Обожженные крылья

*****

"Месть, может быть, и некрасивое побуждение, но вполне естественное. Я не ангел."

— Уильям Теккерей.

Лука

Я ехал со скоростью, которая давно уже перестала быть безопасной. Дождь лил как из ведра, превращая лобовое стекло в размытое полотно. Рулевое колесо хрустело под моими пальцами — казалось, вот-вот треснет от того, как сильно я его сжимал.

В голове была только одна мысль.
Одна. Простая. Ядовитая.
Съедающая меня изнутри.

Набить морду Коннору Эвансу.

Два года назад он остался без какого-либо наказания. Два года назад он спокойно продолжил жить, дышать, улыбаться, в то время как Кайла... училась выживать.

Но теперь? Теперь он получит по полной.

За каждую её слезу.
За каждый её вдох, который давался с болью.
За то, что она дрожала у меня на руках, словно только что вырвалась из ада.

Я сделаю так, что он больше не то что бы попытается причинить боль кому-то...
Он даже подойти к женскому полу не сможет.

После того как Кайла заснула у меня на груди, я немедленно отправил сообщение Майклу:

«Найди его. Коннор Эванс. Любым способом.»

Ему не нужны были объяснения. Он понял.

Как только утром он сообщил, что Эванс пойман, я сразу же выехал. И вот теперь, пока асфальт подо мной превращался в сплошную реку, а дворники едва успевали разгонять дождь, мысли... снова возвращались к ней. Они были хаотичны. Наполнены яростью и чем-то, что я давно в себе не чувствовал.

Эта девушка сделала со мной что-то необъяснимое. Она что-то сломала во мне. Перевернула. И теперь я это больше не контролирую.

Ее слёзы... Каждая капля на её щеках была как удар по моим нервам.
Ее дрожащий, сбитый голос, который я едва мог разобрать.
И ее губы...её проклято-красивые, алые губы.

Я сжал руль сильнее.

Красные губы, от которых я не мог отвести взгляд ни на секунду.

Черт возьми, это все действует на меня слишком сильно. Все в ней, действует на меня. То, как красиво она выглядела вчера, невозможно описать словами. Она... будто создана, чтобы выворачивать меня наизнанку.

Её прямые волосы, спадающие на плечи. Её кожа, нежная, теплая, будто созданная для того, чтобы к ней прикасались. Её тонкая шея, которую она нервно трогала пальцами, когда волновалась. И её глаза — черные, огромные, до смешного искренние глаза, которые смотрели на меня так, будто я мог быть чем-то безопасным.

Будто я... подходил ей.

Даже когда она дрожала, даже когда едва могла говорить — она тянулась ко мне. Как будто я был единственным, кому она доверяла в тот момент.

Она не понимает, что со мной делает.
Не понимает, насколько меня задевает каждое её движение, каждый взгляд, каждый дрожащий вдох.

И когда она подошла ко мне ближе, когда прижалась ко мне... я почувствовал, как будто кто-то сорвал с меня все сдерживающие цепи.

Я хотел держать её.

Хотел защищать.

Хотел дать ей то спокойствие, которого у неё не было все эти годы.

А ещё...Чёрт, она полностью выбила меня из колеи. Не своей внешностью даже, а чем-то гораздо более глубоким. Её доверие, её боль, эта хрупкая сила — всё это будило во мне что-то давно забытое, что-то яростное и примитивное.

Даже сейчас, вглядываясь в размытую дождем дорогу, я физически чувствовал её присутствие. Будто её пальцы всё ещё сжимали мою рубашку, а прерывистое дыхание отдавалось в висках. Эта мысль выжигала всё остальное. Все доводы рассудка. Все условности.

Я резко прибавил газу, словно пытаясь убежать от самого себя. Потому что если не выпущу эту энергию в дело, она разорвёт меня изнутри. Сожжёт дотла.

Она — как пожар.

И я не могу его потушить.

Да и не хочу.

❧

Я заглушил двигатель и сразу вышел из машины. Дождь ударил в лицо холодными каплями, куртка моментально промокла, но я даже не попытался укрыться — просто двинулся вперёд.

Передо мной стоял заброшенный гараж — низкий, серый, полуразвалившийся. Подходя ближе, я заметил, что возле него уже припаркованы две машины. Одну из них я узнал сразу.

Я открыл металлическую калитку, которая отделяла гараж от дороги. Петли скрипнули, как будто протестовали, но всё же поддались. Пройдя внутрь, я направился прямо к двери гаража. Там уже стояли двое охранников — свои. Они смотрели на меня без лишних слов. Когда я подошёл, оба просто кивнули. И один из них сразу же открыл мне дверь.

Внутри было сыро и холодно. По бетонному полу тянулись мутные лужи, вода капала где-то сверху, раздаваясь глухими ударами. Я шёл вперёд, невольно сжав кулаки. Каждый шаг отдавался в висках. Нервы были натянуты, будто струна, готовая лопнуть.

Впереди я заметил Майкла. Он стоял, прислонившись к стене, и, когда увидел меня, ухмыльнулся, подняв руки.

— Наконец-то, — протянул он. — А то я уже тут от скуки умирал.

— Где он? — спросил я без лишних вступлений.

Он кивнул в сторону дальнего коридора, и я без задержки направился туда, чувствуя, как внутри всё сжимается в плотный узел.

Помещение, в которое я вошёл, было почти пустым. Лампа под потолком мерцала, давая тусклый желтоватый свет. Этого света хватило, чтобы разглядеть то, ради чего я приехал.

В центе стоял старый шаткий стул. На нём — человек, связанный, с пакетом на голове. Руки заведены за спину, верёвка впилась в запястья так сильно, что даже отсюда было видно, как он дёргался от боли или страха — сложно сказать.

Рядом, по обе стороны, стояли двое громил. Плечистые, с каменными лицами, они стояли в напряжённой позе, тяжело сжимая кулаки. Они будто ждали только одного приказа: «убить его».

Я перевёл взгляд на Майкла, стоявшего в дверях, чуть вопросительно приподняв бровь.

— Что? — спросил он, пожав плечами, — Мы не будем его убивать. Но последствия же он должен запомнить надолго.

Не отвечая, я повернулся обратно к фигуре на стуле. Тот, услышав наш разговор, запыхал чаще, его шатания стали резче, почти судорожными.

Верно, убивать не будем... Очень жаль, конечно. Но то, что Майкл позвал этих двоих — это хорошо. Очень даже.

Я почувствовал, как уголок губ сам поднимается.

У меня был план. Чёткий, аккуратный. Никакого убийства... но Коннор всё равно запомнит этот день на всю жизнь.

Резко шагнув вперед, я схватил за верхний край мятого пакета и рывком сорвал его. Под ним открылось бледное, вспотевшее лицо с выпученными глазами. Зрачки, расширенные от ужаса, метнулись, пытаясь поймать мой взгляд, и застыли в нем, полные животного, неосмысленного страха. Он вылупился на меня, и, кажется, даже дышать на секунду забыл.

Тишину прорезал его голос. Дрожащий, прямо-таки визгливый. Как у перепуганной девчонки.

— Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Я ничего не сделал! Я... я не понимаю...

