Глас проклятых

Изабель и её шайка обосновались в одном из заброшенных заводов Санкт-Петербурга. Кристоф потратил недели на поиски, когда Мария проводила время в родном городе, но всё никак не мог добраться до истины – вампирша была слишком хорошо защищена. За годы бурной светской жизни она обзавелась влиятельными союзниками, и никто не спешил выдавать её убежище, боясь потерять могущественную покровительницу с бездонным кошельком.

Однако сам завод оказался не самым тихим пристанищем. Там обитали создания ночи, выбравшие путь отшельника в бесконечном течении жизни, и были не рады, что у их убежища разразилась такая суета. И вскоре они начали кружить вокруг здания, подслушивая, выслеживая, выискивая слабые места в обороне незваных гостей. Так они узнали, что насолить Изабель хотела некому Моллигану, и стоило Кристофу оказаться вновь у двери собственной квартиры, как двое незнакомцев в грязных лохмотьях уже ожидали его там.

Мужчина хотел прогнать бродяг, но Мария не позволила ему и выслушала вампиров. Они шепнули им всё, что знали, в обмен на символическую плату и одно-единственное условие: пусть Моллиган побыстрее избавит их от этой женщины и её прихвостней.

Ирония судьбы? Удача? Как бы то ни было, нить, наконец, привела их к старому зданию. Когда-то здесь кипела работа, раздавался грохот станков и крики, а в воздухе витал запах металла и машинного масла. Теперь лишь ветер гулял между проржавевших балок, завывая в разбитых окнах. Кирпичные стены покрылись трещинами, сквозь которые пробивался мох, а украшали их яркие граффити, оставленные любопытными подростками.

Внутри Моллигана, Мертвякову и Ясаеву, что увязалась следом, встретил полумрак. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь дырявую кровлю, падали на кружащие клубы пыли. В углах валялись пустые бутылки, окурки и обрывки газет с пожелтевшими заголовками, изредка на пути попадались забытые станки. Полы, усыпанные битым стеклом и обломками штукатурки, хрустели под ногами. Им пришлось двигаться чересчур медленно, дабы не привлечь внимания врагов раньше времени. Каждый неосторожный звук грозил обернуться предательским эхом.

Мертвякова вдруг прислонилась к холодной стене, жестом призывая Василису и Кристофа замереть. Из-за угла, в просторном цеху, мерцал свет десятков факелов, отбрасывающих танцующие тени на стены. В центре зала собрались вампиры – одни в потрёпанных, но в сохранивших намёк на былую роскошь костюмах, другие в современной одежде, словно попали сюда волей случая. Они сидели за столами, попивая из бокалов густую тёмную жидкость, и посмеивались, когда посреди их пиршества раздавались чьи-то болезненные стоны. Некоторые играли в карты, а один вампир декламировал от скуки стихи Блока.

Мария переглянулась с Моллиганом, и вместе с ним шагнула вперёд. Кристоф догадывался, кто был источником всхлипов, и едва мог смотреть на картину, открывшуюся перед ним.

На одном из столов лежал Родриг.
Тело юноши, измождённое и бледное, испещрено глубокими разрезами. Но в отличие от обычных вампирских ран, эти не затягивались. По краям мяса сочился отвар – тот самый, что уже однажды Изабель добавляла в его вино много лет назад. Только на этот раз она изучала, как яд действует снаружи, и между тем испытывала нескрываемое удовольствие от страданий Родрига. Над ним возвышалась женщина с засученными рукавами, в руке её сверкал нож, поймавший отблески пламени.

— Интересно, братец успеет найти тебя? – ворковала Изабель улыбаясь.

Она провела лезвием вдоль рёбер юноши, наблюдая, как лицо его переменилось в попытке не закричать. Капли отвара, залитые в свежую рану, шипели, словно раскалённое железо. Родриг стиснул зубы, но мучительный звук всё же вырвался наружу.

По обе стороны стола стояли Руан и Руэн. Они первые уловили шаги незваных гостей, но не обернулись. 

Моллиган ловким движением снял перчатки, отбросив их в сторону. Звук кожи, шлёпнувшейся о бетон, прозвучал неожиданно громко в звенящей тишине. Вампиры устремили взгляды на него, застигнутые врасплох. Те, кто постарше и слышали о нём немало, отпрянули и потянулись к оружию. Мертвякова заняла позицию рядом с Кристофом, её поза говорила о готовности к схватке лучше любых слов. А Изабель лишь неспешно вытерла лезвие о кружевной подол платья, оставив кровавый отпечаток, и отложила нож в сторону с преувеличенной аккуратностью.

