Обожженные крылья

*****

"К несчастью, подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать. И они изнутри продолжают влиять на человека. "

— Зигмунд Фрейд

Кайла

— Нюдовые или яркие? — Эмма протянула две палетки теней, глядя на меня с самым серьёзным видом, словно от этого зависела судьба вечера.

Передо мной на туалетном столике было разложено всё: кисточки, пудры, хайлайтеры, какие-то тюбики с блестками, названия которых я даже не успела прочитать. Полчаса назад она буквально влетела ко мне в комнату, решительно закатала рукава и объявила, что «операция преображение» началась.

— Эмма... может, просто тушь и бальзам для губ? — неуверенно спросила я, глядя на хаос из косметики.

— Даже не думай! — отрезала она. — Ты идёшь в клуб, и не просто с кем-то, а с Лукой. Если он увидит тебя с этой усталой миной, решит, что ты идёшь на похороны, а не на встречу.

Я закатила глаза, но всё равно улыбнулась.

— Хорошо, — сдалась я. — Пусть будут нюдовые.

— Так-то лучше, — она довольно кивнула и начала водить кистью по моему лицу.

Я наблюдала за её движениями в зеркале — уверенными, быстрыми, будто она делала это не в первый раз. В отражении на меня смотрела девушка, в глазах которой всё ещё пряталась тень тревоги. Эмма весело напевала себе под нос, не замечая моего напряжения, а я снова поймала себя на мысли: Почему я так волнуюсь?

Да, есть тревога... Но это больше страх перед местом, перед воспоминаниями, чем перед самим вечером. И я ведь буду не одна. Со мной будет Лука. С ним я чувствую себя хоть немного защищённой, даже среди тех стен, где прошлый опыт заставляет сердце биться быстрее. Его присутствие словно невидимый щит, который немного смягчает холод тревоги, пробирающий до костей.

Аккуратно нарисовав стрелки, она отложила подводку и, чуть наклонив голову, оценила результат своей работы.

— Так, осталось только губы, — сказала она, доставая из косметички две помады. — Какую выберем? Нюдовую или... давай лучше красную?

Красная. Слишком смело. Слишком броско. Совсем не в моём стиле. Но... может, именно это сегодня и нужно?

— Давай, — выдохнула я после короткой паузы.

Эмма довольно кивнула и мягко провела кисточкой по моим губам. Когда она отошла в сторону, я не сразу узнала себя в зеркале. Волосы идеально выпрямлены, глаза стали выразительнее, а губы... Алые, чёткие, совершенные. Бархатно-матовое покрытие лежало идеально, превращая моё отражение в того, кем я могла бы стать — уверенную, собранную, готовую встретить всё, что приготовил этот вечер.

— Ну что? — она замерла в ожидании, не сводя с меня взгляда, — Как тебе?

— Очень красиво, — выдохнула я, чуть растерявшись от собственного отражения в зеркале. — Спасибо тебе, Эм.

Она довольно улыбнулась, хлопнула в ладони и повернулась к вешалке с платьями.

— Осталось самое интересное — выбрать наряд, — сказала она с заговорщицкой улыбкой и подошла ближе к напольной вешалке, — Столько выбора...

Я шагнула за ней, глаза пробегали по тканям: бархат, шёлк, кружево, блёстки. Всё казалось таким ярким, нарядным и почти чужим для меня. Эмма ловко перебирала платья, оценивая каждый:

— Это слишком строго... Это слишком ярко... А вот это... — её взгляд загорелся, когда она остановилась на одном варианте.

Она протянула мне чёрное атласное платье с длинными рукавами, аккуратным вырезом на спине и высоким разрезом на бедре. Оно выглядело одновременно элегантно и сдержанно, привлекая внимание без лишнего пафоса. Ну... не считая этих смелых вырезов на спине и бедре... Оно явно не из тех, что я привыкла носить.

— Не знаю... — неуверенно произнесла я, глядя на ткань в её руках.

— Примерь! — решительно сказала она, сунув платье мне в руки. — Уверена, сядет идеально!

Я взяла платье и, сдавленно вздохнув, направилась в ванную. Закрыв дверь, я на мгновение замерла, разглядывая темную ткань в своих руках. Атлас мягко скользнул по пальцам, холодный и гладкий. Надевая его, я чувствовала, как прохладная ткань постепенно согревается от тепла кожи, а платье облегает каждую линию моего тела с пугающей точностью — будто оно и впрямь было сшито специально для меня.

Повернувшись к зеркалу, я сделала пару неуверенных движений. Ткань мягко ложилась по линиям тела, вырез на спине открывал кожу чуть больше, чем мне бы хотелось. Волосы едва касались лопаток — слишком короткие, чтобы скрыть открытость, к которой я не привыкла.

Немного покрутившись перед зеркалом, я задержала взгляд на своём отражении. Я выглядела... совсем не как та Кайла, что каждое утро в спешке натягивает джинсы и свитер, бежит в университет с недопитым кофе в руке и живёт в плотном коконе из тревог и обязанностей. Нет. Эта девушка была... взрослой. Собранной. В её позе, в молчаливом достоинстве сквозила уверенность, которую я в себе не знала. Она была красивой — не просто симпатичной, а по-настоящему, сбивающе с толку красивой.

И всё же, где-то глубоко под этой оболочкой оставалась я — та, что инстинктивно ищет в толпе уголок поуютнее, чей внутренний компас вечно сбит в мире лёгких улыбок и уверенного блеска в глазах.

Я всегда отставала от других девушек — тех, кто с лёгкостью наряжается и у кого есть куда так наряжаться, кто умеет выглядеть безупречно, привлекать внимание, быть яркими и эффектными. А я? Я пыталась удержаться на грани между привычной скромностью и необходимостью казаться кем-то другим, кем-то сильнее и смелее.

Но один раз я уже совершила глупость... и с тех пор старалась держаться подальше от всего, что хоть немного напоминало тот вечер. Выдохнув, я отогнала воспоминания и вышла из ванной.

