Глас проклятых

Они стояли посреди гостиной, словно их приговорили к смертной казни, и вот пришло время предстать перед своим палачом. Только вместо гильотины Моллиган имел в арсенале пронзительный взгляд, приковавший провинившихся к одному месту, и слова, которые могли быть куда острее любого лезвия. Молчание затянулось. Точнее, оно и не прерывалось, будто Кристоф наказывал их таким образом за безрассудство. Лишь приглушённый гул ночного города и тиканье старинных часов в углу хоть как-то отвлекало от гнетущей атмосферы.

Мертвякова сжала пальцы в кулаки, унимая в них дрожь, а щёки её пылали от смущения. Впрочем, она понимала, что это была её идея тайком улизнуть от Кристофа, и ведьма была готова защищаться и вступить с ним в жаркий спор, если потребуется. Ведь не было сомнений в том, что он разозлился именно на сокрытие их планов. Рядом, впереди, Родриг с озорной улыбкой на губах отразил позу брата, чуть повернувшись боком, словно хотел заслонить Марию от его гнева.

- Ну что, может, соизволишь проронить хоть слово, братец? - голос юноши звучал нарочито легко, но в глубине тёмных глаз читалось ожидание бури.

Кристоф не ответил сразу. Он медленно двинулся вперёд, сокращая расстояние между ними, пока не оказался почти вплотную к брату. Мария невольно отступила к окну, но мужчина даже не посмотрел в её сторону. Выглядел он иначе, чем обычно. Челюсти сомкнулись, обозначив скулы, губы сжались до узкой полоски, а стала стали пустыми, будто их место заняли стеклянные шары.

- Почему я должен узнавать о вашем присутствии на балу от случайных душ, а не от вас самих? Или вы почувствовали, что сможете справиться с вампирским обществом? - снисходительно произнёс Кристоф, изогнув бровь. - Вы. Кто не знает ничего о созданиях, охотящихся на улицах Петербурга. Мир сменился за века твоего отсутствия, брат мой. Старые знакомые канули, уступив место незнакомцам, а среди тех кто выжил слишком много врагов. Таких, как Изабель...

Он вздохнул, позволив на мгновение разочарованию и страху отразиться на его лице.

- И ты подверг опасности не только себя, но и её. - продолжил Моллиган, нерешительно бросив взгляд на Мертвякову. Чувства, что он испытывал к девушке, продолжали терзать его, но сейчас он не мог убежать от неё снова. - Ты отвёл её туда, на бал. В логово монстров, для которых человеческая жизнь давно утратила свою ценность. Маша.... Маша не бессмертная. Магия её сильна, но смогли бы призраки справиться со всеми? Я сомневаюсь...

Мария уловила дрожь в голосе вампира, когда он произнёс её имя, и смягчилась. Девушка сделала осторожно шаг вперёд, будто ступая по льду.

- Не вини его во всём этом. Я сама согласилась составить ему компанию на балу, и именно я сознательно скрыла от тебя, что мы будем там.

Моллиган цокнул языком и закрыл глаза, усмиряя своё раздражение.

- Вы оба поступили глупо. - сказал он после паузы. - Однако ты, Родриг, обязан был проявить благоразумие. Ты прекрасно понимал возможные последствия, но предпочёл закрыть на это глаза... Ты цепляешься за прошлое, за те наивные времена, когда был всего лишь ветреным юнцом, порхавшим от одной дамской юбки к другой.

Жестокие слова брата задели Родрига за живое. Юноша разомкнул руки и толкнул Кристофа в грудь прорычав:

- Не смей говорить со мной, как с ребёнком! - он набрал воздуха в грудь, встречая взгляд старшего, и повысил голос. - Прошлое говоришь? Да ты сам в нём живёшь, Кристоф! Ты закопался в своей порядочности, в этих стенах, в этих правилах, в собственных воспоминаниях! Мария не наша пленница, чтобы держать её взаперти, и не хрупкая, безмолвная вещь! Она живая. Она человек. И я тоже хочу вернуться к жизни, брат!

