Глава 12. Выбор сердца
*****
"Трудно понять человеческую душу, но душу свою собственную понять ещё трудней."
— Антон Павлович Чехов
Кайла
Я аккуратно закрепила манжетку на худенькой руке пожилой женщины и включила электронный тонометр. Манжета мягко начала сжиматься, и я невольно поймала себя на мысли, что подобные пациенты встречаются мне слишком часто. Те же жалобы: давление, сердце, головокружения.
— Давление опять скачет... ночью совсем плохо было, — пробормотала она и устало отвела взгляд в сторону.
— Сейчас посмотрим, — ответила я, наблюдая за показаниями прибора.
Цифры на экране постепенно менялись, затем остановились. Я записала результат.
— Сто шестьдесят семь на сто, — произнесла я вслух, глядя на неё мягко. — Да, немного высоковато. Хорошо, что вы пришли.
Она вздохнула, пальцы чуть дрогнули на коленях.
— А вдруг с сердцем беда?..
— Не переживайте, — я улыбнулась чуть мягче, чем обычно. — Сейчас врач назначит таблетки, давление стабилизируется. Главное — что вы не остались дома и обратились вовремя.
Женщина кивнула, чуть расслабившись, и я сняла манжетку, аккуратно положив её на стол.
— Отдыхайте пока, — сказала я, поправляя подушку под её спину. — Я схожу, позову врача.
Она закрыла глаза на мгновение, и я заметила, как усталость всё ещё висит в её плечах. Вздохнув тихо, я повернулась и направилась к двери, продумывая, как быстро найти свободного врача, чтобы не задерживать приём. В коридоре дежурной больницы шум был приглушённым, лишь иногда раздавались шаги коллег и скрипы тележек.
Постучав, зашла в кабинет врача. Внутри всё было как обычно: стол, разложенные бумаги, стенд с медицинскими картами. Я позвала его, и он сразу двинулся за мной, внимательно осматривая коридор и оценивая обстановку.
Пока мы шли к палате, я встретилась глазами с Дэниэлом. Он стоял у стойки и, заметив меня, слегка кивнул и тепло улыбнулся. Я ответила едва заметным кивком и ускорила шаг, держась ближе к врачу. Сегодня я старалась пересекаться с ним как можно реже: знала, что он легко заводит разговор, а мне совсем не хотелось лишних объяснений и неизбежных приглашений.
В голове снова прокручивались слова Луки, которые не давали покоя со вчерашнего вечера. Они возвращались волнами, то холодя, то грея:
" — Если кто-то осмелится переступить эту черту, я сотру их с лица земли ещё до того, как они осмелятся приблизиться."
Я чуть встряхнула головой, пытаясь стряхнуть навязчивую мысль, но отголоски другой фразы лезли изнутри и также упорно прилипали к ушам:
" — Ты моя невеста, моя женщина, ты моя... "
Вернувшись к работе, я снова погрузилась в привычный поток дел. Пациенты сменяли друг друга, и я старалась отдавать внимание каждому. В какой-то момент даже заметила, что автоматом улыбаюсь, подбадриваю, задаю вопросы и фиксирую ответы, будто это мой щит против мыслей, что лезли в голову. Щит хрупкий, но он работал — хотя бы на время.
Его слова, его взгляд, его поступки... В них было столько силы и вместе с тем, непрошеной нежности, что я не знала, как к этому относиться. Я гнала это прочь, будто отмахивалась от назойливой мухи.
Здесь я медсестра. Здесь я нужна людям, — повторяла я про себя, словно мантру.
Так и пролетел день. Часы будто ускорились, и к вечеру я чувствовала усталость, привычную, но всё же давящую. Сегодня моя смена заканчивалась в шесть.
Я медленно складывала приборы, тщательно раскладывая их по местам. Сначала тонометр, потом стетоскоп, затем журналы и бумаги, оставшиеся на столе. Всё должно быть аккуратно. Я всегда старалась оставлять рабочее место в порядке, чтобы коллегам было легче начать следующую смену.
Больница к вечеру не стихала, а словно оживала новой волной. В приёмном отделении становилось только шумнее: двери открывались чаще, коридорами тянулся поток пациентов — кто с травмами, кто-то с температурой, кто с простыми жалобами, но в этот час всё казалось срочным. Шаги за дверью звучали быстрее, голоса врачей и медсестёр перекрывались, и даже телефоны звонили чаще.
Я сняла перчатки и устало выдохнула, чувствуя, как кожа на руках неприятно стянута от постоянных обработок антисептиком. Рабочий день закончился, но ощущение было такое, будто больница продолжала втягивать меня в свой бесконечный круговорот.
Направившись в раздевалку, я тихо прикрыла за собой дверь, и больничный шум остался по ту сторону стены. Здесь пахло свежим порошком и чуть уловимыми женскими духами. Длинный ряд шкафчиков тянулся вдоль стены, лампа под потолком мерцала ровным светом.
Открыв свой шкафчик, я достала одежду и начала переодеваться. Материал обычной одежды казался необычайно мягким после целого дня в строгом медицинском костюме. Быстро собрав волосы в хвост, я бросила взгляд на боковое зеркало. Отражение показывало моё слегка усталое лицо — тени под глазами выдавали длинную смену, но взгляд всё ещё оставался ясным и собранным.
Переодевшись, я достала телефон и на секунду задержала взгляд на экране. Пусто. Ни звонков, ни сообщений. В груди неприятно кольнуло. Может, Лука сегодня не приедет? Хотя он и не обещал, но я почему-то всё равно ждала. Спрятав телефон в сумку, я закрыла шкафчик и направилась к выходу.
Толкнув дверь раздевалки, шагнула в коридор, где всё ещё гудела вечерняя больничная суета. Пройдя мимо поста медсестёр, я кивнула им на прощание и толкнула тяжелую дверь, выходя из больничного здания.
На улице я вздохнула полной грудью, но ветер, резкий и колючий, не принес облегчения, а лишь бросил в лицо пригоршню мокрой пыли. Спускаясь по бетонным ступеням, я снова полезла в сумку за телефоном, надеясь, что все-таки пропустила звонок. В этот момент кто-то резко задел мое плечо, причем настолько сильно, что я едва удержала равновесие и чуть не выронила сумку.
Повернувшись, встретилась взглядом с мужчиной. Высокий, в чёрной косухе, с неподвижным, колючим взглядом из-под тёмных волос. Легкая небритость оттеняла резкие черты лица, а на шее и под воротом куртки виднелись края татуировок, уходящие куда-то вниз, под одежду.
