Глас проклятых

Несмотря на достигнутую свободу, Мертвякова не могла избавиться от чувства, будто кто-то следует за ней попятам. Мария оглядывалась, но в спешащей толпе не замечала ничего подозрительного. Девушка продолжила идти по улочкам, подняв воротник куртки, чтобы спрятать дрожь в губах от колючего ветра. Она смогла уйти далеко от квартиры Моллигана, устремившись в места, запомнившиеся ей после поездки в сюда с бабушкой, в надежде вновь увидеть красоту культурной столицы, которая когда-то потрясла её.

Это путешествие стало неожиданным сюрпризом летом, перед тем, как Маша поступила на первый курс в институте. Агафья Петровна хотела отдохнуть и провести время за пределами маленького провинциального городка, а также знала о мечте внучки посетить это место. Отец не одобрял поездку, без конца чего-то ворчал, но всё-таки отпустил, и три дня пролетели слишком быстро для Мертвяковой. Фотографии навсегда сохранились в телефоне, сувениры нашли место среди полок в комнате ведьмы, а билеты из Петергофа бережно хранились в конверте в коробке для памятных вещей. Попасть в Санкт-Петербург во второй раз было сравнимо с чудесным сном после всех пережитых невзгод и обмана Кристофа.

Улица переливалась огнями витрин и фонарей, отражаясь в лужах от подтаявшего снега. Под ногами хрустели крошечные осколки льда. Гул голосов, звон трамвая вдали, смех, внезапно вырывающийся из толпы – всё это оглушило девушку, привыкшую к тишине.

— Сколько людей... – прошептала ведьма.

В родном городе так много народу бывает разве что на праздниках, а здесь – просто будний день, просто вечер. И все спешат, живут своей жизнью, снуют из стороны в сторону, словно крошечные разукрашенные в яркие цвета муравьи. У себя она знала каждый переулок, каждый дом, а здесь стоило повернуть голову в сторону и перед ней новое открытие.
В конце улицы угадывался силуэт памятника Николаю I – всадник в мундире с непроницаемым взглядом. Конь под ним вздыблен, копыта замерли в яростном движении, стан царя прямой и гордый, а у подножия постамента замерли аллегории – Сила, Мудрость, Правосудие и Вера. Мария улыбнулась, подняв голову, и завороженно разглядывая фигуру императора. Рука потянулась по привычке к карману в поисках телефона, но тот оказался пустым. Черт, совсем забыла, что Моллиган всё отобрал.

Мысленно проклянув вампира, она двинулась дальше к собору. Мертвякова шла вдоль сквера, где голые мартовские деревья тянулись к серому небу хрупкими ветвями. По дороге она обогнала группу туристов, делающих селфи на фоне собора, и со смехом помахала им.

Девушка пересекла дорогу под зелёный цвет светофора, поднесла покрасневшие ладони ко рту, согревая тёплым дыханием замерзшие пальцы, и ощутила прилив нетерпения. Она оказалась именно там, где хотела – Александровский парк, который встретил новую посетительницу ароматом хвои и видом снега, лежащего комками в тени скамеек. Мария выбрала взглядом одну из них, почти приблизилась, как вдруг – резкий удар плечом. Мертвякова ахнула от неожиданности и отшатнулась, успев схватиться за фонарный столб.

— Ох, простите. Я совсем не заметила вас... – выпалила ведьма на ходу, поднимая взгляд на незнакомцев и оторопела при виде необыкновенной внешности юношей.

Перед ней стояло двое рыжих парней, на вид которым было не больше шестнадцати, будто вырезанные из одного куска меди. Близнецы. Один – в потрепанной косухе с меховым воротничком, хищная ухмылка играла на его лице, глаза горели в надвигающихся сумерках, как тлеющие угли. На шею небрежно накинут чёрный вязаный шарф, ладони обтягивали кожаные перчатки без пальцев. Его левую бровь пересекал глубокий уродливый шрам.  Второй – в идеально сшитом пальто, с немигающим взглядом янтарных глаз окинул ведьму взглядом сверху вниз. Столь схожие и разные одновременно. И объединяли их не только черты лица, но и одинаково серый оттенок кожи и брошь в виде головы волка на одежде, с алыми рубинами в глазницах серебряного зверя.

— О, ничего страшного. Пустяки, не так ли, братец? – проронил первый и лениво поправил прядь кудрявых волос, сбившихся от порыва ветра. Юноша наклонил голову, повернувшись к близнецу. Их взгляды встретились в безмолвном разговоре, который доступен только им.

— Верно. Не стоит извинений. – бесстрастно добавил второй. – Хотя, вам стоит быть осторожнее, мисс. Город, знаете ли, опасное место для столь хрупкого создания, как вы.

— С-спасибо, я учту. – Мария произнесла с дрогнувшей улыбкой и инстинктивно сделала шаг назад. Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок от присутствия близнецов – слишком неестественных среди обычных прохожих.

— Ну, не пугайся так, солнце. – мелодично рассмеялся паренёк в косухе, сделав шаг вперед, и слегка наклонился. Её взгляд невольно скользнул к шее незнакомца, где переливались крошечные чешуйки чёрного цвета.  – Мы не кусаемся.