Эмма стояла у окна, оживлённо болтая с Адамом, который сидел на краю моей кровати, болтая ногами. Но когда они заметили меня, разговор мгновенно оборвался.

Рты у обоих приоткрылись почти синхронно.

— Вау... — только и выдохнула Эмма, не сводя с меня взгляда.

— Эмма, я не уверена, — начала я, нервно поправляя подол. — Мне кажется, оно слишком...

— Сестра, ты такая красивая! — перебил Адам, спрыгнув с кровати и подбежав ко мне.

Эмма быстро опомнилась, подскочила к напольной вешалке и протянула мне пару чёрных туфель на каблуке.

— Они были среди вещей, — сказала она с довольной улыбкой. — Идеально подойдут к платью. Давай, надевай.

Я посмотрела на туфли — элегантные, чёрные, с тонким ремешком и острым носком. Взяв их в руки, я подошла к креслу и осторожно присела. Холодная кожа приятно коснулась пальцев, когда я надела первую туфлю, затем вторую.

Последний раз такие туфли на каблуке, и то не высокие, я надела в тот день... о котором я не хотела бы вспоминать. На выпускном.

Теперь же, смотря на эти туфли, я не представляла, как вообще смогу на них стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить.

— Осторожнее, — сказала Эмма, придерживая меня за руку.

— Я не представляю, как смогу пройти на них и трёх шагов, — пробормотала я, делая несколько неуверенных шагов по комнате.

— Да ладно, ты справишься, — усмехнулась она.

Послышался стук в дверь, и почти сразу за ним — знакомый голос:

— Кайла? Ты готова? Нам пора.

Адам, как по команде, сорвался с места и подбежал к двери раньше, чем я успела что-то ответить. Она распахнулась, и в комнату вошёл Лука.

Его взгляд нашел меня мгновенно — прямой, пристальный, медленно скользнувший сверху вниз, будто он не мог поверить, что перед ним та же девушка, которую он видел сегодня утром. Под этим внимательным изучением в груди у меня что-то болезненно и трепетно дрогнуло, заставив забыть о дыхании.

А он... он выглядел безупречно. Слишком. Классическая черная рубашка, мягко облегавшая торс и подчеркивавшая линию плеч, была дополнена идеально сидящими брюками того же цвета. Закатанные до середины смуглых предплечий рукава, безукоризненно уложенные волосы и отполированные до зеркального блеска туфли.

Молчание затянулось, пока Адам, стоявший рядом с ним, слегка не дёрнул его за рукав, возвращая всех в реальность.

— Лука! Скажи же, моя сестра красивая, да? Прям как принцесса!

Я услышала тихий смешок Эммы сзади.

Уголок губ Луки дрогнул в едва заметной улыбке, но его взгляд, прикованный ко мне, стал только интенсивнее.

— Красивая... — произнёс он тихо, но отчётливо. — Настолько, что слова бессильны.

Щёки мгновенно залились жаром, и я поспешила отвернуться, чтобы скрыть смущение.

— Она уже готова, скоро спустится, — первой ответила Эмма, с лёгкой улыбкой глядя на Луку, явно наслаждаясь моментом.

Я посмотрела на неё, чуть нахмурившись. Видимо, не судьба переодеться в другое платье...

Лука коротко кивнул, его взгляд снова скользнул по мне.

— Буду ждать внизу, — сказал он и развернулся к двери.

Адам тут же сорвался с места и поспешил за ним, догоняя уже в коридоре.

Как только дверь за ними закрылась, в комнате повисло оглушающее молчание. Эмма распахнула глаза, потом, не выдержав, прыснула от восторга и, подскочив ко мне, схватила за руки:

— Кайлааа! — протянула она с восторженным визгом. — Ты это видела? Он на тебя смотрел так, будто... будто готов был в тебе раствориться! Да он же по уши влюблён!

— Эмма! — воскликнула я, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам.

— Что? Разве не так? — засмеялась она, подталкивая меня к зеркалу. — Если бы кто-то так смотрел на меня, я бы уже потеряла дар речи!

Я закатила глаза, стараясь отмахнуться от ее слов, но внутри всё ещё звенело — от его взгляда, от того, как тихо и искренне прозвучало это «красивая».

Так, Кайла, он ждёт..

Окинув комнату взглядом, я быстро нашла сумку — маленькую, чёрную, подходящую к платью. Взяв ее я вложила туда все необходимое.

Эмма, наблюдавшая за мной с мягкой улыбкой, вдруг сказала:

— Ты справишься. Все будет хорошо, не переживай.

Я посмотрела на нее и кивнула, стараясь поверить в ее слова. Возможно, она права, нужно просто перестать себя накручивать.

После мы спустились вниз. На первом этаже нас уже ждали Лука и Адам. Первый стоял, прислонившись к перилам, и тихо говорил по телефону. Его голос был спокойным, но в интонациях чувствовалось напряжение.

Заметив нас, он коротко глянул в нашу сторону и, договорив фразу, отключился. Его взгляд сразу задержался на мне — и на секунду я вновь ощутила то же самое напряжение, что и в комнате.

— Вы будете тут? — спросила я, повернувшись к Эмме. — Или заберёшь Адама к себе?

— Лучше ко мне,  — ответила она, легко улыбнувшись. — Мы закажем пиццу и посмотрим фильм.

— Марко отвезёт вас, — спокойно произнёс Лука, переводя взгляд на охранника, стоявшего у двери.

Тот молча подтвердил лёгким движением головы.

Попрощавшись с ними, мы с Лукой вышли на улицу. Ноябрьский вечер встретил нас промозглым холодом. Ветер гнал по асфальту жухлые листья, а в воздухе висела сырая дымка — пахло прелой листвой и скорым дождем.

Я засунула руки в карманы куртки, стараясь согреться. Лука шел рядом, воротник его пальто был поднят против ветра.