Сердце Мертвяковой сжалось от боли, которая отчётливо слышалась в каждом слове юноши. Девушка помнила, с каким нетерпением и восторгом тот собирался на бал, соскучившись по обществу и миру вокруг себя. Он проторчал взаперти несколько сотен лет, Кристоф сам упомянул это, и ведьма могла понять отчаянное желание Родрига вернуться хоть к чему-то знакомому и родному - к танцам, к смеху и музыке.

- Ты говоришь о её жизни, но всё это могло закончиться её смертью, глупец! Ты не был в силах защитить её, Родриг! - Кристоф схватил за плечи брата, крепко сжав. - Пока ты танцевал и смеялся, я и мои люди перевернули полгорода, чувствуя, как страх сжимает горло! Я не могу больше потерять ни тебя, ни её!

Моллиганы продолжали ссориться, кричать, обвинять друг друга и толкаться, но Мария не могла поверить в услышанное. Моллиган боялся её потерять? Это было не признание в любви, но почти оно - единственное, что Кристоф мог предложить столь откры-то. По-другому вампир выражать свои чувства не умел.

И вдруг Мертвякова встала между ними, заставив замолчать, и твёрдо воскликнула:

- Довольно! - братья отвели взгляд в сторону, будто им обоим было стыдно за ссору, что развернулась в присутствии ведьмы, и девушка прошептала следом мягче. - Во-первых, пожалуйста, прекратите орать. А во-вторых, перестаньте говорить так, словно меня нет.

Пламя в глазах юноши потухло, и он посмотрел на девушку, как бы извиняясь за свою вспышку. А затем он отвернулся, потянулся к сумке на ближайшем кресле, в которой хранились все его современные вещички, начиная с банковской карты и заканчивая телефоном, и подхватил её, перекинув через плечо. Пальцы нервно постукивали по ремню и крепко сжали его, будто искали в этой действии опору.

- Пожалуй, мне нужно проветрится. Спокойной ночи, Мари. - произнёс Родриг, не оглядываясь, и покинул гостиную.

Тишина вновь вернулась в комнату, как прилив, затопив всё вокруг. Кристоф смотрел на закрывшуюся за Родригом дверь и не ощутил ни победы, ни удовлетворения. Конечно, Моллиган не строил надежд на то, что их совместная жизнь будет лишена конфликтов, но рядом с пониманием неизбежности столкновений двух столь разных натур поселился страх.

Страх всё испортить и разрушить между ними.

В прошлый раз Родриг ушёл из его жизни по вине Изабель. Но что, если однажды младший брат оставит его позади по собственной воле?

- Характер у него был всегда... - проговорил мужчина шёпотом, устало усмехнувшись.

Вампир прошёл мимо Мертвяковой, не прикоснувшись и ни разу не обратившись к ней, но в мимолётном взгляде, скользнувшем по её лицу, запечатлелась скрываемая под холодной внешностью тоска. Кристоф скрылся за дверью спальни, которая, захлопнувшись, так и не сошлась до конца, и рухнул в кресло. Он потянулся к графину с кровью, наполнив бокал багряным цветом, и сделал глоток в надежде расслабиться.

Мария же осталась в гостиной одна. Девушка шумно выдохнула и потрясла руками, как будто это могло помочь сбросить груз с её плеч. Сердце билось громко и тревожно, а в голове гудел отголосок всех эмоций, которые только что прошли через неё вихрем.

- Великолепный вечер... - пробормотала она и закатила глаза.

Мертвякова направилась в коридор, снимая туфли на ходу, и на цыпочках пошла в свою комнату. Ей поскорее хотелось снять бальное платье и забыть о нём навсегда. Ну или до утра, когда ей предстоит разбираться с порванной юбкой и расплачиваться за него. Мария завела руки за спину, нащупала застёжку и расстегнула молнию. Коленом ведьма захлопнула дверь, пока платье соскользнуло с плеч и упало к её ногам шуршащим водопадом ткани.

- Наконец-то. - выдохнула она с облегчением.

Теперь её ждала мягкая пижама, тёплое одеяло, и, если повезёт мирные, сладкие сны без ссор и чужих чувств, разлетающихся, как искры.