— Ты только что подписала себе смертный приговор. – пообещал Кристоф.

— Это мы ещё посмотрим. Я не буду отрицать того, что ты силён... Но хватит ли тебя на мою скромную армию?

Из теней выступила группа вампиров. Один из них, более смелый, бросился на Моллигана, а тот встретил атаку сокрушительным ударом в челюсть. Кость хрустнула, голова противника дёрнулась назад, и прежде чем тот успел упасть, Кристоф схватил его за шею и швырнул прямиком в толпу. Двое других не успели увернуться – летящее тело сбило их с ног, словно пушечное ядро.

Атаки посыпались со всех сторон. Они окружали его, смыкаясь, как петля. Но Моллиган вертелся среди них, как вихрь, – уворачиваясь от ударов, выбивая коленные чашечки, рвя сухожилия. Тот вампир, что декламировал стихи, теперь взревел, когда его руку дёрнули с такой силой, что суставы едва не разорвались. Другой рухнул без звука, с раздробленной костью у виска.

Но они все не останавливались. Наоборот, их становилось всё больше.

Мертвякова билась неподалёку, опутывая врагов незримыми нитями магии. Предметы взлетали по её команде – одни ослепляли вампиров, другие обрушивались на них сверху, как каменный град. За её спиной возникла тень, но Моллиган оказался рядом. Он впился пальцами в волосы нападавшего и с размаху вогнал его лицо в стальную балку. Череп треснул, кровь брызнула на стены.

— Руан, Руэн, чего вы стоите? – взвизгнула Изабель, рассекая голосом шум боя. Она вскинула подбородок, глаза сверкнули бешенством. – Разорвите его!

Близнецы переглянулись, и в тот же миг маски вежливости рухнули. Они одарили вампиршу таким взглядом, под которым любой ощутил бы себя ничтожеством.

— Извините, хозяюшка. – проскандировал Руан, преувеличенно потирая ладони. Его плечи вздёрнулись в пародийном жесте сожаления. – Но мы слушаемся только приказов Отца...

— А он велел помогать мистеру Моллигану. – подхватил Руэн, лениво отряхивая невидимую пыль с рукава. Глаза его сузились, следя за схваткой. – Когда придёт время.

Изабель остолбенела. Брови взлетели вверх, губы раздвинулись в немом вопросе. Впервые что-то выбило её из колеи. А двое братьев ворвались в схватку с хладнокровием и жесткостью, которую могли получить лишь на службе у своего настоящего хозяина. Руан поднял со стола нож и, со свистом, пронёсшимся в воздухе, оказался за спиной подданного вампирши. Юноша вспорол ему плоть под рёбрами. Хлюп! Кишки выплеснулись на пол кровавым, липким потоком. Тем временем Руэн врезался в толпу, расчищая пространство для Моллигана. Один из нападавших заметался. Пальцы Руэна вгрызлись в грудь, разорвали плоть. Треск рёбер, чавкающий звук отрываемой плоти — и дёргающееся сердце уже зажато в его кулаке.

Кристоф кивнул в знак благодарности и двинулся ближе к Изабель, доверяя своим новообретённым союзникам ход битвы. Гул боя разносился по заброшенному заводу, эхом отражаясь от стен пустых цехов, и шум не мог долго оставаться незамеченным. Новая волна сброда хлынула в комнату. Близнецы прижались спинами друг к другу. Руэн мельком скользнул взглядом к Мертвяковой — её окутывал мерцающий рой призраков, а те, в свою очередь, вгрызались в толпу.

— Нас становится меньше, а их чёртова река! – бросил с беспокойством Руэн, отшвырнув очередного нападавшего.

— Значит, будем биться быстрее! – с долей азарта ответит Руан. Его пальцы вонзились в грудную клетку очередного вампира. Хруст. Вязкий звук рвущихся хрящей. Он вырвал два ребра и развернулся, вонзая их в шеи двух следующих.

Никто и не заметил среди кровопролития Василисы, пробирающейся позади ржавых станков и разбитых ящиков у стен.

Девушка бесшумно добралась до стола, где лежал Родриг. Его лицо было бледным, губы сжаты от боли, но в глазах ещё теплилась упрямая искра жизни. Моллиган как раз заглянул за плечо Изабель, увидел макушку Ясаевой и едва не закатил глаза. «Ну конечно, она полезет именно сейчас» — пронеслось у мужчины в мыслях, но в последний момент он оценил её намерение.