Он открыл передо мной пассажирскую дверь, и я поспешила нырнуть в салон. Пока он обходил машину, я машинально обернулась. Эмма и Адам всё ещё стояли в дверях, улыбаясь и махая нам на прощание. Я помахала им в ответ через стекло.

Дверь с его стороны захлопнулась, нарушив тишину. Лука повернул ключ зажигания, и двигатель отозвался глухим рычанием. Почти сразу же он включил печку — тёплый воздух тут же хлынул из дефлекторов, обещая согреть промёрзшие пальцы.

После он ловко вывернул руль, и машина плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида две фигурки на пороге медленно уменьшались, пока совсем не скрылись из виду.

❧

Машина плавно притормозила и остановилась чуть поодаль от здания. Перед нами возвышалось тёмное, внушительное строение — трёхэтажный клуб без ярких вывесок, только мягкое золотистое свечение у входа и узкие вертикальные окна, из которых пробивался приглушённый свет. Стены отделаны чёрным камнем, всё выглядело слишком аккуратно, дорого и... настораживающе.

Вокруг — ни души. Только у массивных дверей стояли двое охранников в одинаковых чёрных пальто, с гарнитурами в ушах. Они молча следили за каждым движением, будто заранее знали, кто и зачем сюда приехал.

Я провела взглядом по фасаду, пытаясь понять, где же здесь вход — массивная дверь почти сливалась со стеной, лишь по бокам виднелись узкие полоски света.

— Кайла, послушай... — голос Луки прозвучал твёрдо, заставив меня оторваться от окна. — Это место кишит сумасшедшими ублюдками. Если кто-то решит задать тебе какие-то вопросы, тебе не обязательно отвечать. И постарайся не отвлекать меня. Просто держись рядом, хорошо?

— Отвлекать тебя? — переспросила я, не понимая, что он имеет в виду.

Вдруг его взгляд скользнул к моим губам. Он задержался всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. В салоне стало тихо настолько, что я услышала собственное сердцебиение.

— Я... — голос сорвался, и я сглотнула, пытаясь поймать взгляд, который всё ещё жёг мои губы. — Я поняла. Держаться рядом...

Он будто очнулся, резко моргнул, отвёл взгляд и коротко кивнул. Словно захлопнулась невидимая дверца, скрыв всё, что мелькнуло в его глазах мгновением раньше.

— Пойдём, — сказал он глухо, открывая дверцу.

Я выдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и выбралась следом.

Холодный воздух ночи хлестнул по коже, остужая мысли. Я поправила платье, чувствуя, как ветер скользит по открытой спине, и машинально обняла себя руками.

Лука обошёл машину, остановился рядом и кивком указал вперёд — туда, где за высоким забором начиналось здание клуба. Когда мы подошли, охранники, не задавая ни единого вопроса, почти синхронно распахнули перед нами тяжёлую дверь.

Дверь захлопнулась за спиной, отсекая уличную тишину. И тут же на нас обрушилась музыка. Не просто звук, а плотная, густая волна басов, которая входила прямо в грудную клетку, заставляя сердце биться в ее ритме. Воздух загустел от ароматов дорогих духов, сигарного дыма и едва уловимой сладости.

Мы двинулись дальше, и первым делом, почти на автомате, свернули к гардеробу. Лука молча снял свое пальто, сдал его и отошел в сторону, давая мне пространство, но его внимание, тяжелое и неотрывное, я чувствовала спиной. Я скользнула из-под куртки, чувствуя, как обнаженная спина покрывается мурашками от контраста температуры.

Я повернулась к Луке, кивнула, готовая идти дальше. Он пошел вперед, а я двинулась рядом, но вдруг он резко потянул меня в темный угол, не задев шумного потока гостей.

— Что ты...

— Кайла, на твоем платье всё ещё висит бирка.

Неужели? Дотянувшись рукой назад, я нащупала маленький кусочек картона. И вправду забыла... Глупая, нелепая оплошность.

— Я действительно забыла ее снять, — засуетилась я, чувствуя, как горит лицо. — Нужно отрезать, мне нужно что-то острое...

Но не успела я повернуться к нему, как почувствовала, что Лука положил руки мне на шею. Мурашки побежали по коже. Его тёплое дыхание коснулось моей затылка, согревая оголенную спину. Затем он медленно, почти бережно, убрал мои волосы на одно плечо. На мгновение его губы, обжигающе горячие, скользнули по моей обнаженной спине чуть выше линии платья.

В следующую секунду послышался глухой, отчётливый звук — нитка оторвалась.

О боже...

Он просто... перекусил ее зубами.

— Готово, — сказал он чуть хриплым, сдавленным голосом прямо у моего уха.

Я стояла, прижавшись спиной к его груди, чувствуя, как бешено стучит мое сердце, и понимая, что температура в этом темном углу подскочила на сто градусов.

Собравшись с силами, я медленно повернулась к нему, все еще ощущая пылающую спину. Лука не отступил ни на шаг. Его глаза, темные и неотрывные, смотрели прямо на меня, будто впитывая каждую мою черту. Пространство между нами стало таким тесным, что каждый вдох казался общим.

Я нервно вздохнула, и язык будто сам собой, без моего ведома, скользнул по пересохшим губам. Это было мгновенное, непроизвольное движение, но его эффект оказался мгновенным. Взгляд Луки, который секунду назад ловил мой, стремительно опустился к моим губам, и в его глазах вспыхнуло что-то глубокое, хищное. Воздух снова сгустился, и в этой тишине я услышала, как сжались его кулаки.

— Тут, нельзя находиться, — раздался чужой, сухой голос. Мы резко отпрянули друг от друга. Из полумрака на нас смотрел человек в строгой черной униформе. — Зал находится прямо по коридору.

Указательным пальцем он ткнул в сторону яркого света и нарастающего гула голосов. Лука коротко кивнул мужчине, и тот, не сказав больше ни слова, развернулся и уверенно зашагал прочь. Тишина, что повисла после его ухода, показалась почти ощутимой.

