Обожженные крылья

*****

"Опасное дело — к кому-то привязываться. С ума сойти, до чего от этого бывает больно. Больно от одного лишь страха потерять."

— Марк Леви

Лука

Две недели спустя...

Капли дождя лениво стекали по моему капюшону, смешиваясь с уже влажными от бега волосами. Воздух был влажным и прохладным, пахло свежестью и мокрым асфальтом. Я бежал по пустынным улочкам, чувствуя, как мышцы приятно тянутся с каждым движением, а сердце работает в ровном, привычном ритме.

Пробежка всегда была моим способом привести мысли в порядок. Каждый шаг, каждый удар подошвы о землю отмерял время, отделяя меня от всего лишнего. Но сегодня мысли не уходили. Вместо пустоты в голове крутились обрывки последних событий.

После того сообщения Кайла стала какой-то нервной. Я замечал, как её взгляд постоянно цепляется за прохожих, когда она была на улице, даже за Адама переживала больше обычного. Мне не нравилось видеть её такой — напряжённой, настороженной, словно она ждала удара в любой момент. Я не хотел, чтобы она так жила.

Я прекрасно знал, кто мог это написать. Он. Человек, который годами цепляется за меня, как тень, не упуская ни одного шанса уколоть или ударить. Но теперь он решил ударить через неё.

Челюсти непроизвольно сжались. Пусть только попробует тронуть её...

Пот стекал по вискам, смешиваясь с дождём, но я не чувствовал ни холода, ни усталости. Внутри всё кипело.

Ублюдок Маркеса.

Когда я просил Кайлу сыграть в эту игру, я даже не предполагал, что он осмелится угрожать ей напрямую. Это моя ошибка. Моя ответственность. И теперь я обязан быть начеку, чтобы ни он, ни кто-либо другой не смог подойти к ней близко.

Дождь начал усиливаться, холодные капли хлестали по коже всё сильнее, поэтому я наконец развернулся и начал бежать в сторону дома.

Мысли за эти дни не давали покоя. Я ловил себя на том, что с Кайлой мы почти не разговаривали, будто между нами встал какой-то невидимый барьер. Но кто его создал? Она отстранилась... или это я сам сделал шаг назад?

Больше придерживаюсь ко второму.

Но мне это не нравится. Меня это сводит с ума, будто я сам строю стену между нами и не даю ей приблизиться. Но чем сильнее я пытаюсь держать дистанцию, тем труднее становится.

С того самого момента, как она обняла меня, внутри словно что-то перевернулось. Я не могу выбросить этот момент из головы, сколько бы ни пытался. До сих пор ясно помню её голос, когда она тихо спросила, может ли обнять меня. Моё сердце тогда забилось так, будто собиралось вырваться наружу. Ни один бой, ни одна боль на ринге никогда не вызывали во мне такого взрыва эмоций.

Это чувство было чужим, непривычным, но при этом таким реальным и опасно сладким. Она обняла меня крепко, так, будто я был для неё единственной опорой. А я, вместо того чтобы отстраниться, как должен был, лишь сильнее прижал её к себе. Мне понравилось это чувство. До безумия. Слишком сильно. И в этом была проблема.

Я не имел права хотеть её. Не имел права позволять себе подобных мыслей. Всё это должно было быть лишь игрой, маской для публики, защитой от ненужных разговоров.

Но каждую ночь, стоит мне закрыть глаза, я снова и снова ощущаю её в своих руках. Её тепло. Её доверие. И внутри меня всё горит от желания вернуться в тот момент, снова и снова прожить его, как будто это было единственное настоящее, что я чувствовал за последнее время.

И именно это сводит меня с ума больше всего.

Впервые за долгое время, я поймал себя на мысли, что мне действительно страшно. Не за себя. За неё. Страшно, что Маркеса или кто-то другой решит использовать её как оружие против меня.

Я ускорил шаг, дом уже маячил впереди, но тревожные мысли не отпускали. Одна резала голову, как нож: если они тронут её — я уничтожу всё, что встанет у меня на пути.

Как только я переступил порог дома, Луна сразу бросилась мне навстречу, её пушистая шерсть коснулась руки, и я непроизвольно улыбнулся. Быстро погладив её, я поднялся в свою комнату.
Дом был пуст. Кайла была на работе, Адам у своего друга, и только Луна тихо перебирала лапами за мной, словно пытаясь заполнить это пустое пространство своим присутствием.

Сняв промокшую толстовку и встряхнув волосы, я направился в ванную. Горячая вода хлестала по плечам, смывая пот и холод, но тревога не покидала меня. Мысли о Кайле крутились в голове снова и снова, не давая расслабиться ни на минуту.

❧

Двери лифта медленно разошлись, и я вышел в коридор, направляясь в сторону зала. Я знал, что найду его именно там, Элайджа редко пропускал тренировки, и сегодня не стало исключением.

Остановившись у двери, я скользнул взглядом внутрь. Он сидел на скамье, медленно поднимая штангу — движение точное, выверенное, будто каждая мышца подчинялась одной чёткой цели. Его сосредоточенность чувствовалась даже на расстоянии.

Я постучал костяшками по двери, и через пару секунд он заметил меня. Убрал штангу на стойку, провёл рукой по лицу, стирая капли пота, и поднял взгляд.

— Привет... — сказал я, делая шаг внутрь.

— Привет, — коротко бросил он, откручивая крышку и делая несколько жадных глотков из бутылки.

Я прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за ним.

— Что-то в последнее время ты какой-то отстранённый, — слова вырвались сами, без лишних обходных. — Вот и решил прийти, узнать, в чём причина.

Элайджа поставил бутылку на пол, медленно повернулся ко мне и слегка покачал головой.

— Ничего такого, Лука. Тебе просто показалось.

Я нахмурился. Его спокойствие было слишком ровным, почти натянутым. Словно он специально держал дистанцию, а это только подтверждало мои подозрения.

Я вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Ладно, смотри. Если это из-за Эвелин...

— Я же сказал, Лука, — перебил он меня, голос звучал отрывисто.

Но я не отступал. Его взгляд был слишком жёстким, а в словах слышалась фальшь.

— Не ври мне. Я же вижу, Элайджа. Тебя что-то гложет.

Он отвёл взгляд, и этого было достаточно, чтобы подтвердить мои догадки.

