он прижал меня крепче. Рука снова легла на затылок, пальцы зарылись в волосы, гладя, убаюкивая.

— Спи, любимая.

И я провалилась в сон. Самый сладкий, самый спокойный сон в моей жизни.

❧

Я проснулась от будильника.

Еле открыв глаза, первое, что почувствовала — гулкая, пульсирующая боль в висках. Голова раскалывалась так, будто по ней ночью кто-то ходил. Я застонала и перевернулась на спину, уставившись в потолок.

Если бы не университет, я бы спала целый день.

Мысли ворочались медленно, вязко. Я попыталась сфокусировать взгляд на окне. За ним шёл дождь. Серый, унылый, под стать моему состоянию.

Вчерашний день потихоньку начал всплывать перед глазами. Эмма. Ресторан. Шампанское. Виктория... А дальше — провал.

Стоп.

Адам!

Я резко села на кровати и тут же зажмурилась от острой боли, прострелившей висок.

— Чёрт... — прошипела я, прижимая ладонь к голове.

Что со мной? Это из-за шампанского?

Я лихорадочно оглядела комнату в поисках телефона. Его нигде не было. Сумки тоже. Наверное, в коридоре...

Быстро встала, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются, и вышла из комнаты. Знакомый коридор, знакомая лестница. Мы вернулись домой? Вчера? Почему я ничего не помню?

Спустившись вниз, я заметила свою сумку — она висела на крючке вместе с куртками. Я быстро нашла телефон, зашла в чат с Эммой.

Чёрт. Я ничего ей не написала. И не звонила. Зато она звонила мне. Три раза. Я уже собралась набрать ей, когда услышала голоса. Они доносились из тренажёрной комнаты Луки.

— Так, что мы ждём? Мы знаем, где он остановился, у нас есть адрес. В чём проблема?

— Это не точно, что он остался именно в этом отеле. Он легко мог снять дом, — это был уже голос Элайджи.

Я медленно, стараясь ступать бесшумно, двинулась в ту сторону и остановилась у приоткрытой двери.

— Не знаю, Лука, это немного рискованно, — продолжал Элайджа.

— Вчера мне звонил Диего, — голос Луки звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Сказал, что Анхель связался с ним. Не просто так, не чтобы встретиться и поговорить со старшим братом. А чтобы попросить у него оружия.

— Знать бы, что этот ублюдок планирует, — усмехнулся Элайджа, но в усмешке не было веселья. — И что, Диего отдаст ему оружие?

— Не знаю. Знаю только, что пока он ошивается в городе, я не могу спокойно отпускать Кайлу и её брата на улицу.

Услышав про нас, я замерла. Внутри всё похолодело.

Адам.

Мне стало страшно за него. И зная, что сейчас он находится без охраны, лучше не становилось.

Я толкнула дверь и вошла в зал. Они оба повернулись ко мне. Лука стоял у тренажёра, сцепив руки на груди. Элайджа же стоял напротив.

— Привет, Кайла, — первым отозвался Элайджа.

— Привет... — мой голос прозвучал глухо.

Я перевела взгляд на Луку. Он смотрел на меня в упор. В его глазах застыл вопрос.

— Что-то случилось? — спросил он, делая шаг ко мне.

— Я... я вчера забыла написать Эмме, — слова вылетали сбивчиво, мысли путались. — Мне... нужно было забрать Адама. Я...

— Я поговорил с ней. Всё хорошо, — сказал он, подходя ко мне, — Вчера она звонила, когда не смогла до тебя дозвониться. Я сказал, что мы вернулись поздно, поэтому заберём Адама завтра.

Я кивнула, но внутри всё дрожало. Страх за брата заполнил каждую клетку, и Лука, кажется, увидел это. Прочитал по моим глазам, по тому, как я сжимаю край футболки побелевшими пальцами.

— Элайджа, можешь оставить нас? — сказал он, не оборачиваясь.

Элайджа кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоём в тишине, нарушаемой только стуком дождя по стеклу.

Лука подошёл ближе. Остановился в шаге.