— Ты ведёшь себя неподобающе. Месяц без присмотра Отца и совсем забыл о манерах? – нахмурился его брат, схватив его за плечо и дёрнув назад.

Мертвякова попятилась, желая поскорее сбежать, но неожиданно упëрлась спиной во что-то твёрдое. Кристоф Моллиган материализовался посреди парка. Недвижимый, как сама смерть, пальцы сжались в кулак, а лицо преобразилось в маску едва сдерживаемой ярости, прожигая взглядом фигуры молодых людей. Как осмелились эти низшие создания ночи приблизиться к ней?

Вампир пришел в замешательство, когда вернулся домой и обнаружил кричавшего в кладовке Громова и сонную Туманову, ухватившуюся за голову от осознания, что они провалили поручение начальника и не смогли даже присмотреть за его спутницей. Ассистенты провели целую поисковую операцию за последние пару часов, предварительно выслушав холодные замечания Моллигана – без этого никак не могло обойтись. Глеб разъезжал по округе, вглядываясь в единый оживленный поток города, пока Марк за ноутбуком Алисы получал доступ к камерам наблюдения и высматривал ведьму своим методом.

Но Кристоф не мог позволить себе ждать. Беспокойство скребло изнутри, пока в голове разрастались всевозможные сценарии, в которых Мертвякова попадает в беду... впрочем, именно это и случилось, но он успел оказаться рядом.

Рыскал по Санкт-Петербургу вдоль и поперёк, пока не уловил шлейф знакомого парфюма, цепляющийся за ведьму. Замедлял шаг и всматривался в людей, ловя образ девушки со светлыми волосами и зелеными глазами, среди прочих мыслей, всплывающих в их сознании. Девочка в капюшоне и школьным портфелем вспоминала, как купила в столовой целых две булочки вместо одной, ведь мама дала ей больше денег за хорошие оценки. Пьяный мужчина, шатающийся, словно лист на ветру, посылал всех к чертям и что-то бормотал о потерянных ключах. В головах молодой парочки сплошной вихрь влюблённости. По счастливой случайности Моллиган оказался рядом с Исаакиевским собором, услышав, как компания туристов оживленно беседовали о милой девчушке, помахавшим им в объектив и направившейся к парку.

Каково было его облегчение увидеть Марию среди деревьев целой и невредимой, и какая же неистовая волна отвращения нахлынула на него от вида близнецов. Он знал их слишком хорошо. Те ещё занозы в его бессмертной заднице.
Кристоф в защитном жесте положил руки на плечи девушки, давая понять существам, что это его человек, которого трогать нельзя. Конечно, он не сомневался в способности Мертвяковой защитить себя. Еë предки — сила, с которой стоит считаться, и чему-то он успел обучить ведьмочку... Но всё же, мужчина не мог отбросить собственные чувства по отношению к ней.

— Руан, Руэн... – произнёс Моллиган. Воздух вокруг будто сгустился. – Что вы тут делаете?
Мария сглотнула, ощущая тяжесть его ладоней, и опустила взгляд в землю. Девушка чувствовала, как находиться между двух огней. Посреди истории, древнее, чем она. Потому решила промолчать.
Близнецы в свою очередь оживились.

— О, Кристоф. Какая неожиданность! – Руан, тот что с шрамом, сделал театральный поклон. – Просто любуемся городом. И случайно столкнулись с твоей... – он бросил взгляд на Марию, проводя языком по ряду острых зубов, скрытых за улыбкой. – пассией.

Руэн поднял руку, касаясь края шляпы, и кивнул в знак приветствия.

— Мы уже уходим, не волнуйся.

Моллигана их ответ не устроил. Мужчина резко шагнул вперед, мягко толкнув ведьму за свою спину, и поправил кожаные перчатки. Он выпрямился во весь рост, внушительная фигура угрожающе нависла тенью на его давних знакомых.

— Довольно игр. Говорите почему вы в городе на самом деле, иначе я буду вынужден провести воспитательную беседу, как в старые добрые времена.
Руан и Руэн переглянулись. На секунду на их лицах промелькнуло нечто серьезное, почти... человеческое.

— Отец... - наконец пробурчал Руан с тяжелым вздохом. – Он окончательно перешёл все границы. Устроил чистку среди своих. Ты не представляешь, каким невыносим он становится в порывах безумия. Мы с братом устали и приняли решение покинуть клан, пока мы сами не попали в перекрестный огонь.

— Россия — единственное место, куда Отец не сможет заявиться.

— Князь терпеть его не может. – не смог сдержать улыбку Руан, дополняя реплики близнеца.
Кристоф скептически вскинул бровь, не веря ни единому слову, и закатил глаза.

— Именно. Виктор никогда не простит вашего создателя за содеянное им, но это значит и вам путь закрыт, как его прислужникам. Даже если бывшим.

Руэн фыркнул и покачал указательным пальцем в воздухе, расплываясь в насмешливой и чересчур самоуверенной улыбке.

— Госпожа Изабель поручилась за нас. Она путешествовала по Европе и приняла нас в свою семью. Мы ей премного благодарны за спасение наших шкур.

Глаза Мертвяковой расширились от изумления. Девушка не понимала и половины разговора, не зная буквально ничего о внутреннем устройстве вампирского сообщества или о каком Отце шла речь, но имя Изабель, благодаря рассказам Моллигана, ей теперь известно. Значит колдунья, обращенная им, жила совсем рядом с ним?