Я слишком хорошо знал правду. Ему всегда нравилась Эвелин. Может, даже больше, чем он готов был признать самому себе. Я понял это слишком поздно, когда между мной и ней уже произошло то, чего не должно было быть. Нам тогда было по восемнадцать и семнадцать. Одна ночь, пустая и нелепая, по пьяни. После я попытался превратить это в отношения, решив, что так будет правильно... но ничего не вышло.

У нас никогда не было сильных чувств друг к другу. Я уважал её, да, она была для меня важным человеком, но мы не могли быть больше, чем друзья. И в глубине души я всегда знал, что рядом с ней должен быть кто-то другой.

Но у Элайджи всё иначе.

Он всегда смотрел на неё по-другому. Его взгляд был внимательным, глубоким, будто он видел в Эвелин то, чего не замечал никто другой. В его взгляде не было сомнений, игры или привычки, была только искренность. Может быть... даже любовь.

Я помню, как ловил эти его взгляды. Он мог молчать, стоять в стороне, но глаза выдавали всё. В них жила тишина, полная чувств, которые он прятал от всех, но не мог скрыть от меня.

Теперь я ломал голову: Это из-за меня он держится в стороне? Боится предать дружбу? Или дело в самой Эвелин, она отвергает его?

Я провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Ответа у меня не было, но чем больше я думал, тем сильнее чувствовал вину. Я не мог отделаться от мысли, что, возможно, именно я стал стеной между ними. Что, возможно, мой один неверный шаг тогда всё испортил, и теперь он платит за это молчанием.

— Послушай, — сказал я, чувствуя, как напряжение сжимает горло, — если ты из-за меня держишь дистанцию... не делай этого. У нас с Эвелин никогда не было ничего серьёзного. Ни чувств, ни будущего. Мы попытались, да... но это было ошибкой.

Я сделал шаг ближе, внимательно наблюдая за ним. Он сидел и поджав ноги, смотрел в одну точку сквозь комнату.

— Не отталкивай её из-за меня. Ты имеешь на это право. Я... я не тот, кто должен стоять между вами.

Элайджа вздохнул, покачал головой и наконец перевёл взгляд на меня. Его глаза были усталыми, полными чего-то, что он давно носил внутри и не решался выговорить.

— Ты ни при чём. Но, Лука... если ты к ней ничего не чувствовал, это не значит, что у неё не было чувств, — он чуть качнул головой, будто сам боролся с этой мыслью. — Я не понимаю её. Она то отталкивает меня, то тянется ко мне... Возможно, у неё до сих пор...

— Нет, — перебил я твёрдо, — Такого не может быть. У неё не было ко мне чувств.

Он замолчал на секунду, будто обдумывал мои слова, а потом глухо добавил:

— Это уже не важно... — произнёс он тихо, почти себе под нос,— Я ей сказал: либо ты со мной, либо... никак.

Он замялся, будто не мог подобрать окончательные слова, и взгляд его опустился на пол. В комнате повисла тяжёлая тишина, каждая секунда казалась длиннее предыдущей.

Я видел, как его это рвёт изнутри. Спокойный, всегда сдержанный Элайджа выглядел сломанным, и от этого меня кольнуло в груди.

— И что она ответила? — спросил я, хотя внутри уже знал, что услышу.

Элайджа провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с себя всю усталость, но вместо этого только сильнее выдал свою боль.

— Ничего, — наконец выдавил он. — Она просто промолчала.

Я кивнул, не добавив ни слова. Внутри оставался осадок, но я решил не давить на него дальше. Но где-то внутри я верил: они с Эвелин разберутся, рано или поздно. Зная её упрямство и причудливый характер, она не станет вечно тянуть.

После разговор плавно перешёл на другое. Мы вернулись к тому сообщению, что пришло Кайле. Попытки отследить номер ни к чему не привели — он оказался недействителен. Элайджа был убеждён, что это снова дело рук Маркесы, и в этом я с ним полностью согласился. Слишком всё похоже на его стиль: скрытность, грязные намёки и игра на чужих страхах.

Мы обменялись мыслями, перебирая варианты, но фактов было слишком мало. И чем больше мы обсуждали, тем яснее становилось одно — расслабляться нельзя.

❧

Было около десяти вечера. Я сидел в машине, нервно постукивая пальцами по рулю. Кайла должна была выйти ещё пятнадцать минут назад, но её всё ещё не было.

Я смотрел на часы, потом снова на вход, пытаясь найти хоть какое-то объяснение задержке. Может, её задержали? Экстренный случай? Может, начальство нагружает лишней работой? В голове находились десятки вариантов, но ни один не успокаивал.

Я уже взялся за ручку двери, готовый выйти и пойти внутрь, как вдруг дверь больницы распахнулась. Кайла вышла не одна. Рядом с ней был какой-то высокий мужчина в белом халате, судя по всему коллега. Они стояли рядом и о чём-то разговаривали, и в её взгляде мелькнула усталость, перемешанная с лёгкой улыбкой. Мужчина же улыбался шире, чем следовало, и в его жестах чувствовалась излишняя близость.

Почему он стоит к ней так близко?

И тут я увидел, как он позволил себе коснуться ее плеча, провёл ладонью, словно это было чем-то естественным. И это было совсем не по-дружески.

В груди что-то резко сжалось. Пальцы стиснули ручку двери так, что она скрипнула. Я едва удержался, чтобы не выскочить и не врезать этому самодовольному типу прямо по его ухмыляющейся роже.

Зачем он трогает её? Кто он ей? И почему она позволяет это?

Я не сводил глаз с них, чувствуя, как в висках нарастает пульс, а в груди разгорается раздражение, перемешанное с каким-то диким, непривычным для меня чувством. Оно жгло изнутри, разрывая на части.

Почему это так задевает?

Почему внутри всё переворачивается от одного только его прикосновения к ней?

Больше не в силах сидеть на месте, я резко открыл дверь машины, и холодный воздух ночи ударил в лицо. Каждое движение приближало меня к ним, и внутри меня всё сильнее нарастало желание разорвать эту сцену, оттащить её подальше от него.

Кайла заметила меня первой. Её глаза чуть расширились, а мужчина всё так же говорил, даже не обернувшись. Он всё ещё улыбался ей, а его рука все также оставалась на её плече.

— Любимая, — сказал я, обвивая её талию рукой и притягивая к себе.

Она слегка отшатнулась, глаза расширились от неожиданности. Рядом стоявший мужчина прищурился, явно не ожидая моего вмешательства.

— Лука...