— Ты услышала ведь?

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Я боюсь за Адама, — прошептала я. — Лука, мы можем пойти за ним прямо сейчас? Пожалуйста. Он же сейчас там, без охраны...

Он взял моё лицо в свои ладони.

— Хорошо. Хорошо, мы сейчас же пойдём за Адамом, — его голос звучал ровно, успокаивающе. — Не волнуйся. Он в безопасности. Джек всегда присматривает, он рядом. Он не без охраны.

Я выдохнула. Длинно. Дрожаще.

— Хорошо, я... пойду оденусь тогда.

Он отпустил моё лицо, и я уже развернулась к двери, когда взгляд упал на стул в рядом. Там лежали фотографии. Несколько штук. На всех — один и тот же человек. Снимки были похожи на кадры с камер наблюдения — нечёткие, зернистые, но лицо читалось отчётливо.

Я подошла ближе.

Смотрела. Вглядывалась. И чем дольше смотрела, тем сильнее внутри разрасталось странное, тревожное чувство.

Я уже видела его.

Стоп.

— Это он... — прошептала я, не веря своим глазам.

— Что? — Лука подошёл ближе, встал рядом. — А, это Маркеса. По видео наблюдения был замечен вчера в одном отеле в центре.

Я резко повернулась к нему, нахмурившись.

— Что?

— Ты его знаешь? — в голосе Луки проскользнуло напряжение.

— В тот день... — начала я медленно, прокручивая в памяти картинку. — Я выходила с работы. И случайно столкнулась с мужчиной. Ну, по крайней мере я так думала. А он... он как будто специально толкнул меня. Помню ещё его взгляд. Он странно улыбнулся, мне в момент стало даже не по себе, после он развернулся и быстро ушел.

Лука мгновенно изменился в лице. Напряжение, которое только начало спадать, вернулось с удвоенной силой.

— Ты уверена? — спросил он жёстко.

Я снова посмотрела на фото. Всматривалась в черты. В разрез глаз. В линию скул.

— Да, — ответила я твёрдо. — Это он. Я уверена.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая. Звенящая.

Лука медленно перевёл взгляд на фотографии. И в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у меня по спине пробежал холодок.

Но тут я подпрыгнула, когда он зарычал и с силой пнул стул ногой. Тот отлетел в стену, фотографии разлетелись по полу белыми клочьями.

Я замерла, глядя на него. Лука начал ходить из стороны в сторону, запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней. Он был на взводе. По-настоящему. Такого я ещё не видела.

В тот день передо мной был сам Маркеса. А я даже не знала. Сама опасность прошла мимо...

Но почему тогда он ничего не сделал? Какова была его цель?

Лука резко остановился и подошёл ко мне. Взял за плечи, вглядываясь в лицо.

— Он тебе что-то сказал? — его голос был хриплый, рваный. — Он тронул тебя?

— Нет... — я покачала головой. — Говорю же, он лишь задел меня.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах бушевала буря. А меня вдруг пронзила мысль.

— Лука... — начала я. — Он ведь мог... в тот день... почему он ничего не сделал?

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто сама мысль об этом причиняла ему физическую боль.

— Кайла...

— А если бы он в тот день похитил меня? — вырвалось у меня. — Если бы я просто исчезла?

Он тут же открыл глаза. Сделал шаг. Ещё один. Оказался так близко, что его дыхание коснулось моего лица.

— Тогда бы я разнёс весь мир на части, чтобы вернуть тебя, — сказал он твёрдо, глядя прямо в глаза. — А после убил бы его и всю его шайку.

Я смотрела в его глаза и видела там абсолютную, пугающую решимость.

— Ты не убиваешь... — выдохнула я, вспоминая слова Майкла. — Ты уничтожаешь.

Он усмехнулся. Коротко. Почти беззвучно.

— Верно. Не убиваю, — его голос упал до шёпота. — Но ради тебя я готов на всё.

————————

От автора: В следующей главе произойдёт то, что вы все так ждали!

————————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).