— Черт... – прошептал Кристоф, сжимая челюсти, и грубо бросил. – Убирайтесь с глаз моих. Но если я узнаю, что вы соврали...

Руан уже начал отступать, подняв руки в притворной сдаче.

— Да-да, мы все умрём в страшных муках. Мы помним на что ты способен, старина.
И с этим близнецы исчезли. Испарились, будто они их и не было.

Моллиган долго смотрел в пустоту, перед тем как обернулся к девушке. Мария отпрянула, скрещивая руки на груди, и уставилась на него. Она знала, что между ними назревал не только разговор о загадочной беседе, чьей свидетельницей ведьма стала, но и последствия её побега. Впрочем, это не умоляло её желания понять суть развернувшейся перед ней словесной перепалки.

— Какие-то необычные они вампиры... – Мертвякова неопределенно покрутила пальцем у лица, намекая на оттенок кожи близнецов, напоминавший скульптуры горгулий.

— Они не совсем вампиры. Руан и Руэн – мимикрии... – гладкое лицо Кристофа исказилось в гримасе чистого отвращения. – Одни называют их низшей формой вида, другие мутацией. Если же говорить по существу, то их никогда не должно было существовать, если бы не... – мужчина запнулся, не в силах произнести имя вслух.

— Их Отец? – предположила девушка, пряча руки в карманы куртки, и подняла бровь.

— Да... Отец. – подтвердил Моллиган. Выбранный безумцем титул вызывал отторжение сильнее созданных им тварей. –  Он основатель их клана. Судя по тому, что мне доводилось слышать от других бессмертных, начинал он свой путь с руководства церковью в деревенской глуши, а там сотворил этих выродков... Собрал вокруг себя фанатиков, которые возносят его до ранга бога Тьмы, дарующего освобождение от мирских забот и бремени плоти, и поклоняются ему.

Мария поёжилась. Она ярко представила тесный зал церкви с лавочками, выстроенными в неровные ряды. Узкие окна с мутными стеклами, потемневшие под потолком балки с колыхающимися на сквозняке паутинами, и скромный алтарь. И среди прихожан стоит вампир, облаченный в рясу с широкими рукавами, вонзается клыками в добровольно подставленные ему глотки. Каким чудовищем нужно быть, чтобы совершить подобное? Всё это походило скорее на сюжет очередного инди-хоррора, а не событий реальности.  

— Забудь. Не забивай свою голову. – произнëс вампир мягче, положив руку на плечо девушки. Он увидел машину Крутова, подъезжающую к парку, и повёл девушку, погруженную в пучину мыслей, за собой. – Главное, что в Россию ему путь навсегда закрыт, и нам не стоит переживать о встрече с ним.

— Почему?

— Попал в немилость князя. Соблазнил его драгоценную дочурку. – Кристоф заметно повеселел. Уголки губ поползли вверх, и он наклонился ближе к ведьме, понизив голос. – Конечно, свод наших законов не запрещает предаваться любовным утехам, но правитель этих земель после данного инцидента ясно дал понять наглецу, что соваться в его владения снова не стоит.

Мертвякова бросила на него недоверчивый взгляд через плечо.

— Вижу, этот вампир умеет развлекаться. Мне думалось, большинство вампиров такие, как описываются в книге... Мрачные отшельники. Все сами по себе и не любят шума.

— Многие и в правду предпочитают уединённый образ жизни, но и среди нас встречаются... экстравагантные личности.

Девушка рассеяно кивнула, не заметив, как они приблизились к чёрному автомобилю с затонированными стёклами. Одно из них опустилось, Глеб и Кристоф переглянулись и кивнули друг другу. Ведьма отвела от мужчин взгляд, её плечи поникли, а тельце сжалось, как у зверька, загнанного в ловушку. Её взгляд устремился куда-то вдаль, за деревья, за крыши, туда, где небо сливалось с вечерней дымкой. Амулет, который затерялся среди одежды, затрепетал, желая привлечь внимание хозяйки и призывая воспользоваться магией, бурлящей в жилах.

Сперва Мария крепко стиснула зубы, отбрасывая затею в сторону, но...

Ведь девушка могла сделать нечто, что не навредит прохожим вокруг них и никто не заметит проявленной силы, не так ли?
Пальцы шевельнулись внутри кармана – и Моллиган ощутил, как что-то холодное и острое впивается ему под рёбра, будто ледяная игла. Призраки встали за его спиной, цепляясь пальцами за плоть вампира. Он едва заметно поддался вперёд, положив руку на грудь, и судорожно вздохнул. Но Кристоф сохранил невозмутимое лицо и сделал ещё один шаг вперёд. Потянулся ладонью к ручке двери, приглашая жестом девушку занять место на заднем сиденье. И тут... ещё укол – теперь между лопаток. Невидимая фигура провела заостренным ногтем по вампирской плоти, будто аккуратно вгоняя нож. Мужчина медленно вдохнул, и его плечи расправились. Вампир бросал всем своим видом вызов ведьмочке продолжать её выходки.  