— Тебя долго не было, я начал волноваться, — произнёс я, крепче прижимая её к себе. — И вижу вы тут так мило беседовали... о чём, интересно? — мой взгляд скользнул на этого придурка, холодный, без намёка на улыбку.

Тот слегка выпрямился, отрывая взгляд от Кайлы и переводя его на меня. На лице мелькнула тень раздражения, но он быстро вернул свою показную вежливость.

— Думаю, разговор между мной и Кайлой должен касаться только меня и ее.

— Всё, что касается Кайлы, касается и меня, — произнёс я твёрдо и сделал шаг вперёд, останавливаясь прямо напротив него. Я смотрел прямо в его глаза, не моргая, и хотел, чтобы он понял меня ясно и четко.

Я почувствовал, как ладонь Кайлы мягко накрыла мою и слегка потянула к себе.

— Лука, мы просто говорили о сегодняшнем дне, правда. Ничего такого. Давай, пойдем?

Посмотрев на неё, я заметил в её глазах усталость и тень напряжения. В тот момент стало ясно: продолжать разговор здесь было бессмысленно. Злость на этого самодовольного типа никуда не делась, но отошла на второй план. Всё, чего я хотел, — это забрать её отсюда. Но уйти, не предупредив его, я тоже не мог.

— Если ещё раз увижу, что ты позволяешь себе дотронуться до моей невесты, обычным предупреждением это не закончится.

Крепче сжав её руку, я бросил последний тяжёлый взгляд на мужчину, всё ещё стоявшего рядом, после чего развернулся вместе с Кайлой и направился к машине.

Я завёл мотор, и тишину салона тут же заполнил низкий рык двигателя. Фары прорезали темноту, и машина плавно тронулась с места. Пока мы ехали по ночным улицам, я чувствовал, как напряжение между нами будто повисло в воздухе. Она сидела рядом, сложив руки на коленях, и смотрела вперёд, словно боялась повернуться ко мне.

— Лука... — её голос прозвучал тихо, почти робко. — Извини, я не знала, что ты так быстро приехал и ждёшь. Меня немного задержали, надо было подписать какие-то документы, а потом...

— Кто этот клоун? — я не смог сдержаться, голос вырвался сам собой.

Она немного нахмурилась, и я понял, что она не сразу поняла, о ком речь.

— Это мой коллега, Дэниэл, — наконец ответила она. — Он учится в том же университете, только на последнем курсе, и... он не клоун.

— Коллега? — переспросил я.

— Да, коллега, — кивнула она.

— А для твоего коллеги нормально так смотреть, улыбаться и, тем более, трогать чужую невесту? — спросил я, не скрывая раздражения.

Она ничего не ответила, только чуть нахмурилась и посмотрела на меня.

— Он... он просто дружелюбный. Вот и все.

Я тихо усмехнулся.

Дружелюбный?

Это она, возможно, так считает, но он... я больше не стал продолжать этот разговор. Думаю, я ему ясно дал понять, где его место.

Вдруг я услышал, как она тихо заговорила, и от этих слов у меня что-то сжалось внутри:

— Не забывай, пожалуйста, что у нас это всего лишь игра...

Всего лишь игра...

Я посмотрел на неё и вместо того чтобы промолчать, не реагировать на это, хотя знаю, что так и надо, я всё же не смог удержаться. Да, она права, это игра, но...

— Возможно и так, — начал я, — но у меня есть некоторые границы.

— Какие?

— Например, чтобы к тебе никто не прикасался. Будь то взглядом или словами — не имеет значения. Руки я даже не учитываю. Если кто-то осмелится переступить эту черту, я сотру их с лица земли ещё до того, как они осмелятся приблизиться.

Она слегка застыла, я не был уверен, насколько серьёзно она воспринимает мои слова, хотя сам ещё не разобрался в том, что реально, а что лишь игра.

— Пока ты рядом со мной, — произнёс я вполголоса,— ты со мной. Ты моя невеста, моя женщина, ты моя. И не важно, что это только для публики.

❧

" Я не мог отвести взгляд от мамы. Она лежала на полу, слёзы текли по щекам, а рука сжато держала живот, там всё было красным...

Папа стоял над ней, неподвижный, как статуя. Он даже не пытался помочь.

Маме больно...

Пожалуйста, сделай что-то...

— Доигралась, Розалия... — тихо сказал отец. — Ты сама виновата.

— Ненавижу тебя... ненавижу... — еле выговаривала мама, слёзы катились по её щекам.

— Замолчи! — рявкнул отец, гнев в его голосе был как острая сталь.

Но мама не остановилась.

— Придёт день, и ты сдохнешь! Твоё место в аду! — её слова были полны ненависти и боли.

— Закрой рот! — крикнул отец, и в этот же момент раздался ещё один выстрел.

Я вздрогнул и застыл, не веря происходящему.

Мама больше не двигалась.

Её глаза, открытые, смотрели прямо на меня, пустые, безжизненные. На лбу блестела чёрная точка, а вокруг — яркая, липкая кровь, растёкшаяся по лицу и волосам.

Я смотрел на неё, не моргая, не в силах пошевелиться.

В голове крутилось одно:

Мамы больше нет....

Мама больше не обнимет меня...

Никогда... "

— Нет...

Я проснулся с тяжёлой, давящей болью в груди, закрыл лицо руками и сделал несколько глубоких, болезненных вдохов, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось так, будто вот-вот вырвется наружу. Каждое его биение отдавалось в висках, заставляя мозг словно трещать от напряжения.

Как же я устал...

Прошлое не давало мне покоя, я будто застрял в этих воспоминаниях, не в силах вырваться.

Подняв взгляд, я заметил, как на часах мигали цифры: 02:13. Была ещё глубокая ночь, тишина давила, напоминая, что до утра далеко.

Я медленно встал с кровати, ноги будто сами вели меня в ванную. Включив холодную воду, я начал брызгать её на лицо. Капли стекали по шее, холодя и будя каждую клетку тела. На мгновение это помогало, вытягивало меня из вязкой тьмы, которая ещё минуту назад окружала меня во сне.

Посмотрев в зеркало я увидел свои глаза — усталые, напряженные, полные тревоги и пустоты. Сердце ещё стучало, дыхание было прерывистым, а мысли плотно переплетались: прошлое, страх, вина, бессилие... Всё это давило, словно тяжелый камень на груди.