Я уже собиралась извиниться, возможно, это я не заметила его и задела, но слова застряли в горле. Он не отводил глаз. Смотрел пристально, оценивающе, без тени смущения. Медленно, как бы запоминая каждую черту, перевёл взгляд с моего лица на заношенные кеды и снова вверх. Легкая, почти насмешливая усмешка скользнула по его губам, и от этого по спине пробежал холодок. Затем, не проронив ни слова, он развернулся и направился в противоположную сторону, его тёмный силуэт быстро растворился в вечерних сумерках.
Я стояла на ступенях, крепче сжимая ремешок сумки и не могла отвести глаза от его спины. Что это было? Почему он смотрел так, будто знает меня, хотя я впервые его вижу?
Пытаясь не зацикливаться на этом, я развернулась и пошла в сторону остановки. Шаги отдавались в ушах громче, чем обычно, и каждый порыв ветра будто подталкивал меня ускориться. И я ускорила шаг, стараясь не оборачиваться.
Как вдруг сзади ощутила легкое, но уверенное прикосновение к плечу. Сердце сжалось, а в голове молнией пронеслось: он вернулся. Я резко обернулась, едва не вскрикнув.
— Эй-эй, тихо, это я!
— Майкл?.. — выдохнула я, чувствуя, как напряжение чуть отпускает, но ноги все равно оставались будто налитыми свинцом.
Он стоял совсем близко, слегка запыхавшийся, волосы растрёпаны от ветра.
— Ты чего так дергаешься? — спросил он мягко, чуть склонив голову. — Я тебя окликал пару раз, но ты как будто не слышала.
Я сглотнула, пытаясь прийти в себя.
— Прости... просто... — я бросила быстрый взгляд через его плечо, туда, где несколько секунд назад исчез тот мужчина. Пусто. — Мне показалось... ничего, забудь.
Майкл нахмурился, заглядывая мне в лицо.
— Ты точно в порядке?
Я кивнула, хотя внутри всё ещё тревожно сжималось. Посмотрев на него внимательнее, я наконец смогла выдавить слабую улыбку и спросила:
— Что ты тут делаешь?
Он в ответ слегка улыбнулся, в уголках глаз мелькнули привычные смешинки.
— За тобой приехал, куколка. Пойдёшь со мной в одно место, а потом я отвезу тебя домой.
— В одно место? — я чуть нахмурилась. — И... почему приехал ты, а не Лука?
Майкл театрально закатил глаза и вздохнул, будто я только что задала самый глупый вопрос на свете.
— Лука, Лука... что, жить без него не можешь уже? Зачем тебе он, когда есть я? Он сегодня занят, вот и пришел я. А куда мы пойдем — узнаешь позже.
Я замялась, не зная, что ответить, и, наверное, слишком явно выдала своё сомнение. Увидев мой растерянный взгляд, он внезапно потянулся и легко ущипнул меня за нос.
— Всё, хватит думать. Пойдём.
Он развернулся и направился в сторону мотоцикла, который стоял у дальнего бордюра. Я пошла следом, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё снова сжалось в тугой комок.
Мотоцикл? Серьезно? Я никогда в жизни на них не каталась. Подойдя ближе, я невольно замедлилась, разглядывая гладкий чёрный корпус и блестящий металл.
Майкл уже забрался на сидение, словно это его естественное место, и уверенно держал байк, слегка покачивая его на стоянке. Увидев моё колебание, он усмехнулся и протянул мне шлем.
— Давай, куколка. Не смотри так, он тебя не съест.
Я растерянно посмотрела на шлем, потом на него.
— Я... я никогда... — слова сами застряли в горле.
— Отлично, значит сегодня будет первый раз, — перебил он с привычной лёгкостью. — Обещаю, тебе понравится.
Я сглотнула, чувствуя, как ладони чуть вспотели. Шлем казался неожиданно тяжёлым, когда я взяла его из его рук.
— А это... безопасно? — тихо спросила я, всё ещё не решаясь надеть.
— Со мной — абсолютно, — ответил он и чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза. — Доверяешь?
Глубоко вдохнув, попытаясь унять дрожь в животе. Наверное, глупо бояться, но что-то в этом вечере уже и так выбивало из привычного ритма.
— Ладно... — выдохнула я и подняла шлем.
Майкл довольно улыбнулся и слегка хлопнул по сиденью за собой.
— Вот так. Садись, куколка, держись крепко и не смотри вниз.
И я сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри смешались страх и странное, щекочущее предвкушение.
Одев шлем, я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с духом. Майкл повернул ключ, и мотоцикл загудел низким, уверенным рыком. Вибрация прошла по сиденью, от чего сердце забилось ещё быстрее.
— Держись крепко, — крикнул он, обернувшись через плечо.
Мотоцикл дрогнул и плавно тронулся с места. Сначала медленно, потом быстрее. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, и от неожиданности я крепче вцепилась в него, стараясь не смотреть по сторонам.
Страх постепенно смешивался с чем-то новым — почти восторгом. Дорога скользила под колёсами, ветер шумел в ушах, а мир вокруг будто расплывался, превращаясь в размытые линии оград и домов.
Я прижалась чуть ближе, чувствуя, как каждая неровность дороги отдаётся в теле, и впервые за весь день позволила себе просто отпустить мысли. Всё, что мне оставалось — держаться и чувствовать, как мотоцикл несёт нас вперёд.
❧
Уже как пятнадцать минут я сидела на мягком диванчике и пыталась занять себя хоть чем-то, пока Майкл где-то в глубине зала разговаривал с каким-то мужчиной. Мы приехали в большое, светлое помещение — похоже на место, где обычно проводят встречи или небольшие мероприятия. Высокие потолки, широкие окна, по углам стояли столы с папками и какими-то рекламными баннерами, пахло кофе и свежей полировкой пола. Люди время от времени проходили мимо, переговаривались вполголоса, кто-то раскладывал документы на стойке регистрации.
Зачем именно мы сюда пришли, я до сих пор не понимала. Майкл только сказал, что «надо переговорить с одним человеком», а потом исчез за стеклянной дверью, оставив меня на этом диванчике с чашкой уже остывшего чая.
После рабочего дня мне хотелось лишь одного — домой и в кровать. Телефон лежал рядом, экран раз за разом оставался пустым. Ни звонка, ни сообщения от Луки. Ничего. И это было странно. Я уже привыкла, что он всегда рядом: забирает с работы, спрашивает, как прошёл день, интересуется мной или Адамом. Даже если не может приехать, он обязательно пишет об этом. Но сегодня от него тишина. И эта тишина давила больше, чем ожидание Майкла.
Утром его тоже не было дома. Я тогда решила, что он, возможно, вышел на пробежку, но теперь это сомнение не отпускало: а что если с ним что-то случилось? Я не хотела об этом думать, не хотела раскручивать тревожные мысли, но они сами лезли в голову.
Я поймала себя на том, что снова проверяю телефон, хотя с момента последней попытки прошло всего пару минут. Пусто. В горле неприятно застрял ком тревоги.
