Глас проклятых

Темнота сгущалась вокруг, словно живая, дышащая сущность, готовая поглотить всё на своем пути. Воздух тяжелый, пропитанный запахом железа и гнили. Тишина нарушалась надоедливым жужжанием мух над ухом Марии и хлюпающими звуками при каждом шаге по вязкой, липкой... жидкости на полу. Руками она упиралась в стены, покрытыми потрескавшейся штукатуркой и пушистыми клочками плесени. Пространство, до невозможности тесное, вызывало волны паники. Дыхание участилось, становилось все прерывистее, пока скользкие щупальца тревоги вились все туже вокруг горла юной ведьмы. Коридор казался бесконечным, будто он растягивался всё дальше и дальше, затягивая глубже в свою пасть.

Внезапно её нога наткнулась на что-то мягкое. Мертвякова замерла, сердце колотилось громко, отдаваясь барабанным боем в ушах. Девушка прислонилась спиной к стене, осторожно пошарив носком ботинка по полу и нашла что-то ещё. Твердое и маленькое. Мария сглотнула, спускаясь медленно вниз и подняла предмет. Телефон. Она включила его, смотря на потрескавшийся экран, и дрожащими пальцами включила фонарь. Ведьма направила луч в сторону и увидела... руку. Бледную, почти прозрачную, с синими прожилками вен. Рука лежала неподвижно, пальцы были скрючены, а ногти оторваны. На половых досках остались царапины, отчаянные следы борьбы за жизнь. Маша отшатнулась, но её взгляд уже был прикован к тому, что лежало дальше. Тело. Мужчина, лицо которого искажено в маске ужаса, рот открытый в беззвучном крике, глаза пустые и остекленелые.

Девушка хотела убежать, но было некуда. Свет фонаря дрогнул, опустился ниже, и она наконец-то смогла понять, в чем все это время вязла подошва. Пол был покрыт густой, темной кровью, которой было настолько много, что она образовывала лужи, медленно сливающиеся в единое алое озеро.

Мария подняла голову, и взгляд упал на дверь в конце коридора. Она была приоткрыта, и из щели сочился тусклый, желтоватый свет. Что-то кричало внутри, чтобы девушка не шла туда, но ноги уже двигались сами, будто их влекла неведомая сила. Мертвякова толкнула дверь, и та со скрипом открылась.

Перед ней предстала небольшая комната. Из трещин в стене сочилась чёрная слизь, крови на полу становилось только больше. В центре друг на друге лежали тела. Десятки... сотни трупов. На их фоне стояла высокая фигура Моллигана. Он повернулся лицом к ней, равнодушно скользя взглядом по парализованной девушке. Кристоф медленно вытирал лицо от пятен крови платком почти театральным движением, словно наслаждаясь каждым моментом.

- Ах. - произнес он с улыбкой, наклоняя голову. Зубы, острые и белые, блеснули в тусклом свете, вызывая дрожь по всему телу ведьмы. - Ты опоздала на пир, моя дорогая. Но не волнуйся... для тебя всегда найдётся место.

И тут за спиной Кристофа что-то шевельнулось, и из тени появилась женская фигура, которую Мертвякова безошибочно узнала по ранам, зияющим на тонкой шее. Незнакомка открыла рот и пронзительно закричала. Маша отступила назад, закрывая уши руками, и нахмурилась. Моллиган, на которого никак не подействовали вопли призрака, с хищной ухмылкой двинулся к ней. Мертвякова побледнела, оборачиваясь к открытой двери и ринулась бежать обратно в коридор.

Но он уже не был таким как прежде. Стены начали двигаться. Они сжимались, их поверхность покрылась плотью и пульсирующими под ней жилами. Крик становился громче, но его источником была не только фигура призрака, оставленная позади. Мария бросила взгляд на комнату, видя, как трупы поднимались один за другим и присоединялись к воплям, полных страданий и агонии. По щекам Мертвяковой полились слезы, паника нарастала. Она не понимала, что черт возьми происходит. Девушка продолжила бежать, надеясь, что вампир не следует за ней, но коридор становился все уже и уже. Стены сжимали её тело все сильнее, грозясь раздавить.