Я не выдержал. Моя рука сама взлетела и врезалась ему в челюсть. Костяшки встретили его плоть с глухим, костным стуком. Его голова дёрнулась набок. Он ахнул, захлебнувшись собственным криком и слюной. Стул жалобно взвизгнул. Он закашлялся, зачавкал, а слёзы, которые уже стояли в его вытаращенных глазах, хлынули ручьями, смешиваясь с кровью и потом на щеке. Он начал повизгивать от боли, тихо, как побитый щенок.

После я наклонился вплотную, ближе к его уху. Он дышал тяжело, неровно, пытаясь удержаться в стуле и не расползтись от паники прямо под моими руками.

— Имя Кайла Коралин тебе что-нибудь напоминает?

Он нахмурился, будто пытаясь что-то выудить из памяти. На секунду даже попытался встретиться со мной взглядом. После медленно покачал головой.

— Нет... Я... я не знаю. Я без понятия, кто это...

Он ещё и отрицает.

Глухой, тяжёлый выдох сам сорвался с моих губ. Я отвернулся на секунду, чтобы сдержаться, потому что внутри всё кипело.

— Не знаешь, значит... — произнёс я, бросая короткий взгляд на Майкла. Тот едва заметно кивнул, — Хорошо. Освежим тебе память тогда.

Не теряя ни секунды, я нанес новый удар, теперь уже с другой стороны. Удар получился жестче, он дёрнулся всем телом, приглушенно простонав.

Но я не остановился. Я схватил его за волосы, резко оттянул голову назад, заставив смотреть в потолок. Его глаза, полные ужаса, метнулись вниз, ко мне.

— Вспоминай, Эванс, — прошипел я ему в лицо. — Вспоминай. Потому что если продолжишь врать, для тебя всё закончится гораздо хуже, чем ты можешь себе представить.

Он затрясся. Настолько, что старый стул под ним жалобно поскрипывал.

— Я... я клянусь... — голос сорвался. — Это.. это было не специально....

Я молчал, продолжая держать его голову запрокинутой.

— Я был пьян! — выпалил он, уже почти захлёбываясь. — Я... мне было семнадцать... она... она весь вечер смотрела на меня... я подумал... я правда думал, что она не против...

Вот тут-то я и сорвался.

Из его грязного рта прозвучало самое гнилое, самое отвратительное оправдание, которое только может быть.

Хватит. С меня хватит этих сюсюканий.

Я резко отпустил его волосы и, не дав опомниться, нанёс такой сильный, размашистый удар в переносицу, что он вместе со стулом грохнулся на пол.

— Мой нос... — захлюпал он, катаясь по полу, пытаясь прикрыть лицо связанными руками.

Но я уже не слушал. Кровь в висках гудела одной мыслью: заставить его почувствовать хотя бы тень той боли, через которую прошла она. Я наклонился, грубо вцепился в мятую ткань его рубашки у горла и дёрнул на себя, отрывая от пола. Его голова откинулась, открывая окровавленное, искажённое гримасой лицо. В его глазах теперь был только первобытный ужас, та самая животная мольба, которую он когда-то проигнорировал.

— ЧТО ТЫ ПОДУМАЛ, А?! — я тряс его, и его голова болталась, как у тряпичной куклы. — ЧТО ТЫ, УБЛЮДОК, СМЕЛ ПОДУМАТЬ?! ОНА ПРОСИЛА ТЕБЯ! РЫДАЛА! УМОЛЯЛА НЕ ТРОГАТЬ ЕЁ! А ТЫ?! ТЫ СЛЫШАЛ ЕЕ СУКА! ТЫ СЛЫШАЛ, И ВСЕ РАВНО НЕ ОСТАНОВИЛСЯ!

Каждое слово сопровождалось новым ударом. Он завыл, высоко и пронзительно, но я уже не различал звуков.

— Ты думал, её слёзы — это приглашение? — выдохнул я сквозь зубы, — Её крики — игра, да?! — я бил снова, и снова, чувствуя, как его тело обмякает под моими руками.

Вдруг чьи-то сильные руки обхватили меня сзади, под мышками, и оттащили назад.

— Лука, думаю, достаточно! — прозвучал голос Майкла.

— Достаточно? — я вырвался из его хватки, отшатнулся и обернулся к нему. Всё во мне пылало. — Для него не будет ДОСТАТОЧНО! Никогда!

Я снова повернулся к тому, что осталось от Эванса. Он лежал на боку, скрючившись, хлюпая носом и ртом. Я подошёл и с размаху пнул его ногой в живот. Он выгнулся дугой, простанывая.

— Два года назад, может, ты и остался безнаказанным, — прошипел я, нависая над ним, задыхаясь от ярости и адреналина. — Но сейчас ты получишь по полной! Слышишь?! ПО ПОЛНОЙ!

С трудом выдохнув, я отступил назад. Спина коснулась холодной стены, и я задержал дыхание, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля. Успокоится. Не то точно убью его.

Но, видимо, он сам стремился к своему концу.

— Эта... эта потаскуха решила пожаловаться на меня спустя два года? А что ж она молчала так долго?

Тишина упала тяжёлым, звенящим грузом.

Майкл рядом замер. Даже эти двое амбалов, что всё это время стояли тихо, напряглись, будто не веря своим ушам.

Что он только что выдавил из своего грязного рта?

— Тебе что, мало было? — бросил Майкл, сделав шаг вперёд.

Я лишь закрыл глаза и глубоко, с усилием вдохнул, пытаясь сдержать волну чёрного, всесжигающего гнева. Долго. Медленно. Пытался удержать себя. Хоть как-то.

Отойдя от стены, я спокойно, почти небрежно шагнул в его сторону. Он снова съёжился, инстинктивно прикрывая лицо, ожидая нового удара.

Но нет.

С такими, как он... это бесполезно.

— Знаешь... — начал я, засунув руки в карманы своих брюк. — Такие, как ты, не меняются. Сколько ни бей... это не изменит ничего в вашей гнилой башке. Сегодня пострадала одна девушка, завтра может пострадать другая.

Я начал медленно обходить его по кругу. Он следил за мной, дёргаясь, не смея даже моргнуть.

— К сожалению, таких ублюдков, как ты, — полным-полно. И я не могу избавить мир ото всех. Не могу спасти всех девушек от таких, как вы. Но... — я остановился прямо перед ним, заставляя его поднять взгляд. — ...могу ведь избавить их конкретно от тебя.

Он нахмурился, снова поёжился, но в его глазах, помимо страха, мелькнуло непонимание.

— Если из-за тебя пострадала Кайла, то может пострадать ещё одна невинная девушка. Не так ли, Эванс?

Эванс сглотнул, кадык дёрнулся.

— Ч‑что ты... что ты имеешь в виду? — прошептал он.

Я медленно опустился на корточки рядом с ним, чтобы быть с ним на одном уровне. Он отпрянул, но уползти не мог.

— А ты как думаешь, Эванс? — я ухмыльнулся, но улыбка не дошла до глаз. После я перевёл взгляд на двух амбалов, стоявших наготове. — Ребята, похоже, нашему гостю нужна будет... более наглядная аргументация. Та, что останется с ним навсегда. Чтобы определённые части тела больше не подавали ему опасных идей.