Майкл наконец появился из-за стеклянной двери и уверенным шагом направился в мою сторону. Я быстро убрала телефон в сумку, и встала.
— Утомилась? — спросил он, скользнув по мне внимательным взглядом.
— Немного, — призналась я.
— Ладно, тут я все уладил. Можем ехать.
— И зачем мы сюда приезжали? — спросила я осторожно, не желая звучать слишком требовательно.
— Переговоры, куколка, — отмахнулся он, словно это объясняло всё. — Тут будет крупное мероприятие через недельки две, и надо было кое-что согласовать.
— Мероприятие?
— Да, и мы все там будем. Такое мероприятие мы проводим раз в год. Что-то типо гала-вечера. Туда собираются менеджеры из мира бокса, промоутеры, инвесторы, даже тренеры и пара известных бойцов. Формально всё выглядит как торжественный вечер, но на деле это место, где заключаются сделки, обсуждаются бои и каждый решает свои интересы.
Поджав губы, я кивнула. Значит, будет какое-то мероприятие, и, как я поняла, там мне тоже придётся присутствовать, в качестве невесты Луки.
— Всё, пошли, — сказал он и, обняв меня за спину, мягко подтолкнул к выходу.
Я послушно двинулась за ним, но в голове всё ещё крутился один и тот же вопрос: для чего я была нужна здесь сегодня? Майкл вёл себя так, будто всё это — само собой разумеющееся, но мне хотелось хотя бы капли ясности.
Приближаясь к мотоциклу, я уже собралась спросить напрямую, но он неожиданно перебил меня:
— Ты голодна? Хотя стой, конечно ты голодна, после работы-то.
— Майкл, я не сильно голодна, — попыталась возразить я. — Давай просто...
— Я отвезу тебя домой, — перебил он, заводя мотоцикл и бросив на меня короткий взгляд, — только после того, как мы поедим.
Он протянул мне шлем и добавил с характерной для него уверенностью:
— Спорить бесполезно, куколка.
Я вздохнула и взяла шлем, а Майкл довольно улыбнулся, давая понять, что решение принято за нас обоих.
Но внутри всё равно оставалась тяжесть. Мысли упрямо крутились вовсе не вокруг ужина. Снова и снова возвращались к Луке, к тому, что он так и не вышел на связь.
❧
Сидя за столиком в Макдоналдсе, я наблюдала, как Майкл с явным удовольствием уплетает уже третий по счёту бургер. Я свою порцию осилила минут десять назад и теперь просто крутила стакан с остатками колы в руках, слушая, как за соседним столиком кто-то громко смеётся.
Он поймал мой взгляд и, не переставая жевать, улыбнулся.
— Ты точно больше не хочешь?
Я покачала головой.
— Нет, спасибо. Я уже не могу смотреть на эти бургеры.
Он пожал плечами, как будто мой отказ его нисколько не смутил, и вернулся к своему бургеру. Несколько секунд мы просто сидели молча, и я, наконец, не выдержала:
— Майкл, может, ты уже скажешь, почему сегодня вдруг решил стать моей нянькой?
Он чуть приподнял бровь, явно забавляясь моим тоном.
— Нянькой? Интересное слово.
— Ну, а как ещё это назвать? — я скрестила руки на груди. — Пришёл, забрал, куда-то повёз, ничего не объяснил.
Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула.
— Может, просто соскучился?
Я закатила глаза.
— Майкл... — в голосе прозвучала усталость. — Это всё выглядит как-то странно. Тем более вместо Луки пришёл ты. Он мне ничего не говорил и не писал... Что вообще происходит?
Он на секунду отвёл взгляд, вдохнул глубже, чем обычно, будто собираясь с мыслями. Его лёгкая ухмылка исчезла, сменившись серьёзным выражением.
— Хорошо... послушай, — начал он, слегка наклонившись ко мне. — Дело в том, что я не могу оставить тебя одну. Даже дома тебе одной будет небезопасно. Не знаю, рассказывал ли тебе Лука про Анхеля...
— Да, я знаю... — тихо ответила я, сжав пальцы.
Он кивнул и продолжил, чуть понизив голос:
— Так вот. Лука сегодня занят, поэтому...
— Он попросил тебя присмотреть за мной, да? — договорила я за него.
Майкл коротко кивнул.
— Типа того.
Я кивнула, стараясь сделать вид, что приняла ответ, хотя внутри всё равно что-то не сходилось. Если он занят, он мог бы хотя бы сказать... или написать. Но нет — он просто отправил Майкла. А сам... чем он таким занят, что даже минуты не нашёл?
Эти мысли не давали покоя. Что это со мной? Почему я так реагирую? Разве не может быть у него своих дел?.. И всё же неприятное чувство где-то под рёбрами не отпускало.
— И надолго он... занят? — спросила я осторожно, словно боясь услышать ответ.
Майкл пожал плечами, будто это не имело никакого значения.
— Не думаю. К завтрашнему вечеру думаю он вернется.
Я непроизвольно нахмурилась, и он, заметив это, рассмеялся.
— Спокойно, спокойно, — усмехнулся Майкл, подняв руки, будто сдаваясь. — Я пошутил. К вечеру он должен быть дома, может, чуть позже. Так что не волнуйся ты так, всё под контролем.
— Ты с ним сегодня говорил? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но прозвучало всё равно настороженно.
— Сегодня утром.
Я уже хотела уточнить, о чём именно они говорили, но в этот момент в его кармане завибрировал телефон. Майкл быстро достал его, мельком глянул на экран и, не глядя на меня, ответил:
— Да, Эвелин, — произнёс он спокойно, чуть понизив голос.
Кивнув, Майкл коротко согласился с чем-то, выслушал собеседницу и спокойно произнёс:
— Да, уже решил всё.
Помолчал пару секунд, словно слушая, и вдруг уточнил:
— Рамиро случайно не вернулся?
Ответ, судя по выражению его лица, был отрицательным.
— Ладно, понял.
На секунду повисла тишина. Майкл глянул куда-то в сторону, будто задумался, и тихо пробормотал:
— Странно, что их до сих пор нет...
— Кого нет? — нахмурилась я, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.
Он моргнул, будто вспомнил, что я рядом.
— А? Да нет, ничего, — быстро сказал он, убирая телефон в карман и натянуто улыбнувшись. — Просто кое-кто опаздывает, неважно.
Я не поверила, но спорить не стала. Он явно не собирался ничего объяснять.
Повисла короткая пауза. Чтобы хоть как-то разрядить неловкость, я сменилa тему:
— Слушай, а Эвелин... вы дружите, да?
Он поднял бровь, чуть усмехнулся.
— Эвелин? Ну да, можно и так сказать. Мы все в одной команде, так что приходится ладить.