И вдруг Мария почувствовала, как чья-то рука крепко трясет её плечо. Девушка распахнула глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось, но вокруг не было ни тьмы, ни кровавых стен, ни ходячих трупов. Мертвякова оглянулась вокруг, пытаясь понять, где она находится. Мягкое сиденье под ней, тихий гул двигателя, запах кожи салона - всё это было реальным. Она в машине Моллигана, да. И именно он вырвал девушку из кошмара.

- Ты кричала во сне. - Кристоф нахмурился, стоя над ней, и осторожно заправил прядь волос ей за ухо. - Не очень хороший сон, я полагаю.

Мария тихо простонала, потирая виски, и кивнула. Девушка начала осознавать, что они уже приехали и припарковались у подъезда, в котором жила Агафья Петровна. И кажется, она задремала по дороге. Дверь была открыта, там стоял Кристоф, и прохладный зимний ветерок немного привел ведьму в чувства. Горло Мертвяковой сжалось. Сердце колотилось все также бешено, а образы из сна - кровь, стены, тела - оставались выжженными в памяти. Девушка смотрела на вампира, пытаясь отделить реальность от кошмара. Он казался нормальным... человечным. Не тем жутким монстром из сна.

- Сны - всего лишь отражение наших страхов. Не позволяй им иметь власть над тобой. - прошептал мужчина, мягко толкая её в сторону, и сел рядом с ней на заднем сиденье.

Он что-то достал из-под пальто и протянул ей. Мария взяла книгу, переплетенную кожей с едва заметными узорами на корешке. Страницы пожелтели от времени, пыль щекотала нос. Она медленно открыла книгу, чувствуя, как резко похолодало вокруг, и призраки сами потянулись к знакомому им предмету. Женщины шептались, пока Мертвякова скользила взглядом по строкам, написанными на едва понятном для неё языке. Древнерусский? Точно что-то из этого... Ведьма хлопнула себя по лбу, осознав, что эта та самая книга с заклинаниями, которую обещал ей Моллиган, но... почему несколько страниц оказались вырваны? Аккуратно, почти с хирургической точностью.

- Ты это сделал, не так ли? - Мария изогнула бровь, повернувшись к мужчине.

- Да.

- Почему?

- Потому что там были описаны способы борьбы с такими, как я. - прошептал Моллиган, наклоняясь ближе, и захлопнул книгу. - Не то чтобы я не доверял тебе... Просто на всякий случай.

Мертвякова закатила глаза, стараясь не показывать, как его слова насторожили её, и толкнула мужчину в грудь. Пусть сохраняет хоть какую-то дистанцию, в конце концов! Девушка открыла сумку, лежащую рядом с ней, и положила осторожно внутрь книгу.

- И откуда она у тебя? Вампир с ведьмовскими книгами, как-то в голове не укладывается.

- Прихватил с собой во время драки с одной особенно бесстрашной колдуньей, которая посмела перейти мне дорогу. - легко и игриво произнес мужчина, но то, как заиграли его желваки и похолодел взгляд, красноречиво выдавало притаившийся гнев. - Эта книга принадлежала её сестре... Её звали Прасковья... Мертвякова.

Маша захлопала глазами, изумленно уставившись на Моллигана. Она, черт возьми, держала в руках книгу одного из своих предков? И неизвестно сколько времени сборник заклинаний был у Кристофа, чтобы попасть в итоге прямиком к ещё одной Мертвяковой. Фух... Голова идет кругом.

Вдруг в памяти вспыхнул образ девушки с ранами на шее из кошмарного сна и, немедля, ведьма спросила прямо:

- Ты убил её? - она нахмурилась, обвинение прозвучало, словно звонкая пощечина.

- Не я, но она действительно погибла от клыков вампира. - холодно отрезал Кристоф, отводя взгляд. - Вампира, который мне был дорог.