Мои слова повисли в воздухе, и их смысл был кристально ясен. Не нужно было объяснять, что я имею в виду под «определенную часть тела». Этого было достаточно.

Эванс начал трястись. Он все понял. Его глаза  расширились до предела, в них отразился первобытный, всепоглощающий ужас.

— Н-нет... — залепетал он, тряся головой, хотя каждое движение причиняло ему боль. — Нет... пожалуйста, нет... Ты не можешь... Не надо!

Но его лепет уже не имел для меня значения. Решение было принято. Не в момент этой угрозы, а минуту назад, когда он назвал её «потаскухой». Это слово стало последней каплей, тем самым приговором, который он вынес себе сам.

Я кивнул охранникам. Они, без тени сомнения на каменных лицах, двинулись вперёд, их тяжёлые ботинки гулко ступали по бетону.

— Пожалуйста! Нет! Нет! — его крик стал пронзительным, почти истеричным. Он попытался отползти, но два огромных тела уже нависли над ним, блокируя все пути к отступлению.

Я отвернулся от этой сцены. Видеть это своими глазами было уже не нужно. Направляясь к выходу, я бросил взгляд на Майкла. Он уловил его сразу же.

— Иди, — сказал он, кивнув. — Я тут разберусь. Все под контролем.

Я кивнул в ответ. Он говорил спокойной и уверенно, как и всегда. И я доверял ему полностью. Направляясь к выходу, я толкнул дверь гаража и вышел в холодный, пропитанный дождём воздух.

За моей спиной дверь захлопнулась, приглушив, но не скрыв полностью один последний, отчаянный вопль, который обернулся хрипом и оборвался.

❧

Через полчаса я был уже дома. Припарковав машину у подъезда, я на мгновение задержался в салоне, просто сидя в тишине. Дождь к тому времени прекратился, оставив после себя прохладный влажный воздух и блеск капель на асфальте.

По дороге мне пришлось заехать на заправку. Зайдя в уборную, я тщательно смыл с рук всё, что могло напомнить о том месте. Оставлять хоть какие-то следы.. был не вариант.

Больше всего я не хотел, чтобы Кайла увидела хоть намёк на ту грязь, в которую мне пришлось погрузиться.

Я поднялся по ступенькам и открыл дверь дома. Сняв куртку, повесил её на крючок.
Внутри было странно тихо. В это время Кайла обычно бывает уже дома... да и Адам тоже.

Я прошёл вглубь дома, направляясь к кухне, но взгляд зацепился за приоткрытую дверь, ведущую в сад. Занавески чуть колыхались от сквозняка.

Прежде чем я успел сделать шаг в ту сторону, сверху послышался лёгкий стук каблуков.

— О, Лука приехал, дорогой, — раздался голос.

Я обернулся и увидел Нору, спускающуюся с лестницы.

— Привет, Нора, — кивнул я.

— Голодный? — она уже переглядывалась на кухню. — Хочешь, накрою? Кайла, девочка, приготовила лазанью. Твое любимое. Она настояла, чтобы я не утруждалась сегодня с едой и решила мне помочь.

Кайла приготовила...

— Да, можно. Спасибо, Нора.

— Сейчас, дорогой. Я как раз закончила уборку, наберу и пойду домой, — она мягко улыбнулась и ушла на кухню.

Пока она раскладывала еду, я задумчиво огляделся. Не слышно ни шагов, ни голоса. Может, она спит? Хотя дверь в сад...

Нора, заметив, куда я смотрю, тихонько усмехнулась.

— Она в саду.

— М?.. — я обернулся.

— Кайла, — повторила она. — Она вышла в сад. Уже минут пятнадцать как.

Слегка кивнув Норе, я направился в сад.
Воздух был прохладным, но ветер почти не чувствовался. После дождя сад словно ожил: капли ещё держались на листьях, а воздух стал глубоким и свежим от запаха земли.

Я прошёл по дорожке, оглядываясь, пока наконец не заметил её.

Кайла стояла возле одного из деревьев у дальнего края сада, тянулась вверх, закрепляя что-то на ветке. Подойдя ближе, я заметил, что это кормушка. Обычная деревянная, аккуратно выкрашенная, будто новая.

Она была полностью сосредоточена на своём деле и меня пока не замечала.

Я остановился в стороне, не желая спугнуть этот момент.

Но вдруг её плечи дрогнули от неожиданной радости, взгляд засветился. Она тихо, почти по по-детски, ахнула и её лицо озарилось живой, настоящей улыбкой. Причиной её оживления стала маленькая синичка, которая осторожно опустилась прямо на её ладонь.

Я не помню, когда в последний раз видел, чтобы кто-то улыбался так искренне. Так чисто.

Кайла стояла неподвижно, словно боялась даже дышать, чтобы не спугнуть крошечное существо. Она медленно подняла вторую руку и кончиком пальца едва коснулась мягкого пуха на крылышке. Птичка доверчиво подалась ближе, легко перешагнув по её ладони.

Я поймал себя на том, что смотрю на неё с тем же вниманием, с какой она смотрела на эту птицу.

Совершенно неосознанно я достал телефон. Рука сама потянулась к карману — просто потому, что я не мог упустить этот момент. Хотя обычно я не фотографирую ничего.

Но сейчас желание сохранить этот момент оказалось сильнее. Не для кого-то. А для себя. Чтобы помнить её именно такой.

Я включил камеру и почти бесшумно сделал снимок. И ровно в ту же секунду синичка вспорхнула, исчезнув в тёмной кроне дерева.

Кайла тихо выдохнула, будто после чего-то волшебного, и только потом обернулась. Наши взгляды встретились. Она слегка вздрогнула, явно не ожидая увидеть меня здесь.

— Лука?..

— Прости... я не хотел тебя напугать, — сказал я тихо, убирая телефон обратно в карман.

— Всё нормально, — ответила она. — Я просто... не заметила тебя.

Она посмотрела вверх, туда, где исчезла птица, потом снова на кормушку, будто проверяя, на месте ли она. Несколько секунд мы стояли молча. Тишина между нами была спокойной, без неловкости.

— Кормушку повесила? — спросил я, кивнув на дерево.

— Да, — она чуть улыбнулась. — Я заметила, что птицы тут часто садятся. Решила, что им не помешает немного еды и безопасное место, где можно отдохнуть.

Я посмотрел на аккуратно закреплённую кормушку, потом снова на неё.

— Хорошая идея.

Она пожала плечами, будто не придавала этому большого значения.

— Знаешь, — начала она после небольшой паузы, — мне всегда нравилось наблюдать за птицами. В этом есть что-то... успокаивающее. В детстве я часто кормила их в саду вместе с мамой.

Я посмотрел на неё, представляя маленькую Кайлу, стоящую с ладонями, полными зерна, и на её глаза, полные удивления и восторга. Было что-то трогательное в том, как легко она могла находить радость в простых вещах.

— И тогда они тоже так доверчиво подлетали к тебе? — спросил я, глядя на нее.

Кайла улыбнулась, но улыбка была немного грустной.

— Тогда мне казалось, что они прилетают просто к доброй девочке. Сейчас понимаю... они прилетали к девочке с едой. Мотивы были другие.