Лука не смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, будто того напряжения, что секунду назад витало между нами, никогда не было.

— Идем.

Я молча кивнула и двинулась следом. Коридор был узким и длинным, подсвеченным тусклыми лампами, будто специально приглушёнными, чтобы глаза привыкали постепенно. С каждым шагом усиливался гул музыки, становился всё отчётливее — басы вибрировали в полу, отражаясь в теле.

Коридор вывел нас к массивной арке, откуда открывался вид на главный зал. Пространство заливало неоновое свечение — красное, синее, холодно-белое, переливающееся по стенам и полу. Воздух был плотным от звука, запаха алкоголя и чужих духов. Толпа людей в дорогих и вызывающих нарядах двигалась в такт музыке. Смех, звон бокалов, переглядывания — всё это сливалось в оглушающую какофонию блеска и притворства.

Я невольно придвинулась ближе к Луке. Он шёл спокойно, уверенно, будто знал этот хаос наизусть, а я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, слишком внимательных. В какой-то момент он крепко взял мою руку в свою, и я ощутила, как внутреннее напряжение немного спало.

Я сжала его ладонь в ответ и позволила ему вести меня, стараясь не выдавать внутреннего волнения.

Оглядевшись немного, он направился вперед, к лестнице на второй этаж. Музыка становилась глуше, а голоса — тише. Мы остановились, когда перед нами открылся полутемный зал с мягким освещением.

Впереди, у низкого стола с диваном, сидели двое мужчин и девушка. Один — в белом пиджаке поверх чёрной рубашки — с небрежным видом курил, выпуская дым кольцами. Девушка сидела прямо у него на коленях, лениво играя пальцами с его цепочкой на шее и что-то ему шепча на ухо. Второй мужчина, напротив, держал бокал и наблюдал за залом с холодной, внимательной отстраненностью.

Лука направился прямо к ним. Мужчина в белом пиджаке повернул голову, и когда его взгляд упал на нас, губы растянулись в ухмылке. Он отстранил девушку с колен и поднялся, медленно стряхивая пепел с сигареты.

— Ооо, Кальвейра. Сколько лет, сколько зим, — протянул он с ленивой усмешкой.

— Антонио, — коротко бросил Лука, останавливаясь в паре шагов от него.

Я стояла чуть позади, стараясь не смотреть ни на кого из них. Девушка, ранее сидевшая на его коленях, теперь изучала меня с нескрываемым любопытством.

— Не ожидал тебя увидеть здесь. Ты давно перестал появляться в наших кругах... — он сделал несколько медленных шагов навстречу, его глаза сощурились. — Слышал, ты женился.

Его взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Он изучал меня, как вещь.

— Месяцами скрывал свою возлюбленную, как самый дорогой секрет... — он покачал головой с притворным упреком, — Потом объявляешься с ней перед камерами, устроив настоящее шоу... — его глаза снова пробежались по мне, оценивающе, задерживаясь на лице. — Хотя, сейчас смотрю и понимаю, ты был совершенно прав... скрывая ее, то есть. Такую жемчужину...

— Я советую тебе сменить тему, Антонио. Моя невеста не предмет для твоих обсуждений. Ясно? — резко перебил его Лука, и в наступившей тишине повисла невысказанная угроза.

Он шагнул вперед, заслоняя меня своим телом от тяжелого взгляда Антонио, и я почувствовала, как его рука легла на мою талию — уверенно, почти собственнически.

Антонио поднял руки, будто сдаваясь, и ухмыльнулся.

— Значит, всё серьёзно, — произнёс он, отступая на шаг. — Что ж, рад за тебя, Кальвейра. Не думал, что ты способен на что-то вроде... чувств.

Второй мужчина, до этого молчавший, чуть хмыкнул и отставил бокал.

— Не стоит ссориться, — произнёс он спокойно, но с внимательным интересом, глядя на нас обоих. — Антонио просто не умеет держать язык за зубами. Скажи, Кальвейра, ты пришёл сюда по делу... или показать нам, кого теперь оберегаешь?

Лука смотрел на него несколько секунд, его взгляд был непроницаем.

— По делу.

Тот кивнул, затем жестом показал на диван. Антонио нехотя отошел в сторону, и взглянул на девушку, которая все это время молча наблюдала за происходящим.

— Кэтрин, давай ты с... —  он посмотрел на меня, щелкая пальцами, и его взгляд вопросительно задержался на моем лице. — Как тебя там...

— Кайла, — резко, почти рыча, ответил за меня Лука. Казалось, он был на грани.

— Да, давай ты иди немного с Кайлой в бар, там к девчонкам присоединитесь, — продолжил мужчина, делая непринужденный жест рукой в сторону освещенной стойки в дальнем конце зала, — а мы тут, мужчины, поговорим.

Его слова прозвучали как приказ, замаскированный под вежливую просьбу. Кэтрин тут же подошла ко мне с натянутой улыбкой, а я почувствовала, как рука Луки на мгновение сжалась сильнее, прежде чем он медленно, нехотя отпустил меня. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал:

— Будь осторожна. Ничего не пей и не ешь. Держись на виду.

Я кивнула, стараясь не выдать охватившее меня напряжение. Кэтрин уже взяла меня под руку и повела меня через танцующий толпу к бару, и с каждым шагом я чувствовала, как тяжелый взгляд Луки сопровождает меня, пока мы не скрылись за морем тел.

Ее пальцы мягко держали меня за локоть, словно мы были подружками, идущими вместе веселиться. Я позволила себя вести, улыбаясь так же натянуто, как и она, пока мы пробирались сквозь людей. Музыка была оглушительной, биты отдавались в висках, а мигающие огни выхватывали из темноты смеющиеся лица.

Не пей и не ешь. Предупреждение Луки звенело в ушах громче любой музыки. Я чувствовала себя мышью в лабиринте, где каждая тень таила угрозу.

Кэтрин остановилась у стойки, жестом подзывая бармена. Ее улыбка стала шире, но глаза оставались холодными и оценивающими.