- Марсель? - предположила девушка, ухмыльнувшись, уверенная в своей правоте.

- Родриг. - Моллиган повысил голос, схватив подбородок Марии достаточно крепко, чтобы причинить жгучую боль, и посмотрел ей в глаза. Безжалостно и пронзительно. - Это был Родриг.

Кристоф отпустил челюсть девушки в следующий миг, вставая с сиденья, и вышел из машины. Он прислонился к капоту автомобиля, доставая сигарету, и закурил. Мария потëрла кожу, находясь в куда большем замешательстве. Тот солнечный и очаровательный младший брат вампира? Значит, он тоже был обращён... Марселем? Тот тоже обманул второго Моллигана? Теперь понятно, почему Кристоф не стал говорить о брате при их прошлом разговоре. Но и грусть или поглощающий гнев от откровения мужчины Мертвякова не ощутила. Медленно картинка прошлого, стоящего за Моллиганом, начинала складываться воедино, и загадочные речи обретали смысл, но горевать по душе, которую ведьма никогда не знала и никак не была связана с ней кроме общей крови, девушка не могла. Было лишь обидно за выходки вампира. Удивительно, как он быстро выходил из себя при упоминаниях людей из его жизни. Раны оставались глубоки.

Мария вышла из машины, хлопнув дверью настолько сильно, что задрожали окна. Каблуки отстукивали резкий ритм по асфальту, пока Мертвякова отдалялась от автомобиля. Растрёпанные пряди светлых волос развевались на ветру, ремешок тяжелой сумки опустился на плечо. Кристоф поднял бровь. Его вспышка гнева рассеялась также быстро, как и возникла. Теперь он забавлялся решительным видом ведьмы. В его глазах она не больше, чем надутый ребенок. Впрочем кроме веселья, мужчина почувствовал укол вины и боролся с порывом подойти ближе и убедиться, что он не навредил ей слишком сильно. Контролировать вампирскую силу всё-таки задача не из легких. Хорошо, что обошлось и он не сломал бедняжке челюсть...

Подойдя к многоэтажке, Мертвякова на мгновение остановилась и обернулась, посмотрев на вампира.

- Псих. - бросила она напоследок, словно смертельный приговор, и исчезла в полумраке подъезда.

Моллиган отвел взгляд, выдыхая струю дыма, и затянулся сигаретой вновь раз.

- Или я разучился общаться с женщинами, или только с ней чертовски трудно. - шутливо пробормотал вампир сам себе, решив, что девчонке просто нужно время остыть. Им ли не привыкать к напряжениям в их отношениях?

*****

Маша сидела за столом, без энтузиазма тыкая зубчиками вилки в макароны перед ней, пока за спиной сливались воедино голоса из телевизора. Окно, занавешенное тюлем в горошек, пропускает робкие лучи солнца, заставляя девушку зажмуриться. Бабушка продолжала же хлопотать напротив, что-то говоря о блинчиках и сладостях, приготовленных к приходу Мертвяковой. Девушка подняла вилку ко рту, продолжая есть, чтобы не обидеть старушку. Агафья Петровна не виновата в скверном расположении духа внучки. Мария жевала, смотря по сторонам. Кухонный гарнитур красного цвета, шкафчики с прозрачными дверцами, бережно хранящие посуду, и вытяжка над старенькой плитой. Маленькая, но уютная кухня. Как же ведьма соскучилась по этому месту...

- Ба, ты же не против, если я у тебя поживу немного? - спросила Мертвякова, положив вилку с тихим звоном на пустую тарелку, и приняла из рук бабушки кружку с чаем.

- А чего случилось? С отцом поссорилась? - Агафья Петровна села напротив, намазывая блин клубничным джемом.

- Ну... Можно и так сказать. - Маша кивнула, делая глоток чая, и тяжело вздохнула. Как бы она не хотела тревожить старушку, но пришло время рассказать всё как есть. - Просто он с Ольгой до свадьбы уже съехался, а мне это не понравилось и я ушла из дома.

