Глава 10. В его обьятиях
*****
"Понимают друг друга не те, что говорят на одном языке; понимают друг друга те, что разделяют одно чувство."
— Джалаладдин Руми
Кайла
Я шла быстрым шагом в направлении университета, прижимая к себе сумку и стараясь не смотреть на часы. До начала пары оставалось двенадцать минут, времени впритык, но я всё ещё надеялась успеть. Вышла, как и планировала, ровно в 7:30. Наивно полагала, что к девяти буду на месте. Но, конечно... нет.
До университета ехать больше не три остановок, как раньше, а целых пять остановок на метро. И, разумеется, именно сегодня пришлось ждать поезд почти десять минут.
Погода тоже не радовала. Небо затянуто серыми облаками, воздух тянул влажной прохладой. Вот-вот пойдёт дождь. Отлично. Прям вовремя.
Приближаясь ко входу университета, я заметила Эмму. Она стояла у двери и махала мне рукой. Я улыбнулась, ускорила шаг и подошла поближе.
— Привет! — поздоровалась я, подбегая к ней.
— Привет! — ответила она. — Что-то новенькое, я пришла раньше тебя.
— Так получилось сегодня... — пожала я плечами.
— Да ладно, не опоздала же, — с улыбкой прищурилась она. — О, наконец-то обновила курточку. Тебе идет.
— Нет, — покачала головой я, — это Лука купил. Моя чем-то его не устраивала. А так сегодня я ещё и время потратила, искала свою куртку, но так и не нашла. Что странно.
— И ты в это поверила? — усмехнулась она. — Ясно же, что он купил её, потому что твоя не по погоде была. А эта прямо смотри, какая тёплая!
Я только чуть пожала плечами.
— Ну... возможно и так.
В глубине души, я знала, что Эмма права. Но признать это себе было почему-то сложно. Не хотелось думать, что Лука действительно заботится обо мне так внимательно, думает о таких мелочах.
— Ладно, пойдём, а то опоздаем, — пробормотала я, стараясь стряхнуть с себя мысли.
Эмма взяла меня под локоть, и мы вместе свернули к лестнице, направляясь в сторону нужной аудитории.
Первые два занятия прошли спокойно. Даже хорошо. Я чувствовала себя почти как обычно — обычная студентка, которая просто приходит учиться, сидит на парах и не привлекает к себе никакого внимания. Казалось, что вчерашний вечер остался далеко позади, что никто не видел ничего особенного и никто ничего не знает.
Но как только мы с Эммой оказались в столовой, всё это спокойствие начало таять.
Я сидела за столиком, ковыряя вилкой салат, чувствуя себя как на витрине. Сначала думала, что показалось. Но нет. Я видела, как несколько девушек, проходя мимо, замедляли шаг, словно специально, и бросали на меня оценивающий взгляд. Кто-то перешёптывался, кто-то в открытую таращился. Даже парни.
Что за...
— Эм... это у меня на лице что-то? — пробормотала я, слегка наклоняясь к Эмме.
— Нет, — протянула она, медленно, с прищуром оглядывая окружающих. — Но ты права. Они реально пялятся.
Она достала телефон, открыла какую-то новостную ленту... и через пару секунд присвистнула.
— Ага, — протянула она, поворачивая экран ко мне. — Теперь понятно.
На экране было фото — не чёткое, но вполне узнаваемое. Лука и я... сижу у него на коленях. Он держит меня за талию. Я уткнулась в аптечку, красная как свёкла. А заголовок, конечно, кричащий:
"Лука Кальвейра официально подтвердил помолвку, а его пассией оказалась заучка Кайла Коралин. Ахаха, как так вышло вообще? Что думаете, девочки?"
Это было сообщение в студенческой группе университета. Кто именно написал, непонятно, скорее всего, кто-то из тех, кто вчера был на арене и видел всё своими глазами.
— О боже... — прошептала я, вжимаясь в стул и не в силах оторвать взгляд от экрана.
Под постом уже появилось несколько комментариев:
Да ладно, это она?
Серьёзно, Коралин? У меня шок.
Ну, зато умная... наверное.
Не, ну вы видели, как он на неё смотрит? Там всё серьёзно.
Это точно не шутка?
Эмма тихо фыркнула и положила телефон на стол экраном вниз.
— Даже не смей принимать это близко к сердцу, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Это наверняка написала какая-нибудь завистливая истеричка. Уж слишком пост пахнет обидой на жизнь.
Я молча кивнула, но внутри всё сжималось. Я знаю, что это только начало. Лука ведь не просто парень из соседнего двора, он — популярный, звезда, чей каждый шаг обсуждают тысячи. Соцсети, университетские группы, слухи и догадки — всё это стало новой реальностью, в которую мне придётся вливаться.
Ведь наше с ним соглашение как раз и было на то, что эта новость должна быть популярной, что все будут говорить о нас. И я понимала, что это принесет в мою жизнь много лишнего шума и внимания, но другого выхода у меня не было.
И несмотря на страх и сомнения, я понимала — назад дороги нет. Теперь мне предстоит учиться жить с этим вниманием, принимать и бороться за своё счастье.
— Серьёзно, Кайла, — продолжила Эмма, уже мягче. — Ты не обязана ни перед кем оправдываться. И ты точно не обязана читать этот бред. Особенно, если там половина "комментаторов" с фейковых страниц.
Я взглянула на неё, и вдруг стало немного легче. Просто потому что она была рядом. Она чуть наклонилась ко мне и протянула руку, коснувшись моей ладони. Взгляд её тут же упал на кольцо.
— Очень красивое кольцо, — сказала она. — Оно прям будто специально для тебя. Он что, знал, что ты фанатка всего с птичками?
Я моргнула, опуская глаза на кольцо. Аккуратная серебряная ласточка нежно переливалась на пальце.
— Я... я ему не говорила.
Она удивлённо приподняла брови.
— То есть... он сам угадал?
Я только кивнула, чувствуя, как внутри всё чуть сжалось. Этот жест был слишком точным, слишком личным, чтобы быть простым совпадением.
Но совпадение ли? Или...
Я не знала, что думать.
Не стала рассказывать Эмме, что Лука однажды назвал меня «птичкой» — после того, как заметил мой кулон. Тогда это прозвучало почти невзначай, я и не придала значения...
А теперь, кольцо с маленьким силуэтом птицы. Именно такое, какое я бы выбрала сама.
— Ну, тогда либо он тебя очень внимательно изучил, либо у него чертовски хорошая интуиция, — усмехнулась Эмма, откидываясь на спинку стула. — Хотя... с ним, по-моему, оба варианта вполне реальны.
Я опустила взгляд на стакан с уже остывшим кофе, не отвечая. Но Эмма, конечно же, не остановилась.
— И вообще, ты сама-то уверена, что это просто игра? — продолжила она, прищурившись. — Да от этой вашей фотографии, так и прет химией...
Я закатила глаза и вздохнула:
— Эмма, не начинай. У нас договор. Мы просто играем на публику, вот и всё. Ты же знаешь.