— Но разве от этого смысл меняется? — осторожно спросил я.

— Нет... меняется лишь точка зрения. Раньше я смотрела на их полет и видела чистую радость. Мне казалось, они летают просто потому, что могут. Думала, что они абсолютно свободны. Свободны от всего, что нас, людей, отягощает.

— А разве не так? — сказал я, наблюдая за стайкой птиц, трепетно перескакивающих с ветки на ветку. — Мне всегда казалось, что в этом и есть их суть... такая лёгкая беззаботность. Взял и полетел, куда душа пожелает. Никаких правил, никаких забот. Одно небо над головой и полная свобода. Иногда кажется, им живется куда проще, чем нам.

— Проще... — она тихо повторила моё слово, как будто пробуя его на вкус и находя его пустым. — Со стороны так и выглядит. Но это только если не задумываться.

Она медленно повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным, проницательным.

— На самом деле никто не живет той жизнью, которую хочет. Ты не смотри на то, как птицы свободно парят в небе, они тоже летают не ради удовольствия. Каждый их взмах крыльев — это борьба за жизнь.

Её слова задели глубже, чем я ожидал. В голове крутились десятки возражений, но ни одно не выходило. Потому что она была права. Абсолютно и безжалостно права.

Я посмотрел на неё внимательнее, будто видел впервые. Не как хрупкую девушку, а как человека, который слишком рано понял вещи, до которых другие доходят годами.

Тишина между нами была плотной, наполненной смыслом её слов. И в этой тишине стало заметно всё: как ветерок шевелит прядь её волос, как она слегка поджимает плечи от прохлады. Я наблюдал, как её руки немного дрожат, и вдруг она шмыгнула носом, а потом мило чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо, — прошептала она, вытирая ладонью кончик носа.

— Ты совсем замёрзла, — констатировал я, глядя, как она пытается согреть ладони, — Пойдём внутрь?

Она кивнула, и, развернувшись, мы медленно направились по влажной тропинке к дому.

Когда мы вошли внутрь, я заметил, что Нора уже ушла. На кухне стол был накрыт на троих, аккуратно и уютно. Адам уже сидел на своём месте и, заметив нас, улыбнулся.

— Сестра, лазанья ооочень вкусное.

Кайла слегка покраснела и кивнула, подходя к столу.

— Лука, — добавил Адам, глядя на меня, — иди тоже, поешь с нами.

Я остановился на мгновение, осматривая уютную обстановку, и затем присел на стул, позволяя этому спокойному, домашнему моменту слегка расслабить напряжение, которое ещё витало во мне после сегодняшнего утра.

❧

Я проснулся, как обычно, от резкого звука будильника. Несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Сон ещё держал, тяжёлый и вязкий, будто не хотел отпускать.

Нащупав телефон на тумбочке, я выключил будильник, прежде чем он успел прозвенеть второй раз. В комнате сразу стало тихо. Слишком тихо.

Сев на край кровати, я провёл ладонью по лицу и глубоко выдохнул. Голова гудела так, будто ночь прошла без отдыха. Я встал, потянулся, чувствуя, как мышцы отзываются тупой усталостью.

Комната была полутёмной. За окном только начинало светать. Я подошёл к окну, на секунду задержался, глядя на пустую улицу внизу, и попытался собрать мысли.

Я натянул футболку на ходу и уже собирался выйти на кухню, когда тишину дома разорвал крик.

— Помогите!

Кайла...

Я сорвался с места и почти бегом направился к её комнате. Дверь была приоткрыта. Я толкнул её плечом, и то, что открылось передо мной, мгновенно выбило весь воздух из лёгких.

Маркеса стоял за её спиной, одной рукой крепко удерживая Кайлу, другой — направляя дуло пистолета ей в висок. Она была бледной, как полотно, губы дрожали, глаза расширены от ужаса.

— Лука... — прошептала она, едва слышно.

Я медленно поднял руки, показывая, что у меня ничего нет. Впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно. Не за себя. А за неё.

— Анхель... — голос прозвучал хрипло, но я заставил себя говорить ровно. — Отпусти её. Она ни при чём, — я сделал осторожный шаг вперёд. — Твоя проблема со мной. Только со мной. Отпусти ее. Пожалуйста.

Его губы растянулись в холодной, злобной ухмылке. Он сильнее прижал пистолет к её виску, а Кайла зарыдала, слабый всхлип вырвался из её груди.

— Умоляй, Кальвейра, — сказал он почти ласково. — Давай. Громче. Мне нравится, как это звучит.

Я сделал шаг вперёд, тут же остановился, боясь спровоцировать его.

— Я умоляю тебя, — голос сорвался, но мне было плевать. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только отпусти ее.

Кайла судорожно сглотнула. Я видел, как дрожат её пальцы.

— Ты так сильно любишь её? — он наклонился к её уху нарочно, будто издеваясь. — Ты докажешь мне, как сильно ты любишь эту девушку.

Раздался сухой, металлический щелчок. Пистолет был взведён.

— Очень сильно люблю, сделаю все, что ты захочешь.

— Любишь настолько, что готов умереть за неё?

— Люблю

И в следующую секунду раздался выстрел.

Я вздрогнул и резко открыл глаза. Сердце бешено стучало, дыхание сбилось, лёгкие будто горели. В ушах стоял звон, как от далёкого, но слишком реального выстрела.

Сон. Это был сон.

Слишком, черт возьми, реальный сон.

Нащупав рукой телефон на тумбочке, я взглянул на экран. 18:27. Вечера.

— Мда... решил немного вздремнуть, называется, — пробормотал я себе под нос, пытаясь вытеснить остатки кошмара.

Я резко сел, натянул футболку и почти одновременно подпрыгнул с кровати. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к нему прибавилось чувство тревоги. Нужно было убедиться, что она в порядке. Сейчас же.

Я постучал в её комнату, но ответа не последовало. Тихо приоткрыв дверь, я заглянул внутрь. Комната была пуста.

Паника в груди подскочила до предела. Я быстро развернулся и побежал к лестнице, спускаясь вниз. Осмотрелся. В салоне тоже никого. Проклиная себя за то, что так резко поддался тревоге, я продолжил путь через коридор.

Когда я проходил мимо кухни, я замер.

Кайла стояла там, в тени кухни, держа в руках дольку апельсина. Ее губы были уже приоткрыты, готовые его принять, но она замерла, увидев меня. Глаза, широкие и чуть удивленные, смотрели на мое, должно быть, взволнованное лицо.

Внутри меня будто отпустило. Я выдохнул, сам не заметив, как напряжение, сковывавшее грудь, начало медленно сходить на нет. Она была здесь. Живая. В безопасности.

— Лука?.. Ты в порядке? — осторожно спросила она.

— Да... да, а что? — ответил я чуть поспешно и направился к раковине, чтобы набрать воды.

— Ну... — она замялась, — ты выглядел так, будто увидел привидение.

Я слабо усмехнулся, опираясь ладонями о столешницу, и глубоко выдохнул.

— Кошмар приснился, — сказал я, не оборачиваясь сразу. — Слишком... реалистичный.