*****

Мария лежала на кровати, уставившись в полоток, уже давно забыв, сколько раз перевернулась с боку на бок. Простыни спутались вокруг ног, подушка казалась то слишком мягкой, то наоборот твёрдой как камень. А воздух? Девушка едва могла вдохнуть, а кожа зудела от жара. За окном шуршали на ветру листья, где-то вдалеке проехала машина, и Мертвякова резко поднялась с постели, чтобы приоткрыть форточку и впустить свежий воздух.

Ведьма села на подоконник, прислонившись к прохладному стеклу лбом, и закрыла глаза. Она пыталась заставить себя расслабиться, крутила на повторе одну и ту же мысль, что всё хорошо и поводов для тревоги нет, но покой не приходил ни на минуту. Спор между Моллиганами не покидал её головы. Но хуже всего нечто другое.

Кристоф был в соседней комнате. Совсем рядом.

Они избегали друг друга неделями. Пустые взгляды за завтраком. Выдуманные причины и внезапно появившиеся планы, чтобы не оставаться в одной комнате. Бесконечная осторожность в словах Моллигана. И при этом всём любой взгляд, прикосновение или пауза несли в себе столько невысказанного, что Мертвякова больше не могла это терпеть. Эта неловкая игра в «между нами никогда ничего не было» утомила её до невозможности.

Мария распахнула глаза, спрыгивая с подоконника, и коснулась пола босыми ногами. Девушка вышла в коридор, остановившись перед дверью в спальню напротив, и постучала. Она не давала себе времени на размышления, чтобы вновь не повернуть назад в последний миг. Но из комнаты Моллигана не послышалось ответа. Ни шагов, ни движения. Может быть, вампир её игнорировал. Или стоял по ту сторону, затаив дыхание, как и она.

Рука зависла над дверной ручкой, прежде чем, наконец, повернуть её и войти.

Комната была тускло освещена, мерцающий свет нескольких свечей отбрасывал длинные тени на старинную мебель. Никаких лампочек, даже если они были, вампир не использовал. Мария не обратила на это внимания и не выпустила смешок как множество раз прежде от очевидного желания Моллигана цепляться за прошедшие столетия. Возможно... эта особенность мужчины наоборот начала очаровывать её. Каждый раз, находясь в его квартире или просто рядом с ним, любая бы девушка ощутила себя героиней французских романов.

Кристоф стоял у окна, высокая фигура вырисовывалась на фоне лунного света, струящегося внутрь, и ярких городских огней. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки по бокам. Мария могла почувствовать исходящий от него гнев, но было что-то ещё - глубокая, защитная забота, смягчающая грани его ярости и горечи.

- Кристоф. - тихо произнесла девушка, голосом едва громче шёпота, и сделала несколько шагов к нему.

Мужчина медленно обернулся, услышав, как щёлкнула дверная ручка. Его взгляд задержался на фигуре девушки в нелепой пижаме, с приподнятым подбородком и странной решимостью во всём облике.

- Почему ты не спишь? Тебе не следовало приходить сюда.

- Но я здесь. И ты меня не выгонишь. - вызывающе произносит Мертвякова, закрыв за собой дверь.

- Мария... - начал Кристоф, но она перебила его.

- Нет. Хватит. Я никуда не уйду, понятно? - заявила твёрдо девушка, оказавшись в нескольких шагах от него. - Не стану снова отступать, пока ты не перестанешь прятаться и решать всё за нас обоих. Мне надоело, что ты относишься к нашим чувствам так, будто они - одна большая ошибка.

- Разве не правда? Ты не понимаешь. Это... это сложнее, чем ты думаешь.

- Нет. - пылко возразила Мария. - Это куда проще. Ты чувствуешь. Я тоже. А все остальные проблемы ты просто выдумал и позволил им окружить себя. Но я больше не играю по твоим глупым правилам.

Молчание.

Вампир нерешительно встретил её взгляд. И в его собственных голубых глазах не осталось ни защиты, ни власти, ни железного контроля, который он пытался утвердить над своими эмоциями изо дня в день. Только уставший, испуганный, потерянный и по-настоящему уязвимый человек. Моллиган медлил, борясь с собой, но, в конце концов, хрипло прошептал:

- Я забочусь о тебе. Слишком сильно. Больше, чем должен был. - он поднял руку, заправляя прядь волос девушке за ухо, и провёл большим пальцем вдоль её щеки. - С того дня, как мы провели вместе день за городом, я понял, что что-то внутри меня сломалось... изменилось... И мне было тяжело продолжать следовать по предначертанному ранее пути. Мне было больно видеть твоё бессознательное тело после ритуала... Мне... Я страдал каждый день и не знал, что с этим делать. Ты стала для меня слишком дорога.