- Давно пора было уйти. - говорит Агафья Петровна твердо, но с ноткой горечи. - Эта мымра... мать твою довела, а теперь заявилась к вам в квартирку без стыда, без совести.

Девушка поднимает взгляд, брови сдвинулись в недоумении.

- О чем ты, ба? - Маша поставила чашку на стол и поерзала на стуле, чувствуя, как всё сжалось внизу живота от дурного предчувствия.

Старушка на мгновение замерла, словно взвешивая, стоит ли говорить. Но потом, с глубоким вздохом, она решилась.

- А вот так, внученька. Отец твой начал отношения с Ольгой этой давно, когда мама жива была. Настя на работе пахала, за тобой и Яриком ухаживала беременная, а этот развлекался на стороне. - Агафья Петровна покачала головой, сворачивая блин, и положила угощение на тарелку внучки. - Настя узнала через время, там и поссорились они. Помнишь наверное.

Мертвякова замерла, ком подкотил к горлу. Значит, у мамы тогда схватки начались не просто из-за бурной ссоры, но от новости об измене мужа? Отвращение и глубокая обида поднялись в ней. Последний кирпичик стены между Машей и отцом заложен.

- Почему ты мне раньше не сказала? - прошептала Мертвякова, сжимая кружку до побледневших костяшек пальцев.

*****

Две тысячи семнадцатый год. Восемь лет назад.

Анастасия Мертвякова. Она стояла у окна, положив руки на подоконник, и взглядом покрасневших глаз смотрела на пустынные вечерние улицы. Женщина дрожала всем телом, тяжело дыша от сдерживаемых рыданий и разбитого на мелкие кусочки сердца. Её фигура, утопающая в ткани халата, казалась хрупкой и измотанной, с заметно округлившимся животом. Она даже не хотела видеть лицо мужа. Сергей же стоял у стола, крепко сжимая кулаки. Удушающая тишина нарушалась лишь музыкой из мультиков, которые дети смотрели в соседней комнате, прячась от надвигающейся бури.

- Ты... ты что, совсем совесть потерял? - женщина повернулась лицом к мужу, взгляд полон боли. - Я ношу твоего ребенка. А ты... ты с ней... - она не могла договорить, слова застревали в горле.

- Настя, это не так, как ты думаешь... Я не хотел, чтобы ты узнала. Это просто... просто случилось.

- Случилось? - повторила Мертвякова, делая шаг вперед. - Несколько раз просто случилось оказаться в кровати коллеги, да? Ты предал меня, Сережа. Предал нашу семью! Ты даже не подумал о том, что я чувствую, что наш ребенок... - она положила руку на изгиб живота. - Как ты мог?

Мужчина попытался подойти ближе к жене, но Анастасия отшатнулась, как будто его прикосновение могло обжечь.

- Ты думал, что я ничего не узнаю? Не замечу, что ты стал другим? Ты даже не пытался это скрыть. Ты просто бросил всех нас. Машу, Ярослава, меня...

Сергей сжал кулаки сильнее, его лицо исказилось от злости.

- Настя, хватит! Если бы я вас бросил, то меня бы здесь не было. - произнес мужчина повышенным тоном.

Женщина засмеялась, но это был горький, безрадостный смех.

- Конечно, ты здесь. Придёшь на все готовое: еда всегда на столе, дети довольные, можно лежать после работы и ничего не делать. А мысли твои там, с Ольгой. Ты... ты просто трус, Сережа. Трус, который не может признать, что разрушил все, что у нас было.

Мужчина напрягся, как струна, готовая лопнуть в любую секунду. Сергей, до этого сдерживавшийся, совсем изменился в лице.

- Трус? Трус?! - его голос раздался как удар грома, заставив женщину вздрогнуть. - Ты вообще понимаешь, что говоришь? Я тут пашу как проклятый, чтобы у нас был дом, чтобы ты и дети ни в чем не нуждались. А ты торчишь в четырех стенах, ничего не делая, и смеешь меня обвинять?