— Тебе часто снятся кошмары? — спросила она уже тише.

Я медленно повернулся к ней. Она всё так же стояла у стола, на одном и том же месте, с наслаждением принимая очередную дольку апельсина. Я вдруг поймал себя на мысли, что замечаю это не в первый раз — апельсины она ест часто. Видимо, любимый фрукт.

Наш взгляды встретились. Её глаза, широкие и спокойные, были устремлены на меня. Я невольно улыбнулся. Она выглядела так... по-домашнему уютно. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо. На ней был светло-розовый костюм, больше похожий на пижаму, с наивно нарисованной кошкой посередине, которая сейчас растягивалась в такт её дыханию.

Я задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Глаза пробежались по её знакомым чертам и остановились на губах. На её нижней губе, в самом уголке, поблескивала крошечная капля апельсинового сока. Ещё одна, чуть больше, собралась у неё на подбородке и, медленно набухая, вот-вот должна была скатиться вниз. Она, казалось, даже не чувствовала этого, полностью поглощённая моментом.

Что-то внутри щелкнуло. Не отдавая себе отчёта, я сделал шаг в её сторону. Потом ещё один. Она не отводила глаз, лишь слегка приподняла брови в беззвучном вопросе, но не отпрянула.

Встав достаточно близко, чтобы ощутить лёгкий цитрусовый запах, смешанный с её собственным цветочно-ванильным, я медленно поднял руку. Кончиком большого пальца я мягко коснулся её подбородка, поймав ту самую дрожащую каплю. Кожа под пальцем была теплой. Я провел подушечкой по коже, стирая липкую дорожку, двигаясь от подбородка к уголку её губ. Всё это заняло всего пару секунд, но воздух вокруг нас стал густым и беззвучным. Я замер, не убирая руку, мой взгляд скользнул с её губ на её глаза, я видел каждую ресницу, обрамляющую её взгляд, мельчайшие веснушки у переносицы.

Мои любимые веснушки.

Я был будто под гипнозом.

Каждая деталь в ней казалась идеальной.

— У тебя... — я прочистил горло, и голос прозвучал хрипло от напряжения. — Ты испачкалась.

Мои слова повисли в воздухе, как слабая попытка вернуть всему здравый смысл. Но здравый смысл был где-то далеко.

Я заметил, как ритм её дыхания изменился. Оно стало глубже, отчётливее, и каждый мягкий выдох, пахнущий апельсином, касался моей кожи. Лёгкая ткань её пижамной кофточки чуть заметно колыхалась в такт этому дыханию, и моё внимание на мгновение, против воли, притянулось к этому плавному движению, к мягкой тени под тканью, выдающей отсутствие всего лишнего под ней.

Черт возьми.

Но это беглое наблюдение испарилось, когда я вернулся к её лицу и увидел, как её взгляд медленно, с почти гипнотической тяжестью, опускается вниз. Тёмные, глубокие глаза, скользнули по моим щекам, а после приковались к моим губам. От этого простого, невинного, но бесконечно интимного жеста, всё внутри меня замерло.

Что она творит? Лучше бы оттолкнула. Сказала бы что-нибудь резкое. Засмеялась бы.

Но она не сделала ничего из этого. Она лишь опустила глаза к моим губам, и этот простой жест отозвался во мне глухой волной жара. Её собственные губы, только что очищенные моим пальцем, приоткрылись в лёгком, неслышном выдохе. Мой большой палец всё ещё лежал у уголка её рта, и я чувствовал, как под ним дрогнула тонкая мышца.

— Что вы тут делаете? — раздался голос Адама.

Мы отпрянули друг от друга так резко, будто нас ударило током. Я отшатнулся к раковине, едва не задев стакан. Кайла мгновенно выпрямилась, одна рука непроизвольно потянулась поправить несуществующую прядь волос.

Адам медленно водил взглядом между нами, приподняв одну бровь в молчаливом вопросе, который висел в воздухе, густом от неловкости и смущения.

— Сестра, я решил задачи, — сказал он наконец, помахивая тетрадкой в воздухе. — Проверишь?

Кайла сглотнула, быстро проведя тыльной стороной ладони по подбородку, как бы стирая невидимые следы.

— Да... да, — её голос прозвучал неестественно высоко. Она кивнула, избегая смотреть на меня. — Принеси сюда, посмотрю.

Я прочистил горло, отвёл взгляд и сделал вид, что снова тянусь к стакану с водой, будто это могло стереть только что случившееся. Но ощущение её близости никуда не делось... оно жгло. Жгло кончик пальца, которым я прикасался к её коже. Жгло в висках навязчивым, лихорадочным ритмом. Жгло внизу живота тупой, беспокойной тяжестью.

Адам уже сел за стол, углубившись в свои заметки, а Кайла принялась проверять его тетрадь, тихо перебирая страницы. Я сделал ещё один глоток воды, стараясь заглушить собственное сердцебиение, и, не задерживаясь больше, направился в свою комнату.

Всё, что мне сейчас было нужно — это холодный душ.

❧

Кайла

Закончив разбирать задачи с Адамом, я направилась в свою комнату, чувствуя, как каждая мышца натянута до предела. В голове роились мысли, вызванные тем странным, словно наэлектризованным моментом на кухне. Рука сама потянулась к губам — к тому месту, где несколько минут назад чувствовалось прикосновение его пальца. Я уже взялась за ручку двери, как услышала легкий скрип соседней.

— Кайла...

Я остановилась, но никак не могла встретиться с ним взглядом. Смешно. Вроде бы между нами ничего такого особенного и не произошло, но... почему тогда, мое сердце до сих колотится как сумасшедшее, будто мы совершили нечто запретное.

— Что? — ответила я, наконец слегка посмотрев на него.

— У тебя ведь нет никаких планов на сегодня?

Вопрос застал врасплох.

— Нет, а что?

— Отлично. Тогда переодевайся. Поедешь со мной в зал.

— В зал? Зачем? — я нахмурилась, не понимая. Он никогда не брал меня с собой на тренировки.

Он на секунду замялся, будто подбирая слова, и перевёл взгляд куда-то через моё плечо.

— Надо бы научить тебя некоторым... базовым приёмам самообороны, — он сделал небольшую паузу, и следующую фразу выговорил чётко, без колебаний. — Для твоей же защиты.

Я застыла на месте, ощущая, как по спине пробегает ледяная дрожь. Это может означать только одно: опасность надвигается. И он это знает. По-другому это никак не объяснить. Зачем еще ему учить меня самообороне?

— Это обязательно? Есть ведь Марко... рядом. Ты есть...

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего моё сердце сжалось. Печаль? Не отрывая от меня взгляда, он медленно подошел ближе.

— Верно. Но может быть так, что рядом не будет никого. Ни меня, ни Марко.

И, прежде чем я успела что-либо сказать, он добавил то, от чего у меня внезапно и резко заболело сердце, и стало невыносимо грустно и пусто внутри.

— Я не всегда буду рядом, птичка...

❧

Мы зашли в здание. Внутри было прохладно и тихо, лишь тихонько гудел кондиционер. Воздух пах свежестью, цитрусовым освежителем и едва уловимым ароматом свежесваренного кофе — совсем не так, как я представляла себе спортивный зал. Я ещё по дороге ломала голову, куда пристроить Адама, но он неожиданно сам попросился к Эмме домой. Мысль о том, что он будет там, рядом с ней, заметно меня успокоила.