Мария чуть приподняла бровь, уголки губ дрогнули в улыбке.

- Ну наконец-то. - с иронией сказала она. - Прогресс.

Кристоф посмеялся, опустив голову, и провёл рукой по затылку. Лёд в его глазах оттаял, нечто мальчишеское теплилось в них вместо холода.

- И.. - начал вампир, наклоняясь к девушке ближе. - Если уж быть честным до конца. Я завидую тому, что у Родрига была возможность потанцевать с тобой на балу, а у меня нет. Я бы хотел это исправить. Ты не против?

Глаза девушки расширились от изумления, и тихий смешок сорвался с её губ.

- Здесь? Прямо сейчас?

- Почему нет? - непринуждённо ответил Кристоф. - Нам не нужен бальный зал, чтобы танцевать.

Мужчина отступил, повернувшись к столу в углу комнаты, на котором аккуратно были расставлены пластинки в бумажных конвертах. Пальцы скользнули по краям обло-жек, слегка шурша. Моллиган остановился на одной из них, вытащил пластинку, пока Мария пыталась уловить название на этикетке. Кристоф улыбнулся её интересу, поднося пластинку к проигрывателю, и опустил иглу. Раздалось лёгкое потрескивание, а затем первые ноты мелодии наполнили комнату. После вампир вернулся к ведьме и протянул в приглашении руку. Мертвякова колебалась лишь мгновение, прежде чем принять жест. Пальцы возлюбленных сомкнулись, и вампир нежно притянул девушку к своей груди. Свободная ладонь легла на талию Марии, направляя её в медленном, грациозном вальсе. Комната вокруг, казалось, исчезала, когда пара двигалась вместе. Единственными звука-ми был мягкий шелест их шагов и потрескивание пламени свечей.

Кристоф мягко сжал её руку, наклоняясь ближе. Его губы находились в нескольких сантиметрах от уха девушки.

- Ты замечательна, ma jolie fille. - прошептал томно он. - Никогда не сомневайся в этом. Ты сама не осознаёшь, насколько сильно изменила мою жизнь и... порой я не понимаю, почему ты выбрала меня. Нелюдимого, старомодного... циничного и жестокого...

Мария закатила глаза, несколько удивлённая неожиданными откровениями вампира, но не желала слушать его самобичевание. Она с мягкой улыбкой положила палец на его губы, заставляя замолчать, и покачала головой.

- Не смей портить этот момент... иначе ты и правда ужасно жесток... и глуп. - с озорством произнесла девушка в надежде отвлечь Моллигана от мрачных мыслей.

Кристоф улыбнулся ещё шире и послушно кивнул, дав себе слово не огорчать даму. Он притянул девушку ближе, продолжая танец в царившей вокруг тишине, будто сама комната затаила дыхание. Опасности и неопределённости внешнего мира растворились, оставив лишь их двоих - затерянных в магии этого мгновения. Даже призраки вели себя странно тихо, а амулет молчал, не подавая признаков жизни. Возможно, и они почувствовали перемены в Моллигане и, наконец, поверили в чистоту намерений вампира по отношению к Мертвяковой.

Затем Кристоф наклонился снова. Его губы коснулись рта Марии, так легко и невесомо, будто прикосновение крыльев бабочки. Ведьма едва могла дышать. Ноги дрожа-ли, слабея, а сама Мертвякова растворялась в его ласке. Пальцы вцепились в плечи вам-пира, и в ответ руки Моллигана плотно обвили её талию, ощущая под пальцами податливую мягкость тела.

Мир закружился. В одно мгновение они танцевали, а в следующий Мария оказалась прижатой к стене. Нечеловеческая скорость поразила девушку. Лопатки врезались в стену с глухим стуком, но ладонь Кристофа, прикрывающая её поясницу, смягчила удар. Его губы вновь настигли её, и ведьма едва успела ахнуть, прежде чем он углубил поцелуй, проскользнув языком в её рот. По спине Марии рассыпались жгучие мурашки, смешивая испуг с нестерпимым желанием.