— Так ты та самая, — сказала она, перекрывая шум. Ее голос был сладким, как сироп, но с горьким послевкусием. — Та, что смогла приручить самого Кальвейру. Должна признать, я впечатлена.

Она наблюдала за мной, ожидая реакции, но я лишь пожала плечами, делая вид, что изучаю меню на стене.

— Две текилы, — крикнула она бармену, затем повернулась ко мне. — Что? Не откажешься выпить со мной?

Ее тон был вызовом. Взгляд Луки, казалось, все еще жгло мне спину, невидимая нить, связывающая нас сквозь толпу. Я сделала глубокий вдох, вспоминая его слова.

— Спасибо, но я не пью текилу, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Минеральной воды будет достаточно.

Ее брови поползли наверх, но прежде чем она успела что-то сказать, к нам подлетела девушка в ослепительно-зеленом коротком платье, перехватывая ее внимание.

— Ой, привет, Кэтрин! — весело выдохнула она, обнимая ее. — Я тебя всюду ищу!

Они мгновенно погрузились в оживленную болтовню о каком-то общем знакомом и вчерашней вечеринке. Я стояла в стороне, чувствуя себя невидимой, и была этому только рада. Через пару минут Кэтрин, казалось, вспомнила о моем существовании.

— О, прости! Стелла, это Кайла, — она сделала воздушный жест в мою сторону. — Та самая, невеста Кальвейры.

Взгляд Стеллы моментально изменился. Ее беглый, оценивающий взгляд скользнул по мне от макушки до пят, и ее улыбка стала такой же натянутой и притворной, как у Кэтрин.

— О, правда? — протянула она с фальшивым восторгом. — Поздравляю. Это... неожиданно.

Ее слова повисли в воздухе, после чего она тут же повернулась обратно к Кэтрин, словно я уже перестала для нее существовать.

— Ну так вот, о чем я говорила...

Воздух вокруг внезапно стал густым и спертым. Мне стало душно. Рука сама потянулась к стакану с водой, и я сделала маленький, почти незаметный глоток, чтобы смочить пересохшее горло. В этот момент к нам подошел официант с подносом, уставленным изысканными миниатюрными десертами.

— Ой, дай одну возьму, — Кэтрин тут же потянулась за шоколадным трюфелем с клубникой. — Целый день ничего не ела. Кайла, попробуй, они божественны, — сказала она, с наслаждением откусывая, а затем наклонилась ко мне и прошептала чуть тише, с подмигиванием, — Они отлично поднимают настроение...

Поднимают настроение?

Я посмотрела на эти безупречные десерты, и у меня внутри все похолодело. Их вид был обманчиво невинным. Это то, о чем я думаю? Неужели в них что-то подмешано? Теперь стало ясно, почему Лука просил ничего не есть и не пить. Я медленно отодвинула бокал с водой, внезапно понимая, что даже он теперь кажется мне подозрительным.

Оглушительные биты басов, которые сначала казались просто музыкой, теперь отдавались в висках навязчивым стуком. Я почувствовала, как ладони становятся холодными и влажными. Мне нужно в уборную. Хотя бы на минуту, чтобы перевести дыхание и прийти в себя.

— Извини, — произнесла я, повернувшись к Кэтрин, — Не подскажешь, где здесь уборная?

— Внизу на первом этаже, — ответила она, — Спустишься по лестнице и сразу направо.

Кивнув в благодарность, я быстрыми шагами направилась в указанном направлении, чувствуя, как на мне горят спины двух пар глаз. Холл первого этажа был почти забит. Некоторые даже танцевали прямо в проходах. Я с трудом протиснулась сквозь толпу и, наконец, увидев заветную табличку с силуэтом женщины, почти вбежала внутрь.

У раковины, прислонившись к стене, красились две девушки, оживленно о чем-то споря. Их взгляды скользнули по мне и тут же вернулись к отражениям в зеркале. Я промелькнула мимо и заскочила в первую же свободную кабинку, щелкнув замком.

Когда я вышла, никого уже не было. В уборной воцарилась звенящая тишина, контрастирующая с грохотом за дверью. Направившись к раковине, я повернула кран и, набрав в ладони холодной воды, смочила лицо. Капли потекли по шее, заставляя вздрогнуть, но прохлада ненадолго приглушила внутреннюю дрожь. Вытерев лицо и руки бумажным полотенцем, я вышла из уборной.

Надеюсь Лука не потерял меня?

Шагая по коридору к лестнице, я вдруг замерла.

Нет... не может быть.

В нескольких метрах от меня стоял парень, разговаривавший с кем-то по телефону. Свет неоновой лампы выхватывал черты его лица — до боли знакомые. Те, что я надеялась никогда больше не увидеть.

Мир словно на мгновение сжался до одной точки, воздух стал вязким, а звук музыки куда-то пропал. Сердце будто остановилось.

Я сделала шаг назад, потом ещё один.

Нет...

Он не может быть здесь...

"— Пусти! Не трогай меня! — я билась всем телом, отчаянно пытаясь освободиться.

Он сжал мне рот рукой, прижимая к себе.

— Тише, — прошипел он у моего уха, — не строй из себя невинную... "

Нет...

Я зажмурилась, пытаясь вытолкнуть из головы картинки, которые возвращались с пугающей ясностью. Грудь сдавило, дыхание стало прерывистым. Всё возвращалось. Снова и снова.

"— Не надо... пожалуйста, не надо!

— Замолчи... не заставляй меня злиться."

Нет...

— Помогите!.. Пожалуйста!"

Открыв глаза, я судорожно втянула воздух. Он не заметил меня. Просто стоял, увлечённо разговаривая с кем-то, не оборачиваясь.

Я должна уйти.

Просто уйти отсюда.

Сейчас.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я шла, не поднимая головы, проталкиваясь сквозь гудевшую толпу. Почему их сегодня так чертовски много? Каждое случайное прикосновение отзывалось током паники. Я шла прямо, глядя себе под ноги, толкаясь и пробиваясь сквозь поток тел, выбросив из головы все мысли, кроме одной: Найти выход.

