Глас проклятых

В купе пахло сладковатым чаем, и только мерный стук колёс нарушал тишину раннего утра. Моллиган наклонился, чтобы приоткрыть занавески и впустить бледный свет. За окном февраль неохотно уступал свои права марту. Снег лежал кучками между деревьев, то тут то там по обочинам торчали жёсткие стебли прошлогодней травы, чёрные от влаги. Леса вдали стояли голые, ветвистые, а кое-где мелькали пышные тёмные ели.

Поезд приближался к городу, мелькали первые загородные деревянные домики. Мария спала на нижней полке, закутавшись в одеяло, подоткнув его под бок. Волосы растрепались по подушке, ладонь лежала под щекой, большой рукав рубашки Моллигана укрывал её лицо, а другая рука безвольно свесилась вниз. Девушка не спала пол ночи, слушая с содроганием гневные голосовые Ясаевой, которой явно не нравилась идея подруги сбежать из города с подозрительным типом, и пыталась справиться с поселившейся внутри тревогой. Может, она правда поспешила с принятием решений? Впрочем, Кристоф не позволял загонять себя в пучину отчаяния и сомнений. Забрал её телефон, уложил спать... И не спускал с неё взгляд всё оставшееся время.

На полке напротив мужчина, откинувшись на подушку, сосредоточенно изучал книгу заклинаний, которую он достал из сумки ведьмы. Пальцы задержались на странице с ритуалом, запечатавшим Родрига в склепе, поглаживая очертания букв и узора, изображенного на куполе спрятанного в лесу места. Он пролистал книгу до фрагмента, описывающего снятие заклятия. Ему нужно было убедиться, что всё готово: прядь волос Марии, срезанная ещё тогда, когда она ночевала в его квартире; нож с костяной рукоятью; чёрные свечи, зеркало... и кровь. Кровь Мертвяковой. Кристоф нахмурился, потирая подбородок. Тяжелый вздох. Но другого выхода нет. Небольшой порез — ничто по сравнению с тем, что поставлено на карту.

Моллиган закрыл книгу, отложив в сторону, и сел прямо. Рука потянулась, осторожно прикасаясь к плечу ведьмы.

— Маш, просыпайся. Скоро приедем, а ты ничего не ела.

Мертвякова поморщилась, глубже зарываясь в подушку, но Кристоф не сдался и мягко погладил её запястье. Ведьма вздрогнула, пытаясь спрятать поскорее руку под одеяло. Щекотно от прикосновения.

— Мария Сергеевна, вам придется пить остывший чай... – с улыбкой произнёс вампир, сжав край одеяла и сдёрнув его вниз. Он невольно обвел взглядом её фигуру, облаченную в мужскую рубашку. Мертвякова тайком позаимствовала её из багажа Кристофа, пока он разговаривал по телефону со своими ассистентами. Признаться, в этом наряде девушка выглядела... очаровательно.

Она неохотно приоткрыла глаза, увидев лицо Моллигана, и с громким зевком села. Одеяло спало, рубашка сползла с плеча. Мария потëрла веки, бросив взгляд на столик перед ними: два стакана в подстаканниках, пар, поднимающийся от крепкого чая, несколько бутербродов, аккуратно завернутых в салфетку, с тонко нарезанным сыром и кружочками сырокопченой колбаски. По-домашнему, уютно и просто, приготовлено из еды, которую положила в дорогу Агафья Петровна.

— М-м... – Мертвякова потянулась, сонная улыбка тронула её губы. Она коснулась щеки, убирая прядь волос, прилипшую к коже. – Какая прелесть...

Девушка взяла один из бутербродов, откусив, а второй протянула ему. Кристоф снисходительно улыбнулся, покачав головой, и вернул еду ей.

— Спасибо, не нужно. Все-таки я вампир, и человеческая пища не для меня.

— Но ведь я видела, как ты раньше ел... и кофе пил, например, - пробормотала Мария с набитым ртом, наклонив голову набок.

— Верно, но любой вкус для меня приглушен, пресный... Будто пробую пепел. Ни сладости, ни горечи – лишь бледная тень того, что должно быть. Но приходиться поддерживать видимость, чтобы не вызывать лишних вопросов. Или, в моём случае, это стало даже привычкой. Отголосками человечности, за которые меня всегда дразнили другие бессмертные.

Мертвякова кивнула, размышляя. Она присела ближе к столу, движения вялые и ленивые. Взяла стакан – пальцы согрелись о теплый металл подстаканника. Первый глоток, и ведьма закрыла глаза, наслаждаясь сладким вкусом. Потом откусила ещё от бутерброда, крошки посыпались на стол. Тут в голову пришёл следующий вопрос:

— А как ты вообще функционируешь? Ты же... по сути мертв.

— Да, но не совсем. Моё сердце не бьется само по себе, легкие не жаждут воздуха, а тело не стареет. Но когда я пью кровь... – Моллиган улыбнулся, заметив, как девушка поморщилась, и продолжил. – Она пробуждает во мне подобие жизни. Кровь бежит по сосудам, наполняя их... теплом. Кишечник впитывает, печень фильтрует, каждая клеточка оживает. Ненадолго. Пару часов.