За стойкой у входа сидела администратор — молодая девушка с аккуратно собранными в высокий хвост волосами. Она ярко улыбнулась, и кинула увидев Луку.

— Со мной моя невеста, Кайла. Запиши ее на гостевой.

Девушка кивнула и что-то быстро напечатала на компьютере, бросив на меня непродолжительный, но любопытный взгляд.

Лука не стал задерживаться, он сразу направился вглубь коридора, и я последовала за ним, стараясь не отставать. Звук легкой музыки и приглушенные голоса из соседнего группового зала постепенно стихали, оставаясь позади.

И как только мы свернули за угол, перед нами открылся другой зал. Он был почти пуст. Высокие потолки, яркий, но не режущий глаза свет. Полы были покрыты современным прорезиненным покрытием темно-серого цвета. Вдоль одной стены ровными рядами стояли разнообразные тренажеры и стойки с гантелями, блестящие хромированные части которых отсвечивали под лампами. В центре расстелены синие гимнастические маты, а в дальнем углу темнели несколько тяжелых боксерских мешков. У стены, на аккуратных стеллажах, лежали разноцветные фитболы, утяжелители и коврики для йоги. В воздухе, чистым и прохладным, теперь чувствовался лёгкий запах резины и антисептика.

Мы сделали ещё пару шагов внутрь, когда от противоположной стороны зала к нам направился молодой мужчина. На вид ему было лет двадцать семь или двадцать восемь. На нём были серые спортивные шорты и чёрная футболка, обтягивающая подчеркнуто рельефные мышцы плеч и предплечий. Он шёл уверенно, с расслабленной улыбкой, явно чувствуя себя здесь как дома.

— Привет, привет! — весело бросил он, подходя, и хлопнул Луку по плечу дружеским жестом.

— Привет, Джеймс.

Затем взгляд Джеймса перешел на меня. Улыбка никуда не делась, лишь стала чуть теплее, внимательнее.

— Кайла, верно? — спросил он, и уверенно протянул мне руку. — Джеймс. Рад с тобой познакомиться.

Я немного замешкалась, но тут же ответила на жест, осторожно пожав его ладонь.

— Всё верно, — выдавила я, чувствуя, как предательский румянец начинает заливать щёки. — Приятно познакомиться.

Джеймс отпустил мою руку и сделал шаг в сторону, будто давая нам пространство. Лука тут же повернулся ко мне.

— Кайла, сегодня Джеймс будет учить тебя некоторым приёмам, — сказал он спокойно. — Он давно этим занимается, у него большой опыт. В этом он действительно хорош.

Я слегка нахмурилась, не скрывая удивления.

Джеймс будет учить меня?* Не Лука?

— А ты? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Я буду рядом, — ответил он после короткой паузы. — Но Джеймс знает, как правильно объяснять. Это важно.

Я медленно кивнула, хотя внутри всё ещё оставалось лёгкое напряжение. Наверное, так действительно лучше. Просто... я почему-то ожидала другого.

Джеймс жестом пригласил меня пройти дальше, к матам, и я последовала за ним. Лука тем временем отошёл в сторону, к бойцовским грушам, будто давая нам пространство, но при этом оставаясь в поле зрения.

В раздевалке я быстро переоделась. Из спортивного у меня оказалось не так уж много: короткая белая футболка и светло-фиолетовые лосины. Волосы я собрала в высокий хвост, стараясь убрать их так, чтобы не мешали.

Когда я вернулась в зал, Джеймс уже ждал меня. Лука стоял у груши, нанося размеренные удары. Я поймала себя на том, что на секунду задержала на нём взгляд, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Готова? — спросил Джеймс.

Я глубоко вдохнула и кивнула.

— Да. Думаю... да.

— Отлично, — он мягко улыбнулся. — Тогда начнём с самого важного. Забудь всё, что ты видела в кино. Здесь нет красивых прыжков и кручёных ударов. Есть выживание. Цель — не победить, а вырваться и убежать. Понятно?

— Понятно, — кивнула я, стараясь вникнуть.

— Я покажу тебе, пожалуй, самый эффективный вариант, который знаю. Но для него нужна не только сила, а внимание и точность. Мы будем разучивать приём в контакте. Ты не против, если я буду тебя касаться?

Его открытость успокоила.

— Нет, всё в порядке, — ответила я.

— Хорошо. И для наглядности, — он снял свою серую хлопковую футболку, оставаясь в простом чёрном майке под ней, и протянул её мне. — Надень сверху. Так будет понятнее.

Я, слегка смутившись, натянула его футболку поверх своей. Ткань пахла свежестью.

— Так, начнем. Сейчас я покажу этот пример на тебе. Твоя задача запомнить все, а дальше будем тренироваться, по несколько раз пока у тебя не получится.

Он подошёл ко мне так близко, что я инстинктивно выпрямила спину.

— Представь, что тебя схватили, — сказал он, инструктивно. — Тянут к себе, пытаются контролировать. Твоя первая реакция — отбиться. Покажи, как будешь отбиваться.

Прежде чем я успела среагировать, он схватил меня за предплечья. Я инстинктивно уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Он не сопротивлялся, но его хватка была железной.

— Так, хорошо, пытаешься вырваться... — бормотал он, и вдруг его движение изменилось. Он не отпустил, а наоборот, резко потянул меня вниз, подставив ногу.

И мы оба рухнули на маты. Падение было мягким, но неожиданным. Воздух вырвался из моих лёгких. Он оказался сверху, продолжая держать мои руки.

— Вот, оказавшись в таком положении, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — отбиваться уже поздно и бесполезно. Теперь слушай внимательно.

Он поднялся на локти, глядя на моё растерянное лицо сверху вниз.

— Если он уже так близко и держит тебя, твоя задача — взять контроль. Вот этой рукой, — он взял мою правую руку и поднёс к вороту своей футболки, — крепко хватаешь его одежду. Не отпускаешь. Это твой рычаг.

Его пальцы сомкнулись поверх моих, фиксируя мёртвую хватку.

— Затем упираешься коленями в его бедра, — его колено мягко подтолкнуло моё, — и скрещиваешь вторую руку... вот так.

Он провёл мою левую руку, скрестив её с правой. Внезапно я оказалась в ловушке собственных конечностей. Голова была зажата, движения скованы.

— Дальше применяешь силу. Коротко и резко.

Он сделал отрывистое движение — не полной силой, но достаточно, чтобы мир на секунду поплыл перед глазами от нехватки воздуха. Две секунды — и он также отпустил.

Я отпрянула, делая судорожный, хриплый вдох, и инстинктивно схватилась за шею, хотя физического давления на нее и не было. Это был удушающий контроль, построенный на рычагах и захвате.

— Поняла, что я имел в виду? — спросил Джеймс, наблюдая за мной.

Я смогла лишь кивнуть, слишком занятая тем, чтобы снова научиться дышать.

— Вот и вся техника, — констатировал он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Сопротивляться бесполезно.