— Приходится? — уточнила я, заметив лёгкую улыбку, скользнувшую по его лицу.
— Ну, она не подарок, — хмыкнул он. — Но если не трогать — норм. Хотя тебе, наверное, она кажется милой, да?
Я пожала плечами, вспоминая её уверенную походку и холодный, оценивающий взгляд.
— Не знаю... я видела её только один раз, в кабинете Рамиро.
— Увидишься ещё, — усмехнулся Майкл, откинувшись на спинку стула. — Она неплохая, если узнать поближе. Думаю, вы даже подружитесь. Мне было шестнадцать, когда мы познакомились. Лука с Элайджей знали её раньше, вот и дружим до сих пор.
Он говорил спокойно, но в какой-то момент запнулся, будто выскочил за рамки того, что хотел сказать.
— Ну, не считая того, что у неё с Лукой когда-то... — он осёкся, прикусив губу и отвёл взгляд.
Я слегка подалась вперёд, всматриваясь в его лицо.
— У неё с Лукой что? — спросила я тише, чем хотела.
Майкл медленно выдохнул, потёр переносицу и отвёл взгляд.
— Чёрт... я, наверное, сказал лишнее, — пробормотал он и замолчал.
— Поздно, — сказала я, глядя прямо на него. — Говори.
Он глубоко вдохнул, подбирая слова.
— Ладно... У них с Лукой когда-то были типо отношения. Это было давно, лет шесть назад. Тогда они часто проводили время вместе, тренировались и постоянно были рядом. Встречались недолго, а потом разошлись, каждый пошёл своей дорогой.
Они встречались. У Луки и Эвелин были отношения...
Я кивнула, стараясь не показывать, что внутри что-то кольнуло. Казалось бы, мне не должно быть до этого дела, но почему тогда так неприятно это слышать? И главное — зачем это скрывали?
— Мог бы и не скрывать, — сказала я, отворачиваясь. — Мне-то какая разница.
Эвелин... его бывшая. И прямо перед ней мы составляли тот самый договор о фиктивных отношениях. Боже, какая ирония.
Я выдохнула, пытаясь отогнать навязчивые мысли, и подняла взгляд. Майкл смотрел на меня внимательно, почти изучающе, будто пытался понять, как я восприму сказанное.
— Ты не злишься? — спросил он после короткой паузы.
— Нет, — ответила я, слишком быстро. — С чего бы мне злиться. Просто странно, что вы решили скрыть это.
Он чуть усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.
— Лука не хотел, чтобы это всплывало. Он редко кому рассказывает про свое прошлое. Поэтому, не надо зацикливаться куколка. Он не из тех, кто живёт прошлым.
— С чего бы мне зацикливаться... — усмехнулась я, стараясь придать голосу лёгкость. — У нас с ним всё фиктивно, вообще-то.
— Может, всё не так уж и фиктивно, как тебе кажется, — сказал он тихо, и в тоне прозвучала странная серьёзность, будто он пытался донести что-то большее, чем просто слова.
Я отвела взгляд, ощущая лёгкое беспокойство. Что он имел в виду? Это ощущение висело между нами, тихое, но ощутимое, словно предвестие чего-то, чего я ещё не понимала.
— Может, пойдём уже, — пробормотала я.
Он усмехнулся, поднимаясь со стула, и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Я взяла её, ощущая, как его уверенность и спокойствие слегка успокаивают, но мысли об одном человеке так и крутились в голове, не давая полностью расслабиться.
❧
Сидя на кровати, я читала один из романов, который когда-то мне подарили. После того как мы вернулись домой, Майкл ещё пару часов сидел со мной и с Адамом, но потом ушёл, сказав, что Лука написал ему, что скоро вернётся. Адама же привезли родители его друга.
Но проблема была в другом. Уже было без четверти двенадцать, а Лука всё ещё не появился. Он должен был быть дома ещё пару часов назад.
Я пыталась сосредоточиться на книге, думая, что это отвлечёт меня от тревожных мыслей, но слова на страницах словно расплывались. Каждое предложение казалось пустым, а мысли снова и снова возвращались к нему. Почему он задерживается? Всё ли с ним в порядке? Каждое мгновение ожидания растягивалось, давя тяжестью на грудь.
Я отложила книгу в сторону и прислонилась спиной к стене, укутываясь в одеяло. Внутри всё продолжало тревожно бурлить, и я не могла остановить поток вопросов. Казалось, каждая минута растягивается бесконечно, а тишина дома давила сильнее, чем любое ожидание.
В какой-то момент я закрыла глаза, пытаясь успокоиться — вдох, выдох, — сосредоточиться на чём-то другом. Но тревога не уходила.
С самого утра от него не было никаких вестей. Хотя, с другой стороны, зачем ему вообще со мной связываться? Мы ведь... фикция. Он взрослый, занятый человек и не обязан отчитываться передо мной. Но почему тогда внутри всё сжимается от беспокойства, будто речь идёт о ком-то по-настоящему близком?
Мне никогда не было свойственно так волноваться за кого-то, кроме Адама. Не знаю почему, но мысль о том, что с ним могло что-то случиться, вызывала страх. Я боялась. Боялась за него.
Поняв, что бесполезно дальше сидеть и ждать, я скинула одеяло и встала. В комнате было прохладно, и от пола тянуло холодом. Выйдя в коридор, я направилась к комнате Адама — просто чтобы убедиться, что он спит спокойно.
Приоткрыв дверь, увидела, как он спит, свернувшись калачиком под одеялом. Я подошла ближе, осторожно поправила одеяло и чуть улыбнулась. Хоть кто-то из нас спит спокойно, не думая ни о чём.
Уже выходя в коридор, я вдруг услышала внизу тихий, но отчётливый звук закрывающейся двери.
Сердце забилось быстрее.
Он пришел?
Не думая, я бросилась к лестнице и начала спускаться вниз. Каждый шаг отдавался в груди, и я пыталась не споткнуться в суматохе мыслей.
Внизу в прихожей горел приглушённый свет. Я замерла на последней ступеньке, пытаясь перевести дыхание. Лука стоял у вешалки, снимая промокшую куртку. Рядом на полу лежала спортивная сумка.
— Лука... — позвала я тихо.
Он обернулся, и в мягком свете лампы его лицо выглядело уставшим. Волосы чуть растрёпаны, под глазами тень усталости. На щеках виднелись следы дождя.
— Кайла, — произнёс он спокойно, — я думал, ты уже спишь.
После отвернулся, будто избегая взгляда, и занялся молнией на сумке.
— Ты задержался, — сказала я, подходя ближе. — Я... я уже подумала, что что-то случилось.
Он на секунду замер, потом коротко выдохнул, не оборачиваясь:
— Всё нормально. Просто дела затянулись.