Мария подняла брови в изумлении, покачав головой, и сдержанно кивнула. Ничего себе...

Допив чай до густого сахарного осадка на дне, она перевела взгляд на лежащую на столе книгу заклинаний. На губах Мертвяковой промелькнула тень недовольства. Моллиган рылся в её вещах, пока она спала... Отодвинув стакан, она тщательно прикрыла его шуршащим пакетом и раскрыла потрёпанный переплёт книги. Внимание задержалось на страницах, между которыми лежала закладка, нарочно оставленная вампиром на нужном для него месте. Здесь чернила выглядели темнее, будто их не раз выводили снова и снова, а по краям пожелтевших листов выцветшие пятна, похожие на капли крови. В углу схема – круг, переплетенный древесными корнями, в внутри знаки.

— Что это такое? – прошептала она, поднимая взгляд на Кристофа.

— Этот ритуал может совершить только твой род. Так говорила сестра Прасковьи. Только ваша кровь может его активировать... и снять. – Моллиган отвернулся, сглотнув. Контроль ускользал, словно песок сквозь пальцы, и он держался за его жалкие крупицы. – Сначала я долго не верил в это. Перерыл горы книг, искал других ведьм, которые могли бы повторить этот ритуал, но всё было тщетно. Ничего не получалось... но, видимо, Изабель не солгала.

— Изабель? — повторила девушка, вскинув брови, а её глаза, до этого полные изумления, теперь выражали растерянность. Она словно потеряла нить разговора.

— Сводная сестра Прасковьи, — с нотками яда в голосе пояснил мужчина. – Помнишь я говорил, что она умерла по вине моего брата?

— Родриг... Да, я помню...

— И тебе было интересно, что с ним случилось, не так ли?

Мария невольно отшатнулась, неуверенно кивнув. Она не заметила, как задержала дыхание. Вампир источал ярость, клокотавшую под кожей, словно раскалённая лава, готовая вырваться наружу. Она ощущала угрозу каждой клеточкой своего существа, на лбу выступил холодный пот. Кристоф не двигался, но казалось, что пространство вокруг него исказилось.

Тишина стала звенящей. Он не кричал, не размахивал руками, но его неподвижная фигура излучала такую мощную, подавляющую силу, что казалось, будто он способен раздавить одним лишь взглядом. Его гнев был не взрывом, а медленным, неумолимым удушением, от которого невозможно спастись.

— Изабель заточила его в склепе. Этим ритуалом, — процедил он.

— Сводная сестра Прасковьи... Значит у них была одна мать?

— Нет, - с губ мужчины слетел смешок. – Матери как раз у них были разные, и, казалось, призраки не должны были откликаться на зов её магии. Но исключения есть всегда...

Мария почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она опустила взгляд, избегая пристального взгляда Кристофа, и дрожащим голосом спросила, словно боясь услышать ответ:

— И что потом стало с Изабель? Ты... ты нашел ее?

— Ох, Маша... — произнес он, и его губы изогнулись в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал. — Ты уверена, что хочешь знать, что я сделал с Изабель?

*****

Холодный ветер выл между избами, крутил в бешеном вихре пожухлые листья, яростно трепал ставни. В логове ведьмы не горело ни единого огонька, лишь лунный свет пробивался сквозь запотевшее окно, бегая по полу. Воздух был густым, пропитанным терпким ароматом сушёных трав и запахом вчерашнего тушёного мяса — глиняный горшок стоял в остывающей печи. Повисла жуткая тишина. Изабель чувствовала приближение вампира ещё до того, как услышала тяжелые шаги. Раздался треск ветки, вороны на деревьях встрепенулись и истошно заголосили, срываясь со своих мест. Женщина вжалась в дверь, вся дрожа, пальцы впились в грубые доски, ногти побелели. Ведьма закрыла глаза, судорожно нашептывая заклинания, но магия не желала слушаться. Истощилась после ритуала, запечатавшего склеп. Снаружи послышался тихий смех, просачиваясь сквозь щели.

Удар.

Дверь содрогнулась под кулаком мужчины, пыль посыпалась с косяка. Изабель вскрикнула, инстинктивно отпрянув, но тут же бросилась вперёд, вдавливая плечо в дверь.

Удар. Сильнее, но недостаточно. Ему нравилось вызывать в ведьме ужас. Дерево затрещало, один из гвоздей вырвался с противным скрипом, оставив после себя рваную дыру.

— Думала, запечатаешь моего брата в этой каменной могиле, и всё сойдёт тебе с рук? — голос Моллигана пробился сквозь дверь, низкий, пропитанный ядом. Каждое слово было словно удар хлыста. — Оставила его гнить в темноте... Теперь тебе предстоит пережить муки куда страшнее заточения.