— Что ж, договор — это хорошо, — сказала она, пожав плечами. — Но глаза, Кайла, не врут. Я видела, как он на тебя смотрит. И ты тоже, между прочим, не отстаешь. Хоть и делаешь вид.
Прикусив щёку изнутри, я стараясь не поддаться выражению на её лице. Потому что она, как обычно, попадала слишком близко к правде.
— Признай, он красавчик, — вдруг мягко добавила она, улыбаясь так, что я не смогла удержаться от лёгкой улыбки в ответ.
— Эмма! — сказала я возмущённо.
— Что? — рассмеялась она. — Я же не говорю, что ты в него влюбилась. Хотя... — она хитро посмотрела на меня, — глядя на вашу сцену на стуле, точнее, тебя на его коленях...
— Ну всё, Эмма, закрой эту тему, — сказала я, допивая кофе до конца, — с тобой всё равно бесполезно спорить.
— Ой ладно-ладно, не дуйся, — засмеялась она, но в глазах её всё равно мелькала озорная искорка.
Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за прохожими за окнами, пока вдруг она не нарушила тишину:
— Спорим, он скоро в любви признается...
Я качнула головой, не желая продолжать разговор, но тут раздался звонок, объявляющий начало пары. Быстро поднялась со стула и направилась в сторону аудитории. Эмма тут же догнала меня, легко схватила за локоть, и вместе мы двинулись по коридору.
Последние две пары прошли совсем не так, как я планировала. Взгляды, полные любопытства и пересудов, будто прилипли ко мне. Я чувствовала себя как под микроскопом. Сидела на парах, словно на иголках, не в силах сосредоточиться ни на словах преподавателя, ни на записях. Всё, чего мне хотелось — закрыться в своей комнате, завернуться в одеяло и выключить мир хотя бы на пару часов.
Когда занятия закончились, мы с Эммой вышли в коридор. Она болтала с кем-то по телефону, а я шла рядом, то и дело бросая взгляд в окна, пытаясь понять, закончился ли ливень. По стеклу больше не текли потоки воды, лишь редкие капли скатывались вниз. Уже лучше.
Мы вышли на улицу. Воздух был свежим и влажным, асфальт тёк отражениями, но дождь почти стих.
— Ты сейчас за Адамом? — спросила Эмма, убрав телефон в карман.
— Да, утром его отвозит Лука, — кивнула я. — Но не хочу его беспокоить ещё больше. Могу и сама забирать. Это не сложно.
— Хорошо тогда. Пойдём.
Мы начали спускаться по лестнице. На нижней площадке, я заметила трёх девушек. Они что-то перешёптывались между собой, поглядывая на меня и усмехаясь. Одна даже открыто провела взглядом с ног до головы.
Я отвернулась, не давая себе ни малейшего шанса втянуться в это. И именно в этот момент мой взгляд упал чуть дальше — туда, где у бордюра стояла знакомая чёрная машина. А рядом он.
Лука.
Он стоял у машины, облокотившись на капот, словно ждал уже давно. Чёрная куртка, серьёзный взгляд. Он словно сошёл с кадра какого-то фильма: спокойный, опасно притягательный, с той самой тихой уверенностью, от которой у зрителя замирает дыхание.
И сейчас этот зритель — я.
И не только я.
Половина университета уже свернула головы, оборачиваясь. Взгляды стекались со всех сторон. Одни смотрели с восхищением, другие с любопытством. И всё это было направлено не только на него... но и на меня.
Долго он там стоит?
И... почему сердце вдруг застучало быстрее?
Эмма тоже заметила его.
— О, ну всё, — сказала она, слегка касаясь меня плечом, — приехал твой жених. И, судя по всему, с контрактными намерениями...
Я бросила на неё укоризненный взгляд, но она лишь беззаботно пожала плечами и усмехнулась, будто говоря: Ну а что я такого сказала?
Тем временем Лука уже заметил нас. Его взгляд скользнул по толпе и сразу остановился на мне. Эмма непринуждённо махнула ему рукой, будто знала его тысячу лет, и он в ответ чуть кивнул, не сводя взгляда с меня.
Ну, а я застыла, ощущая, как взгляды окружающих словно притягивают меня всё сильнее с каждой секундой.
— Ты идёшь? — шепнула Эмма, наклоняясь ближе, — Или собираешься тут испариться от перегрева?
— Не драматизируй, — пробормотала я.
— Ага, — протянула она, — скажи это своему пылающему лицу.
Я сделала глубокий вдох, не хватало ещё начать краснеть под этими взглядами. Стараясь держаться спокойно, шагнула вперёд, направляясь в его сторону. Но спустя пару шагов заметила, что Эмма не идёт следом.
— Ты не идёшь? — спросила я, останавливаясь.
Она лишь покачала головой, приподняв брови, будто это и так было очевидно.
— Мне надо заехать в кафе, — ответила она, невинно улыбаясь. — А ты иди. Жених там, вон, весь в ожидании.
— Ладно, — кивнула я, улыбнувшись в ответ. — Увидимся завтра.
После этого она кокетливо отправила мне воздушный поцелуй и повернулась, направляясь в сторону центра. А я направилась быстрым шагом в другую сторону — к нему. Как только я подошла ближе, едва не столкнувшись с ним, выдохнула:
— Что ты тут делаешь?
Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал именно такого вопроса. После чуть усмехнулся, как бы изучая мою реакцию.
— А что такого? — сказал он спокойно, — Я ехал домой. Подумал, почему бы не заехать за тобой. Не вижу в этом ничего особенного.
Ничего особенного? Может, для него так. Но для меня...
Мои глаза непроизвольно метнулись по сторонам. Вокруг уже не было столько толпы, как ранее, но несколько человек всё же стояли у ступеней, откровенно пялясь в нашу сторону.
— На нас все смотрят... — тихо пробормотала я, не глядя ему в глаза. — Сегодня на парах это было просто невыносимо. Кто-то в группу выложил эту фотографию, где я... ну... мы..
— Эффект неожиданности, — сказал он небрежно, глядя куда-то за моё плечо, — Не каждый день видишь скромную отличницу, которая вдруг оказывается невестой Луки Кальвейры. С кольцом на пальце... и, тем более, сидящей у него на коленях.
Я уставилась на него, пытаясь понять, серьёзно ли он.
— Ты сейчас издеваешься?
— Ни капли, — спокойно ответил он, — Просто констатирую факты.
Он чуть наклонился ближе, понизив голос:
— Я знаю, тебе не нравится такое внимание. Но ты привыкнешь. Просто не обращай на них внимания. И не нервничай.
Я подняла на него взгляд. Ему легко сказать. Он привык быть в центре внимания. Привык, ловить взгляды, быть обсуждаемым. А я? Я всю жизнь старалась быть незаметной.
Но я не стала больше тянуть эту тему. Он прав. Я должна просто перестать зацикливаться, не давать людям власть влиять на моё состояние. Привыкнуть. Вжиться в эту новую... роль.
Я вздохнула, поправив ремешок сумки на плече.