Мне показалось, или он действительно избегает моего взгляда. Но почему?
Сняв с сумки бутылку — скорее, термос, — он направился на кухню. Я немного помедлила, потом всё же пошла за ним. Когда вошла, заметила, что он уже был без футболки. Свет над столом был тёплым, приглушённым, но этого хватило, чтобы рассмотреть его лучше.
— Ты уверен, что всё хорошо? — спросила я тихо, подходя ближе.
Он сделал пару глотков воды и поставил стакан на стол. Когда наши взгляды встретились, что-то неприятно кольнуло внутри. На секунду я забыла дышать.
— О боже... — выдохнула я, подойдя вплотную. — Что с тобой случилось?
Я шагнула к нему, чувствуя, как в груди поднимается тревога. Под левым глазом расплывался небольшой синяк, губа была разбита, а на переносице — свежая ссадина. На груди и животе виднелись ещё несколько потемневших синяков. Казалось, он пытался не показывать боль, но усталость и поблекший взгляд выдавали всё.
— Лука, — выдохнула я, и пальцы сами собой коснулись его лица, — кто это сделал?..
Он не сразу ответил. Его глаза на миг закрылись от моего прикосновения, будто он хотел просто на секунду отдохнуть, позволить себе это. Потом он мягко, но твёрдо взял мою руку и опустил её.
— Всё хорошо, — сказал он спокойно, чуть хрипло. — Правда.
Я нахмурилась, не веря.
— Хорошо? Ты себя видел?
Он вздохнул, будто собираясь с силами, и наконец произнёс:
— У меня сегодня был бой. В Глазго.
— В Глазго? — переспросила я. — Так ты был в Шотландии целый день?
— Да. Улетел утром, а вернулся где-то час назад, — сказал он, опершись о стол. — Рейс задержали, поэтому вернулся поздно.
Я отступила на шаг, пытаясь уложить всё это в голове. Он с утра улетел, провёл бой и вернулся в ту же ночь. Неудивительно, что выглядел выжатым, весь напряжённый и усталый. Пусть перелёт из Лондона до Глазго занимает всего полтора часа, но с дорогой, ожиданием и самим боем — день явно выдался тяжёлым.
Но всё равно... разве было трудно сказать мне об этом?
— Лука... — начала я, стараясь подобрать слова, — ты мог бы хотя бы написать... сказать мне об этом. Ты хоть понимаешь, как я волновалась. Ты целый день был вне связи, я думала...
На мгновение он словно застыл, внимательно всматриваясь в моё лицо, а затем чуть приподняв брови спросил:
— Ты волновалась за меня?
Что?
Я на секунду потеряла дар речи. Слова застряли где-то в горле, а сердце вдруг сбилось с ритма. Казалось, воздух между нами стал плотнее, почти ощутимым.
Он задал вопрос так, будто для него сама мысль о том, что кто-то может за него волноваться, была нереальной. Невозможной.
— Я... — выдохнула я, так и не найдя подходящих слов.
Увидев моё смятение, он едва заметно улыбнулся уголками губ, но я успела уловить это движение.
— Просто... — произнес он, опуская глаза, — никто никогда за меня так не волновался.
Тишина окутала нас, и сердце странно сжалось, пока я смотрела на него. Он всегда казался таким уверенным, собранным, будто ничто не способно его выбить из равновесия. Но сейчас... передо мной стоял человек, за спиной которого, возможно, не было никого, кто бы действительно заботился о нём и переживал за него.
Никто никогда за меня так не волновался...
Эти слова пронзили меня сильнее, чем я ожидала.
Я опустила взгляд, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Знаешь... обо мне тоже никто особо не волновался.
Он поднял глаза, и в них мелькнула тусклая, тёплая нотка понимания. На мгновение мне показалось, что мы поняли друг друга без слов. И мне друг стало ясно, что мы оба испытываем одно и то же — редкое, почти забытое чувство быть нужными кому-то.
Снова обратив внимание на его раны, я поняла, что нельзя их так оставлять. Вспомнив, что аптечка лежит в шкафу в прихожей, я повернулась к нему и решительно сказала:
— Я за аптечкой.
Едва я сделала шаг, как сильные руки обхватили меня и, прежде чем я успела опомниться, мягко, но уверенно усадили на кухонный стол. Неожиданность прикосновения заставила меня застыть. Сердце забилось чаще, дыхание прервалось, а взгляд приковался к каждому его движению.
Он был близко, так близко, что наши колени соприкасались, и это простое прикосновение жгло сильнее огня. Весь мир сузился до пространства между нами. Тепло, исходившее от его тела, окутывало меня, как невидимое одеяло. А его запах... Боги, этот запах. Смесь чего-то свежего, как ночной ветер, с тёплым, глубоким и неуловимо мужским ароматом его кожи. Не знаю почему, но от него кружило голову.
Руки он поставил по обе стороны от меня, и я оказалась между ними, словно в центре его пространства. Я попыталась немного отступить, но он, наоборот, сдвинулся вперёд, и расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров.
— Ч-Что ты делаешь?.. — едва выдавила я, слыша, как дрожит мой голос.
Приблизившись почти вплотную, он наклонился к самому уху, и его тёплое дыхание скользнуло по коже, вызывая мурашки.
— Полы холодные, а ты босиком ходишь, — произнёс он тихо, с едва заметной хрипотцой в голосе. — Заболеть хочешь?
Я машинально посмотрела вниз, я действительно, была босиком. Даже не заметила, как забыла одеть тапочки. Лука чуть отстранился, но в его движениях всё ещё чувствовалась эта непроницаемая близость.
— Сиди тут. Я принесу, — сказал он спокойно и развернулся.
Когда он отошёл, я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Закрыв глаза, попыталась унять бешеное сердцебиение, которое никак не хотело успокаиваться.
Кайла, возьми себя в руки! — мысленно выругалась я, чувствуя, как щеки горят.
Услышав его шаги, я открыла глаза и заставила себя сосредоточиться, стараясь сделать вид, будто всё под контролем, хотя внутри всё было наоборот.
Когда он положил аптечку рядом со мной, я сразу потянулась к ней, стараясь сосредоточиться на чём-то конкретном. Краем глаза заметила, как он стоит чуть в стороне, опершись рукой о край стола, взгляд устремлён в окно. На сад, утопающий в мягком свете уличных фонарей.
Смочив ватный диск антисептиком, я повернулась к нему.
— Подойди ближе, — тихо попросила я.
Он обернулся, и, не задавая вопросов, сделал то, о чём я попросила. Встал совсем рядом, упершись руками в стол по обе стороны от меня, снова сокращая расстояние почти до нуля.