Удар. Дерево разорвалось под силой, не принадлежащей миру людей. Доски разлетелись веером, одна из них — с неровным, зазубренным краем — вонзилась в бок женщины, вырывая из горла короткий, хриплый крик. Изабель отбросило в сторону. Тело с размаху ударилось о стол — древесина скрипнула, опрокинутая кружка покатилось по полу, рассыпая брызги. Пучки сухих трав взметнулись в воздух, рассыпаясь по полу. Со звоном упал нож, сверкнув лезвием в тусклом свете. Сломалась скамья. Треск дерева и её собственный стон слились в оглушительный хаос. Изабель упала, в спину впилось множество осколков, волосы растрепались, губа рассечена. В глазах помутнело, но колдунья до скрежета стиснула зубы и часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.

Кристоф переступил порог. Половицы отозвались громким скрипом.

— Разве я не советовал тебе не делать глупостей?

Женщина сглотнула, попытавшись отползти в сторону, но спина упëрлась в печь. Некуда бежать и никак не скрыться в тесной избушке. Моллиган приблизился к крепостной, наклонился. В лунном свете она увидела его мертвенно-бледное лицо с алым кругом внутри голубизны глаз. Клыки показались между тонких губ. Рука вампира впилась в волосы Изабель, резко запрокидывая голову. Мужчина дернул колдунью вперед, заставляя подняться на дрожащие ноги, зависнув над её тонкой шеей и готовый разорвать плоть.

Но вдруг остановился, не обращая внимание на попытки крестьянки сопротивляться. Кристоф медленно отвëл голову, холодное дыхание скользнуло по щеке Изабель.

— О нет, ты не заслуживаешь какой милости, как быстрая смерть... – прошептал он.

Пальцы крепко обхватили горло ведьмы, перекрывая воздух, и оторвали её от земли. Моллиган с глухим тяжелым стуком вдавил тело женщины в стену. Сруб избы заскрипел под напором, полки покосились, склянки со снадобьями стукались друг об друга и задрожали. Изабель прикрыла глаза, издавая хрипы, царапала руку вампира, барахталась ногами и пыталась его пнуть.

— Я заставлю тебя почувствовать, каково это – когда тебя ломают по кусочкам. Пока ты не будешь молить о смерти. – прошипел Кристоф.

Он схватил её левую руку, прижал ладонь к стене. Пальцы Моллигана обхватили мизинец и выкрутили в сторону. Раздался тошнотворный хруст. Изабель вскрикнула, тело дëрнулось, в ответ на что Кристоф сильнее сжал горло колдуньи, оставляя на коже отметины.

— Это за первый день, что Родриг провел в темноте, — произнёс вампир, упиваясь болью женщины. Кристоф ослабил хватку на её горле, позволяя вдохнуть воздуха, лишь чтобы крепостная не потеряла сознание раньше времени.

Изабель поморщилась, закашлявшись, слезы собирались в её глазах от жгучей боли. Впрочем, не успела она прийти в себя, как пытка продолжилась. Моллиган сломал второй палец. Безымянный. Ведьма застонала, но не собиралась просить пощады, и посмотрела в глаза мужчины со жгучей ненавистью. Вместо криков и мольбы женщина плюнула ему в лицо.

Кристоф замер. Слюна стекла по его щеке. Верхняя губ дернулась от отвращения. Медленно, он достал из кармана платок и вытер вязкий след.

— Я... проклинаю... тебя. – прохрипела Изабель прерывистым и слабым голосом.

Пробудившаяся волна ярости захлестнула Моллигана, растоптав весь контроль и расчёт мужчины над собой. Он оскалился, впиваясь в глаза ведьмы пугающе остекленевшим взглядом, и одним движением пальцев вывихнул её кисть. Рука ведьмы беспомощно покачивалась из стороны в сторону, пальцы искривлены, как когти мертвой птицы. Крик наполнил пространство, сознание уплывало от женщины, агония растекалась от сломанной руки по всему телу.

Кристоф швырнул колдунью на пол. Женщина рыдала, упиралась локтями в доски и собиралась подняться, но он поставил сапог на её сломанные пальцы и медленно надавил. Но в тумане пронзившей боли Изабель заметила блеск металла среди беспорядка – нож, упавший со стола. Обычный, кухонный, которым ей доводилось нарезать травы. Ведьма зарычала, хватаясь за рукоять, и вонзила лезвие в бедро Моллигана. Металл вошëл в плоть, густая кровь полилась по ткани. Вампир, не ожидав подобного, отшатнулся и этого мгновения было достаточно.

Изабель отползла, цепляясь здоровой рукой за порог, и торопливо поднялась с пола. Ослабшие ноги отказывались слушаться, каждый шаг становился испытанием, но страх и жажда жить были сильнее. Женщина спотыкалась, но бежала. Бежала изо всех сил, каким бы бессмысленным не казался побег от вампира. Она должна сделать хоть что-то!

Ветер бил в лицо, обжигал легкие. Листья захрустели под ногами, где-то вдали завыла дворовая собака и рванулась с места, словно чувствуя присутствие разъяренной нечисти, преследующую крестьянку. Изабель бросила взгляд на окно усадьбы, в котором оставался свет в ночи, и различила смутный силуэт барина. Своего отца, который не мог не слышать вопли дочери, но не вмешивался.