Гул усиливался, музыка гремела, свет мигал перед глазами, всё расплывалось, пока я, наконец, не заметила впереди дверь. Выход.

Я ускорила шаг, почти побежала. Сердце стучало так громко, что отдавалось в ушах, дыхание сбилось, а руки заметно дрожали. Толкнув створку, я вышла наружу, и холодный ночной воздух обрушился на меня, как удар. Но даже он не помог. Казалось, кислорода всё равно не хватает.

Меня трясло. Руки, плечи, даже губы дрожали. Всё тело было будто натянуто до предела, и ни один вдох не приносил облегчения.

Вокруг по-прежнему стояли люди — кто-то курил, кто-то смеялся, машины мигали фарами, но я шла прямо, не видя ничего перед собой. Главное — подальше. От этого здания. От воспоминаний, которые вдруг ожили. От него.

Я не знала, куда иду. Просто шла вперёд, будто в тумане. Холодный ветер бил в лицо, заставляя жмуриться, ноги ныли от боли, каблуки впивались в ступни с каждым шагом.

Как же больно...

Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Хотелось закричать, но я просто шла, обнимая себя руками. 

Не выдержав, я сняла туфли. Холод асфальта неприятно ломил ступни, ноги всё ещё болели, но идти стало хоть немного легче. Я держала обувь в руках и шла дальше, всё так же обнимая себя за плечи, стараясь хоть как-то согреться. Слёзы жгли глаза, но я уже не пыталась их сдерживать.

Свернув в первый же темный переулок, я прислонилась к холодной кирпичной стене, пытаясь поймать дыхание. Оно срывалось с губ прерывистыми, бесполезными рывками. В глазах стоял туман, а в ушах — навязчивый звон. Я провела ладонями по лицу, пытаясь стереть его образ, но он всё равно оставался перед глазами, навязчивый, до боли знакомый, вспыхнувший под неоновым светом, как ожившая тень прошлого.

Успокойся... — безжизненно твердил внутренний голос. — Он тебя не видел. Всё хорошо.

Но тело помнило то, что ум так старательно пытался вычеркнуть. Помнило... как его пальцы впивались в моё запястье так сильно, что кожа потом была в синяках. Помнило его мерзкое, липкое дыхание у самого уха, от которого меня тогда бросало в дрожь.

Я помнила, как я брыкалась, как рвала воздух руками, как пыталась вывернуться хоть как‑то... а он тянул меня только сильнее, будто моё сопротивление — пустяк, не стоящий внимания. Как будто я — вещь. Добыча. Никто.

От этих воспоминаний меня словно ударило током. Я дернулась, воздух в груди запутался, превратился в короткие, рывковые вдохи. Казалось, что горло сжали невидимые пальцы — те самые, что когда‑то держали меня.

— Хватит... — выдыхаю, и голос предательски дрожит.

Я сползла вниз по стене, колени сами подогнулись, и я почти упала на холодный асфальт. Ладонью зажала рот, пытаясь заглушить всхлипы, но они всё равно вырывались — рваные, судорожные. Слёзы текли по лицу солёными ручьями, смешиваясь с тушью и оставляя на коже липкие следы. Я ненавидела себя за них — за эту слабость, за то, что одно его появление смогло раскрошить меня на осколки.

— Ты больше не там... — выдохнула я, сжимая пальцы, пока не заныло. — Это было... давно. Это прошло.

— Кайла! — крикнул громко кто-то.

Я вздрогнула, сильнее вжавшись в стену.

— Кайла! — кто‑то бежал ко мне. Я еле различала лицо сквозь слёзы, но кажется это был Майкл. — О, слава богу! Ты в порядке? Кайла!

Меня трясло так сильно, что зубы стучали. Я не могла вымолвить ни слова, только обхватила себя крепче и бессильно качала головой.

— Я не вернусь туда... — всхлипнула я, содрогаясь от рыданий, — я не хочу...

— Что... Кайла, я не понимаю, что случ...

Внезапно зазвонил его телефон. Я снова покачала головой, прижав колени к груди и спрятав лицо.

— Да, я нашёл её... — до меня доносились обрывки его разговора. — Я, конечно, не уверен... Но кажется, у неё паническая атака...

Он присел рядом, но не прикасался ко мне, давая пространство.

— Кайла, всё в хорошо, — тихо сказал он, уже не в телефон. — Ты в безопасности. Я здесь. Сейчас придет Лука, и мы уйдем отсюда хорошо?

Лука?

Да, пусть придёт, пожалуйста...

Пусть Лука придёт...

— Кайла! — ещё один голос разорвал пространство.

Я подняла голову, слёзы всё ещё застилали взгляд, но его силуэт я узнала сразу. Лука стоял в конце переулка, тяжело дыша, будто бежал сюда без остановки. Его глаза, полные тревоги, не отрывались от меня, даже издали.

— Лука... — выдохнула я почти беззвучно.

Он начал идти в мою сторону, а после перешел на бег. Я тоже попыталась встать, и Майкл помог мне, мягко поддерживая под локоть.

Я сделала шаг навстречу, но он уже был рядом. Не говоря ни слова, он схватил меня в объятия, прижал так сильно, что у меня перехватило дыхание. Но это было то самое чувство, которого я так отчаянно жаждала — ощущение полной защищённости, словно стены прочной крепости.

Он облегчённо выдохнул, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. Его губы прикоснулись к моим волосам в нежном, трепетном поцелуе, затем опустились на лоб, на веки, смахивая солёные капли. Потом он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, глубоко, с отчаянием вдыхая мой запах, зарываясь пальцами в ткань моего платья, прижимая так крепко, словно боялся, что я рассыплюсь.

Я тоже вцепилась в его рубашку, обнимая изо всех сил, чувствуя, как дрожь понемногу отступает, сменяясь ощущением безопасности, которое исходило от него.