—  Тебе не кажется, что на сегодня ты достаточно напаясничалась? – прошептал Моллиган на ухо Марии, следя за тем, как та садится. И, вместо того, чтобы занять место рядом с водителем, как обычно, вампир забрался в машину следом за Мертвяковой. – Приедем домой и поговорим. А пока отдохни. Устала бегать пол дня после поезда.

*****

Дверь скрипнула, впуская их в квартиру. Никто не встречал. Марк, освобождённый из плена в кладовке, вместе с Алисой давно разъехались по домам. Яркие огни города и неутихающая ни на мгновение какофония мегаполиса остались далеко за порогом. Здесь же, внутри, сделалось тихо, как в склепе. Мертвякова вошла первой, нащупывая выключатель на стене. Одна из лампочек перегорела и тени легли неровно. Половина коридора, в которой скрывалась фигура вампира, тонула в полумраке, по другой разливался слабый, жёлтый свет, упавший на мягкие черты лица девушки.
Кристоф повернул ключ в замочной скважине и повернулся к ведьме, прислонившись спиной к двери. Мария не удостоила обманщика взглядом, а тот в свою очередь не спускал с неё глаз, словно желал запечатлеть в памяти каждое движение ведьмы и изгиб юного лица. Девушка дёрнула рукав куртки, сбрасывая её с плеч, и резко повесила на крючок. Нитки затрещали, грозя порваться от грубого обращения. Затем она отразила его позу и откинулась к стене, скрестив руки. Ведьма ждала, когда он заговорит первый.

— Прости. – голос Моллигана прозвучал приглушенно, будто спертый в комнате давил на связки. – Я не должен был ничего скрывать. Использовать тебя и просто ставить перед фактом, не давая тебе никакого выбора.

— Ошибаешься. – прошептала Мария, проглатывая в горле ком. Она сунула ладони в карманы джинс, упираясь взглядом в пол. – Выбора ты меня лишить не можешь. Просто боишься признаться самому себе, что в любое мгновение я могу уйти. И последствия меня не пугают. Ты меня не тронешь. А если посмеешь, я предпочту подохнуть и использовать все силы против тебя, чем продолжать слепо пританцовывать под твою дудку.

Между ними повисла тишина, вампиру потребовалась время, чтобы осознать всю тяжесть слов девушки. С горечью Моллиган понимал, что ведьма права. Она всё ещё могла покинуть его в любое мгновение, тем самым столкнув с обрыва в бездну отчаяния и беспомощности. Впрочем, для старого него отказ Марии не представил бы проблемы, и он без колебаний нашёл бы способ подавить её магию на время и принудить, но весь пройденный с ней путь изменил его, и Кристоф не хотел причинять ей настоящего вреда. В уголках глаз мужчины блеснули капли чёрных слёз. Трещина прошла по его строгой и холодной натуре, за ней открылось нечто ужасно ранимое. Последняя надежда на спасение младшего брата ускользала от него, как песок сквозь пальцы. Губы подрагивали, пальцы безвольно повисли по бокам, не в силах сжаться в кулак.

— Ты... не понимаешь. – голос Моллигана сорвался, став чужим и хриплым. В нём не осталось привычной насмешки. Только отчаянная, почти детская беспомощность. – Я делаю то, что должен. Брат... он всё для меня. Ты знаешь это. И только твоя магия может –

— О, конечно! Ради брата! Ради благородной цели. – Мертвякова язвительно перебила его. – А я что? Ничего не значу? Просто расходный материал?

— Ты думаешь, мне легко? Я готов на всё – на любой грех, на любую подлость! Я продал бы душу, если бы это помогло. И использую я тебя, просто потому что нет иного пути. Иначе ты бы не рискнула собой ради человека, которого не знаешь. Родриг... Родриг всё, что у меня осталось... Пожалуйста...

Он сделал шаг к ней, машинально, тело действовало против его воли. В глазах – мольба, которую он никому никогда не показывал. Боль, которую Кристоф годами хоронил где-то глубоко, теперь рвалась наружу, обжигая всё внутри.

— Мне всё равно! – Мария отпрянула, повысив тон и звуча резко. – Спасёшь ты своего брата или нет. Меня больше это не касается. Я устала... Просто оставь меня в покое.

Девушка развернулась, чтобы уйти, но прежде чем она смогла это сделать, его пальцы впились в её локоть, обратно разворачивая лицом к себе. Мертвякова вскрикнула, но звук затерялся в его губах. Этот поцелуй был неистовым – горячим, жёстким, лишённым всякой осторожности. Как будто Кристоф пытался передать через него всё, что не мог выговорить: ярость, страх, отчаяние и.. любовь. Ведьма сопротивлялась – ладони упёрлись в его грудь, пальцы вцепились в ткань рубашки, пытаясь оттолкнуть. Зелёная дымка окутала их фигуры в тусклом коридор, потянувшись к шее вампира и крепко сжимая. Но он не отпускал, не смотря на всю боль, причиняемую магией Мертвяковой. Наоборот, Моллиган притягивал её к себе крепче, обвивал руками женскую талию, и судорожно провел рукой по светлым волосам. Постепенно тело Марии переставало её слушаться.

А потом...

Пальцы девушки разжались, ладони скользнули вверх, к его шее. И Мертвякова ответила – сначала неуверенно, почти неохотно, но потом с той же яростью, что и он. Губы жадно двигались друг напротив друга, мужчина толкнулся языком между ними с громким вздохом. Кристоф не отпускал её, словно боялся, что если прервётся – она исчезнет.