Он просто смотрел и ничего не делал. А потом... Закрыл шторы.

Изабель могла поклясться, что Кристоф Моллиган заплатил ему – золотом, влиянием, чем-угодно – лишь бы помещик закрыл глаза на происходящее. Точно также, когда все заметили пропажу Прасковьи, шепчась о том, куда подевалась знахарка. Ведьма слышала разговор заграничных братьев с хозяином усадьбы, то как звякнул мешочек с золотом об стол. Будто смерть Мертвяковой ничего не значила. Сплели искусную ложь вокруг смерти её сестрицы, погоревали, похоронили... и всё.

Услышав шаги за спиной, Изабель побежала в лес, сжимая пальцами платье. Она спотыкалась об корни деревьев, жадно хватая ртом ледяной воздух. Сердце колотилось, в ушах стоял звон.

А за спиной следовал он. Кристоф намеренно не спешил.

— Изабель... – пропел Моллиган.

Его голос раздался прямо у уха, хотя она не слышала шагов. Колдунья вскрикнула, рванулась в сторону и упала, ударившись коленом о камень. Взгляд Изабель метался вокруг, выискивая фигуру вампира, но никого не оказалось рядом. Только ветер шевелил голые ветви деревьев, и тени тянулись к ней, будто живые.

— Знаешь, я мог бы играть в это вечность. Но мы то знаем, какой конец тебя ждет, не так ли? – его смех послышался где-то справа, но когда она обернулась, то столкнулась лишь с пустотой.

Не теряя больше ни секунды, женщина вскочила с места и сделала шаг вперед, но тут рука, появившаяся из неоткуда, впилась в её плечо и разорвали ткань, обнажив кожу плеч и часть спины. Изабель дернулась, пытаясь прикрыться, но Моллиган перехватил её запястья и скрутил их за спиной. Порванное платье развивалось на ветру, щеки с дорожками слез покрыл румянец от обжигающего изнутри чувства стыда и беспомощности.

— Впрочем, возможно, я поспешил с выбранной для тебя участью. Ты не заслуживаешь гибели. Не быстрой, не после пережитых страданий. Никакой.

Кристоф провел когтем по обнаженному плечу ведьмы, оставив тонкую кровавую дорожку.

— Ты будешь жить. Вечно. С памятью о том, что сделала. С голодом, который никогда не утолится. С одиночеством, которое сожрет тебя изнутри.

Мужчина наклонил голову, касаясь клыками её шеи.

— Ты станешь монстром, против которого боролась, и возненавидишь саму себя.

Моллиган впился в горло колдуньи как изголодавшийся зверь, разрывая зубами плоть. Клыки вонзились глубоко под кожу, волна судорог пробежала по телу женщины, и кровь хлынула густым тёмным потоком, заливая подбородок мужчины и капая на листву под ногами. Изабель истошно завопила – но звук тут же захлебнулся в горле. Тело ведьмы забилось в конвульсиях в железных объятьях вампира, сломанные пальцы вцепились в его одежду, но он только крепче прижал к её к себе до хруста в костях.

Сердце Изабель замедлилось. Глаза закатились, а лицо потеряло всякую краску. Мир поплыл в черно-багровых пятнах.

И тогда Кристоф оторвался. Вампир впился в собственное запястье, разорвав вены, и черная кровь полилась из раны, прежде чем он прижал к ней рот Изабель. Она захрипела, пытаясь выплюнуть, но Моллиган сжал челюсти ведьмы, заставляя её глотать всё до последней капли.

*****

Осознание собственной жестокости ворвалось в сознание Кристофа, вырывая его из вязких объятий воспоминаний. Он почувствовал, как по спине пробежал липкий пот. Неужели он действительно был способен на такое? Неужели та ярость, что клокотала в нем тогда, была его истинным лицом? Он не мог поверить. Нет, быть такого не может...

Морщины на лбу Моллигана углубились. Он крепко зажмурил глаза, отгородившись от реальности, от Мертвяковой, которая терпеливо ждала ответов. Стук колёс поезда монотонно отсчитывал секунды, пока он боролся с нахлынувшим кошмаром. Когда он наконец снова открыл глаза, мир вокруг исказился.

Прямо напротив него, рядом с Марией, вальяжно расположился Марсель де Валуа. Нет, не просто сидел — восседал, словно дьявол, воцарившийся в самом сердце тьмы. Его пальцы, каждый из которых украшен массивными перстнями с мерцающими драгоценными камнями, сложены под острым хищным подбородком. В уголках тонких губ застыла издевательская улыбка, от которой по спине пробежал холодок. Свет из окна вагона играл на гранях камней, отбрасывая причудливые блики на обшивку купе.

— Скучаешь по старым добрым временам? — прозвучал его голос, бархатный и в то же время ядовитый, словно дорогое вино с примесью цианида. – Или невольно сравнил свой проступок с моими выходками?