Сердце Моллигана, молчавшее веками, теперь яростно стучало в грудной клетке, словно пытаясь вырваться наружу. Каждый удар отдавался в висках, смешиваясь с опьяняющим вкусом возлюбленной. Его ладони тщательно исследовали каждый изгиб тела Марии - плавные бока, округлые бёдра, тонкую талию - жадно запоминая божественные пропорции, которые сводили его с ума.

Он чувствовал, как она отвечала ему всем существом: прерывистое дыхание, лёгкая дрожь, едва слышные стоны - всё говорило о страсти, равной его собственной. Прервав поцелуй, Кристоф принялся вырисовывать горячими губами путь вдоль изящной линии её челюсти, затем вниз по колонне шеи. Остановился. Острые клыки легонько коснулись пульсирующей вены, просвечивающей сквозь фарфоровую кожу. Моллиган содрогнулся от искушения погрузить их в девичью плоть, попробовать её сущность прямо из источника. Челюсти свела судорога жажды, но он сдержался - не желая пугать, не желая причинять боль... По крайней мере, без явного согласия. Вместо этого Моллиган обрушил на чувствительную кожу шеи и ключиц целую бурю ласк, ловко расстегнув несколько пуговиц рубашки ведьмы.

Руки Кристофа скользнули вниз к бёдрам, свидетельство его возбуждения, скрытое под тканью его брюк, настойчиво давило на живот девушки. Но он сжал зубы и отстра-нился, не позволяя желанию взять верх. Не сейчас. Ему хотелось не просто обладать ею - он хотел преклоняться перед каждым изгибом её тела, растягивать каждый миг, пока она не начнёт умолять его от нетерпения.

- Мари... - голос сорвался, звучал хрипло, будто ему действительно не хватало воздуха. - Ты... Ты выворачиваешь меня наизнанку. Я столетия не чувствовал ничего, а теперь ты заставляешь меня вспомнить, каково это... Хотеть...

Дыхание Мертвяковой сбилось, когда его слова обрушились на неё, каждое из которых посылало дрожь по позвоночнику. Низкий, бархатистый голос мужчины окутывал ведьму, затягивая глубже в момент. Сердце колотилось так громко, что Мария была уверена - вампир услышит это.

- Кристоф... - её голос дрогнул, став чуть громче шёпота. Она подняла руку, кончики пальцев скользнули по его щеке, ощущая под собой мраморную прохладу кожи. - Я... не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и Моллиган оставил на ладони ведьмы пылкий поцелуй. Их пальцы сплелись, вампир почувствовал, как участился ритм её горячей крови. Это звало его, словно песня сирены, против которой он не мог сопротивляться. Кристоф наклонился, его губы завладели ртом Марии в жгучем танце, лишая её лёгких воздуха. Целуя её, он отстранился от стены и увлекал за собой Марию, пока задняя часть его колен не коснулась кровати. Мужчина сел, потянув Мертвякову за собой. Руки пробрались под её рубашку, скользя по деликатной коже спины, впадине талии, изгибу бёдер. На мгновение он замер, давая ведьме возможность передумать.

- Ты точно этого хочешь?

Мария шагнула вперёд, встав между раздвинутых ног Моллигана, и обвила руками его шею. Дыхание ведьмы стало тяжёлым и прерывистым от растущего волнения, яростная любовь к нему горела в её венах. Она улыбнулась, глядя в голубые глаза Моллигана, и прошептала:

- Да... Я хочу тебя. - Мертвякова знала, что ступает на неизведанную территорию с таким опасным существом, как он, но была готова рискнуть.

Взгляд Кристофа вспыхнул голодом и триумфом, озорная улыбка расползлась по его лицу. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы просто не сорвать с ведьмы всю одежду и не взять её прямо сейчас.