Они разорвали поцелуй. Её губы, опухшие от его натиска, слегка дрожали. Дыхание сделалось неровным и сбивчивым, как после долгого бега. Лицо теперь пылало – румянец разлился по щекам до самых кончиков ушей, а в широко раскрытых глазах читалось смятение. Прохладные пальцы вампира мягко пробежались по её лицу, смахивая непослушную прядь волос, прилипшую ко лбу.

— Ты бы сделала тоже самое. – прошептал он, смотря в её глаза. – Если бы это был твой брат... твой единственный шанс... ты бы пошла на всё. Пойми меня.

Мария отвела взгляд, делая шаг назад. Всё её нутро клокотало от обиды и недоверия... но что-то перевесило.

— Черт возьми... Я тебя ненавижу.

Это прозвучало устало, но без прежней злости. И он понял – она согласится помочь.

Кристоф медленно выдохнул, поймав себя на том, что задержал дыхание, и его губы, ещё секунду назад жаркие и требовательные, коснулись её лба с благодарностью, которую вампир не решался произнести вслух. Моллиган позволил ей отстраниться и отступил сам, между ними выстроилась прежняя дистанция. Внутри ведьмы всё перепуталось. Стыд и что-то теплое, но колючее одновременно. Мертвякова не могла смотреть ему в глаза – вместо этого уставилась куда-то за его плечо, и пробормотала:

— Мне пора идти... Спокойной ночи...

Не дожидаясь ответа, девушка развернулась и почти бегом направилась к комнате, которую мужчина выделил для неё. Только очутившись внутри, Мария позволила себе дрогнуть. Ведьма сползла по двери на пол, обвивая руками согнутые колени, и покачала головой.

Что только что произошло? Она... она поцеловалась с вампиром, который дурит её с первого момента их знакомства и согласилась освободить из склепа его младшего братца... Отлично. Если бы Василиса узнала, то посоветовала бы разбежаться и разбить голову об стену...

*****

За окном синела предрассветная мгла, кухня теплилась мягким светом лампы. Воздух наполнился ароматом масла, чая и чем-то странно домашним. Когда он в последний раз готовил в своей квартире? Эта комната существовала скорее как предмет декора, чтобы гости не задавали вопросов, а с появлением ассистентов только они иногда пользовались ей – Туманова, чтобы сделать сотую кружку кофе, Громов располагался с ноутбуком за столом и пока печатал коды жевал бургер в свободной руке, а Кругов в уединении темного уголочка разогревал в микроволновке суп, который заботливо готовила его жена, и обедал перед выполнением очередного задания начальника.

Ну вот, теперь и Кристоф стоял у плиты. Рукава рубашки небрежно закатаны до локтей, обнажая предплечья с проступающими венами, пока он взбивал венчиком пару яиц в пышную пену. Сковорода зашипела, когда он осторожно вылил в неё получившуюся массу, масло потрескивало. Через время, Моллиган ловко поддел лопаткой край омлета, проверяя, не подгорел ли. Нет, в самый раз – румяный, плотный, с тянущимся сыром внутри. Он добавил щепотку зелени и прислонился бедром к гарнитуру, задумавшись на мгновение.

Вампир не мог найти себе покоя всю ночь. Не только от мысли, что вот-вот встретит Родрига и сможет притянуть сорванца в свои объятья, но также от осознания, насколько важной стала для него Мертвякова. А ведь он уже забыл каково это – бояться потерять. Не члена семьи, а именно... возлюбленного. Кристоф никогда не был хорош в романтике и никогда не стремился к серьёзным отношениям во времена смертной жизни – государственных дел и вечных причитаний отца ему хватало. Что же касается периода после обращения... Всё заканчивалось крайне плачевно.

Моллиган давно не чувствовал ничего, но теперь внутри разгоралось опасное пламя, которому он уже позволил охватить себя вчера. Вампир давно отучил себя от слабости. Люди уходили, умирали, предавали – он привык. Но теперь всё нутро Кристофа сжимается при одной мысли, что с ней может случиться беда. А она обязательно случиться сегодня. Он сам поведёт её невесть на что.

Мужчина выключил плиту, взял в руки сковородку и переложил готовое блюдо на тарелку, ожидающую своего часа на столе.  Поправил стопку салфеток, налил чай – крепкий, с лёгкой горчинкой. Рука задержалась на фарфоре, убеждаясь, что напиток не слишком горяч.

Из спальни девушки доноситься шорох – значит, Мария скоро будет здесь.

В голове промелькнула рискованная идея, времени взвешивать все за и против не было. Моллиган взял нож, быстро сполоснул под прохладной водой и вытер капли влаги полотенцем. Лезвие замерло над его рукой. Кристоф провëл им по ладони, бусины тёмной крови выступили следом. Он вампир, рана заживет быстро. Ему нужно лишь пара драгоценных капель, чтобы у Мертвяковой появился шанс. Мужчина наклонил руку над её чашкой, и алая нить упала в чай, растворяясь без следа под взмахом ложки.