Сергей резко схватил первую попавшуюся чашку со стола и швырнул в стену. Фарфор разлетелся на осколки с громким звоном, разбрызгивая остатки чая по стене и полу. В соседней комнате дети сделали громкость телевизора выше, послышался всхлип маленького Ярика.

- Сережа, остановись! Детей напугаешь! - попыталась успокоить Мертвякова мужа, но тот уже не слышал её и не хотел.

- Я делаю все для этой семьи! Все! - он продолжал кричать, лицо покраснело. - Ты даже не представляешь, через что я прохожу каждый день! Только и можешь что ныть, как тебе бедной тяжело и какой у тебя муж хреновый. Ты даже не благодарна за то, что у тебя есть.

Мужчина сделал шаг вперед, загоняя женщину в угол и заставляя опуститься на стул.

- Ты думаешь, это легко? - Сергей наклонился к Анастасии, прожигая взглядом. - Ты думаешь, что я должен терпеть твои упреки, когда я тащу всю семью на себе?

Мертвякова сжалась, защищающее обвивая руками живот, пока слезы текли по её щекам.

- Нет, Сережа. Это не я тебя не понимаю, а ты меня. - прошептала она, едва слышно. - Ты думаешь, что деньги - это все, что нужно? А как же я? Маша... Ярик... Ты даже не видишь, как ты ранишь меня.

*****

Агафья Петровна тяжело вздохнула, заканчивая свой рассказ, руки старушки сложились на столе, словно пытаясь найти в нём опору. Женщина никогда не забудет тот телефонный звонок от дочери, когда она в панике говорила о случившемся и просила маму приехать, чтобы посидеть с внуками, пока они собирались в роддом. Настенька плакала в тот вечер так сильно, что сердце Агафьи Петровны сжималось.

- Мама. - её голос дрожал по ту сторону связи. - Мы поссорились с Сережей... Он... - она не могла договорить, издав болезненный стон. - У меня начались схватки. Мам, я боюсь...

Старушка никогда не забудет, как ей сообщили о смерти дочери через несколько часов после. Агафья Петровна не смогла удержаться на ногах, рухнув на диван, и прижала ладонь к груди. Настеньки больше не было, и эта потеря оторвала кусок чего-то из её собственной души.

Маша замерла, мир вокруг сливался в одно мутное пятно. Все, что она знала о своей матери и гибели той теперь приобрело новый страшный смысл. Агафья Петровна протянула руку, накрывая ладонь внучки своими теплыми, морщинистыми пальцами.

- Прости, что прятала это от тебя, милая, - тихо проговорила старушка. - Ты была ещё маленькой, и я не хотела, чтобы ты росла с этой болью. И знай... Мама любила тебя больше всего на свете и не хотела бы ничего, кроме счастья для тебя.

- Я больше не хочу видеть его. - Мертвякова пробормотала, закрывая лицо ладонями, и откинулась на спинку стула. Было понятно, кого именно она имела ввиду.

Бабушка кивнула, сжимая мягко ее руку.

- Я понимаю, милая. Живи лучше со мной. Я всегда буду рядом, слышишь? Всегда.

Агафья Петровна медленно поднялась со стула, движения скованные, как будто годы и тяжесть воспоминаний давили на неё. Она сделала шаг к Машеньке и протянула руки, приглашая в свои объятия в желании забрать горе, которое скопилось в душе внучки. Девушка, заколебавшись, встала следом и бросилась вперед, обвивая руками пожилую женщину. Бабушка что-то продолжала шептать, но Мертвякова не улавливала смысла слов, и продолжила отчаянно цепляться за единственного близкого человека в своей жизни. Родного человека. Но... в памяти всплыли откровения Кристофа и отравили момент сомнениями и обидой. Как она могла просто отмахнуться от того, что Агафья Петровна отказалась от собственных сил и передала их Анастасии, когда та была совсем ребенком? Ребенком, который не был готов к жизни с духами, питающимися от хозяина магии. Мария отстранилась от бабушки, смотря в её глаза, и нерешительно сказала:

- Ба, но ведь ты тоже виновата в том, что мама... мама была слаба.