Я, отдышиваясь, позволила ему поднять себя. И в этот момент мой взгляд метнулся к Луке.

Он больше не бил по груше. Он стоял, прислонившись к ней, и смотрел на нас. Вернее на меня. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но в глазах горел какой-то странный, интенсивный огонь. Заметив, что я смотрю на него, он резко отвернулся и снова начал бить по груше, но теперь удары были злыми, отчаянными.

— Так, продолжаем, — послышался рядом голос Джеймса, возвращая меня в реальность.

Мы повторяли этот метод раз за разом. Я падала на прохладный мат, пытаясь повторить то самое скручивающее движение, но мои руки казались бессильными, а ноги путались. Лишь два раза у меня хоть как-то получилось занять правильное положение, но и тогда Джеймс легко вышел из захвата, мягко указав на ошибки.

И вот, в очередной раз, когда я почувствовала, как его вес смещается, а мои руки наконец находят нужное положение, мне удалось правильно скрестить руки и резко дёрнуть. Джеймс, игравший роль агрессора, замер, обездвиженный созданным мной рычагом и давлением. Его дыхание на секунду стало чуть громче — знак того, что приём работает. Я сама едва переводила дух от концентрации, но внутри вспыхнула крошечная искорка — получилось.

В этот момент сбоку возникла тень.

— Думаю, на сегодня хватит.

Голос Луки прозвучал негромко, но с такой металлической твердостью, что мы оба замерли.

— Встань с нее, Джеймс.

Он стоял, ссутулив плечи, и хмурился, смотря на Джеймса поверх моей головы. Тот, всё ещё в захвате, лишь слегка подался головой. Когда я ослабила хватку, он легко встал, отряхнулся и, посмотрев на Луку, растянул губы в чуть насмешливой улыбке.

— Ты что, ревнуешь свою невесту ко мне? — легко бросил он, словно подшучивая над чем-то очевидным.

Затем он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Но Лука был быстрее. Буквально вставившись между нами, его рука перехватила мою раньше, чем я успела принять помощь Джеймса. Одним уверенным движением он легко поднял меня на ноги, а его другая рука легла мне на поясницу.

Чувствуя, как под его пальцами горит кожа, даже сквозь одежду, я встретилась взглядом с Джеймсом. Именно в этот момент он и заговорил снова.

— А давай так, — сказал он, скрестив руки на груди. — Пусть Кайла выполнит этот приём на тебе, в последний раз. Посмотришь, чему я научил твою невесту. Мы тут столько времени, считай, не зря не мучились. Уверен, она справится.

Моё сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова забилось с бешеной силой. Я посмотрела на Луку, ожидая его отказа, его привычной сдержанности. Но он, всё ещё держа меня за руку, лишь медленно перевёл взгляд с Джеймса на меня.

— Хорошо, — произнёс он на удивление спокойно, отпуская мою руку. — Покажи, чему научилась, птичка.

От его слов по спине пробежали мурашки. Он повернулся к Джеймсу, и тот, без лишних вопросов, снял свою футболку и протянул ему. Так как Лука был лишь в одних спортивных шортах.

Я закрыла глаза на секунду, пытаясь собраться, вернуть тот мимолётный боевой настрой, который был у меня пару минут назад. Я просто должна сделать то же самое. Только с Лукой. Всё те же движения: захват, поворот, рычаг. Логично. Просто.

Но почему тогда каждый мускул в моём теле был напряжён до дрожи? Почему ладони внезапно стали холодными и влажными?

Отпустившись на мат, я легла, позволяя прохладе резины остудить пылающую кожу. И в это мгновение ока тяжесть нависла надо мной, заполнив собой пространство. Лука оказался между моих ног, одним коленом упершись в мат рядом с моим бедром, а второй ногой пригвоздив другую.

Я лежала под ним, черт возьми!

И, кажется, я застыла на несколько секунд, полностью парализованная неожиданностью этой позиции, его внезапной близостью. Мое замешательство, должно быть, было написано на лице.

Потому что на его обычно спокойном, сосредоточенном лице вдруг появилась почти неуловимая усмешка. Он наклонился чуть ближе, и его губы почти коснулись моего уха.

— Неужели уже всё забыла? — прошептал он. Его шёпот был тёплым, обжигающим и... насмешливым.

Ему смешно? В этой ситуации?

— Кайла, давай! — послышался сбоку голос Джеймса, резкий и побуждающий к действию.

Без раздумий, движимая чистой адреналиновой яростью, я рванула левую руку вверх и вцепилась в ворот его майки, резко притягивая его шею к себе. Ткань натянулась, обнажив кожу у ключицы. Правая рука полезла под материал, и пальцы коснулись горячей, гладкой кожи его ребер. Касаться его было... электризирующе.

— А теперь — тяни...

— Я помню, — вырвалось у меня.

Я вцепилась в воротник майки, упираясь ногами в его бёдра, и дожимала, пока он не оказался прижат ко мне так близко, что я чувствовала стук его сердца через слои ткани. Или это стучало моё? Наши вздохи смешались, стали одним горячим, прерывистым ритмом.

— Хорошо... — выдохнул он, и его медовые глаза, такие близкие, изучали моё лицо с новой, непривычной интенсивностью. А его губы были так близко, что я чувствовала на своей коже тепло его дыхания.

Я скрестила руки, формируя тот самый рычаг, как мне учили, и наконец почувствовала, как его тело подаётся под давлением. Напряжение в его шее, короткая задержка дыхания — да, это работало. Этим движением я могла контролировать. Могла причинить боль.

Я отпустила его через пару секунд, откинув голову на мат. Лука резко отстранился, откашлялся, и я не смогла сдержать короткой, торжествующей улыбки, глядя, как он пытается вернуть дыхание в норму.

Когда он отдышался, он не сразу поднялся. Вместо этого он снова опустился рядом, на одно колено, и осторожно, почти нерешительно, взял моё лицо в свои ладони. Его большие пальцы мягко провели по моим скулам, заставив меня замереть. И в его глазах, таких близких и тёмных, я увидела, как вспыхнула чистая, неподдельная гордость.

— Отличная работа, птичка.

Его взгляд, всё ещё сияющий этой странной нежностью, медленно скользнул с моих глаз вниз, к губам. Я почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд, и кончик языка сам коснулся пересохшей нижней губы. Воздух между нами сгустился, стал тягучим и сладким, как мёд.

Затем он глубоко вдохнул, и свет в его глазах погас, словно кто-то щёлкнул выключателем. Его пальцы разжались, ладони мягко отстранились.

— Урок окончен, — бросил он, поднимаясь на ноги. Он отвернулся, сдёрнул футболку через голову и бросил её Джеймсу.

Я тоже молча встала, подобрала свою бутылку и, не глядя ни на кого, направилась в раздевалку.

❧

Мы вышли из здания довольно быстро, прохладный вечерний воздух ударил по разгорячённой коже. Перед тем как сесть в машину, я заставила себя остановиться и обернуться к Джеймсу, который провожал нас до выхода.

— Спасибо, — сказала я ему, всё-таки он потратил на меня время и был терпелив. — За урок. Ты хороший учитель.

Он улыбнулся своей лёгкой, небрежной улыбкой и махнул рукой.