В такие моменты только холодная вода могла хоть немного вернуть меня в реальность. Я брызгал ею на лицо снова и снова, но внутри всё равно оставался парализованным. Я не мог крикнуть, не мог пошевелиться, только пытался вырваться из этой темноты, которая всё ещё держала меня в своих железных объятиях. И лишь ледяные капли напоминали, что я жив, что ещё могу дышать и не дать прошлому окончательно утянуть меня на дно.

Сколько это ещё будет продолжаться?

Сколько ночей ещё превратятся в пытку?

Сколько ещё ночей мне предстоит просыпаться в холодном поту, ощущая, как прошлое давит на меня всей своей тяжестью?

Я сжал раковину так, что костяшки побелели. Хотелось разбить зеркало кулаком, разорвать в клочья всё вокруг, лишь бы избавиться от этого чувства. Но я знал — это не поможет. Прошлое всё равно найдёт меня. Оно всегда на шаг впереди.

В груди жгло от бессилия. Я оттолкнулся от раковины и закрыл глаза, пытаясь заставить себя просто дышать. Только вдох. Только выдох. Но легче не становилось.

Выходя из ванной, я направился вниз. Мне нужен был воздух, хоть немного свободы от этого удушья. Спустившись, первым делом зашёл на кухню, налил стакан холодной воды и залпом выпил. Лёд пробежал по горлу, оставив лёгкое облегчение.

И вдруг взгляд зацепился за движение. Тень мелькнула за окном. Подойдя ближе и глянув сквозь стекло, я увидел Кайлу. Она сидела на диванчике в саду, укрывшись пледом, и смотрела куда-то в темноту.

Я нахмурился.

Там же холодно...

Что она там делает в такой час?

Развернувшись, я направился в гостиную. В полумраке подошёл к шкафу и, открыв его, начал перебирать вещи в поисках чего-то тёплого. Пальцы нащупали плотный, мягкий плед, я сжал его в руках и вышел в сад.

На улице дул холодный, резкий ветер. Он ударял в лицо и проникал сквозь одежду, но я не обращал на это внимания. Медленно шагал по влажной траве к Кайле, её силуэт в полутьме выглядел особенно хрупким и уязвимым. Рядом с ней свернулась Луна, тихо мурлыкая и прижимаясь к хозяйке, словно пытаясь согреть её своим теплом.

Я остановился сзади нее и аккуратно накрыл пледом. Она слегка вздрогнула, но, увидев меня, расслабилась, и напряжение в плечах медленно ушло. Медленно подняла глаза на меня, затем посмотрела на плед и тихо произнесла:

— Спасибо.

— Почему не спишь? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Не получается, — она чуть улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли радости. — В голове слишком много всего. Сначала думала, что выйду на улицу, подышу свежим воздухом и станет легче. Но... не стало.

Ветер трепал её волосы, луна серебрила их мягким светом, превращая каждую прядь в тонкие нити, будто сотканные из ночи. Она сидела тихо, задумчиво, и в этот момент казалась одновременно близкой и далёкой.

Я смотрел на неё молча несколько секунд, не в силах отвести взгляд. Хотелось сказать что-то правильное, поддержать, но слова казались слишком пустыми по сравнению с тем, что она, очевидно, чувствовала.

— А ты почему не спишь? — вдруг спросила она, повернув голову ко мне.

— У меня тоже... не получается, — ответил я, отворачиваясь к тёмному саду.

Несколько секунд мы сидели в тишине. Только ветер шевелил листья и доносил отдалённое стрекотание ночных насекомых.

— Иногда я думаю, что сон вообще больше не для меня, — добавил я тихо, почти себе под нос. — Стоит закрыть глаза, и всё снова возвращается... прошлое, которое я так и не смог оставить позади.

Я почувствовал её взгляд, внимательный, но не осуждающий. Она ничего не сказала, просто продолжала смотреть, будто пыталась прочитать во мне то, что я так упорно скрывал от всего мира.

Глубоко вздохнув, я посмотрел на неё, но она уже смотрела в пустоту, и было видно, что что-то гложет её уже как две недели.

— Кайла, это ведь из-за того сообщения, не так ли?

Она посмотрела на меня, её плечи заметно дрогнули, а в глазах скользнула тревога, которую она больше не пыталась прятать.

— Лука... — её голос прозвучал с надрывом. — Уже две недели я пытаюсь это выбросить из головы, но не получается.

Я слушал её, и каждое слово отзывалось в груди тяжёлым гулом.

— Он ведь в прямом смысле угрожал в том сообщении... — её голос дрогнул, пальцы сжали край пледа.— И это не выходит у меня из головы.

Сжав кулаки, я постарался не показать, как внутри всё кипит. Что я мог сказать? Я ведь тоже виноват. Его проблема была со мной, но теперь он косвенно тянет в это и её. Кайла оказалась рядом — и стала мишенью только потому, что связана со мной.

— Я устала... — прошептала она, закрыв глаза. — Устала от этого чувства страха...устала жить в ожидании, что может случиться что-то плохое.

Несколько секунд мы сидели в тишине, слушая лишь ветер, разрывающий ночную тишину.

Она медленно открыла глаза и посмотрела прямо на меня.

— Лука, скажи честно. Кто это? Что за вражда между вами? Почему он так ненавидит тебя, что даже... дошёл до того, чтобы заказать человека, чтобы убить тебя?

Её голос дрогнул, но взгляд не отводился. Она ждала ответа.

Вздохнув холодный ночной воздух, я поднял взгляд к луне. Я понимал, что мои слова не избавят Кайлу от тревог, но хотя бы она будет знать что и как.

— Когда я сбежал от отца, — начал я медленно, подбирая слова, — долго скитался по улицам. Я был без жилья, без еды, без тепла... Каждый день был борьбой за выживание. Помню, нашёл старый велик, немного проржавевший, но рабочий. Я садился на него и ехал как можно дальше, лишь бы отец меня не нашёл.

Кайла внимательно слушала, в ее глазах было полно смешанных эмоций.

— Это продолжалось почти два месяц, — продолжил я, опуская взгляд. — Пока меня не нашёл Ромиро.

Она удивлённо распахнула глаза, не ожидая услышать это имя.

— Да, он... — я замялся, вспоминая, как это было. — Нашёл меня, когда я лежал истощённый и замёрзший. Я мог толком отвечать на его вопросы, еле стоял на ногах. Тогда он отвёз меня в больницу. Там сказали, что у меня переохлаждение и истощение.

— А про родителей никто не спрашивал там? — тихо спросила она.

— Нет, — ответил я, — Ромиро сказал врачам, что родителей у меня нет и что он мой дядя. Им этого хватило, они поверили.