— Может... поедем уже?
Он коротко кивнул, не говоря больше ни слова, и открыл для меня дверь машины.
Я скользнула в салон, стараясь не встречаться взглядом с прохожими. Лука молча закрыл за мной дверь, обошёл капот и сел за руль, завёл машину, и мы тронулись с места.
Несколько секунд в салоне стояла тишина, нарушаемая только шумом дождя, стекающего по лобовому стеклу.
Я украдкой посмотрела на него. Сосредоточенный профиль, напряжённая линия челюсти, прищуренный взгляд, лёгкая тень от щетины. Но взгляд всё равно цеплялся за другое, за синяк под глазом. Он уже не был таким ярким, как вчера, но оставался заметным. Мягкий фиолетовый оттенок всё ещё держался на коже, напоминая о вчерашнем бою.
Наверное, я слишком долго на него смотрела, потому что он вдруг повернулся ко мне. Я тут же опустила взгляд и, сделав вид, будто просто задумалась, отвернулась к окну.
Глупая, зачем так пялишься?
Я попыталась сосредоточиться на каплях дождя, медленно стекающих по стеклу, стараясь отогнать от себя навязчивые мысли, которые сводили меня с ума.
Машина плавно замедлила ход и остановилась на светофоре, красный свет мигнул, погружая нас в краткую тишину между движениями.
Чуть поодаль, на фасаде здания, на огромном билборде вспыхнула реклама. На ней была девушка, позировавшая в движении, с идеально уложенными волосами и хищным взглядом.
Я нахмурилась. Лицо было смутно знакомо.
— Это... разве не Эмилия? — пробормотала я, больше себе, чем ему. — Дочка Рамиро?
Лука перевёл взгляд на билборд, сразу заметив, о чём речь.
— Угу. Она самая, — кивнул он.
— Она работает моделью?
Он кивнул.
— Уже три года. Сначала начинала с чего-то простого, съёмки для каталогов, мелкие показы. Сейчас у неё контракт с крупными агентствами.
— Мм... — только и выдохнула я, слегка кивнув.
Это объясняло её идеальную позу, холодный взгляд и то, как её лицо так легко ложилось на обложки...
Интересно, рассматривал ли он её на моё место?
Если подумать, она бы подошла куда больше для отношений с ним, чем я.
Эмилия — будто создана для таких, как Лука. Она эффектная, уверенная, популярная. А я?
Я — заучка, живущая между лекциями и отчетами. Слишком эмоциональная. Слишком обычная. Слишком... неподходящая.
Я взглянула на него, задумалась на секунду и всё-таки спросила:
— Ты тоже таким занимаешься? Ну... моделингом?
Он повернул голову и, лениво улыбнувшись, провёл зубами по нижней губе.
— А что? Собираешься загуглить мои фотографии? — спросил он, и у меня моментально потеплели уши.
— Пф, — я покачала головой, отворачиваясь к окну. — Пустая трата времени.
— Не так ли? — сказал он с довольным тоном. — Особенно когда настоящий прямо перед тобой.
— Самовлюблённый, — буркнула я вслух, не сдерживаясь.
Он лишь усмехнулся, словно это был самый обычный комплимент. В этот момент светофор сменился на зелёный, машина плавно тронулась с места, и улица наполнилась привычным городским шумом.
— Да, птичка, — ответил он, чуть наклонившись ко мне. — Иногда занимаюсь и моделингом.
Конечно, он занимается. С такой внешностью просто невозможно не быть в центре внимания.
Зачем я вообще об этом спросила? Глупая...
Оставшуюся часть пути мы ехали молча. Каждый погрузился в свои мысли, и только равномерный шум дождя и двигателя нарушали тишину.
Наконец, машина свернула с главной улицы, и впереди показалось здание школы — там ждал Адам.
❧
Я аккуратно выливала порцию теста на разогретую сковороду, наблюдая, как оно шипит и начинает пузыриться. Запах сладких ванильных панкейков быстро наполнил кухню.
Адам их обожает. Может, хоть это его немного приободрит.
С тех пор как он сел в машину после школы, он был каким-то... потухшим. Ни улыбки, ни обычного щебетания о каких-то мелочах. Я даже спросила, не болит ли у него что-нибудь. Но он только отмахнулся, сказав, что всё в порядке. Лука тоже заметил, как он сник, но не стал вмешиваться. Только мельком взглянул на него в зеркале заднего вида и промолчал.
Как только мы приехали домой, Адам молча снял обувь и почти сразу поднялся в свою комнату. Лука же молча направился в свою тренировочную комнату.
Сковорода зашипела громче, и я быстро перевернула панкейк. Он получился почти идеальным — золотистый, с хрустящими краями. Я сложила его на тарелку рядом с остальными и поставила сироп на стол.
Заканчивая с последними панкейками, я аккуратно переложила их на тарелку, сверху полила сироп, ровно столько, сколько он любит, не слишком много, чтобы не растекалось. Я взглянула на часы. Прошло уже больше двадцати минут, как мы вернулись, а Адам так и не спустился.
Я вытерла руки о полотенце, осторожно сняла фартук, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства.
Хватит тянуть. Он точно что-то скрывает.
Сделав глубокий вдох, я вышла из кухни и медленно поднялась по лестнице, каждый шаг отдавался в груди. У самой его двери я остановилась, прислушиваясь к тишине за ней. Секунду постояла, собираясь с мыслями, прежде чем тихо постучать.
— Адам? — позвала я, стараясь говорить спокойно. — Я сделала панкейки. Спустишься?
Тишина.
Я постояла ещё пару секунд, затем постучала снова — чуть настойчивее.
— Можно я войду?
Никакого ответа. Я осторожно потянула ручку вниз. Не заперто. Дверь открылась почти бесшумно.
Адам лежал, свернувшись калачиком на своей кровати, лицом к окну. Его худенькие плечи почти не двигались, только редкое моргание выдавало, что он не спит.
Я зашла внутрь, оставив дверь чуть приоткрытой, и медленно подошла к нему.
— Адам... — прошептала я, присев на край его кровати. — Что с тобой, малыш?
Я осторожно положила ладонь ему на плечо. Он не дёрнулся, не отвернулся, просто продолжал смотреть в окно, как будто меня и не было.
— Эй... — я склонилась чуть ближе, — я ведь волнуюсь. Кстати, я тебе панкейки испекла. Твои любимые.
Он всё ещё молчал, и это молчание резало сильнее любых слов.
После он чуть приподнялся, словно собрав в себе каплю сил, и посмотрел на меня, взгляд у него был растерянный, такой грустный, что у меня защемило в груди.
— Прости, Кайла... — прошептал он еле слышно, а потом неожиданно потянулся и прижался ко мне, спрятав лицо у меня на груди.
Я обняла его за плечи, аккуратно прижала к себе и начала медленно поглаживать его по волосам.
— Расскажи мне, Адам, — попросила я нежно. — Что случилось?
Адам сидел, прижавшись ко мне, молча несколько секунд. Я не торопила его, просто гладила по волосам, давая понять, что рядом, что он может говорить, когда будет готов.