— Всегда рад помочь, Кайла. Ты была на высоте в конце. Молодец.

Лука уже ждал у машины, прислонившись к дверце, и его молчание было красноречивее любых слов. Я поспешила к пассажирской стороне.

Уже в машине мы ехали первые несколько минут в полной, гнетущей тишине. Звук двигателя и шум улицы за окном только подчёркивали её. Чтобы заглушить это напряжение, я вытащила телефон. Яркий экран ослепил в темноте салона. Я открыла чат с Эммой.

Я: Мы закончили. Едем за Адамом.

Я отправила сообщение, уставившись на экран, хотя ответа не ждала. Это было просто действие, чтобы занять руки и хоть на что-то отвлечь мозг, который снова и снова прокручивал последние два часа. Я пристально смотрела в окно на мелькающие огни, стараясь не думать о его руках, державших моё лицо, о его дыхании на моей коже. И его же отстраненность сейчас.

Машина мягко катилась по ночным улицам, а тишина в салоне становилась всё гуще, почти осязаемой. 

Вдруг Лука свернул не в ту сторону. Я нахмурилась, мысленно прочерчивая знакомый маршрут. Я точно помнила, что мы ехали не отсюда. Эта дорога была длиннее, темнее, с редкими, прерывистыми фонарями, отбрасывающими на асфальт длинные, искажённые тени.

— Лука, мы не туда... — начала я, но тут мой взгляд упал на него.

Его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида. Он нервно, отрывисто постукивал подушечками пальцев по ободу руля. Я машинально последовала его взгляду и через заднее стекло заметила фары чёрного внедорожника, который держался за нами на почтительной, но неотступной дистанции.

— Что происходит?

— Поправь ремень безопасности, — сказал он непринужденно, его пальцы, лежавшие на руле, теперь сжимали его так, что костяшки побелели. —  Мы вернёмся домой чуть позже, чем планировали.

Прежде чем я успела что-либо понять, он резко нажал на газ. Двигатель взревел, и машина рванула вперёд, выезжая на пустынный мост, чьи огни растянулись в бесконечную мерцающую цепь над тёмной водой. Охваченная внезапным, леденящим страхом, я инстинктивно повернулась и с дрожащими руками дёрнула ремень безопасности, щёлкнув замком на месте.

— Кто они?.. — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Кто-то. Кто-то, кто уже давно не даёт мне покоя, — прозвучало сквозь стиснутые зубы. — И, похоже, решил напомнить о себе.

— Это Маркеса? — уточнила я, одновременно внимательно наблюдая за дорогой.

Лука не ответил. Он просто нажал на газ сильнее. Стрелка спидометра дёрнулась и поползла за отметку в сто двадцать. Но его молчание, как мне показалось, было утвердительным ответом на мой вопрос. Чёрная машина позади нас резко ускорилась, упрямо сокращая дистанцию, её фары в слепящем дожде превратились в два размытых призрачных шара. И в этот момент с неба хлынул ливень. Стена воды обрушилась на лобовое стекло, дворники работали на пределе, но дорога всё равно расплывалась.

Резкий металлический скрежет снаружи заставил меня вскрикнуть и инстинктивно пригнуться. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я вжалась в сиденье и снова посмотрела в зеркало, пытаясь сквозь потоки дождя понять, что происходит.

— Лука... — голос предательски дрогнул. — Они... они стреляют?

— Чёрт, — выругался он сквозь зубы, резко маневрируя. — Похоже они хотят спровоцировать аварию! Заставить нас потерять управление.

Когда снова раздался тот же металлический звук, я быстро наклонила голову и обхватила ее руками. Машину слегка повело, но Лука удержал руль, выравнивая ход.

Мне страшно.

Мне ужасно, до тошноты страшно.

— Они ведь нас убьют... — сорвалось с губ шёпотом.

Они не прекращали. Очередной удар сотряс машину, звон разбитого стекла смешался с моим сдавленным вскриком. И тут Лука, не сводя глаз с дороги, одной рукой потянулся к бардачку. Защелка открылась с глухим щелчком, и его пальцы замкнулись на рукояти.

Пистолет.

Настоящий, черный, металлический пистолет.

Он носит с собой оружие?

— Всё будет хорошо, — сказал он, почти спокойно. — Не поднимай голову!

Раздался звук опускающегося стекла.
Я почувствовала, как холодный ветер и дождь ворвались в салон и в следующую секунду Лука, не сбавляя скорости, высунул левую руку наружу.

Раздались выстрелы.

Громкие, оглушающие, слишком близкие.

Я зажмурилась, прижавшись лбом к коленям, руки всё ещё сцеплены на затылке. В ушах звенело, дыхание сбилось, а мысли путались, цепляясь лишь за одно — только бы выжить.

Тишина наступила внезапно. Сначала прекратилась стрельба с нашей стороны, я услышала, как пистолет глухо стукнул о кожаную обивку заднего сиденья, и стекло с шипящим звуком поднялось, отсекая шум ливня. Потом умолкли и преследователи.

Сердце, забившееся тревожной надеждой, замерло в следующее же мгновение. Я подняла взгляд. В боковое окно, почти вплотную к нашему, подъехала та самая чёрная машина. Они шли теперь бок о бок с нами, как тень. В темноте и потоках дождя невозможно было разглядеть лица, только угрожающий, расплывчатый силуэт. Что они задумали? Почему не отстают, если перестали стрелять?

Не успела я открыть рот, чтобы выдавить хотя бы звук, как нашу машину резко, с ужасающим скрежетом рвануло в сторону.

— Чёрт! Они попали в шину! — прорычал Лука, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на отчаяние.

В тот же миг его рука резко взметнулась передо мной, удерживая меня на месте, а другой он с нечеловеческим усилием вывернул руль. Всё произошло слишком быстро — визг резины, скольжение, мир за окнами превратился в размытое пятно света и дождя.

Меня вдавило в сиденье.

Машину развернуло... и спустя мучительную секунду она остановилась.

Двигатель заглох. В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только шепотом дождя по крыше и моим собственным прерывистым, хриплым дыханием.

— Ты в порядке? — спросил Лука, его голос был настороженным.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Мои руки тряслись, и я судорожно сжала их в кулаки на коленях. Слово «в порядке» застряло где-то внутри, не в силах пробиться через ледяной ужас.

Вместо ожидаемого затишья, новая волна страха накрыла меня с головой. Подняв голову, я увидела то, от чего в жилах снова стынет лёд. Чёрная машина остановилась метрах в двадцати, чуть поодаль. Все четыре двери медленно открылись, и на мокрый асфальт вышли четыре фигуры. Высокие, плотные, одетые в чёрное с ног до головы, они даже в потоках дождя казались безликими тенями. Они не спешили, просто стояли и смотрели в нашу сторону. Их позы не сулили ничего хорошего.

Лука тоже заметил их. Я почувствовала, как он замер. Потом его взгляд медленно, тяжело скользнул от них ко мне. Мы встретились глазами, и в этом коротком, молчаливом взгляде было слишком много всего: страх, бессилие, тихая готовность к неизбежному... и вопрос, на который никто из нас не хотел знать ответ.

Неужели это конец?

————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).