Я замолчал, ощущая, как тяжесть воспоминаний давит на грудь. Ветер тихо шевелил листья. Рядом Кайла сидела, обняв колени и уронив голову на них, будто терпеливо ожидая продолжения. Луна, свернувшись клубком у её бока, уже давно спала.

— После разговора со мной Ромиро предложил поехать с ним в Лондон. Я жил в Манчестере тогда, он же приехал туда по делам и на следующий день должен был уезжать. Но... он не смог оставить меня.

Я невольно усмехнулся, даже сейчас это казалось странным.

— Я тогда колебался, — продолжил я, — всё-таки он был для меня незнакомцем. Но... я согласился. Просто потому что у меня не было другого выхода.

Ветер усилился, и я немного подтянул плед на её плечах.

— Он обещал, что даст мне крышу над головой, еду... и новую личность, — тихо сказал я, глядя в землю. — И тогда я согласился. Я... поменял свое имя.

Кайла чуть нахмурилась, её брови дрогнули, словно она пыталась осмыслить услышанное.

— Я рассказал ему об отце, о том, что он, возможно, ищет меня. Он ответил, что если я действительно хочу начать всё с чистого листа, то лучшее решение — сменить имя. Тогда он не сможет меня найти.

Я вдохнул ночной холод и наконец произнёс:

— Моё настоящее имя — Роан Ривера. Но, переехав в Лондон, я стал Лукой Кальвейрой.

Кайла удивлённо распахнула глаза, но ничего не сказала.

— И знаешь Кайла... я не жалею. Иногда перемены — единственный способ выжить.

Она кивнула, не отводя от меня взгляда, её глаза блестели в лунном свете.

— Думаю, ты поступил правильно. Человек не должен оставаться там, где он несчастен.

— А если он несчастен везде?.. — вырвалось у меня, почти шёпотом.

Кайла опустила взгляд, и на мгновение между нами повисла тишина. Её губы чуть дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но передумала.

— Тебе повезло встретить такого человека, как Рамиро, — наконец произнесла она.

Кивнув, я слегка откинулся на спинку дивана, стараясь собраться с мыслями.

— В Лондоне у Ромиро был бойцовский клуб, — начал я. — Не слишком большой, но для него это было больше, чем просто работа. Там он жил, тренировал других и полностью отдавался этому делу. Со временем он отвёл меня туда и предложил попробовать себя в боях. Я тогда даже не думал, что у меня что-то получится, но с первой же тренировки он заметил во мне потенциал. Я стал усердно тренироваться, и с каждым днём мои навыки росли. Со временем я стал одним из лучших бойцов его клуба.

Я посмотрел на нее.

— Именно там, Кайла, началась та вражда, которая тянется за мной до сих пор и теперь коснулась и тебя.

Она застыла, словно пытаясь уловить смысл моих слов, а затем тихо спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— До меня в клубе уже было немало ребят. С кем-то я подружился, с кем-то отношения оставались натянутыми, но терпимыми. Но один парень, Анхель Маркеса, сразу выделялся. Он считался лучшим в группе, и ему никогда не нравилось, как Ромиро относился ко мне. Чем больше я показывал прогресс, тем сильнее росла его неприязнь.

Я чуть сжал ладони, вспоминая то время.

— Анхель не мог смириться, что кто-то вроде меня, парнишка с улицы, смог встать рядом с ним, а со временем и превзойти его. Постоянные насмешки, подколы, провокации... Он делал всё, чтобы выбить меня из колеи. Но у него это не получалось.

Тяжёлый выдох сорвался сам собой, и я провёл рукой по лицу, стараясь прогнать то напряжение, что снова накатывало.

— В конце концов он просто не выдержал. Покинул клуб и ушёл в другой, более крупный. Там у него появились новые наставники, новые связи... и, наверное, больше тех, кто подогревал его эго. Но вместо того чтобы оставить эту ненависть позади, он всё сильнее зацикливался на мне. Всё, что я делал — каждую победу, каждое упоминание моего имени — он воспринимал как личное оскорбление.

Лёгкий холод пробежал по коже, и я заметил, как она крепче сжала края пледа, её глаза не отрывались от меня.

— Всё, что он делает, — это попытка уничтожить меня и вынудить уйти из бокса. И теперь... он готов зайти слишком далеко.

Повисла короткая тишина. Кайла тихо втянула воздух, и стало ясно, что она получила ответ на свой вопрос и это подтвердило её худшие опасения. Она долго молчала, сжимая плед так крепко, что пальцы побелели. Наконец её голос дрогнул, едва слышно:

— Получается... он не остановится? Что если его следующая попытка окажется успешной...?

Моё сердце болезненно сжалось. Я осторожно обхватил её лицо ладонями и, глядя прямо в её глаза, твердо сказал:

— Я не позволю ему, слышишь? Я защищу тебя. Я несу ответственность за это, из-за меня ты оказалась в опасности.

Она смотрела на меня своими большими красивыми глазами, полными тревоги и надежды одновременно.

— Правда? — прошептала она.

— Обещаю. Я сделаю все чтобы защитить тебя.

— А ты? Ты ведь тоже в опасности...

— Со мной всё будет хорошо, не переживай, — ответил я, мягко поглаживая её замершие щеки.

Ветер всё ещё холодил руки и лицо, но я почти не ощущал этого, сосредоточившись на Кайле. Лунный свет мягко ложился на её плечи, а плед, который она обвила вокруг себя, не мог полностью согреть её.

— Ты уже вся замёрзла, — сказал я, чувствуя, как её кожа под моими ладонями ледяная, и внутренне напрягся, понимая, что она может заболеть, — Лучше тебе вернуться в дом. И глаза у тебя усталые... ты наверно спать уже хочешь.

Но она тут же быстро покачала головой, и несколько прядей её волос скользнули по моим пальцам.

— Не хочу спать, — ответила она тихо, почти по-детски, словно пытаясь убедить меня не торопиться. — Хочу остаться здесь ещё немного... просто посидеть.

Я не смог сдержать улыбку. Она выглядела невероятно мило: голова уютно устроилась между моими ладонями, а щеки и нос были розовые от холодного ветра, а лёгкое дыхание вздымало плед на её груди.

Я слегка наклонил голову и, сжимая её щеки в ладонях, мягко попросил:

— Ну-ка, покачай головой и ещё раз скажи, что не хочешь спать.