Кристоф не отреагировал. Молчание. Он судорожно цеплялся за мысль: галлюцинация. Всего лишь игра разыгравшегося воображения. Ничего более. Он пытался убедить себя в этом, как тонущий хватается за обломок доски.

— Ох, не нужно вести себя так холодно. Мы ведь не чужие друг другу, Кристоф, — протянул де Валуа, и в его голосе явственно слышалась насмешка.

— Замолчи, — прохрипел Кристоф, стараясь не выдать охватившего его ужаса.

— О нет-нет, дорогой мой, ты заслужил этот разговор, — Марсель театрально покачал головой, наклоняясь вперёд и сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Запах его дорогого одеколона, резкий и дурманящий, заполнил пространство. — Изабель. Помнишь? Ты думал, что мучаешь её и убиваешь только ради брата? Как трогательно. Но мы-то с тобой знаем правду. Тебе понравилось. Признай это, Кристоф.

Де Валуа тяжело вздохнул, театрально вскинув тонкие руки в воздух, демонстрируя сверкающие перстни, и медленно поднялся с места. Стук его начищенных до блеска ботинок эхом отдавался в тесном купе.

— Ты — моё творение, Кристоф, — медленно и отчётливо произнëс он, приближаясь. — И ничто этого не изменит. Ни годы, ни раскаяние, ни твои жалкие попытки стать лучше меня. Ты не сможешь избавиться от зверя, запертого внутри тебя.

С произнесенным приговором фигура наставника начала терять очертания и испарилась, толкая мужчину обратно в реальность обескураженным и потерянным.

Ярость, искажающая черты лица Моллигана, сменилась пустотой. Безжизненным, пустым выражением, будто вампир обратился в мраморную скульптуру и никогда не двигался прежде. Мария, хранившая молчание, осторожно протянула руку и коснулась его пальцев.

Кристоф отдернул руку, сжимая пальцы в кулак.

Мысли заполоняли его разум, вонзались глубоко, как тысячи крошечных иголок. Он обманывал Мертвякову на каждом шагу, отравлял её жизнь и медленно разрушал, поступая с ней не лучше, чем с Изабель. Продуманная ложь, завуалированные гадости под оберткой сладостных обещаний, игры с доверием и юным сердцем... Моллигана выворачивало изнутри, тошнота подкатывала к горлу, ненависть и отвращение к самому себе тянули вниз. И никакие собственные иллюзии, оправдания и благородные намерения спасти брата не смоют кровь с его рук, не вернут жизнь ведьмы обратно в беззаботную студенческую пору с тривиальными проблемами, как наступающая сессия или папина любовница.

А самое страшное – он влюбился. Запретно, безнадежно.

Вся его сущность испорчена. Тень, притворяющаяся человеком. Не живой, но и не мертвый. Не человек, но и не демон.

Марсель де Валуа был прав, вышел из их спора, оставленного веками позади, в который раз победителем. Без мучительных эмоций, без боли и вечной борьбы, разрывающей на части – ему было бы проще. Стать тем, кем должен: хищником, безжалостным и холодным. Не этим получеловеком, метающимся между жаждой крови и глупой надежды однажды заслужить любовь девушки. Если Мария по-настоящему простит его и.. переживет ритуал.

Конечно, столетия научили выключать всякие чувства. Ничто не пробивало возведенную между ним и миром стену – ни мольбы жертв, ни слезы, ни последние вздохи. Он казался непоколебимым, но это была ложь. За равнодушным взглядом, за циничным замечанием, за всей выученной горечью скрывалась ненависть.

Моллиган судорожно сделал вздох и смог обрести голос:

— Я обратил Изабель в вампира. – шептал он, медленно переводя взгляд с Мертвяковой на сменяющиеся пейзажи за окном. – Обрек на ночи, полные тихого отчаяния. На вечное одиночество. Украл её смерть, её покой, её право однажды просто... закончить.

— И почему ты захотел показать мне этот ритуал? Рассказать о Родриге и Изабель? – произнесла Мария, собирая по кусочкам цельную картину подготовленного для неё плана.

Кристоф перевернул страницу книги заклинаний, указывая пальцем на обратный ритуал, способный разрушить чары, наложенные предками Мертвяковой.

— Ты... Значит это твои дела в Петербурге, да? Ты все подстроил. Ты использовал меня!

— С самого начала. И боюсь, пути назад уже нет.

Ярость, смешанная в коктейле с беспомощностью и опустошением, захлестнула ведьму. Все в миг потеряло смысл, проведенные моменты с Моллиганом можно было смять и выбросить. Ладони покрылись зеленой пеленой, призраки вокруг зашептались и заклубились прозрачными фигурами вокруг вампира. Дыхание стало неровным, в груди кололо. Мертвяковой хотелось закричать. Хотелось ударить его. Хотелось сжечь поезд дотла вместе с ним, с собой, со всем этим предательством. Сломить существо перед собой, использовать в полную силу дарованную предками магию, посмотреть на что она способна, как тогда в загородном доме.

Но Мария не могла.