— В школе сегодня дали задание... — начал он тихо, — написать сочинение своей о семье.
Моё сердце сжалось. Я уже понимала, к чему он ведёт, но не перебивала.
— Все начали писать. Кто что делает с мамой, кто как ездит с папой на рыбалку... А я... — он глотнул, сжав пальцы в кулак, — я даже не знаю, как они выглядят. Ни маму, ни папу никогда не видел.
Я закрыла глаза, сдерживая подступившие слёзы. Как же больно было слышать это... и как же беспомощно я себя чувствовала в этот момент.
— Я сидел и просто смотрел на лист. Не знал, что писать. А учительница... она подошла и сказала, что можно сочинить. Придумать. Представить. Но мне не хочется придумывать, Кайла.
Отпустив глаза, я посмотрела на него — такой маленький, но сейчас он будто вырос, и в этом взгляде была боль, слишком большая для его возраста.
Он всхлипнул и прижался ко мне крепче, как будто прятался от мира в моих объятиях.
— Я тоже хочу, чтобы мама с папой были рядом... как у моих друзей, — он поднял глаза, полные слёз. — Знаю, ты говорила, что они стали звёздами, что они смотрят на нас с неба и охраняют... Но я очень хочу их увидеть. Просто... хоть один раз. Услышать их голоса. Обнять маму...пообщаться с папой...
Я вдохнула, вытерла слёзы ладонью и, не отпуская его, осторожно взяла Адама за щёки, заставляя его немного поднять голову и посмотреть на меня.
— Послушай, малыш... — прошептала я, стараясь говорить спокойно, хоть голос дрожал. — Я знаю, как тебе их не хватает. Мне тоже. Я тоже очень скучаю по маме и папе, Адам. Очень.
Я провела пальцем по его щеке, улыбнувшись сквозь слёзы.
— Но ты не один, слышишь? У тебя есть я. А у меня есть ты. Мы есть у друг друга. И, поверь мне, мама с папой видят нас. Я уверена, они чувствуют, как сильно мы их любим.
Я чуть сильнее сжала его ладошки в своих.
— И знаешь что? Они бы тобой гордились. Очень. Потому что ты добрый. Ты сильный. И ты растёшь таким человеком, каким они мечтали бы тебя видеть. Даже если ты никогда их не видел — ты носишь в себе частичку каждого из них. Они в твоей улыбке. Они в твоем сердце. Они живут в тебе Адам.
Он медленно кивнул. В глазах всё ещё стояла грусть, но уже не такая тяжёлая. Я провела пальцами по его щеке, смахивая последнюю слезу, и прижалась лбом к его виску, а он, будто устав от собственных мыслей, просто прильнул ко мне крепче.
Взгляд невольно скользнул в сторону двери. На мгновение показалось, будто у порога мелькнула тень, но я не придала этому особого значения. Возможно, это был Лука.
Мы больше не говорили. Он всё ещё обнимал меня, прижавшись щекой к моему плечу, а я мягко гладила его по волосам, укачивая, как в детстве. Его дыхание постепенно выровнялось, становясь всё глубже и спокойнее.
Так он и уснул.
Прямо в моих объятиях.
А я осталась сидеть рядом, не двигаясь, не желая нарушать эту хрупкую тишину.
Где-то рядом тиканье часов отбивало время, за окном капал дождь, а в комнате было только дыхание мальчика, которого я любила всем сердцем, и у которого я пыталась стать хоть каким-то ответом на пустоту, которую никто не заслуживает чувствовать.
Я осторожно подвинулась, стараясь не разбудить его. Тихо, почти не дыша, я переложила его на подушку и укрыла пледом до подбородка. Он что-то невнятно пробормотал, но не проснулся. Я наклонилась и поцеловала его в висок.
После вышла из комнаты, прикрыв дверь почти бесшумно. Оказавшись в коридоре, позволила себе выдохнуть. Казалось, воздух в лёгких был тяжелее стали. Горло сжало так, будто я сдерживала крик.
Я дошла до своей комнаты, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. И тут же почувствовала, как горячие слёзы сами собой выступают и бегут по щекам. Я уже не сдерживала их.
Почему...
Почему жизнь так жестока с нами...
Почему она забрала у нас самое дорогое...
Я прикусила губу, но сдержаться было невозможно. Медленно поднялась и, шатаясь, подошла к кровати. Опустилась на неё, обняв себя руками. Подтянув ноги к себе, я свернулась клубком, уткнувшись лицом в колени. Плечи дрожали от беззвучного плача. Я рыдала. Тихо, прерывисто, как будто разрешала себе быть слабой хотя бы сейчас.
Почему случился этот пожар?
Я до сих пор не знала причины.
Не было объяснений.
Не было ответов.
Только пустота и обрывки прошлого, в котором всё сгорело за считанные минуты.
Я свернулась на постели, сжимая подушку, как будто она могла хоть как-то заполнить ту зияющую пустоту в груди. Ту, что с годами не уменьшалась. А только пряталась глубже.
Мне больно.
Так больно, что порой нечем дышать.
Я устала, я очень устала.
Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, слёзы не прекращались. Тело вздрагивало от сдерживаемого всхлипывания. В груди разрасталась тяжесть — та, что не поддаётся ни времени, ни усилиям.
Я стараюсь...
С самого детства стараюсь быть сильной.
Собранной.
Правильной.
Ответственной.
Для Адама.
Для всех.
Но ведь... Я тоже была тогда ребенком.
Маленькой. Испуганной. Одинокой. Той, которую никто не спас. Которую никто не обнял, не сказал, что всё будет хорошо.
И от этого хотелось кричать.
Где-то глубоко внутри меня это пульсировало — гнев, боль, отчаяние, чувство несправедливости, которое я зарывала годами.
Почему? Почему нам не дали шанса просто быть счастливыми?
Я зажмурилась, стиснув зубы, и слёзы снова потекли — горячие, обжигающие.
Но нет.
Я не имею права сломаться.
Я должна быть сильной. Сильной для себя. Сильной для Адама. Сильной, потому что если не я — то кто?
Адам ещё мал... он не должен чувствовать себя таким одиноким. Он не должен грустить над пустым листом, когда другие дети пишут про своих родителей. Он не должен бороться с этой пустотой, как это делаю я.
Я лежала, тяжело дыша, пока слёзы медленно остывали на щеках. Всё внутри было будто ватным, выжженным. Я просто смотрела в потолок, пока где-то в глубине себя медленно собиралась обратно по кусочкам.
Внезапно послышался тихий стук в дверь. Я замерла. Через мгновение она медленно приоткрылась, и в проёме появился Лука.
— Можно? — спросил он негромко, почти осторожно.
Моё сердце дёрнулось. Я резко поднялась, села на кровати, вытирая ладонями лицо, пытаясь стереть все следы.
— Да... заходи, — сказала я, стараясь придать голосу ровность. Безуспешно.