— Держись... – шепнула Василиса Родригу, бережно помогая ему сесть.

Юноша застонал, но кивнул, почти не осознавая, что происходит вокруг него. Его тело было измучено, а раны горели. Он сполз со стола, позволив Ясаевой обвить его талию, а девушка повела его в сторону полуразрушенного прохода, надеясь, что там они найдут выход на улицу.

Кристоф отвлекал Изабель, нанося удары расчётливо и точно. Женщина отвечала дрожью, но не от страха, а от злобы, кипящей в её глазах, от ненависти, которая сковывала её, делала удары резкими, но предсказуемыми. И это было её ошибкой. Моллиган перевернул её, прижал лицом к столу. Дерево треснуло, Изабель захрипела, её пальцы впились в края, пытаясь оттолкнуться, но мужчина не разжимал хватки и потянулся к пылающему факелу на стене. Изабель отчаянно сопротивлялась, и из её горла вырвался крик, наполненный животным ужасом, когда вампир прислонил огонь к её щеке. Кожа сморщилась, запузырилась, слезала, обнажая алую мышечную ткань. Запах горелого мяса ударил в нос.

— Марсель! Проклятый старый пёс! Он предал меня! – заверещала Изабель, брякаясь от агонии в такт пульсирующей боли, расползавшейся по жилам. Слюна брызнула изо рта, смешиваясь с пеплом обгоревшей кожи. – Предал! Он и его поганые щенки!

Кристоф на миг замер.

— Что? — он шагнул ближе, тень от его фигуры накрыла вампиршу, будто предвещая нечто худшее, чем огонь.

Изабель хрипло засмеялась, обнажая клыки, залитые чёрной кровью.

— Мы... Мы встретились в Италии. – её голос прерывался, но злость придавала ему силу. – Он обещал, что поможет... убить тебя. А этот поганец всё перевернул! Ах... Теперь-то я понимаю... Он не хотел твоей смерти, а.. возвращения. Куда же ты пойдёшь, когда князь узнает обо всех жизнях, отнятых тобою здесь?

Слова обрушились на Моллигана, словно удар молота. Да, всё сходилось... Де Валуа мастерски вынудил его нарушить древний кодекс, заставить пролить кровь сородича. Теперь его ждал либо суд, либо казнь. Европа – единственный путь избежать наказания... Бегство в логово Марселя казалось горькой иронией — спасаться от одной ловушки, бросаясь прямиком в другую.

Его взгляд скользнул по Изабель, и в этот момент она окончательно превратилась в его глазах в ничего не значащую марионетку. Как слепа она была! Теряла голову от покровительства де Валуа и парочки его солдат в рядах её армии, не замечая, как её саму превращают в разменную монету. Хотя... Кристоф ощутил некое подобие облегчения, подумав, что этот бой — идеальный случай раз и навсегда избавиться от надоевшей обузы.

Моллиган швырнул факел в груду сухих досок, сваленных у стены, и сомкнул пальцы на шее Изабель. Плоть порвалась. Позвонки треснули. Голова женщины осталась в его руке – бледная, с широко раскрытыми глазами, губы продолжали шевелиться, пытаясь что-то сказать. Но она знала, что Кристоф никогда не стал бы проявлять к ней милосердия – он ломал её раз за разом, а теперь станет тем, кто уничтожит совсем.

Он повернулся к костру и бросил её голову в огонь без всяких слов. Пламя с жадностью приняло дар – плоть вспыхнула, волосы свернулись в чёрных змей и вскоре вовсе исчезли, обнажая обугленную кожу, под которой проступали контуры черепа. Рот Изабель открылся в последнем безмолвном крике, а затем рассыпался в пепел. Серые хлопья, смешавшись с дымом, понеслись сквозняком в разбитые окна.

Теперь всё было покончено навсегда. Изабель мертва.

Кристоф стоял, сжимая кулаки до хруста. Дыхание выровнялось, ярость, пожиравшая его изнутри, угасла, оставив после себя лишь пустоту. И тогда мысли устремились к тем, кто был для него важнее всего — к Родригу и Марии. Он бросил взгляд в сторону прохода, где скрылись Василиса с младшим братом, убедился, что за ними нет погони, и резко обернулся, выискивая среди вражеской толпы Мертвякову. Армия Изабель, увидев, как пламя поглотило свою предводительницу, уже отступала.