Вокруг были люди. За тонкими стенками купе — пассажиры, ничего не подозревающие, мирно болтающие, смеющиеся. Если она выпустит магию сейчас — погибнут невинные. Наверняка, он предугадал и это. Что девушка не сможет ничего сделать в подобном месте.

— Ты чудовище, — прошептала Мертвякова, но даже это звучало не как обвинение, а как признание собственной глупости. Слёзы подступали к векам, но она не дала им вырваться, глубоко вздохнув. Кристоф же не нашел слов для ответа и мрачно уставился в пол.

Поезд замедлил ход, мягко постукивая на стрелках. За окном размытые поля приобретали четкие силуэты домов – сначала редкие, потом всё чаще и плотнее. Двухэтажные кирпичные здания с облупившейся краской, вдали новенькие многоэтажки с зеркальными окнами, серые промзоны – город неторопливо раскрывался перед пассажирами. В вагонах становилось всё оживленнее. Люди потягивались, бродили туда-сюда со своими вещами, собирая сумки. Женщина в платке аккуратно сложила остатки завтрака, пока детишки рядом одевались и смеялись. Двое мужчин, сидящих у окна в плацкарте, оживленно обсуждали, как быстрее добраться до Невского. Молодая пара у дверей вполголоса спорили, успеют ли они на экскурсию в Эрмитаж. Из динамиков раздался щелчок и приятный женский голос объявил о скором прибытии поезда на вокзал.

Мертвякова начала скорее переодеваться, сбрасывая рубашку вампира, и посмотрела по сторонам в поисках сумок. Кристоф, не пытаясь произнести не слова, мягко похлопал ладонью по их багажу, как бы успокаивая, что он заранее всё собрал. Только оставалось вернуть на место книгу заклинаний и недоеденные бутерброды.

Скрип тормозов, последний толчок – и поезд вскоре замер на платформе. Гул голосов, топот ног, хлопающие двери – все вокруг пришло в движение и слилось в единую какофонию.

Мария встала первой, схватив свои вещи, и демонстративно отмахнулась от любых джентельменских жестов со стороны вампира. Она отодвинула дверь купе, ощущая взгляд Моллигана на спине, и терпеливо пропустила несколько людей, прежде чем вышла в узкий коридор.

Толпа толкалась, каждый спешит к выходу. Кто-то неловко задел девушку плечом, пробормотал извинения, но Мертвякова никак не отреагировала и только рассеяно кивнула. Кристоф следовал за ней, не торопясь и не суетясь, никому не давая проскочить мимо него.

Перед выходом давка. Проводник что-то кричал и возмущался, пассажиры протискивались к дверям и спешили встретится с близкими, встречающими их на перроне. Мертвякова невольно задержала дыхание, когда подросток впереди резко отступил назад, и наткнулась на Кристофа.

— Осторожнее, - прошептал он девушке на ухо. Рука на мгновение коснулась её талии, удерживая от падения, и повела вперед.

Мария шагнула из вагона, машинально натягивая капюшон куртки. Позади раздался мягкий стук каблуков по металлической ступеньке. Кристоф отошëл в сторону, ожидая, что ведьма последует за ним. Мертвякова так и поступила, не имея другого выбора в незнакомом городе. Пока что, по крайней мере. Она не собиралась больше плясать под дудку Моллигана, хотя... доля любопытства проснулась в ней. Интересно глянуть на младшего брата вампира в живую, а не просто представлять по рассказам Кристофа. Может, он и правда окажется лучше?

Вдруг ведьма заметила приближающихся к ним людей.

— Это мои ассистенты. Алиса Туманова и Марк Громов. – представил их Моллиган, сделав жест рукой в сторону помощников, и добавил. – Алису Викторовну можно назвать моим стратегом, логистом и организатором всех мероприятий, в которых я участвую. Также, на ней ведение всех моих юридических дел. А Марк... Ну, он занимается компьютерами и подобной глупостью.

Моллиган смутно понимал обязанности паренька, мало смысля в IT сфере, пока тот в свою очередь выполнял поручения Тумановой: взламывал базы данных, доставал записи с камер или находил доступы к соцсетям, ведал цифровой безопасностью и создавал всевозможные фейки и легенды вокруг фигуры босса.

Мертвякова подняла в изумлении брови, с нескрываемым интересом рассматривая парочку перед собой.

Женщина была выше её на голову, почти доставая ростом вампира. Одетая в черное пальто с поясом, подчеркивающим талию. Под ним виднелся строгий костюм-двойка, на ногах — лодочки на низком каблуке. Тёмно-русые волосы собраны в тугой пучок, но несколько прядей выбились из-за спешки. Туманова сделала шаг вперед, склоняя голову в вежливом приветствии, и обратилась к вампиру.

— Значит, это та самая девушка? – она подняла бровь, бросив взгляд на девушку.

— Да, именно. Надеюсь, вы все подготовили в моей квартире для её комфортного пребывания.

— Разумеется, мистер Моллиган.