Я подняла руку, осторожно коснувшись его лица. Начала с рассечённой брови, аккуратно проводя ватным диском, чтобы не причинить боли. Кожа под пальцами была тёплой, почти горячей, а его дыхание едва касалось моего лба.
— Прости, — сказал он вдруг, — Что заставил тебя переживать. В следующий раз я обязательно сообщу тебе.
Я кивнула, стараясь сосредоточиться на движениях рук, продолжая аккуратно обработку раны. Потом перешла к его губе. Они были слегка потрескавшиеся, и от прикосновения он едва заметно вздрогнул, но не отстранился.
Все это время я старалась не встречаться с ним взглядом, но ощущение его глаз на себе было невыносимым.
Закончив с обработкой ран, я убрала диск и поискала в аптечке мазь, чтобы смазать синяки. Молчание между нами тянулось, как будто каждый из нас был погружён в собственные мысли.
Сегодняшний день промелькнул перед глазами: разговор с Майклом, упоминание Эмилии, то, что они с Лукой когда-то встречались...
— Можно задать тебе личный вопрос? — тихо спросила я, открывая тюбик.
— Слушаю.
Я замешкалась. Может, не стоит? Но любопытство оказалось сильнее.
— Почему ты не рассмотрел на моё место Эвелин?
Он немного приподнял брови, будто не сразу понял, о чём я. Потом его взгляд стал внимательнее, серьёзнее.
— Почему я должен был рассматривать её? — наконец произнёс он спокойно.
Что? Он серьезно?
— Ну... — начала я, глядя на мазь в руках, — она более подходящая для этой роли. Красивая, уверенная, умеет себя подать. Модель. Идеально вписывается в твой круг.
Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами.
— Считая, что вы уже встречались, ладили... Вы бы отлично сыграли пару, никто бы и не заподозрил.
Сказав это, я чуть отвернулась, стараясь скрыть, как неловко было произносить эти слова.
— А я что? Я ведь вообще не вписываюсь, не подхожу тебе. Так почему я?
Опустив взгляд, он слегка нахмурился, прикусив губу, будто собираясь с мыслями.
— С чего ты решила, что не подходишь мне?
— Это не ответ на мой вопрос...
— Хорошо... — кивнул он, чуть усмехнувшись.
— Знаешь... забудь, — сказала я и взялась мазать его синяк под глазом.
Он наблюдал за мной, слегка прищурившись. Вдруг его рука мягко легла поверх моей, останавливая движение. Я подняла глаза, не понимая, почему он остановил меня.
— Я не рассматривал Эвелин... потому что не видел её рядом со мной так, как видел тебя.
Он крепче сжал мою руку, не отпуская.
— Почему именно ты? — спросил он, — Я тебе объясню...
Держа мою руку, он медленно опустил ее к себе на грудь, туда, где билось его сердце. Под моими пальцами ощущался его ровный, уверенный ритм, который вдруг начал учащаться.
— Потому что, Кайла... моё сердце выбрало тебя ещё до того, как я сам понял это.
Я почувствовала, как тепло от его руки разлилось по моей коже, а в груди вспыхнуло что-то странное и нежное, чего нельзя было выразить словами. Осознав, как близко наши лица, и как долго моя ладонь лежит на его груди, я смущенно вздохнула и отвела взгляд, убирая руку.
Он тоже слегка отстранился, и тишина на мгновение повисла между нами. Я посмотрела на тюбик с мазью, потом снова на его грудь, стараясь говорить как можно обыденнее.
— С этим всё... У тебя больше нигде не болит?
Дура! Зачем спрашиваешь? Конечно, у него все болит.
Он на секунду задумался, а потом с легкой, почти невидимой ухмылкой ткнул пальцем в свой бок.
— Здесь. Кажется, ребро. Не хочешь посмотреть?
Болит ребро?
Я колебалась всего секунду, а потом всё же решилась проверить. Осторожно подняла руку и приложила ладонь к его боку. Кожа под ладонью была горячей, а мышцы напряжёнными. Я слегка надавила на то место, где, по его словам, болело.
Он не отреагировал. Просто смотрел на меня, не отводя глаз, пока я пыталась понять, действительно ли ему больно...
Через несколько секунд, когда он осознал ситуацию, он вдруг резко воскликнул:
— Ах!
И это заставило меня рассмеяться. Смех сорвался неожиданно, звонко, заполняя кухню, и напряжение, державшее меня весь вечер, словно растворилось в воздухе.
Он улыбнулся в ответ, по-прежнему не отрывал взгляда от меня. Его внимание из лёгкого, игривого превратилось в пронзительное, такое, будто он видел меня насквозь. И я, почувствовав всю его внимательность, перестала смеяться, опустив взгляд.
Чтобы скрыть внезапную неловкость, я перевела взгляд на тикающие часы на стене. Час ночи. Неужели мы простояли здесь целый час? Пора остудить эту странную атмосферу, вернуть все в безопасные рамки.
— Я, наверно, уже пойду... — прошептала я, пытаясь аккуратно слезть со стола.
Но он мягко остановил меня своим вопросом, который прозвучал в тишине между нами, как нечто важное:
— Почему ты так редко улыбаешься?
И этот вопрос повис в воздухе, заставив мое сердце на мгновение замереть.
Я настолько редко смеюсь? Возможно, и так... Возможно, дело во мне. Возможно, это из-за той горькой потери родителей, что оставила за собой пустоту. С тех пор громкий смех кажется чем‑то чужим, неуместным в этом несправедливом мире.
Иногда мне кажется, что, позволяя себе радость, я стираю последние следы той прошлой жизни.
Будто, смеясь, я предаю их память.
Словно радость — это грех, который я не имею права себе позволить.
— Мне кажется, что смеяться грешно.
— Как это? — он покачал головой, и в его глазах читалось нечто большее, чем простое любопытство. — Твоя улыбка — это всё равно что внезапный луч солнца в пасмурный день. Когда я впервые увидел, как ты улыбаешься, во мне проснулось что-то... светлое. Появилось желание прощать, верить в добро и даже любить этот мир.
— Но разве радость не предательство, когда в мире столько боли?
— Нет. Это именно то, что помогает эту боль пережить. Твоя улыбка может стать чьим-то спасением. Разве это может быть грехом?
Чьим спасением?.. Почему он говорит так, будто это действительно важно?
Какая разница — улыбаюсь я или нет?
Я не знала, что ответить. Его слова будто выбивали почву из-под ног, лишая возможности спрятаться за привычной стеной безразличия.
Опустив взгляд, я сжала ладони, не находя нужных слов. Но уже в следующую секунду его голос прозвучал снова — уверенно, глубоко, пробирая до самого сердца:
— Если улыбаться тебе — грех, то я отрекаюсь от рая. Пусть врата его закроются для меня навсегда, Кайла.