А Мария стояла в нескольких шагах, бледная, как фигуры призраков, что вились вокруг неё. Из носа стекала алая струйка, руки тряслись, а нити магии, слабо мерцая зелёным, угасали одна за другой. Ведьма сделала шаг и её ноги подкосились. Моллиган поймал её раньше, чем она успела рухнуть на землю. Одной рукой он обхватил её спину, другой подхватил под коленями, прижав к груди.

— Глупая... – негодующе прошептал мужчина. – Ты могла уйти. Но нет, ты решила выжать себя до последней капли, да?

Тело Мертвяковой обмякло в его руках, почти невесомое — словно не из плоти и крови, а из дымки, что вот-вот развеется. Голова бессильно склонилась к его груди, лицо перепачкано пятнами крови, которые она размазала по щекам во время драки, дыхание слабое и прерывистое. Моллиган забыл о собственной усталости, сосредоточив всё внимание на возлюбленной.

Близнецы добили последних противников, сбросив тела в кровавую груду у костра — того самого, что поглотил Изабель — и отряхнули руки. Усталость сковала всех, но Руан, казалось, лишь разгорячился в бою, и пальцы юноши непроизвольно подрагивали от избытка адреналина.

— Думаю, нам нужно найти выход. – Руэн провёл рукой по взъерошенным волосам, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок.

Кристоф коротко кивнул в сторону прохода:

— Василиса уже увела Родрига. Догоните их, помогите донести до машины.

Братья переглянулись и шагнули в темноту, но мужчина внезапно окликнул их:

— Когда отправляетесь?
— Завтра, — бросил Руэн через плечо.

— Отец не самый терпеливый человек, вы это знаете. – добавил с озорством Руан.

Кристоф хмыкнул.

— Передайте Марселю, что явлюсь в Венецию, как только разгребу здешний бардак. Ведь именно там теперь сердце вашей… маленькой империи, верно? — Ядовитые нотки сквозили в каждом слове.

Он не понимал слепого поклонения, которым окружил себя Марсель, но знал, что не сможет исключить де Валуа из своей жизни полностью. Перед этим хотя бы просто поговорить — вскрыть старые обиды, разобраться в настоящем и, может быть, наметить будущее.

— Он будет рад вас видеть. – искренне бросил напоследок Руэн. – До встречи, мистер Моллиган.

Близнецы растворились во тьме.
Пути разошлись – но ненадолго.

*****

Первым делом она увидела белый потолок. Мария зажмурилась от яркого света ламп, пытаясь собрать мысли воедино. Девушка повернула голову, на прикроватной тумбочке стоял календарь, и постаралась понять, какое сегодня число – она провела три дня без сознания. Ну, не две недели – уже успех.

Лежала Мертвякова на широкой постели с белоснежным бельём, мягким и прохладным под пальцами. Палата вокруг оказалась просторной, не похожей на обычные обшарпанные больничные комнаты, как в её городе. Вот какого лечиться в Петербурге. К тому же ведьма была уверена, что Кристоф заплатил за чистую, одиночную палату.

Рядом пищали медицинские приборы, но тишину нарушал и лёгкий шелест страниц. Мария ожидала, что увидит в кресле Моллигана или, быть может, Василису, но... там сидела бабушка. В руках Агафья Петровна держала ту самую книгу заклинаний, что досталась от Прасковьи. Женщина медленно перелистывала страницы потрёпанного фолианта в кожаном переплёте и шёпотом повторяла каждое слово, что она читала на листах белой, новой бумаге – они были осторожно прикреплены по краям с переводом со старославянского языка, буквы аккуратно выведены почерком Моллигана.

Мертвякова хотела заговорить, но язык будто прилип к нёбу. В горле стояла сухость, а грудь сдавливало. Девушка пошевелила пальцами, дотянувшись до кресла, и едва заметно потянула юбку бабушки. Агафья Петровна вздрогнула и подняла взгляд, оторвавшись от чтения.

Их глаза встретились.

— Где... Кристоф? – хрипло прошептала ведьма, сжимая пальцами край одеяла и с трудом приподнимаясь на дрожащих локтях.

Старушка закрыла книгу, оставив её на тумбочке, и встала с кресла. Её морщинистые руки заботливо взбили подушки, осторожно приподняли Машу за плечи и устроили её поудобнее. Следом она взяла бутылку воды, открутила крышечку и протянула девушке.