Кайла сначала замялась, будто не сразу поняла, что я имею в виду, но потом быстро покачала головой туда-сюда и повторила:

— Не хочу спать...

И тут я не смог удержаться и тихо рассмеялся, потому что это было так мило, что сердце буквально подпрыгивало от умиления.

— Что ты смеешься? — пробормотала она, убирая мои руки, и я улыбнулся ещё шире, всё ещё наблюдая за её румяными щеками.

Я слегка откинулся назад, наблюдая за ней, и не мог перестать улыбаться.

— Ничего, просто ты слишком милая, когда сонная.

— Я не сонная, — упрямо возразила она, но тут же невольно прикрыла рот ладонью, зевнув.

— Ммм... конечно, — хмыкнул я, покачав головой.

Я откинулся назад, вытянул ноги и позволил взгляду блуждать по ночному небу. Холодный ветер играл с волосами, а звёзды мерцали так ярко, словно пытались прошептать что-то важное.

И тут в памяти всплыли слова Кайлы, которые она когда-то сказала Адаму. Я задумался и, не отрывая взгляда от звёзд, спросил:

— А правда ли, что умершие родители становятся звёздами и охраняют нас с неба?

Я почувствовал, как её взгляд задержался на мне, но спустя секунду она тоже подняла голову вверх, к звездам. Плед мягко соскользнул с её плеча, и она плотнее подтянула его к груди. Откинувшись назад, она устроилась удобнее, её плечо коснулось моего, и она едва заметно зевнула, прикрывая рот рукой.

— Мгм... — пробормотала она сонно, — Мама однажды сказала мне что, когда мы теряем кого-то, они не исчезают навсегда... они становятся звёздами на небе. И когда смотришь на них, чувствуешь, что они рядом, что наблюдают за нами и оберегают нас. Даже если их больше нет здесь, с нами, их присутствие всё равно ощущается.

Она говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась спугнуть воспоминание. Я слушал, не перебивая, а её глаза отражали звёзды так, словно и правда искали среди них близких.

— И так я верю в это до сих пор, — продолжила она почти шёпотом. — Иногда, когда мне было одиноко и я скучала по маме и папе, я смотрела на звезды и думала, что они рядом со мной. Я рассказывала им, как прошёл мой день, про Адама и даже... Генри, — сказала она тихо, словно самой себе, — Даже если их не было рядом Лука, мне казалось, что они всё равно слышат меня и находятся где-то совсем рядом.

После её слов наступила тишина. Я сидел, уставившись в небо, и мысли одна за другой сменяли друг друга. Перед глазами всплывало лицо мамы — её яркая улыбка, добрые глаза, её руки, в которых когда-то весь мир казался безопасным.

А вдруг и правда... где-то там, среди этих огней, она тоже смотрит на меня?

Я тяжело выдохнул, не заметив, как потерялся в этих мыслях.

И вдруг ощутил лёгкое движение рядом. Кайла. Её голова аккуратно устроилась на моём плече, а дыхание стало ровным и спокойным. Она заснула. Щёки были розовые от ночного холода, губы чуть приоткрылись в тихом дыхании, а плед чуть сдвинулся, оголив тонкое плечо.

Я замер, боясь пошевельнуться и даже дышать слишком громко. Голова Кайлы на моём плече была такой хрупкой и лёгкой, что казалось, любое движение могло её разбудить. А я не мог допустить этого. Её тело уютно прилегало к моему плечу, и мне стало одновременно тепло и тяжело на сердце. Я ловил себя на мысли, что никогда раньше не испытывал ничего подобного — ответственности, нежности и странного трепета одновременно.

Но я должен забрать её в дом, иначе она точно заболеет. Каждое мгновение на холоде только усиливает это чувство тревоги.

Я осторожно подхватил её на руки, ощущая, как ее лёгкое тело словно сливается с моим. Голова уютно устроилась на моей груди, дыхание было также ровным и спокойным. Каждое прикосновение, каждая её мелкая дрожь отдавалась во мне, заставляя сердце биться быстрее. 

Медленно направился к дому, стараясь идти тихо, чтобы не потревожить её сон. Заходя внутрь, плечом прикрыл стеклянную дверь в сад, а затем, делая осторожные шаги, поднялся по лестнице. Тёплый воздух встретил нас, обволакивая мягкой теплотой после прохладного ветра.

Зайдя в её комнату, я осторожно уложил её на кровать. Она тут же повернулась на бок, чуть вдохнув и, словно по детской привычке, свернулась калачиком, подтянув колени к груди. Я аккуратно накрыл её одеялом, укутывая так, чтобы холод не коснулся даже кончиков пальцев.

Я присел на корточки, задержав взгляд на её спокойном лице. В полумраке её длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на щёки, а на губах блуждала едва заметная улыбка, будто ей снилось что-то хорошее.

Моя рука потянулась к её лицу, пальцы осторожно задели непослушную прядь, упавшую на глаза. Я убрал её за ухо и невольно улыбнулся, поражаясь тому, насколько мило она выглядела в этот момент. Всё её существо излучало что-то трогательное и хрупкое, и от этого у меня в груди стало тесно.

Не понял, как именно это произошло, но я вдруг оказался ближе. Я склонился над ней и едва заметно коснулся губами её лба. Сердце забилось так громко, что казалось, вот-вот разбудит её. Я хотел провести пальцами по её щеке, ощутить эту мягкость, но сдержался, боясь нарушить её сон.

И тогда я позволил себе тихий шёпот, больше для самого себя, чем для неё:

— Ты вызываешь во мне странные чувства, птичка...

Некоторое время я ещё оставался рядом, позволяя себе ещё немного насладиться этой тишиной. Но чем дольше я оставался, тем сильнее осознавал, что эти чувства начинают выходить за пределы контроля. Чувства, которым я не могу дать названия. Сердце сжималось, мысли путались, и я понял, что нужно остановиться.

Глубоко вздохнув, я встал и тихо вышел из комнаты.

❧

Я ехал, сжимая руль так сильно, что побелели пальцы. Как только Элайджа сообщил, что сегодня в город прилетел старший брат Анхеля, Диего Маркеса, я решил что нужно действовать. О нём я знаю немного. Этот человек в отличие от Анхеля не боец, но у него связи в криминальных кругах. Он умнее, осторожнее и куда более опасен, потому что действует не кулаками, а мозгами.

Как говорил однажды Рамиро, Анхель не общался с Диего после того, как тот вышел из тюрьмы. Но это было пять лет назад. С тех пор многое могло измениться. Возможно, сейчас он что-то знает о своём брате и о его идиотских планах на мой счёт.