На секунду всё вокруг будто остановилось. Я посмотрела на него, и в этой оглушительной тишине звучали только безумие его слов и гул в собственных висках.
Он сказал это так серьёзно, без тени шутки... И я впервые за долгое время не знала, куда девать собственное сердце, которое билось так, будто вот-вот сорвётся с места.
Медленно отступив назад, будто не спеша возвращать меня в реальность, он развернулся и направился в сторону коридора.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Пора уходить... Я уже собиралась спрыгнуть со стола, когда услышала его шаги. Он вернулся, держа в руках пару домашних тапочек.
Он подошёл ближе, и прежде чем я успела что-то сказать, наклонился к моим всё ещё свесившимся со стола ногам. Его пальцы осторожно коснулись моих щиколоток, и одно за другим он надел на меня тапочки.
Я смотрела на его руки, на то, как бережно он обращается со мной, и не понимала, почему от такой простой заботы становится так невыносимо щекотно в груди.
— Спасибо...
Он выпрямился, взглянув на меня сверху вниз и взяв меня за талию спустил на землю. Я медленно убрала руки с его плеч, хотя внутри было странное, почти невесомое желание не отпускать. Заставив себя отступить, я повернулась к выходу.
Уже в коридоре я обернулась. Он всё так же стоял у стола, но взгляд его был устремлён к полу.
— Лука...
Он повернулся, встретив мой взгляд.
— Спокойной ночи, — прошептала я.
Уголки его губ дрогнули, сложившись в мягкую, едва уловимую улыбку.
— Спокойной ночи, птичка.
От этого прозвища внутри что-то тепло отозвалось. Я улыбнулась едва заметно и скрылась за дверью, унося с собой ощущение, будто сердце всё ещё осталось там, в той кухне, рядом с ним.
❧
Стоя перед зеркалом, я быстро заплетала косу. Волосы то и дело выбивались из прядей, будто насмехаясь над моей спешкой. Закончив, я быстро взяла консилер и несколькими движениями замазала темные круги под глазами, стараясь вернуть лицу хоть какое-то подобие бодрости.
Опаздывать не хотелось — особенно на пару Люсии Беннет. Если не ошибаюсь, сегодня у нас контрольный тест, а она не терпит даже минутного опоздания.
Собрав свою сумку, я выдохнула и направилась в комнату Адама. Приоткрыв дверь, увидела, что он уже встал и одевается.
— Сам встал? — я улыбнулась, наблюдая, как Адам старательно застегивает рубашку. Его пальцы никак не могли поймать маленькую пуговицу, а язык от усердия высунулся из уголка рта.
Он поднял на меня свои всё ещё сонные глаза. Просыпаться по утрам ему всегда было нелегко. Обычно я сама вытаскивала его из кровати и помогала собраться, но сегодня всё было иначе.
— Сегодня объявят результаты контрольной по математике, — важно произнёс он, надув щёки. — Ты же сама говорила, что воины встречают трудности с поднятой головой.
Я рассмеялась, глядя на его взъерошенные волосы и сосредоточенное выражение лица. Мой маленький воин, который борется с утренним сном и волнением перед оценками. Ему всего восемь, а уже столько решимости в глазах.
— Давай я помогу, — я подошла к нему и начала застегивать пуговицы. — Какая бы оценка ни была, не переживай, разберёмся вместе. Мы же с тобой всегда справляемся с трудностями. Если нужно будет, вечером посидим над задачками, как в прошлые разы.
Он кивнул, а я аккуратно расправила воротник его рубашки.
— Всё готово, — сказала я. — Собери сумку и спустись завтракать, хорошо?
Выйдя из комнаты, я сразу наткнулась на двух мужчин, которые поднимали вешалку, ломившуюся от множества вещей, в основном нарядных платьев.
Что за...?
Я нахмурилась, глядя на них, и заметила, что они собираются занести всё в мою комнату.
— Извините, а что это за вещи? — спросила я, пытаясь понять ситуацию.
— Мы не знаем, мисс Кайла, — ответил один из них. — Нам было приказано лишь поднять их в вашу комнату.
Я кивнула, всё ещё пытаясь осмыслить увиденное, и направилась вниз по лестнице.
Спустившись вниз, я сразу заметила в гостиной Луку и Элайджу. Первый стоял у окна, разговаривая по телефону низким, сосредоточенным тоном.
— Доброе утро, Кайла, — поздоровался Элайджа, заметив меня первым.
— Доброе утро, — кивнула я и, стараясь не мешать им, направилась на кухню.
Воздух на кухне уже пах свежесваренным кофе, и этот аромат действовал как бальзам на душу. Я автоматически поставила воду в чайнике закипать. Пока вода грелась, насыпала в тарелку хлопья Адаму, прикидывая, хватит ли ему одной порции или он, как обычно, попросит добавки.
Как по расписанию, послышались шаги на лестнице, и в кухню вошел Адам. Он молча опустился на стул, глаза еще слипшиеся от сна. Я поставила перед ним тарелку с хлопьями и коробку молока.
— Держи.
— Спасибо, сестра.
Он начал завтракать, а я повернулась к шкафчику, доставая кружку. Хотелось просто спокойно выпить кофе и хоть немного прийти в себя... но мысль, что в моей комнате стоит целая вешалка с платьями, никак не давала покоя.
Для чего все эти платья?
Закончив с кофе, я сделала еще несколько глотков и, не выпуская кружку из рук, направилась в гостиную. Лука теперь, так же как и Элайджа, сидел в кресле, уставившись в экран ноутбука. Я подошла и села на диван, глядя на них. В голове крутилась одна и та же мысль.
Почти сразу же Лука оторвал взгляд от экрана и уставился на меня.
— Что это были за вещи? Это ты их купил?
— Да, это для тебя, — ответил он просто, щёлкнув что-то на клавиатуре. — Сегодня вечером нам нужно будет кое-куда сходить. Место неофициальное, но... скажем так, требует определённого дресс-кода.
— Что это за место? — нахмурилась я, делая глоток кофе.
— Клуб одного из знакомых Анхеля Маркесы. Но я с ним тоже общался когда-то... давно.
Услышав это имя, по коже пробежали мурашки. Будто кто-то провёл кончиком ножа вдоль позвоночника.
Анхель Маркеса...
Я почувствовала, как пальцы невольно сильнее сжали кружку. Горячий фарфор обжигал ладони, но это ощущение было далеким, почти нереальным. Лука продолжил, глядя на меня не отрываясь, и в его взгляде читалось что-то тяжелое, предостерегающее.
— Так вот, поступила информация, что Анхель был там недавно. И мне надо будет поговорить с владельцем, чтобы выяснить детали. А ты будешь рядом со мной, чтобы не было подозрении.
— Стоп, что? Получается... он вернулся? Он в городе?