Если ритуал, снимающий печать со склепа, возьмет её силу, и если магия вытянет из её жизнь – его кровь даст Марии время. Залечит раны. Вернет силы и дыхание в легкие. Моллиган не позволит ей умереть, не сегодня.

Мария вошла на кухню, переставляя ноги, как оленёнок, который впервые учился ходить. Половину ночи она провела без сна – голоса призраков взбунтовались против неё, сливались в единый гомон вместе с мыслями и тревогой. Теперь её голова гудела, веки тяжелели и закрывались снова и снова, пока ведьма следовала за вкусным ароматом омлета. Сопровождала её ноющая боль, которая отдавалась в каждую клеточку тела, будто её кто-то переехал на машине. Растрепавшиеся волосы падали на лицо, и Мертвякова лениво откинула их назад, расчесывая пряди кончиками пальцев. Девушка опустилась на стул, потянулась к чашке с напитком, окутанным поднимающимся от него паром, и сделала глоток. После чего тут же поморщилась.

— Что-то не так? – невозмутимо поинтересовался Моллиган, прежде чем отвернулся и начал загружать посудомоечную машинку. Просто складывал туда посуду, ведь не умел пользоваться – этим займётся Туманова, которая должна будет приехать в течение дня с пакетом документов для Родрига.

Ведьма нахмурилась, пригубила чай снова, медленно перекатывая вкус на кончике языка. Горчит. Что-то металлическое, словно на дне чашки оставили парочку медных монет. Но она слишком сонная и растерянная, чтобы всерьёз задуматься об этом.

Кроме того, больше её заботит то, что она не знает, куда девать глаза. Стоит взглянуть на мужчину, как перед ней всплывает вчерашнее... Пока Кристоф сам не захочет обсудить произошедшее, лучше делать вид, что ничего не произошло. Иначе придётся признать, что всё между ними бесповоротно изменилось. А им ещё предстоит побывать сегодня в склепе.

Но кое-что прояснить следовало.

Мария поставила чашку на стол, взяв вилку с ножом, и начала нарезать омлет на маленькие кусочки, нарушив тишину:

—  У меня есть условие.

Вампир вопросительно изогнул бровь, занимая место напротив неё. Он сложил руки замком, но Мертвякова продолжила прежде, чем тот успел что-либо произнести.

—  С этого дня никакой лжи. Никаких секретов. Ни полуслова, ни намёка, ни замалчиваний.

— Ты же понимаешь, что...

— Я не прошу гарантий. Не прошу обещаний, что всё будет хорошо. – голос девушки дрогнул. – Я прошу правды, какой бы ужасной она не являлась. Ты должен выбрать сейчас – или мы идём дальше вместе, несмотря ни на что, или ты исчезаешь из моей жизни вовсе, после того, как я помогу тебе с братом. Понятно?

Кристоф замер на секунду, его пальцы выстукивали ритм под столом, но больше ничего не выдавало его внутреннего смятения. Он сдержанно кивнул, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки.

— Договорились, - Моллиган принял условие девушки, но задержал взгляд на чашке с наполовину выпитым чаем. Ничего не скрывать? Тогда как бы отреагировала Мария Сергеевна на неожиданное откровение, что она пьет его кровь?

Но это же не в счет, - промелькнуло у него в мыслях. Кровь уже в чае, а условие начинает свое действие только с этого момента. Технически он чист... но что-то внутри неприятно сжалось.

*****

Холодный, сырой воздух висел плотной пеленой. Девушка прислонилась боком к машине, вдыхая чистый воздух с запахом прелой листвы и хвои, развивающий дымку сонливости. С того момента, как они покинули Санкт-Петербург, она потеряла счёт времени и задремала в салоне – приехали они в глушь, где, по словам вампира, их должен ждать тот самый таинственный склеп.

Деревья, черные и голые, вытягивались ввысь, сквозь ветки которых пробивался свет хмурого неба. Мария перенесла вес с одной ноги на другую, делая шаг назад, и угодила в грязь, перемешанную с подтаявшим снегом. На капоте автомобиля перед ней лежала раскрытая книга заклинаний.

Мертвякова склонилась над ней, палец скользнул по пожелтевшим станицам, пытаясь понять все детали предстоящего ритуала. Рядом стоял Кристоф, скрещивая руки на груди, в напряженном ожидании. Его пальцы впились в собственные локти настолько сильно, что, будь он смертным, на коже остались синяки. Она отмахнулась от его предложения помочь, как от надоедливой мухи, и была полна решимости разобраться во всем сама. Будто нарочно пытала его.

— Вот на это обрати внимание, - Моллиган  указал на строки в книге.

Мария подняла взгляд, прищурилась.

— Теперь вампиры учат ведьм магии? – усмехнулась она, перелистывая страницу. Она подняла руку, якобы поправляя шарф, который выбивался из-под ворота, а на самом деле вытерла ладони, влажные от страха.

Вампир хмыкнул.

— Если бы ты читала внимательнее с самого начала, мне не пришлось бы тебя учить. – парировал Кристоф. Звучит как обычный упрёк, но за ним скрывается мольба. Он на грани.