Он вошёл и тихо прикрыл за собой дверь. На нём была простая чёрная футболка и спортивные штаны, волосы ещё чуть влажные — должно быть, только что вышел из душа. Запах геля, чего-то мятного и свежего, тонко заполнил комнату.
Я не поднимала на него взгляд. Внутри всё сжалось в тревожный комок.
Неужели он слышал?..
Он подошёл ближе, и я ощутила, как матрас чуть просел под его весом, когда он сел на край кровати.
Молчание повисло между нами. Я чувствовала, как он смотрит. И всё же первой заговорила.
— Что-то случилось? — спросила я, так и не посмотрев на него.
Слишком боялась того, что он мог увидеть в моих глазах. Они наверняка были красными. Распухшими. Я выгляжу жалко.
Но он не ответил на вопрос. Вместо этого, спокойно, почти нежно спросил:
— Ты в порядке?
И в тот момент мне захотелось выдохнуть, захотелось закричать или просто провалиться сквозь землю.
Ненавижу этот вопрос...
Он звучит так, словно кто-то заглядывает прямо в твою разбитую душу, но всё равно ждёт, что ты скажешь: «Всё нормально».
Хотя на самом деле внутри всё рушится и горит.
И всё же выдавила из себя короткое:
— Да... просто немного устала.
Слишком натянуто. Слишком лживо.
Он не поверил. Я это поняла сразу — по тому, как чуть дрогнул его взгляд, как спустя секунду он отвёл глаза.
— Я... — начал он тихо, почти неуверенно, — случайно услышал ваш разговор с Адамом. Я не специально. Просто проходил мимо и...
Я резко подняла голову, уже зная, что услышу дальше.
— Ты всё услышал?
Он кивнул.
— И что ты понял от услышанного? — в голосе появилась резкость, которую я сама от себя не ожидала.
Он посмотрел на меня снова, и не было в его взгляде ни осуждения, ни жалости. Только... понимание?
— Кайла, я понимаю, как тебе и Адаму тяжело...
— Понимаешь? — переспросила я, не узнавая собственного голоса. — Понимаешь что?
В глазах снова заблестели слёзы, и я не смогла сдержаться.
— Ты понимаешь, каково это — потерять родителей за один миг? — я говорила тише, но от этого слова звучали только острее. — Не знать точную причину их смерти? Постоянно спрашивать себя: Почему? Зачем? За что?
Я сглотнула, чувствуя, как пальцы дрожат.
— Видеть, как твоему брату больно от того, что он растёт без родительской любви? — слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить, — Ты понимаешь, каково это — пытаться стать для кого-то сразу всем, когда ты сам внутри давно разбит?!
Он молча смотрел на меня, не перебивая, словно пытаясь понять каждую каплю моей боли.
Я понимала, как жалко сейчас выгляжу.
Осознавала, что он не виноват. Он не заслуживал ни моих слёз, ни этого срыва. Но боль оказалась сильнее.
А он молчал.
Ни упрёка. Ни раздражения. Ни даже попытки оправдаться.
Вместо этого он медленно протянул руку и мягко стёр слезу с моей щеки подушечкой пальца.
— Не плачь, Кайла. Ты плачешь, — тихо сказал он, как будто этот факт сам по себе уже был поводом остановить весь мир.
Даже после того, как я сорвалась, сказала ему всё это — и горько, и жестоко — он всё равно был мягок со мной. Всё равно оставался рядом.
Вдруг он отвёл взгляд, уставившись куда-то в пол, будто собирался с мыслями. И сказал то, чего я совсем не ожидала услышать.
— Мою маму убили у меня на глазах Кайла.... — его голос дрогнул, — и убил её не кто иной, как мой собственный отец.
Я замерла.
У меня пересохло в горле, мысли спутались, и на секунду будто вообще исчезли. Я просто смотрела на него, не веря тому, что только что услышала.
Что?...
— А теперь скажи мне, Кайла... — он поднял на меня глаза, и я сразу утонула в той боли, что в них отражалась, — Как мне отпустить эту боль? Как мне после такого, надо было двигаться дальше...
Он выдохнул, опустил взгляд, будто сражался сам с собой. Потом медленно покачал головой и прикрыл глаза.
— Мне очень жаль... — это всё, что я смогла выдавить.
Боже.. Я теперь чувствовала себя ещё хуже. За свои слова, за ту резкость. Как я могла обвинить его в непонимании — когда он сам прошёл через ад?
Как... как собственный отец мог так поступить?
Мой разум отказывался в это верить. И всё же это было правдой.
— Я ребёнок, сбежавший от собственного отца, — тихо сказал он, — от человека, который пытался воспитать меня таким же монстром, каким был сам.
Моё сердце било так сильно, что, казалось, я слышу его.
Я смотрела на него — и передо мной больше не было того сдержанного, упрямого, порой отстранённого Луки, к которому я так и не могла подобрать ключ.
Нет.
Передо мной сидел мальчик.
Раненный. Одинокий. Слишком рано выросший.
Такой же, как и я.
— Лука, тебе не обязательно ра....
— Нет, — сказал он глухо. — Я... я хочу, чтобы ты знала. Так будет правильней, Кайла.
Я ни на секунду не отвела взгляда от него. Впервые — впервые за всё это время — между нами не было стены.
Была только правда.
Голая, жёсткая и болезненная.
Лука
Она смотрела на меня своими красивыми глазами, и в них я видел грусть, вперемешку с какой-то непередаваемой, тёплой заботой. Такой, от которой внутри что-то болезненно сжималось. Я чувствовал, что могу ей довериться.
Я никому ещё не рассказывал, как умерла моя мама. Ни Рамиро, ни друзьям. Все знали только о моём отце, и о том, что матери больше нет. Но подробности... никто не знал.
— Мне было девять... — начал я, и голос невольно стал тише. — Был вечер. Родители вернулись с какого-то мероприятия. Я помню, как мама плакала, а отец кричал на неё.
Я сжал кулаки, ощущая, как пальцы предательски дрожат. В этот момент я почувствовал, как её ладонь осторожно накрыла мою.
— Отец мне запрещал выходить из комнаты в такое время, но я не мог уснуть. Слыша его крики... я испугался. Очень. За маму. И тот вечер страх за неё оказался сильнее страха перед ним.
"Я медленно шёл по коридору, босые ноги прилипали к холодному полу. Каждое моё движение было осторожным, потому что если папа заметит, он снова накажет... снова закроет меня в том холодном и тёмном подвале.
— Дарио, пожалуйста... выслушай меня... — голос мамы дрожал, и от этого мне стало ещё страшнее.
Дверь в их комнату была приоткрыта. Я подошёл ближе.
И замер.
Мама была на полу. Папа тянул её за волосы, а ее лицо было в слезах.
Ей больно...
Маме больно...
— Закрой рот! — рявкнул он так, что я вздрогнул. — Я тебя предупреждал, чтобы ты не отходила от меня. Но нет! Как только появилась возможность, сразу в чужие объятия прыгнуть решила, да?!
— Нет, нет... это не так... — она всхлипывала, пытаясь вырваться.