Марк скучающе покачивался на пятках за спиной коллеги, представляя собой разительный контраст по сравнению с Алисой. Зумер лет двадцати двух, в потрепанном худи с принтом аниме, на шее висели наушники, которые он то и дело поправлял. Зелёные глаза блестели от веселья, кудрявые короткие волосы торчали в разные стороны. Он был невысоким и худощавым, со сгорбленной спиной. А его кроссовки кислотного цвета так и привлекали к себе внимание прохожих.

— О приветствую, босс! – Марк взмахнул рукой, ухмыльнувшись. – Ну что, как вампирские дела? Всё по плану?

Туманова перевела на него взгляд, способный испепелить.

— Марк... – устало пробормотала она.

— Что? Я просто спросил.

Кристоф поднял руку и оба замолкли. Мария стояла поодаль, сжимая ремень сумки, и чувствуя себя лишней. Алиса повернулась к ней, наклонив голову на бок, и побудила пойти за ними:

— Мария Сергеевна Мертвякова, верно? Пройдемте. Глеб уже ждет нас в машине. – она повернулась к ведьме спиной, отрезав напоследок фразу идущему неспеша парню рядом. – Марк, забери у неё сумку.

Громов оживился, не упуская возможности познакомиться поближе с новенькой в их скромной компании, и ловко перехватил багаж девушки. Он подмигнул ей, заслужив тем самым ледяной взгляд Кристофа, и неловко произнес:

— А я-то думал, в кого наш босс так втюрился, что заставил меня взламывать твои соцсети. Ну тип, переживал за тебя, по перепискам узнать хотел жива ли ты там... А это оказывается ты! Не могу винить старика, ты симпатичная.

Марк тут же осознал, что ляпнул это в присутствии Моллигана и побледнел. Туманова закрыла рукой лицо, будто моля бога о терпении. Кристоф же медленно повернул голову в сторону младшего ассистента и Громов резко покашлял, делая вид, что поперхнулся.

Глеб Крутов встретил их у машины, и первое, что бросилось девушке в глаза – его размеры. Высокий, под метр девяносто, с широкими плечами, заполняющие собой пространство вокруг. Потрёпанная курточка, что пережила не одну перепалку, обтягивала корпус, подчеркивая рельеф мышц. Лицо – скулы, будто высеченные из гранита, нос с горбинкой от перелома, полученного на работе, губы плотно сжаты. Он выпрямился, открывая дверь для приближающихся дам и коротко кивнул Моллигану.

— Садитесь. – произнес он хрипло и отошел в сторону, переговариваясь о чем-то с Кристофом.

Мертвякова, вжавшись в кожаную обивку заднего сиденья, медленно осознавала, в какую сомнительную компанию она попала.

Дорога до квартиры вампира пролетела незаметно, и вскоре после приезда Кристоф в компании Крутова отлучился по делам. Девушка осталась на попечении ассистентов, которые, вероятно, должны были присматривать за гостьей и не дать ей сбежать. «Чертовы надзиратели», — промелькнуло у неё в голове.

Мария сидела на широком диване посреди гостиной, книга заклинаний лежала у неё на коленях, но взгляд скользил по страницам рассеяно, не цепляясь за слова. Она прислонилась головой к мягкой спинке, не в силах в полной мере ощутить горечь обмана и справиться с осколками, на которые потрескалось сердце.

Наивно было надеться, что между ней и вампиром что-то расцветало, но легче от этого не становилось. Мертвякова знала, что он лжец. Он говорил ей то, что она хотела услышать, прятал клыки за мягкими улыбками, а истинные намерения за нежными прикосновениями.

Но она помнит...

Помнит проведенные дни в загородном доме, где они беззаботно смеялись и бросались снежками друг в друга. Как он слушал её ночные звонки, дрожащий от эмоций голос. Никогда не перебивал, не говорил успокоиться, не обесценивал. Просто был там.

И вот теперь она разрывается.

Голова кричит: «Беги! Он тебя погубит!» А сердце шепчет: «Но с ним я могла просто... быть. Не тащить на себе заботу о младшем брате, не думать об учебе, не тяготиться семейными ссорами». Кристоф Моллиган дал ей иллюзию, что можно положить голову ему на плечо и на минуту перестать беспокоиться обо всём на свете.

И как же теперь вырвать эти воспоминания, если они вросли в ребра, как тернистый плющ? Мария Мертвякова злилась на себя. На него. На надежду, что может быть в паутине лжи скрывалось нечто искреннее.

Ведьма покачала головой, возвращаясь к страницам книги. Марк валялся в кресле рядом и тупил в телефон, изредка хихикая над роликами в Тик Токе. Он беспрерывно дергал ногой, будто энергия никогда не заканчивалась в нём, и парень не знал куда себя девать. Алиса сидела за ноутбуком за барной стойкой, устало потирая переносицу. Синяки отчетливо виднелись в свете экрана, а на столе стояла давно опустевшая чашка после кофе.

— Марк, убавь громкость. Некоторые тут пытаются работать, вместо того, чтобы дурака валять. – буркнула Туманова, не отрывая пальцев от клавиатуры.