Поэтому, я не теряя времени, кое-как связаться с Диего, и, к моему удивлению, он почти сразу согласился на встречу. Слишком легко. Лишь коротко прислал координаты. Место оказалось далеко за пределами города — у чёртовых складов, окружённых пустырём. Не самое приятное предчувствие закралось в грудь, но я его отодвинул.

Элайджа, едва узнав об этом, сразу начал меня отговаривать, уверяя, что это не лучшая идея, особенно ехать одному. Он упрямо настаивал, поехать со мной, а ещё лучше вообще забыть об этой встрече. Но я отказался. Я слишком ясно понимал: пока вопрос с Анхелем не закрыт, под ударом может оказаться не только я, но и Кайла.

Вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя Элайджи.

— Да.

— Ты где? — голос его звучал напряжённо.

— Еду, — сказал я, не вдаваясь в подробности.

— Я же сказал, что это опасно! Что тебе не сидится, чёрт возьми?

— И что ты предлагаешь? — мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Сидеть и ждать, пока тот ублюдок снова что-то натворит? Он может причинить боль Кайле, понимаешь? Я не могу этого допустить!

На другом конце повисла тишина. Элайджа шумно выдохнул, и только потом тихо произнёс:

— Лука... Он пока даже не в городе.

— Но это не точно! — резко перебил я. — Ты сам так говорил!

Ещё одна пауза. Мне почти слышалось, как он сдерживает раздражение.

— Слушай... будь предельно осторожен, — голос Элайджи звучал напряжённо, будто он говорил сквозь стиснутые зубы. — Он слишком опасен, Лука. С ним шутки плохи. Он не как Анхель. И, скинь мне своё местоположение, как только прибудешь.

Я крепче сжал руль, молча кивнув, хотя он не мог этого видеть.

— Хорошо, — коротко ответил я.

Разговор оборвался, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Я ещё крепче вдавил ногу в педаль. Элайджа, конечно был прав, всё это было слишком рискованно. Но сидеть и ждать удара? Нет. Это не про меня.

Через полчаса я уже был на месте. Дорога вывела к заброшенному участку, окружённому густыми деревьями. Тишина стояла глухая, пронзительная, даже двигатель, заглушённый мной, казался слишком громким. Единственным строением, выделявшимся среди этой глуши, был старый гараж или склад с проржавевшими воротами, покосившийся и будто давно заброшенный.

Я достал телефон, быстро отправил геолокацию Элайдже и, глубоко вдохнув, открыл дверь машины. Холодный воздух ударил в лицо, в носу запахло сыростью и железом. Каждый нерв был напряжён.

Закрыв за собой дверь, я сделал несколько шагов по гравию, и звук под моими ботинками разносился слишком громко. На секунду показалось, что за мной наблюдают из-за тёмных щелей здания.

Остановившись у ворот, я заметил, что одна створка приоткрыта. Металл заскрипел, когда я толкнул её плечом, и шагнул внутрь. В нос сразу ударил запах пыли, машинного масла и чего-то металлического, почти ржавого.

Первое, что бросилось в глаза, двое вооружённых мужчин. Они стояли неподвижно, как статуи, и направили на меня стволы, едва я переступил порог.

Я сделал шаг, не отводя взгляда от них.

— Ты кто такой? — голос одного прозвучал глухо, но в нём сквозила угроза.

— Я к Диего, — спокойно ответил я, делая ещё шаг.

— Имя, — сказал другой, сжимая пистолет чуть сильнее.

Я остановился, посмотрел прямо ему в глаза и четко произнёс:

— Лука Кальвейра.

Секунду они обменялись взглядами, и я видел, как на их лицах отразилось узнавание. Уголки губ одного из них дёрнулись, будто он собирался усмехнуться.

У меня уже руки чесались ударить по его самодовольной морде.

Но они молча разошлись в стороны, освобождая мне проход.

— Проходи, — коротко бросил один из них.

Шагнув к открытой двери, я ощутил, как холодный запах сырости сменился тяжелым запахом табака. Зайдя внутрь, я замер на секунду. Перед глазами открылась картина, от которой холодок пробежал по коже. На бетонном полу, в лужах крови, стояли двое мужчин на коленях. Их головы были закрыты чёрными пакетами, дыхание вырывалось короткими судорожными толчками. Рядом, как статуи, застыли двое вооружённых громил, держащие их за плечи.

Я провёл взгляд чуть дальше. В полутьме, в облаке сигаретного дыма, на старом металлическом стуле, сидел мужчина лет сорока двух-трех. Он не торопясь выпускал дым кольцами и смотрел прямо на меня, будто изучал, оценивая каждое движение.

— Приветствую, мальчишка, — хрипловато сказал он, выпуская струю дыма.

Я чуть кивнул, не сводя с него глаз. Теперь сомнений не оставалось: передо мной сидел Диего Маркеса. Схожие черты с Анхелем бросались в глаза, но если младший выглядел как вспыльчивый уличный боец, то в старшем чувствовалась холодная угроза. Его лицо было резким, жёстким, а взгляд — тяжёлым и хищным.

— Значит, ты и есть Лука Кальвейра, — Диего произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Слышал о тебе. Боец, что сумел выбить из колеи моего брата.

Он слегка наклонился вперёд, локти упёрлись в колени, а в глазах мелькнула искра любопытства.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение внутри подталкивает к сарказму:

— Это твой братик рассказал тебе обо мне?

Диего молча потушил сигарету о край металлического стула и бросил окурок на пол. На его лице появилась тень ухмылки, но глаза оставались холодными и внимательными.

— Нет, — ответил он спокойно. — Мой брат слишком занят своими истериками, чтобы говорить здраво. Но слухи, мальчишка, бегут быстрее слов. А у меня достаточно ушей в этом городе.

Он говорил ровно, почти безэмоционально, но я ощущал, что за этой маской спокойствия скрывается куда больше, чем простое любопытство.

— Вопрос в другом, — продолжил он, прищурившись. — Зачем ты пришёл сюда? С чего это, какому то парнишке хотеть увидеться со мной?

Я чуть наклонил голову, не сводя с него взгляда, и усмехнулся краем губ:

— А ты не догадался? Я хочу, чтобы твой братик отстал от меня. Раз и навсегда, — сказал я ровным голосом, — Хочу узнать, где он сейчас и какие планы строит насчёт меня, — продолжил я, чуть подавшись вперёд. — И ты, Диего, единственный, кто может мне это сказать.