Девушка фыркнула, оставляя комментарий мужчины без внимания. Мертвякова перечитала страницу в последний раз, повторяя шепотом последовательность ритуала, и взяла книгу в руки. Она кивнула Моллигану в знак готовности и после того, как он взял из машины сумку, они прошли вперёд по узкой тропинке, петляющей между стволами. На мгновение мужчина остановился, доставая из кармана брюк телефон, и торопливо набрал смс-ку на клавишах кнопочного телефона. Мария покосилась в его сторону в замешательстве.

— Что ты делаешь?

— Хотел убедиться, что Кругов едет за нами и скоро будет на месте. – пояснил он, вернув телефон на место.

— А он нам ещё здесь зачем? – саркастично спросила девушка, продолжая путь вместе с вампиром, и крепче обвила руками книгу.

— Будет неразумно, если ты сядешь в одну машину с истощенным и оголодавшим вампиром, ты так не думаешь? – он вздохнул и добавил, стараясь поглубже закопать мысль о том, что Глеб понадобиться совсем для другой цели. – Будет лучше, если Родриг поедет со мной, а ты с моим помощником. Кроме того, ты устанешь, и тебе нужно будет... отдохнуть. Кругов с этим справится, у него у самого двое дочерей, и мы все благополучно вернемся в город.

Мертвякова укусила внутреннюю сторону щеки, размышляя о словах вампира, и правда видя в них смысл.

Наконец, они приблизились к месту назначения, и тогда ведьма увидела склеп. Он выглядел так, словно вплетен в сам лес и являлся его неотрывной частью – низкий, из тёмного, почти чёрного камня, покрытого мхом и лишайниками. Огромные, узловатые корни оплели склеп, вызвав у Марии громкий вздох изумления, и сомкнулись над ним плотным куполом. Девушка подошла ближе, протягивая руку. И в тот момент, когда пальцы коснулись переплетенных корней – вспыхнуло. Золотой свет, яркий и резкий, прорезал воздух. По поверхности магической печати побежали узоры, повторяющие те, что ей довелось увидеть в книге. Дыхание застряло в горле – впервые ей приходилось сталкиваться с настоящей, древней магией, а не с простыми фокусами, которым успела научиться. Хватит ли ей сил справится с заклинанием?

Кристоф приблизился к ней, положив сумку на землю перед ней, и успокаивающе провёл ладонью по спине девушки. Он наклонил голову, зависая в нескольких сантиметрах от её волос, но быстро опомнился и отступил, забрав из рук ведьмы книгу заклинаний. Задержал свое прикосновение дольше, чем нужно, и неохотно отошёл в тень, дабы не мешать ведьме. Сохранять спокойствие не удавалось, каждый нерв в теле натянут, как струна. Обычно холодный взгляд метался вокруг, разглядывая лес. Чёрт, ему нужно держать себя в руках, иначе это нетерпение только навредит и ему, и девушке.

Первым делом Мертвякова взяла нож, сжав в ладони костяную рукоять, ощущая шершавую поверхность резьбы под пальцами. Сердце стучало в висках, Мария глубоко вдохнула, молясь, чтобы она только не упала в обморок. Она полоснула лезвием по запястью. Острая боль пронзила кожу, заставив её втянуть воздух через зубы. Кровь выступила сразу, неестественно яркая на фоне бледной кожи. Моллиган, стоявший между деревьев за её спиной, подался вперёд, но тут же замер, сжав челюсти.

Мария подняла дрожащую руку к сплетению корней, где пульсировала золотая печать. Капли крови упали на древесину – магический узор вспыхнул ярче, впитывая в себя алые капли, которые растекались поверх него, словно сквозь новые вены. Девушка вскрикнула, но не отдернула руку, а прижала окровавленную кожу сильнее. Золотой свет ожил, закрутился в вихре вокруг неё, но боли не причинял.

— Она признаёт меня? – неуверенно прошептала ведьма.

Свободной ладонью Мертвякова обхватила амулет, видя, как зеленый туман собственной магии сталкивается с свечением вокруг склепа. Воздух вокруг неё сгустился, наполнился шёпотом, и призраки появлялись один за другим. Их присутствие стало ощутимее, чем в предыдущие разы. Они, привлеченные пролитой кровью и отголосками древнего заклятия, походили на отчетливые человеческие фигуры.

— Встаньте в круг. – приказала Мария, оглядываясь вокруг, и те повиновались.

Они двинулись и встали по краям склепа, образуя кольцо. Их руки поднялись в унисон, и между ними протянулись тонкие нити тусклого изумрудного пламени – нить родства, связывающая женщин.

Мертвякова опустилась на колени. Её пальцы дрожали, но движения оставались точными – она достала из сумки круглое зеркало в серебряной оправе и положила перед собой. Призраки предков продолжали шептать, сливаясь в единый гул и наполняя её магией, чтобы в ответ питаться жизненными силами девушки. Голова ведьмы кружилась, лесные просторы сливались в одно грязное пятно, но она не могла остановиться. Мария расставила чёрные свечи вокруг зеркала. Щёлкнула пальцами – пламя вспыхнуло следом. Слабость накатывала волнами. Руки стали ватными, а дыхание прерывистым, но что-то удерживало её от падения, а порез на запястье стал странным образом затягиваться сам по себе.