На Мертвякову никто не обращал внимания и в её голове неожиданно появился неплохой план. Заставить Кристофа понервничать и побегать за ней по всему Санкт-Петербургу. А это значило, что нужно покинуть квартиру.

Мария отложила книгу на журнальный столик, потянулась и небрежно оглядела комнату. Она подошла к барной стойке, пытаясь заглянуть через плечо женщины, но та заметила и отодвинула экран в сторону. Ведьма закатила глаза, тяжело вздохнув, и натянула фальшивую улыбку.

— Алис, может тебе новый кофе сделать? Мне всё равно тут заняться нечем.

Туманова не подняла головы, лишь мотнула подбородком в сторону кухни:

— Давай. Только покрепче.

Девушка энергично кивнула, незаметно стащив с подноса маленькую стеклянную бутылочку со снотворным. Помощнички Моллигана приготовили лекарство для неё, чтобы она расслабилась и смогла отдохнуть после путешествия на поезде, но теперь она использует это как шанс выбраться на свободу.

Она направилась на кухню, в центре которой стояла матовая столешница из черного мрамора. На ней осторожно разложены серебряные ножи в деревянной подставке, хрустальные бокалы с графином, кофемашина. Мертвякова ещё при входе в обитель Кристофа поразилась наличием чего-то современного, и ассистенты с долей юмора рассказали, как настаивали на покупке бытовой техники, чтобы выполнять работу в доме Моллигана при необходимости. Мария нашла чистую кружку, поставила на стол и высыпала на ладонь две белоснежные пилюли. Открыла их, высыпала на дно, словно сахар, и добавила последние штрихи — парочка ложек кофе и кипяток.

— На. – с улыбкой произнесла Мертвякова, оставляя вскоре готовый напиток на столе женщины.

Туманова сдержанно кивнула, взяла кружку и сделала большой глоток. Алиса вернулась к работе, моргая, и пыталась бороться с накатывающей дремотой. Пальцы скользнули по клавиатуре, не попадая по нужным буквам, а голова время от времени наклонялась вперед. Женщина громко выругалась, откидываясь на спинку стула, и сделала ещё пару глотков кофе, пока Мария с напускной невинностью направилась к креслу, на котором развалился хакер.

— Марк, хочешь покажу кое-что крутое?

Зумер оторвался от телефона, заинтересованно приподняв бровь:

— Чего такое?

— Ну, ты же хотел увидеть настоящую магию, не так ли? – хмыкнула она, припоминая бесконечную череду вопросов юноши по пути сюда. – Только нам понадобиться место потемнее. Знаешь, призраки не очень любят свет. Ты же не трус?

— Я? Деточка, я работаю на вампира. Какой к черту страх? Пошли давай.

Громов отбросил смартфон в сторону, уверенно поднимаясь с места, и повел её по длинному коридору в поисках подходящего укромного местечка для колдовства. Парень не подумал, что его только что обдурили, как младенца.

Он открыл дверь в кладовку, оставляя ключ в замочной скважине, и сделал шаг в сторону, позволив ведьме осмотреться. Тусклый свет лампы выхватывал из полумрака пожелтевшие конверты с оборванными печатями, шкатулку, шпагу в изъеденных ржавчиной ножнах. На верхней полке, затянутой паутиной, темнели ряды флаконов с мутной жидкостью. В углу грудился сундук с оторванной крышкой, на поверхности которого лежал потрепанный томик «Фауста», черно-белые фотографии и раскрытый медальон с прядью светлых волос, перевязанных черной лентой.

— Подходящее местечко для тусы с духами? – с улыбкой произнес Марк, перешагнув порог.

— Хм, думаю сойдет... – пробормотала Мертвякова и резко захлопнула дверь, провернула ключ и оставила его там.

— Хэй! Маша... Это не смешно! – раздался нервный смех Громова, стучавшего в дверь. Он облокотился на стену, случайно задев коробку на полке рядом, и громко чихнул от поднявшейся пыли. — Маш! Эй! Ты вообще тут? Алиса!

Туманова сладко уснула, уютно обхватив голову руками на барной стойке, и получала свой заслуженный отдых после множества бессонных ночей.

Мертвякова не стала терять время, не зная как скоро вернется Моллиган со своим третьим помощничком, поэтому рванула к выходу. Натянула куртку, даже не застегиваясь, сунула ноги в ботинки. Черт, ключей то у неё нет... Мария сделала глубокий вдох, потянувшись пальцами к дверной ручке, и представила, как щеколда подчиняется её воле. В ушах зазвенело, в висках застучало... Шепот призраков обвил её прохладным одеялом, их костлявые пальцы коснулись замка.

Дверь щелкнула.

Тихий смешок вырвался у девушки – она до сих пор удивлялась, когда магия срабатывала.

Мертвякова выскользнула на лестничную площадку, захлопнув дверь. Через мгновение она уже летела вниз, перепрыгивая через три ступеньки разом, едва не сбив какую-то старушку, медленно бредущую наверх. Звонкий смех вырвался из её груди — она правда сбежала!