— Кайла... — он прошептал, и его голос дрогнул.

— Лука... — прошептала я в ответ, и это было все, что я могла сказать.

Он отстранился всего на сантиметр, чтобы посмотреть мне в глаза. Его большие ладони мягко обхватили моё лицо, большие пальцы нежно смахнули следы слёз. После быстро провёл взглядом по моему лицу, шее, плечам, будто проверяя, не ранена ли, не причинили ли мне боль. Его взгляд резко опустился вниз, на мои босые ноги, которые дрожали на холодном асфальте.
Мгновенно он наклонился, подхватил меня за талию и осторожно поставил так, чтобы мои стопы наступали прямо на его ноги, чувствуя, как я немного стабилизируюсь, опираясь на него.

— Кайла... что случилось? — его голос стал ниже, серьёзнее. — Как ты сюда попала? Скажи мне, маленькая, я прошу...

Он наклонился и прижался своим лбом к моему, будто хотел успокоить меня, разделить ту боль, от которой сжималось горло.

— Кто тебя довел до такого состояния? — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучали стальные нотки.

Я закрыла глаза на мгновение, ощущая тепло его рук под ладонями, стараясь собрать в себе хоть кусочек силы, чтобы ответить.

— Я... — голос сорвался на шепот. — Я увидела его...

Ватность в ногах нарастала, превращаясь в странное, пугающее ощущение невесомости. Его лицо передо мной начало расплываться. Я попыталась крепче вцепиться в его рубашку, но пальцы не слушались, стали чужими.

— Кайла!

Последнее, что я почувствовала, это его руки, резко и крепко обхватившие меня, когда моё тело обмякло и повисло в его объятиях. А потом... ничего. Только тихая, бездонная чернота.

❧

Тепло. Оно было первым, что я почувствовала. Оно обволакивало меня, как мягкое одеяло, ленивое и уютное. Потом до меня донесся запах. Его запах. Свежий, с нотками древесины и чего-то неуловимого, чего-то, что было просто... Лукой. Мой любимый запах. Я уткнулась носом в мягкую ткань, впитывая его, как антидот от всего плохого в этом мире.

А потом — прикосновение. Чьи-то пальцы нежно и ритмично перебирали мои волосы, расчесывали пряди, успокаивающе гладили по голове. Это было так блаженно, что я инстинктивно прижалась к источнику ласки, не желая открывать глаза и терять этот миг.

Я медленно открыла глаза. Свет от уличных фонарей пробивался через стекло машины, мягко освещая салон. Зрение привыкало к полумраку, выхватывая из темноты знакомые очертания. Я лежала... на руках у Луки. Его крепкая рука была надежно обвита вокруг моих плеч, прижимая меня к себе. Мы находились на заднем сиденье машины, за пределами окон плыл ночной город.

Я чуть ерзнула, пытаясь занять более удобное положение, и моментально почувствовала, как его пальцы замерли в моих волосах. Взгляд, тяжелый и полный заботы, упал на меня сверху. Я подняла глаза и встретилась с его.

— Кайла... пришла в себя? — его голос был тихим и хрипловатым, будто он долго молчал. — Ничего не болит?

Мне потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями. В голове было пусто и слегка звенело.

— Эм... нет, все хорошо, — ответила я почти шепотом, не в силах заставить себя оторвать голову от его груди. — Что случилось?

Часть меня понимала, что нужно сесть, отодвинуться, восстановить дистанцию. Но другая, гораздо более сильная часть, отчаянно протестовала. Его объятия были такими надежными, а исходящее от него тепло согревало изнутри. И мне не хотелось это терять. Мне было слишком хорошо в его объятиях, чтобы делать что-то, что могло бы это разрушить.

— Ты потеряла сознание... — произнес он, и в его голосе прозвучала тревога, которую он старался скрыть. — Просто рухнула у меня в руках.

Его пальцы, только что убирающие прядь с моего лба, на мгновение замерли у виска. Затем он медленно опустил руку, но не убрал ее, позволив ладони лежать на моем плече. Тишина в салоне стала густой, звенящей, нарушаемой лишь нашим дыханием.

И тут он произнес следующую фразу, и воздух вокруг мгновенно изменился. Его голос стал ниже, тверже, в нем не осталось и следа от прежней мягкости.

— Кайла, — он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. — Кого ты увидела сегодня в клубе?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неожиданный. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки. Вся та теплота и безопасность, что окутывали меня секунду назад, вдруг стали хрупкими, как стекло. Я подняла на него глаза, пытаясь разглядеть в его чертах подсказку. Сказать? Выложить тот ужас, что заставил мое сердце остановиться и вытолкнул меня из реальности? Или промолчать, спрятать эту боль подальше, чтобы не впускать прошлое в наш нынешний, идеальный кокон?

Я медленно села, его рука сама собой соскользнула с моего плеча. Прохлада, сменившая его тепло, заставила содрогнуться. Обернувшись к нему, я увидела в его глазах не просто любопытство. Там была тревога. И решимость. Он не отступит.

— Я... — выдохнула я, и голос сорвался. — Я не знаю... как...

Мои пальцы дрожали, и именно в этот момент Лука медленно накрыл мою руку своей. Тёплой, крепкой ладонью. Он не тянул, не давил — просто держал. Как якорь, не дающий мне снова утонуть.

— Не торопись, — его голос прозвучал тихо, но с той самой непоколебимой твердостью, что способна была остановить любую бурю во мне. — Дыши. Говори, только когда будешь готова. Я никуда не уйду.

Я глубоко вдохнула и отвела взгляд в сторону, туда, где за стеклом мелькали огни ночной улицы.

— Это было два года назад... — начала я тихо. — Был выпускной. После официальной части в школе все решили идти в клуб. Честно, я не очень хотела, еще надо было к Адаму. Но... моя подруга, Оливия, настояла. Сказала, что это последний вечер, и мы обязаны провести его вместе. Я согласилась, но мы договорились, что будем там ненадолго.