Девушка закрыла глаза, судорожно читая заклинание, пока не раздался звон. Паутина трещин побежала по поверхности зеркала, расходясь от центра к краям. Раздался грохот, словно удар грома, настолько оглушающий, что Мертвякова закрыла ладонями уши и сжалась. Золотая печать повторяла узор на зеркале, каждый излом, и рассыпалась на тысячи искр. Из последних сил Мария дрожащими пальцами сжала нож вновь, чувствуя как всё тело неистово сотрясается, и провела лезвием вдоль извилистых корней – последнего препятствия. Призраки один за другим сделали шаг вперед, впиваясь пальцами в древесину. Та затрещала, и корни начали распутываться, возвращаясь обратно в прохладные объятия земли.

Мертвякова пошатнулась в последний раз. Мир вокруг погас, и она рухнула на бок, как кукла, которой внезапно перерезал нити кукловод. Но ритуал был завершён.

Конечно, Кристоф увидел, как она падает, и первая импульсивная мысль – рвануть к ней. Ноги сами понесли вперёд, рука потянулась, чтобы подхватить девушку с привычной легкостью, проверить пульс, убедиться, что она жива.

Но... в последний миг он сжал ладонь в кулак и развернулся к склепу. Слышал вдали машину, на которой приехал Кругов, и доверился ему. Он приближался к тёмному входу, к тому, ради чего он прожил эти двести лет. Последние метры Моллиган преодолевал, сорвав дверь с петель одним ударом, эхо от которого разносилось под сводами. Кристоф прищурился, привыкая к темноте – вампирское зрение давало преимущество. Тени перед ним шевельнулись. В углу, среди паутины и обвалившейся штукатурки, сидела фигура. То, что когда-то было его младшим братом.

Родриг...

Моллиган думал, что будет готов к тому зрелищу, которое будет ожидать его. Но сейчас, глядя на это... его разум на миг отключился.

Кожа – серая, иссохшая, как пергамент, натянутый поверх костей. Щёки провалились, обнажая острые скулы, губы потрескались и посинели. Те карие глаза, хорошо знакомые Кристофу в прошлом, теперь мутные, с красными прожилками лопнувших сосудов. Веки дрожали, не в силах сомкнуться до конца. Волосы... Боже, его прекрасные волны, унаследованные у матери. Моллиган сделал шаг вперед, боясь спугнуть брата, и обвëл взглядом спутанные пряди, слипшиеся от пыли и грязи, местами вылезшие клочьями. Бархат камзола истлел, превратившись в лохмотья. Кружева вокруг костлявых запястий, покрытых следами царапин от попыток выбраться из склепа, сгнили.

Родриг пошевелился, поднимая голову, и зажмурился от полоски света за спиной неожиданного гостя его тюрьмы. Он поднял длинные пальцы – ногти отросли, пожелтели и закрутились – сжимая локти в подобие объятья, и нахмурился. Кожа на суставах лопнула, обнажая сухожилия. Моллиган младший давно перестал верить в спасение, кулон с изображением семьи давно отбросил в самый тёмный угол склепа. Но брат оказался слишком настойчив, даже не будучи рядом. Родригу мерещились голоса. Шаги. Тени, принимавшие облик Кристофа.

И вот – снова. Юноша усмехнулся, звук хриплый и скрипучий.

— На этот раз... довольно убедительно, - прошептал он, и его голос оборвался.

Галлюцинация не исчезла. Наоборот – шагнула ближе.

— Родриг... Это я... Слышишь? Это я – Кристоф, твой старший брат...

Родриг зажмурился, потряхивая головой. Нет, не снова. Он не вынесет этого.

— Уйди! – взмолился он, думая, что разум обманывает его. Поднял ладони и сжал болезненно плечи, едва не ломая хрупкие кости. – Довольно... Пожалуйста... Я устал... Я устал, Кристоф!

Кристоф остановился прямо перед ним, чувствуя, как сердце в груди трескается на множество маленьких кусочков. А вина, которую он похоронил так давно, чтобы не мешала целям, воспылала. Жгла изнутри, как раскалённое железо. Слёзы катились по его щекам, когда мужчина опустился перед братом на колени.

Он должен был доказать, что он реален... Что его старший брат снова рядом и защитит от всех кошмаров, как тогда в детстве... Родриг был малюткой, плакал по ночам в подушку и пугался монстров, прятавшихся в шкафу. А Кристоф, несмотря на свою репутацию холодного и собранного молодого человека, выпутывался из простыней с ворчанием посреди ночи, но приходил к братцу. Ложился рядом, притягивал малыша к своей твердой и тёплой груди, пока Родриг цеплялся за него крошечными пальчиками, и напевал ему колыбельную...

Моллиган прикоснулся к брату, кожа под его пальцами оказалась холодной, как могильный камень. Он осторожно обвил его руками, наклоняя голову младшего к своему плечу, и закрывает глаза. Родриг дрогнул и вцепился в одежду брата, раскрыв глаза в шоке.

— Не... может быть... К-как?

Кристоф сжал его плечи чуть крепче, боясь сломать.

— Тшш-ш... Всё хорошо... Теперь всё будет хорошо. Клянусь, я больше никому не позволю причинить тебе вреда...

И тогда Родриг осознал в полной мере, что это не сон. И не выдержал. С рыданием, похожим на стон, полным боли, он рухнул вперед и прислонился к Кристофу всем своим костлявым телом, судорожно повторяя его имя снова и снова.