Он наклонился к ней ближе, губы его растянулись в злобной усмешке:
— Думаешь, я это так оставлю? Нет, Розалия... Я убью его. Слышишь? Убью того ублюдка, который посмел прикоснуться к моей жене.
Мама качала головой.
— Не надо... у него семья, Дарио, не надо, пожалуйста, всё не так, как ты думаешь...
— Ты его и защищать удумала?! — его голос стал ещё злее.
После он дал ей пощёчину — так сильно, что я вздрогнул, а слёзы сами потекли по моим щекам. Я хотел помочь маме, но знал, что ничего не смогу сделать...
Папа отошёл от неё, чтобы кому-то позвонить. Пока он говорил, мама подняла взгляд, тихо, почти беззвучно подкралась и резко вытащила что-то из его кармана.
Мои глаза округлились.
Она резко встала. Папа, заметив это, усмехнулся и убрал телефон.
— Ты серьёзно собралась стрелять в меня? — он начал медленно подходить к ней.
— Не подходи! — крикнула мама. — Ты не убьёшь его, слышишь?! Я не дам тебе убить невинного человека! Звони и отмени всё!
— Ты меня уже выводишь, Розалия... Это может плохо закончиться для тебя.
Мне страшно.
Мне страшно за маму...
Вдруг папа снова двинулся к ней.
— Нееет! — закричала мама. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!
Папа попытался вырвать у неё пистолет, мама сжимала его, не отдавая. И вдруг...
ДВА ВЫСТРЕЛА. "
Я закрыл глаза.
— Вот так, Кайла... — голос дрогнул. — Вот так я потерял мать... и себя вместе с ней.
Я слишком хорошо помнил этот день.
Слишком ясно видел, как она лежала в луже крови... помнил её безжизненный взгляд, который всё ещё преследует меня во снах.
Что, если бы я вмешался?
Мог ли я хоть что-то изменить?
Возможно ли, что она бы выжила?
Я ненавидел себя за то, что не сделал ничего. Ненавидел за то, что тогда был ребёнком, который дрожал от страха вместо того, чтобы спасти её.
Медленно открыл глаза и посмотрел на Кайлу, сидящую рядом. Она слушала меня внимательно, не отрывая взгляда, и все также крепко держала мою руку. В её глазах блестели уже подсохшие слёзы, и я понял, что мне больше не хочется видеть ее плачущей. Я предпочитаю видеть ее красивую улыбку — ту самую, что редко появлялась на её лице, а не эти следы боли.
— Это ужасно... — тихо сказала она. — Мне искренне жаль, что тебе пришлось это пережить.
Я крепче сжал её руку, ощущая, как мне от этого становится немного легче. В голове всплыл тот самый мотив, для чего именно я пришел к ней, не просто поддержать ее, но и чтобы помочь ей найти ответы, которые она так долго искала.
— Кайла, — тихо произнёс я, встретившись с её взглядом, — я помогу тебе. Я помогу тебе узнать настоящую причину смерти твоих родителей.
Её глаза чуть округлились, полные удивления и надежды.
— Правда? — прошептала она.
— Обещаю, — ответил я твёрдо.
Кайла
Не передать, сколько мыслей и чувств сейчас путались у меня в голове. Его рассказ оставил меня в глубоком шоке — ему было всего девять лет, когда он столкнулся с ужасом, который казался невозможным для понимания. Насколько жестоким должен был быть человек, чтобы убить мать собственного ребёнка? Это не укладывалось в голове, и в этом была какая-то бездушная жестокость, которую я боялась даже представить.
Я слышала боль в его голосе — ту боль, которую он пытался скрыть, но не мог полностью. Каждое слово, произнесённое им, словно резало меня изнутри, оставляя глубокий след в сердце.
А когда он сказал, что поможет мне узнать причину смерти моих родителей, внутри словно вспыхнула искра надежды.
Я была рада... но вместе с этим чувствовала странную тяжесть.
Если он сдержит обещание, значит, мне придётся столкнуться с правдой, но вдруг она окажется ещё больнее, чем незнание?
Я поймала себя на том, что смотрю на Луку иначе. Не только как на того, кто пережил свой ад, но и как на того, кто протягивает мне руку, чтобы вывести меня из моего.
— Спасибо... — прошептала я, не зная, как выразить всё, что чувствую.
Мне хотелось расспросить его обо всём — какие у него были отношения с отцом, кем он был на самом деле, почему тогда он сбежал...хотя, возможно, я бы тоже сбежала от такого человека. И главное, почему этот человек до сих пор на свободе. Если он способен убить собственную жену, то сколько ещё жизней мог забрать? Эта мысль вызывала во мне холод, который пробирал до костей.
Я уже открыла рот, чтобы задать первый вопрос, но в тишине вдруг пронзительно зазвонил его телефон.
Лука бросил быстрый взгляд на экран, и его лицо мгновенно изменилось — будто кто-то нажал невидимую кнопку, и он снова надел свою холодную, непроницаемую маску.
— Ладно, скоро буду... — коротко произнёс он в трубку, а затем перевёл взгляд на меня.
— Мне нужно кое-куда заехать. К вечеру вернусь. А ты... отдохни немного, — сказал он мягче, чем я ожидала.
Я молча кивнула. Он медленно поднялся с кровати, и вместе с этим его рука, до этого крепко сжимавшая мою, скользнула вниз, освобождая мои пальцы. В груди сразу образовалась пустота... будто вместе с его прикосновением ушло что-то важное, согревавшее меня изнутри.
Увидев, как он направляется к двери, я неожиданно для себя тоже встала и тихо последовала за ним.
— Лука... — позвала я, неуверенно.
Он остановился и повернулся ко мне. Я долго смотрела ему в глаза, собираясь с силами, и, наконец, сделала шаг вперёд.
— Могу я обнять тебя?
Не знаю почему, но мне это сейчас было жизненно необходимо, я нуждалась в этом. Нуждалась чтобы обнять его.
Он на мгновение замер, будто не ожидая такого, но потом слегка улыбнулся и раскрыл объятия.
Я подошла ближе и крепко обвила его талию руками, прижимаясь щекой к его груди. От него исходило спокойное и надёжное тепло, которое будто обволокало меня и давало чувство защищённости. В этот момент весь мир вокруг словно остановился, и я впервые почувствовала настоящую умиротворённость.
Он ответил на объятие не менее крепко, но осторожно, словно боялся причинить мне боль. Я уловила, как его дыхание стало чуть глубже, а сердце забилось быстрее. Почему оно так быстро бьётся?
Неосознанно я повернула голову к его шее, чтобы вдохнуть знакомый и приятный запах, который всегда меня притягивал. В ответ он слегка напрягся, и я почувствовала легкое прикосновение его губ к моим волосам. Это было так неожиданно, но в то же время так естественно.
Мне не хотелось отпускать этот момент. Его тепло было словно щитом, оберегающим меня от всей боли и хаоса, что окружали меня. Я просто хотела задержаться в этом ощущении, удержать его как можно дольше, чтобы на время забыть о страхах и сомнениях, которые так давно терзали меня. В этом простом прикосновении я находила утешение и ту хрупкую надежду, которая казалась утраченной навсегда.