Я на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

— У нас был новенький... Конор Эванс. Перевелся к нам в последний год. Он всегда был... странным. По крайне мере, по отношению ко мне. Он был тихим с одними, громким с другими, но на меня он смотрел... слишком часто. Слишком пристально, — я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, — Мне было неприятно. Я старалась держаться подальше, потому что слышала... ну... не очень хорошие истории от девчонок. Но он всё равно... будто искал мой взгляд.

Меня пробрал холод, хотя в машине было тепло.

— В тот вечер, в клубе, он был особенно настойчив. Подходил несколько раз, предлагал выпить, приглашал потанцевать, выйти «подышать» на улицу. Я отказывала, каждый раз... но он будто не слышал.

Грудь сдавило, дыхание стало неровным.

— В клубе мы находились почти два часа. В итоге, я нашла Оливию и сказала, что ухожу. Она согласилась уйти со мной, но сказала, что сначала зайдёт в уборную. Мы пошли туда вместе.

Лука слушал, не шелохнувшись.

— Я вышла чуть раньше и ждала её у двери... — мой голос дрогнул. — Стояла там, в коридоре, в полутьме. Люди ходили туда-сюда. Музыка грохотала. И я... я не сразу заметила, что он тоже там.

Мой живот болезненно сжался.

— Он подошёл сзади. Тихо. Я даже не услышала... пока он не схватил меня. Резко. Одной рукой закрыл рот так, что я чуть не задохнулась, другой... обхватил и потащил, в какую-то темную комнату похожую на подсобку.

Картина вспыхнула в голове так ярко, что я почти почувствовала запах той душной, тесной комнаты — пропотевшие стены, пыль, старые ящики. И его тело, нависшее надо мной.

Лука напрягся. Заметно. Его грудь поднялась чуть резче, дыхание стало глубже, но он по-прежнему молчал, давая мне продолжать.

— Я пыталась вырваться... — выдавила я, и в груди поднялась волна тошнотворного ужаса. — Я брыкалась, царапалась, пыталась ударить его руками, ногами... но он был сильнее. Намного сильнее. Я пыталась закричать... но его рука закрывала мне рот. Я не могла... даже вдохнуть нормально...

Глаза защипало, и прежде чем я успела их вытереть, по щеке скатилась горячая, предательская слеза.

— Я помню его дыхание у уха... —прошептала я почти неслышно. — Он смеялся... шептал, что я сама этого хотела... что не стоит сопротивляться...

Губы дрогнули, слова застряли в горле, но я заставила себя продолжить:

— Он... он пытался... пытался меня... изна...

Внезапно сильные руки обняли меня и прижали снова к твердой груди. Я уткнулась лбом в его грудь, хватаясь за его рубашку, как утопающий за спасательный круг.

— Всё... всё прошло, Кайла... — он мягко поцеловал меня в лоб и принялся гладить по волосам.— Ты со мной. Я здесь.

— Мне было страшно... — прошептала я сквозь всхлипы. — Я думала... что никто меня не услышит. Что никто не найдёт. Я... я правда думала, что умру там.

Я глубже уткнулась в его грудь, чувствуя, как рубашка промокает от слёз.

— И если бы тогда... если бы не его знакомый, который распахнул дверь... я не знаю... что бы он со мной сделал...

Лука молча обнял меня сильнее, и его дыхание, ровное и уверенное, как будто старалоcь прогнать тот страх, что всё ещё жил во мне.

— Когда он отвлёкся на него... — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна слабости, но слова уже рвались наружу, — я собрала всё, что у меня тогда осталось... и резко толкнула его. Он не ожидал, потерял равновесие... А я... я просто побежала. Не оглядываясь, не думая, просто бежала по этому темному коридору, пока не выскочила на улицу.

Я вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони, но взгляд всё равно затуманился.

— Я бежала, постоянно оглядываясь, пока не убедилась, что он не преследует меня. Начался ливень. Я промокла насквозь. Кое-как, дрожа от холода и шока, с порванным на плече платьем, поймала такси и доехала домой...

Грудь сдавило, когда я вспомнила, что было дальше.

— Ты писала на него заявление?

Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить слово.

— Почему?

— Когда Генри увидел меня... — голос сорвался, и я снова почувствовала ту же беспомощность. — Он не поверил мне. Схватил за волосы и начал кричать... что я сама виновата, что была одета вызывающе. Хотя на мне было простое, скромное, черное платье, чуть ниже колен... Сказал, что лишние проблемы ему не нужны... Поэтому я не стала ничего писать. И говорить.

Лука вдохнул резко, будто сдерживая ярость.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Силы заканчивались, каждое слово давалось с трудом. Не хотелось вспоминать ничего из прошлого, ничего, связанного с Генри...

— Я просто хотела забыть, — прошептала я, ощущая полное опустошение. — Хоть где-то чувствовать себя в безопасности... хоть на минуту.

Он молча провёл рукой по моему лицу, осторожно смахивая следы слёз.

— Кайла... — произнёс он, низко, сдержанно. — Ты в безопасности. Никто больше не коснётся тебя. Никто не причинит тебе больше боль. Я сделаю всё возможное для этого.

Я прижалась к нему сильнее, лицо вдыхало его запах, который казался уже как родным и успокаивающим. Дрожь ещё оставалась, но с каждым его прикосновением, с каждым его вздохом, часть ужаса медленно отступала, возвращалась в тело.

— Я... — выдохнула я, прерываясь, — я хочу... просто остаться здесь.

— Тебе все ещё холодно? — спросил он, касаясь губами моих волос.

После он начал сильнее оборачивать меня моей собственной курткой, которую я заметила на себе только сейчас.

— Нет. Ты теплый... — пробормотала я почти засыпая. — Как отец... Твое присутствие заставляет меня чувствовать, что у меня есть отец.

Он крепче прижал меня, и это было последнее, что я помнила. Я заснула в его объятиях, позволив себе наконец раствориться в этом тепле, в этом спокойствии, таком долго недосягаемом.

————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).