Вместо этого одним плавным движением Моллиган снял через её голову рубашку, небрежно отбрасывая в сторону, и позволил себе упиваться видом Марии, на теле кото-рой остались лишь пижамные шорты и бюстгальтер. Мужчина почувствовал, как его рот пересох от чистой красоты перед собой. Его руки потянулись, чтобы расстегнуть нежное кружево, заставляя присоединиться к рубашке на полу. Кристоф замер, любуясь великолепным видом обнажённых грудей Марии, вздымающихся с каждым прерывистым вдохом. Ладони обхватили их мягкую тяжесть, пальцы дразнили затвердевшие пики. Мертвякова ахнула, выгнувшись навстречу прикосновению, и от этого звука длина вампира дёрнулась в области паха. Взглянув в зелёные глаза, Моллиган наклонился и взял один сосок в рот. Язык кружился вокруг чувствительного бутона, рука продолжала мять и ласкать мягкую плоть второй груди. Пальцы Марии запутались в его волосах, стон упал с губ.

Самый соблазнительный звук, который когда-либо слышал вампир.

Кристоф обхватил её талию, мягко укладывая девушку на матрас. Шелковые простыни скользили по коже, а волосы рассыпались по подушке светлым ореолом. Изумрудные глаза, затянутые дымкой желания, прикованы к нему. Мария выгнула спину, погружаясь в ощущения, когда губы Моллигана опустились ниже, оставляя горячие поцелуи на её животе. Глаза мужчины потемнели от вида ведьмы, раскинувшейся перед ним на кровати. Он продолжил свою чувственную атаку, губы спустились ниже, язык коснулся впадины её пупка, а следом - изгиба бедра. Под его прикосновениями Мария трепетала, сдерживая стоны, прикусывая губу или прикрывая рот ладонью.

Когда Моллиган добрался до пояса шорт, то усмехнулся и медленно зацепил пальцами ткань, стягивая вниз дюйм за дюймом. Мертвякова приподняла бёдра, помогая ему, и осталась в одном лишь нижнем белье, покрытым влажными пятнами.

Он склонился ниже, и его горячее дыхание просочилось сквозь тонкое кружево. Кристоф медленно отодвинул шелковую преграду, обнажая блестящие складки. Мария подняла взгляд, наблюдая за ним: его обычно безупречные волосы были растрёпаны, а щёки пылали незнакомым румянцем. Она никогда не видела его таким - одержимым, жадным. Зрелище затягивало петлю желания в её животе ещё туже, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

Наконец, его язык коснулся её, скользнув между розовыми складками, точно знающий, где искать отклик. Он выписывал медленные круги вокруг её клитора, то усиливая нажим, то едва касаясь, доводя до дрожи. Мария выгнулась, её бёдра содрогнулись у его лица, а пальцы вцепились в простыни.

- Кристоф... - её голос сорвался на стон, повторяя его имя, словно молитву.

Моллиган ответил ей двумя пальцами, входя с мучительной неторопливостью. Её тело сжалось вокруг них, горячее, пульсирующее, ненасытное, словно пытаясь втянуть глубже. Она жаждала больше - больше его, больше этого медленного, сладостного мучения. Девушка выгнулась в спине, издав пронзительный крик, полный наслаждения. Её освобождение обрушилось на неё, как приливная волна.

Мужчина отстранился, облизнув губы, и сел на кровати рядом с ней.

- Тсс, дыши, любовь моя... Ты так прекрасно распускаешься под моими руками...

Мария едва могла сфокусировать взгляд, её дыхание ещё не выровнялось, но он уже чувствовал, как её тело снова отзывается на его прикосновения.

Рука Моллигана бродила по телу девушки, не в силах насытиться прикосновением к ней, ощущением гладкой кожи под своей ладонью. Пальцы спустились к коленям, раздвигая ноги Марии шире, пока Кристоф устраивался между ними. В глазах ведьмы мелькнула искра предвкушения.

Пряжка ремня звякнула, падая на пол, следом спустились брюки с лёгким шорохом ткани. Член мужчины открылся взгляду Мертвяковой, твёрдый и толстый, кончик покраснел и изнывал, требуя столь долгожданного внимания. Кристоф следил за выражением лица Марии, направляя себя к её входу; головка члена упиралась в скользкие складки. Мужчина толкнулся вперёд, полностью войдя в тугой, влажный жар ведьмы одним движением бёдер. Моллиган на мгновение замер, позволяя ей привыкнуть к вторжению, к тому, как девушка заполнена и растянута вокруг его длины.