❧
Что-то мягкое и тёплое коснулось моей щеки, заставив меня проснуться. Я медленно открыла глаза и увидела Луну, которая спокойно устроилась рядом, прижимаясь своей пушистой головой к моему лицу. Её большие зеленые глаза смотрели на меня с такой безмятежностью, что я не могла не улыбнуться.
— Что малышка, проголодалась? — прошептала я, осторожно поглаживая её мягкую шерсть.
Приподнявшись на кровати, я всё ещё держала её на руках, гладя и нежно целуя в лоб. Взглянув на часы, я с удивлением заметила, что уже семь вечера.
Да... долго я спала конечно.
Я встала и направилась в ванную комнату. Взглянув в зеркало, почувствовала лёгкий шок: даже после долгого сна мои глаза оставались опухшими и усталыми, а волосы разбросаны во все стороны. Глубоко вздохнула и принялась аккуратно расчесываться, пытаясь привести себя в порядок.
Когда закончила, вышла из ванной и сразу пошла проверить Адама. Интересно, проснулся ли он? К тому же он ещё не ел сегодня, и это немного беспокоило меня. Луна, шла рядом, мягко перебирая лапами и изредка поглядывая на меня.
Открыв дверь в его комнату, я увидела, что его там нет. Значит, он, скорее всего, в гостиной. Я направилась к лестнице, и уже на полпути до неё до меня донеслись приглушённые голоса снизу.
Спускаясь по лестнице и повернув в гостиную, я замерла на пару секунд, наблюдая за довольно забавной и в то же время милой картиной. На диване, бок о бок, сидели Майкл и Адам, увлечённо уплетающие панкейки, которые я готовила утром. Судя по пустой тарелке рядом, аппетит у них был отличный. Рядом, на кресле, расположился Лука, чуть откинувшись назад и держа в руках кружку с горячим напитком.
Все трое были полностью поглощены происходящим на телевизоре — шёл «Аватар», и, судя по их лицам, фильм захватил их внимание настолько, что они даже не заметили, как я вошла в комнату.
Я подошла ближе, и только тогда все трое заметили меня, переведя на меня свои взгляды. Адам улыбнулся и позвал:
— О, сестра, иди посмотри с нами фильм!
Майкл, заметив меня, тут же вскочил с дивана и быстрыми шагами подошёл, крепко прижимая к себе. Это было так внезапно, что я едва успела отреагировать.
— Привет, куколка, — произнёс он с тёплой улыбкой, чуть дольше обычного задержав объятие.
— Привет, Майкл, — ответила я, чувствуя, как внутри немного теплеет от его внимания.
Краем глаза я уловила, как Лука, сидящий в кресле, буквально прожигает Майкла взглядом. Он не сказал ни слова, но в его молчании читалось гораздо больше, чем хотелось бы.
— Давай, садись с нами, — сказал Майкл, легко потянув меня за руку. Я опустилась на диван рядом с ним, устроившись на самом углу. Справа от меня сидел Лука, и его близость ощущалась особенно остро.
Луна, моя пушистая спутница, тоже не отставала. Сначала она уютно устроилась у меня на коленях, но вскоре прыгнула к Луке, словно предпочитая его теплоту. Тот аккуратно провёл рукой по её мягкой шерсти, а кошка замурлыкала, расслабляясь под его прикосновениями.
Майкл чуть усмехнулся, лениво откинувшись на спинку дивана, и, глядя на меня, заметил с лукавой ноткой в голосе:
— Я ему однажды предложил завести собаку, чтобы не сходил с ума от одиночества здесь... но он отказался. Зато как только появилась идея приютить кошку — сразу согласился.
— Майкл... — предупреждающе сказал Лука.
— Что? — с притворной невинностью спросил Майкл, не скрывая улыбки.
— Это моя кошка, Майкл. Я попросила, чтобы она осталась здесь, а он просто согласился... — спокойно сказала я.
Лука при этих словах чуть расслабился, снова отвёл взгляд и продолжил гладить Луну.
— Кстати, панкейки просто отменные, — сказал мне Майкл.
— Да, сестра готовит очень вкусные панкейки, — добавил Адам.
— Но я всё равно не наелся, — Майкл пожал плечами, — Закажу пиццу. Кто будет?
Лука с удивлением посмотрел на него.
— Серьёзно? Ты как свинья!
— Я буду, я! — не раздумывая сказал Адам.
— Адам, ты же покушал уже, — сказала я брату.
— Ничего, закажу для всех, — сказал Майкл, смеясь.
После он встал и отошёл в сторону, чтобы позвонить и сделать заказ. Я осталась на диване, ощущая легкое смущение и не зная, куда деть свой взгляд. Адам продолжал внимательно смотреть фильм, а Лука сидел неподвижно, также не поднимая глаз в мою сторону. Его молчание казалось особенно тяжелым.
Он избегает моего взгляда? Почему?
Может, из-за той короткой близости между нами... Из-за того что я обняла его? Он мог бы легко отказаться, не отвечать взаимностью, отстраниться, но не сделал этого.
Тогда, в той комнате, я ясно ощущала, что хочу обнять его — сердце и разум в унисон кричали об этом. И я ни капли не жалею о своём решении, потому что почувствовала тепло, которого не испытывала уже очень давно.
Но теперь, глядя на то, как он упорно избегает моего взгляда, в душе поселилось беспокойство. Я не хочу, чтобы он оттолкнулся от меня из-за этого. Не хочу, чтобы между нами выросла стена из неловкости и молчания.
Я украдкой посмотрела на него, надеясь увидеть хоть какую-то эмоцию, какой-то знак, что между нами всё так же хорошо, несмотря на его молчание. Но его лицо оставалось непроницаемым, и это лишь усиливало моё беспокойство.
Вскоре Майкл вернулся, сел рядом и с улыбкой сообщил, что заказал три большие пиццы. Потом он повернулся к Адаму, ласково погладил его по голове:
— Ну что, малой, фильм заканчивается. Выбирай следующий, пицца уже в пути.
Тот оживился и быстро начал листать список фильмов, пытаясь выбрать что-то подходящее для следующего просмотра.
Тем временем Лука медленно встал с кресла и направился в сторону кухни. Майкл посмотрел на меня с любопытством и спросил:
— Что с ним сегодня? — спросил он, имея в виду Луку. — Он сам позвал меня сюда, чтобы мы все вместе посидели, а сам весь такой замкнутый и без настроения ходит.
— Это он тебя позвал?
— Да, он сказал, что у Адама был плохой день в школе, и хотел, чтобы мы вместе его как-то отвлекли и развеселили.
Я удивилась. Не ожидала, что Лука так глубоко переживал за Адама, хотя внешне и не показывал этого. Меня это действительно тронуло. С самого начала он всегда старался сделать так, чтобы мы чувствовали себя лучше и поддерживал нас. Даже сейчас, несмотря ни на что, он продолжает проявлять заботу и внимание к нам. Это много значит для меня.