— Скорее всего... — ответил уже Элайджа.
Я кивнула, опустив взгляд на кружку. Спокойно, Кайла... — твердила я себе мысленно, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.
Возвращение Маркесы было не единственной причиной для беспокойства. Клуб... Мне не хотелось снова оказываться в одном из таких мест, как клубы. Эти стены, музыка, люди — всё это вызывало неприятные воспоминания. Но сейчас было не время позволять прошлому вмешиваться. Лука бы не повёл меня в самое логово волка, если бы не был уверен в моей безопасности. Или... не был бы к этому готов.
Посмотрев на часы, я заметила, что мне уже пора. Допив остатки кофе, которые к тому моменту стали уже почти холодными, я встала и направилась на кухню. Адам уже доел и как раз ставил тарелку в раковину.
— Уходим, Кайла? — спросил он, вытирая руки.
— Да, иди собирайся.
Помыв быстро посуду, я тоже направилась в свою комнату за вещами. Но едва я ступила на первую ступеньку лестницы, как меня остановили.
— Кайла.
Лука встал и направился в мою сторону. Его лицо было серьезным, взгляд собранным. Он молча показал рукой за мою спину, в сторону выхода.
Я повернула голову и застыла. Возле входной двери, в тени прихожей, стояли двое мужчин в безупречных черных костюмах. Охранники. Настолько неподвижные и неприметные, что я, проходя мимо, просто не заметила их.
— Знакомься, это Марко и Джек, — сказал он. — С сегодняшнего дня они будут сопровождать вас в университет и в школу. Марко будет охранять около твоего университета, а Джек будет присматривать возле школы твоего брата.
Что...
Охрана? Нам назначают личную охрану?
Значит, все серьезно. Настолько серьезно, что Лука счёл нужным поставить людей даже утром, когда, казалось бы, ничто не угрожает. Значит, он ожидает опасности. Той, что может настигнуть нас где угодно — в университете, у школьных ворот, посреди обычного дня.
Мое сердце упало куда-то в пятки. Холодная волна страха накатила, сжимая грудь. За Адама. За себя. За ту хрупкую иллюзию нормальной жизни, которую мы так упорно пытались сохранить — и которая, похоже, снова начала трещать по швам.
Подняв глаза, я заметила, что Лука всё это время не сводил с меня взгляда. Он будто ждал от меня какого-то реакции, решения, может, возражения.
Наверное, он думал, что я начну спорить. Что возмущусь, скажу, что мне не нужна никакая охрана. И, может быть, раньше я бы так и сделала. Но сейчас... сейчас у меня просто не было сил бороться с опасностью, что витала вокруг нас. Я устала. Устала оглядываться через плечо в тёмных переулках, устала вздрагивать от незнакомых шагов позади.
Мой взгляд упал на мужчин у двери — спокойных, собранных. И в их профессиональной сдержанности было что-то... обнадёживающее.
— Хорошо, — тихо выдохнула я, и в этом слове не было капитуляции. В нём было усталое, но трезвое принятие.
Он кивнул, словно подтверждая, что ожидал именно этого ответа. А я, чувствуя, как в груди всё ещё гудит тревога, развернулась и направилась наверх.
❧
Как и ожидалось, сегодня у нас была контрольная по нейроанатомии. Эти бесконечные названия отделов мозга, нервных путей и центров просто сводили с ума. Когда пара наконец закончилась, мы сели за наш привычный столик у окна, отгороженный от шума столовой и разговоров. Здесь было спокойно, можно было перевести дух и хоть на минуту забыть о бесконечных схемах и терминах.
— Я написала просто ужасно эту контрольную... — сокрушенно вздохнула Эмма, отодвигая в сторону свой недоеденный сэндвич. Ее обычно аккуратный конский хвост был слегка растрепан, что выдавало ее напряжение.
— А что так? — спросила я машинально, заставляя себя сфокусироваться на ее лице.
— Моя кузина с ребёнком приезжала же на три дня, — она обречённо махнула рукой. — За эти дни вообще не получилось взять книгу на руки. Я только и делала, что нянчила малыша.
Я молча кивнула, но ее слова доносились до меня как сквозь толстое стекло. Все мои мысли занимал один лишь предстоящий вечер. И чем ближе он подходил, тем сильнее внутри сжималось ощущение, будто я стою на границе чего-то, что уже невозможно избежать.
Как я смогу улыбаться, вести светские беседы, притворяться, что всё спокойно, когда внутри всё сжимается от страха?
Мысли путались, возвращаясь к Луке. К его напряженному взгляду, к невысказанной тревоге, которую он пытался скрыть. Этот вечер был для него чем-то большим, чем просто встречей. А значит, и для меня тоже.
— Кайла, ты слышишь меня? — голос Эммы вывел меня из своих мыслей.
Я вздохнула, стараясь сосредоточиться, и кивнула.
— Да, да... слышу.
— Что с тобой сегодня? — она прищурилась, склонив голову набок. — Ты какая-то... растерянная. Что-то случилось?
Я почувствовала, как её взгляд будто пронизывает меня насквозь.
— Нет, ничего не случилось, просто... — я выдохнула, обвела пальцем край своего подноса. — Просто сегодня вечером мне нужно кое-куда сходить с Лукой. В какой-то... клуб. Немного нервничаю, вот и всё.
Эмма удивлённо приподняла брови:
— Клуб? С Лукой? Вот это уже интересно... Стоп! Это случайно не то, о чём я думаю?
Я натянуто улыбнулась, стараясь не выдать ни беспокойства, ни тех мыслей, что крутились в голове. Это была лишь половина правды, которую я могла ей сказать.
Если бы она знала, в какой я опасности нахожусь...
— Нет, Эмма, — покачала я головой. — Это не то, что ты думаешь. Это что-то вроде... деловой встречи. Он должен с кем-то увидеться, а я просто должна быть рядом.
Она чуть поникла, но, быстро сменив выражение лица, посмотрела на меня с новой энергией.
— И почему ты нервничаешь? Не нервничай, ты же будешь с Лукой. С ним ты в безопасности.
Я лишь пожала плечами. Логика подсказывала, что с Лукой я в полной безопасности, что он — мой надежный щит. Но знание и чувство — вещи разные. Даже понимая это, я ощущала тупую тревогу и легкое головокружение, будто стояла на краю пропасти, а он был моей единственной опорой.
— А что ты оденешь? — внезапно оживилась она. — О! Тебе ведь ещё нужно прическу и макияж сделать! Это же клуб!
— Я об этом даже не думала...
— Ничего страшного, — она улыбнулась, уже строя какие-то планы. — После пар я позабочусь о тебе. Готовься блистать.
Покачав головой, я тихо усмехнулась.
Похоже, отказаться уже невозможно...
————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).