Кристоф притянул её ближе, и в тот момент, когда их губы встретились, мир сузился до этого единственного, жгучего соприкосновения. Он отстранился, оставив внутри лишь кончик, и Мария чуть не застонала от нестерпимой пустоты. Но прежде чем она успела пожаловаться, вампир снова вошёл в неё, зарываясь по самую рукоять. Мария застонала ему в рот, бёдра качнулись вверх, встречаясь с его собственными. Чувствительные стенки отчётливо и ярко ощущали твёрдую длину, трепетали вокруг и сжимали.

- Ещё... - прошептала она ему в губы.

Моллиган послушался. Девушка полностью потерялась в удовольствии, голова опустела. Каждое движение Кристофа доводило её до грани - медленные, глубокие толчки сменялись резкими, жадными рывками, и она уже не могла различить, где заканчивается её тело и начинается его. Всё было сплетено в один горячий клубок дрожи, пота и стонов.

- Я... Я не могу... - её голос сорвался в прерывистый шёпот, пальцы впились в его спину, оставляя алые дорожки.

Оргазм накрыл ведьму с головой, как горячая лава, растекаясь по жилам, сводя мышцы в сладких судорогах. Мария вскрикнула, но звук тут же утонул в его плече - она прижалась к Моллигану, пряча лицо, словно стыдясь этой безудержной разрядки. Но скрыть дрожь было невозможно: её колени подрагивали в такт пульсации, а пальцы судорожно цеплялись за Кристофа, будто он единственная опора в бурном море чувств.

Вампир излился следом, тяжело дыша. Моллиган навалился на Марию всем телом, но осторожно, опираясь на локти, чтобы не придавить её. Мертвякова закрыла глаза, погружаясь в приятную, сладкую усталость. Мышцы расслабились, в животе тепло, тело обмякло. Она обнимала мужчину за спину, пальцами скользя по его лопаткам, касаясь рельефа, напряжённого раньше, а теперь мягкого и податливого.

- Ты в порядке? - его голос низкий, хрипловатый от недавнего напряжения.

Девушка кивнула, не открывая глаз, и слабо улыбнулась.

- Да... просто дай мне минуту...

Кристоф медленно приподнялся, отрываясь от неё, и Мария едва сдержала тихий вздох сожаления - так хорошо было чувствовать его кожу на своей. Но он не ушёл далеко. Его ладонь бережно скользила по её боку, а затем вампир взял одеяло и укрыл её, сле-дя, чтобы ни один уголок не остался не заправленным.

- Не замёрзни. - прошептал Моллиган, мягко поцеловав ведьму в губы, и сел на край постели.

Мужчина нашёл на полу, среди всего вороха сброшенной одежды, своё бельё и натянул на себя, слегка приподнявшись с матраса. Взгляд его задержался на мятой рубашке, и, недолго думая, Кристоф поднял её, чтобы оставить рядом с девушкой. Мария вопросительно изогнула бровь, сжимая ткань пальцами, и прислонила рубашку вампира к груди.

- Не смотри на меня так. Просто накинь рубашку. - он посмеялся, наклоняясь, чтобы провести пальцами по волосам ведьмы и пригладить их.

- Ты никуда не уйдёшь? - вдруг произнесла Мария, глядя ему в глаза, и невольно прислонилась щекой к его ладони.

Кристоф изменился в лице, понимая, что крылось за её вопросом, таким простым и полным надежды. Где-то за грудиной сжался ком вины, вампир избегал её неделями, живя в одной квартире, но делая вид, что между ними никогда не было тёплых моментов, редких искр привязанности. Теперь девушка ждёт, что он исчезнет снова за стенами, которые Моллиган воздвиг вокруг себя сам. Но с этого дня всё будет по-другому.

- Никуда. - прошептал мужчина, прижав ладонь Марии к своей груди. К тому месту, где билось сердце. Скоро, когда выпитая ранее кровь перестанет согревать его бессмертную плоть, этот орган затихнет вновь, но сейчас это не важно.

Последний стук будет только для Марии, только для его любви.