Вдруг рядом с моим лицом появилась вытянутая мужская рука, держащая кружку чего-то горячего. Я удивлённо моргнула, оторвавшись от своих мыслей, и медленно перевела взгляд выше и встретилась с Лукой. Он стоял совсем рядом, чуть наклонившись вперёд, и его взгляд то скользил на меня, то возвращался к кружке, словно он молча подталкивал меня взять её.
— Это тебе. Чай, — спокойно сказал он.
Я на секунду растерялась, почувствовав странное тепло внутри — от самого жеста. Но всё же протянула руки, осторожно принимая тёплый напиток, стараясь не задеть его пальцы, хотя прикосновение всё же произошло, короткое и почти неощутимое.
— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на него чуть дольше, чем следовало.
Он коротко кивнул, развернулся и спокойно вернулся на своё место, словно ничего особенного не сделал. Себе он налил кофе, я узнала это по насыщенному аромату, который сразу же заполнил пространство вокруг него.
Я опустила взгляд на свой чай. Насыщенный чёрный, именно такой, как я пью, с тонким ломтиком лимона, который отдавал лёгкой цитрусовой свежестью. Даже сахар был в меру, ровно столько, сколько нужно. Не помню, чтобы когда-то говорила ему об этом. Это точно не случайность... он запомнил. Каждую мелочь. От этой мысли внутри разлилось тёплое чувство, а губы невольно дрогнули в едва заметной улыбке.
— А мне? — протянул Майкл, надув губы, словно обиженный ребёнок.
— Сам сделай, — без лишних эмоций бросил тот, спокойно отпивая свой кофе.
Майкл закатил глаза и шумно фыркнул, но в его жестах сквозила скорее притворная обида, чем настоящая. Он поднялся с дивана, лениво потянулся, и, бормоча что-то вроде «все самому приходится», направился в кухню.
Я же осталась сидеть с кружкой в руках, чувствуя, как чай медленно согревает ладони и будто успокаивает мысли. Лука сидел неподалёку, сосредоточенно смотря на экран, но я ощущала, что он всё равно замечает каждое моё движение.
В этот момент Адам, все ещё листая фильмы, вдруг радостно воскликнул, что нашёл то, что мы будем смотреть. Лука чуть усмехнулся краем губ, и я поймала себя на том, что впервые за вечер вижу на его лице хоть какое-то выражение, кроме сдержанной серьёзности.
— И что ты выбрал, Адам? — спросила я, чуть подавшись вперёд.
— Посмотрим «Короля Льва».
— О, мой любимый фильм! — раздалось из кухни, и Майкл показался в дверях, держа в руках кружку с дымящимся кофе. Его глаза чуть лукаво блеснули. — Готовьтесь, я буду подпевать всем песням.
— Только попробуй, — с серьёзностью сказал Лука.
Майкл лишь ухмыльнулся, явно не воспринимая угрозу всерьёз, и сделал глоток кофе.
Внезапно раздался звонок в дверь, скорее всего это пицца.
— Я пойду, — сказал Майкл, оставив кружку на столе и направился к выходу.
Через минуту он вернулся, неся три большие коробки с пиццей. Комната наполнилась тёплым ароматом сыра, томатного соуса и специй.
— Пицца! — радостно воскликнул Адам, отложив пульт и широко улыбаясь.
Улыбнулась, наблюдая за Адамом, его глаза сияли от предвкушения, и это мгновенно подняло мне настроение. Майкл аккуратно поставил коробки с пиццей на стол и принялся раскладывать её по тарелкам, чтобы каждому было удобно.
Луна, тоже не осталась равнодушной к запаху свежей пиццы. Она быстро прыгнула ко мне на руки, мурлыкая и терясь о плечо. Но я аккуратно сняла её с колен и принесла её миску с привычным кормом. Она приняла еду с благодарным взглядом, а я снова улыбнулась, наблюдая за её довольным мурлыканьем.
Остальное время мы провели, наслаждаясь пиццей и погружаясь в фильм. В комнате воцарилась уютная атмосфера: тёплый свет, запах горячей еды и тихий шум телевизора создавали ощущение настоящего домашнего уюта. Все заботы и тревоги на время отступили на второй план, уступая место лёгкости и спокойствию.
Я украдкой наблюдала за Адамом и Майклом, и не могла не удивиться тому, как быстро они подружились. Майкл легко находил общий язык с Адамом, поддерживал его, шутил, и в эти моменты я видела, как меняется мой брат, он становится более раскрепощённым, расслабленным. Это было для меня очень важно и трогательно.
Я ощущала глубокую благодарность за то, что именно здесь, с этими людьми, я могла позволить себе почувствовать настоящий покой и тепло. Такие моменты напоминают мне, что настоящая семья — это не только кровные узы, а те, кто рядом, кто поддерживает и понимает без лишних слов.
Давно я не испытывала такого чувства уюта и безопасности, когда все тревоги уходят на задний план, а внутри появляется свет и спокойствие. А Адам, тем более...
Я перевела взгляд на Луку и вдруг осознала, что если бы он не появился в моей жизни, я, возможно, не сидела бы сейчас здесь, в этом уютном доме, среди людей, которые стали мне близки. И я безмерно благодарна ему за всё — за заботу, за поддержку и за ту стабильность, которую он приносит в наш с Адамом мир, делая его немного светлее.
Вдруг в кармане ощутила лёгкую вибрацию телефона. Я вытащила его, уже с улыбкой думая, что это, скорее всего, Эмма. Но, увидев на экране незнакомый номер, невольно нахмурилась. Сердце будто замерло на мгновение. Открыв сообщение, я почувствовала, как в груди что-то сжалось.
Неизвестный: Решила поиграть с огнем, крошка? Хорошо... будь готова гореть вместе с своим "женихом".
Холод пробежал по спине, заставляя кожу покрыться мурашками. В горле пересохло, а сердце забилось в два раза быстрее. Слова с экрана будто обожгли, оставив неприятный след где-то глубоко внутри.
Я долго смотрела на это короткое сообщение, пытаясь понять, что за ним скрывается — пустая угроза или настоящая опасность. Мои пальцы невольно дрогнули, и я крепче сжала телефон. В голове промелькнула мысль о Луке, о том, что он уже давно стал мишенью для этого человека, а теперь и я оказалась втянута в эту игру.
Почти инстинктивно я подняла глаза и встретилась взглядом с Лукой. Он изучал меня пристально, словно пытаясь прочитать всё, что творилось внутри. Я знала, что он уже заметил, как дрожат мои пальцы и как я с трудом удерживаю телефон. В горле застрял ком, и слова так и не сорвались с губ. Я всё ещё была под влиянием шока, а между нами повисло напряжённое молчание, в котором он, кажется, понял больше, чем я успела бы объяснить.
————
📎 Телеграм-канал: в иобъятиях книг
ссылка: https://t.me/maria_author
(Активная ссылка есть в био моего профиля ваттпад).