Мужчины позади него переглянулись, но он даже не пошевелился, только медленно провёл рукой по щетине, будто обдумывая мои слова.

— Забавно, — протянул он, и в его голосе не было ни капли удивления. — Ты пришёл сюда... требовать. Один. В логово, где тебя могут пристрелить, даже не дав закончить фразу, — он чуть наклонился вперёд, на губах мелькнула тень ухмылки. — Смело. Глупо. Но смело.

— Угрожать мне не нужно, — спокойно ответил я, не отводя взгляда. — Я не собираюсь сидеть и ждать, пока твой брат снова попытается навредить мне... или тем, кто рядом со мной.

Слова повисли между нами, как натянутая струна. На секунду в его глазах мелькнул интерес, едва заметный огонёк, но уже в следующий миг они снова стали холодными, как камень.

Он постучал пальцами по подлокотнику стула и медленно выдохнул:

— Ты боишься не за себя, — сказал Диего, тихо, почти с удовольствием констатируя факт. — Ты боишься за кого-то другого. И это делает тебя куда более уязвимым, чем ты думаешь.

Мои руки сами собой сжались в кулаки, пальцы впились в ладони так сильно, что хрустнули суставы. Его слова задели, потому что в них была правда. Но показывать слабость — последнее, что я мог себе позволить.

— Это не тема нашего разговора, — выдавил я, стараясь сохранить ровный голос, хотя сердце билось слишком громко. — Я пришёл сюда за другим.

Диего усмехнулся так, будто услышал забавную шутку. Поднявшись со стула, он подошёл ближе, его шаги отдавались в пустом помещении гулким эхом.

Остановившись в паре метров от меня, он вскинул подбородок и, глядя сверху вниз, произнёс:

— Я не знаю, что там натворил Анхель, кому он навредил, кому собирается навредить... — он говорил спокойно, почти равнодушно, будто это обычное дело, — Мне это не важно.

Я почувствовал, как напряжение в комнате усилилось, воздух будто сгущался вокруг нас.

— Но с чего это ты решил, что я дам тебе ответы, Кальвейра? — усмехнулся Диего, слегка наклонив голову, внимательно разглядывая меня.

— Потому что, — произнёс я медленно, подчеркнуто спокойно, — тебе самому не выгодно, чтобы Анхель продолжал творить хаос. Он рушит всё, к чему ты имеешь отношение. Он угрожает твоему имени, твоим связям.

Заметив лёгкое удивление в его глазах, я едва заметно улыбнулся. Этот момент давал мне ощущение контроля, хоть и маленького, но важного.

Я знал, что после того как Диего попал в тюрьму, Анхель постепенно начал вмешиваться в его дела, перетягивать связи, подставлять людей, рушить аккуратно выстроенные схемы. Рамиро не раз пытался отговорить младшего Маркеса от этих вмешательств, объясняя, к каким последствиям они приведут.

Сейчас, глядя на Диего, я понимал, что он, вероятно, сам пытается как-то держать ситуацию под контролем, одновременно опасаясь и младшего брата, и тех последствий, что могут наступить из-за его действий.

Он чуть прищурился, глаза блеснули хищным интересом.

— Смело рассуждаешь, мальчишка, —протянул он с ленивой усмешкой, — Похоже, ты знаешь больше, чем должен.

Я выдержал его взгляд и не отвёл глаз, внутри всё требовало быть начеку.

— Я знаю ровно столько, сколько нужно, — ответил я ровно. — И достаточно, чтобы понимать, что твой брат — угроза не только для меня.

Секунда тишины повисла между нами. В ней было напряжение, как перед выстрелом. Диего не двигался, только медленно провёл языком по губам, будто взвешивал каждое моё слово.

— Ты играешь в опасную игру, Лука, — произнёс он тихо, и я видел, что его слова весят больше, чем просто предупреждение.

Я лишь чуть склонил голову, сохраняя спокойствие. Я знал, насколько рискованно это всё, и всё же пришёл сюда не для того, чтобы отступать.

Вдруг послышался скулеж одного из мужчин, лежавших рядом с охранником. Диего мгновенно показал пальцем, и раздался резкий выстрел, разрезавший тишину. Тело того, кто скулел, дернулось и замерло.

Он медленно выдохнул и снова обратил внимание на меня, словно проверяя, насколько я способен выдержать это напряжение.

— Слушай, много чего я не знаю, — начал он ровно, и я выпрямился, пытаясь уловить каждое слово. — Я пытался говорить с ним нормально, но хорошим это никогда не заканчивалось. Анхель сильно изменился за эти годы, что я был вне игры.

Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли продолжать.

— Могу сказать только одно, — продолжил Диего, не сводя с меня взгляда. — На данный момент он не здесь, но... скоро вернётся. О его планах на твой счёт я тоже ничего определённого сказать не могу. Но одно могу сказать точно — он жаждет твоей крови. И сделает всё, чтобы настичь тебя.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится ещё плотнее. По сути, ничего нового он не сказал, но хотя бы одно стало ясно — Анхеля сейчас здесь нет. Я глубоко вдохнул, стараясь подавить нарастающее беспокойство. Слово «скоро» могло означать что угодно: час, день или неделю. Но от этого легче не становилось.

Мысли сразу вернулись к Кайле. Нельзя было оставлять её одну ни на минуту, нельзя позволять этой угрозе стать реальностью. Я прокрутил в голове план: сначала связаться с Элайджей и поставить всё на усиленный контроль, сказать Майклу — пусть держит ухо востро и не выпускает ничего из поля зрения, продумать, где спрятать Кайлу на время, при необходимости переставить контакты и маршруты. Время было моим единственным ресурсом, и терять его было нельзя.

— Хорошо, — коротко сказал я ему, — Спасибо за честность.

С этими словами я развернулся и направился к выходу. Уже тянул руку к двери, когда услышал его голос за спиной:

— Кальвейра.

Я остановился, не оборачиваясь сразу, ожидая продолжения

— Если что, я помогу тебе. Будь на связи, — произнёс он ровно, без намёка на доброжелательность — скорее как прагматичное подтверждение общего интереса.

Я кивнул, не произнося лишних слов. Помощь от него — не гарантия, но любая дополнительная информация сейчас была на вес золота. Не теряя времени, я открыл дверь и вышел из здания, возвращаясь к машине.

————
📎 Телеграм-канал: в объятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).