— Он скоро приедет. Они с Василисой поехали на вокзал, чтобы встретить Киру. – проговорила старушка, усаживаясь на край кровати, и успокаивающе положила ладонь на колено девушки. – С ним всё хорошо. Не беспокойся.

Мария вздохнула с облегчением, сжав руками бутылку, и невольно улыбнулась от мысли, что все самые близкие люди покинули их родной город ради неё. Но девушка слегка напряглась, заметив, как помрачнело лицо бабушки.

— Ба, что-то случилось?

— Маш... – начала Агафья Петровна, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которая всегда предвещала нечто серьёзное. – Ты помнишь как я.. отдала свои силы твоей маме? Тот ритуал.

Мария застала. Пальцы её непроизвольно сжали складки простыни.

— Да. – неуверенно пробормотала девушка кивнув.

— Я подумала, что я могу забрать твою магию себе. – бабушка провела ладонью по лицу, словно стирая невидимую усталость. – Освободить тебя от этой ноши.

— Что? – Мария приподняла бровь.

— Ты знаешь, о чём я. Эта магия выжигает тебя изнутри. Каждый раз, когда ты её используешь, ты теряешь часть себя. – Агафья Петровна провела по серебристым прядям внучки. – Но это можно остановить.

Тишина повисла между ними. И вдруг –

— Нет. – Мария сказала это твёрдо, перебивая начинающийся ответ бабушки. – Я не хочу избавляться от этого дара. Да, он отнимает у меня силы. Да, иногда мне кажется, что я вот-вот рассыплюсь в прах. Но... – Голос её дрогнул, и она замолчала, будто слова застряли в горле колючим комом.

Бабушка нахмурилась, глаза её были полны тревоги и страха.

— Ты не понимаешь, на что обрекаешь себя.

— Я понимаю лучше, чем кто-либо. И точно лучше, чем ты. – вырвалось у Марии резко, с внезапной горечью. Она тут же сжала губы, почувствовав, как жар стыда разливается по щекам. — Прости... — добавила тише. – Я знаю, что это можно принять за проклятие. И я знаю, что моя жизнь хрупка и я умру раньше, чем мои друзья и родные... Но с этой магией я чувствую себя. По-настоящему. Моё тело слабо, но я — сильна. Я могу то, что другим недоступно. И это то, что связывает меня с предками...

Агафья Петровна закрыла глаза, будто пытаясь собрать в кулак всю свою решимость.

— Маша, подумай ещё раз, — настаивала она, протягивая руку, но девушка отстранилась.

— Нет! Я хочу развиваться, изучать свои силы, прикоснуться к миру ведьм, бабушка. Возможно, даже найти таких, как я! Если не в России, то в других уголках света. Просто представь... — Мертвякова вдруг улыбнулась, и в этой улыбке было столько надежды, что Агафья Петровна невольно замялась. — Как это будет чудесно.

Старушка не могла найти ответа, словно перед глазами её стояли ужасающие картины со страданиями её столь юной, милой внученькой. Но рядом с болью в её взгляде читалось тихое смиренье. Агафья Петровна поднялась с края постели и раскрыла руки.

— Ладно… — прошептала она, и в этом простом, таком обыденном слове звучала вся её безграничная любовь — глубокая, безусловная, та, что не требует объяснений. У Марии перехватило дыхание от этого тихого согласия. — Ладно, родная. Если это твой путь… я не стану тебя останавливать.

Ведьма, до этого момента сдерживавшая дрожь, вдруг прижалась лбом к бабушкиному плечу, и её пальцы вцепились в старую, поношенную кофту Агафьи Петровны с такой силой, будто она боялась, что той на самом деле нет в комнате и женщина вот-вот исчезнет. Бабушка закрыла глаза, ощущая на своей морщинистой щеке горячие слёзы внучки, и наклонилась, нежно касаясь губами её макушки.

Наконец, старушка отстранилась и мягко ущипнула щеку девушки, разрушив напряжённую атмосферу.

— Ну а теперь, моя дорогая. – начала она с притворной строгостью. – Можешь объяснишь, почему ты не рассказывала, что преподаватель твой – вампир? Да и любовник, как оказалось! Вася мне всё поведать успела.

Мария покраснела, закрыв лицо ладонями, и мысленно прокляла Ясаеву.

— Бабушка! Пожалуйста, давай поговорим о чём угодно, но только не об этом!