Женщина опешила, делая шаг назад. Её глаза расширились от чистого ужаса, лицо побледнело, словно она сама ни раз размышляла об этом. И теперь слова повисли в воздухе. Мертвякова видела, как бабушка, всегда такая сильная и уверенная, теперь ломалась. Она пожалела о том, что подняла эту тему, но ей хотелось убедиться, что вампир не лгал, и осознать очень важный урок. Святых людей во всём не бывает. Никто не может быть идеальным всегда. Все совершают ошибки, и иногда они слишком тяжелы. В комнате стало тихо, только часы на стене громко отсчитывали секунды.

- Это они тебе рассказали? - прошептала старушка, смотря вокруг, словно призраки предков могли появиться вокруг в любое мгновение.

Мария обхватила пальцами кулон на шее, поглаживая металл, и кивнула. Пусть бабушка думает, что она узнала тайну от духов. Было бы очень трудно поведать о том, что её новый преподаватель в институте оказался кровопийцей, способным читать мысли людей вокруг, и Агафья Петровна была одной из тех, к кому он забрался в голову.

- Да, я сделала это... Передала свои силы, - призналась женщина, опускаясь на стул, и похлопала себя по колену. - Но не от злобы. Я боялась. Своей же магии. Я не знала как мне еще быть. Знала я, что нехорошо нечто темное и ненасытное передавать Настеньке, да и сама не могла продолжать жить с духами. Если бы случилось что со мной, то кто бы стал о ней заботиться? Отец алкаш? Пропала бы Настя без меня.

Гнев внутри Марии начал утихать, уступая место пониманию. Бабушка и вправду в одиночку тянула на себе все в те тяжелые, опасные годы, когда мир вокруг рушился, а надежда в девяностые была редким гостем. Либо ты выживаешь, либо тебя сметают. И женщина не могла позволить себе умереть и оставить дочь одну.

- Я понимаю, бабушка. - тихо произнесла Мертвякова. - Я понимаю, почему ты так поступила. Прости меня за резкость.

- Теперь и ты носишь крест нашего проклятия, да? - спросила Агафья Петровна, указывая на кулон. Догадалась, что это магический артефакт. Усилитель. Ими не всегда могли быть предметы украшения, но и кости фамильяров или вещи, сохранившиеся от прошлого могущественного предка.

- Ты думаешь, это проклятие? - нахмурилась девушка.

- Кто же во благо такие силы давать будет? - последовал ответ старушки, с которым было сложно не согласиться. Подобная магия не подарок, не благословение, а настоящая пытка и тяжкое бремя.

*****

Мертвякова сидела в углу аудитории в одиночестве. После звонка большинство студентов покинули университет, чтобы пообедать в столовой через дорогу или сгонять в кафе за стаканчиком кофе, но девушка есть не хотела и вместо того, чтобы составить компанию друзьям, оставалась ждать следующей лекции в раздумьях. На столе перед ней раскрытая тетрадь, рука медленно выводила узоры на полях. Глаза опущены, взгляд рассеянно скользил по странице.

Жизнь становилась невыносимее с каждым днём.

Камень на душе вырос до размеров валуна. Она устала от боли, от вопросов, ответы на которые слишком жестоки, от призраков, не дающих покоя. Она чувствовала их взгляды, различала боковым зрением дух девушки, который рассматривал все вокруг с почти детским восторгом и любопытством, холод от них сопровождал на каждом шагу.

Утром Мария заметила седые пряди. Они едва заметны среди светлых локонов, но все равно приносили мало удовольствия своим видом.

Неожиданно в сознании всплыл образ Кристофа. Перед началом пары она видела его в коридоре. Намеренно проигнорировала сперва, но ведь это не значит, что она не будет поглядывать на него, верно? Моллиган стоял, опиравшись о стену, его взгляд был сосредоточен на первокурснице, которая говорила с ним слишком любезно, слишком игриво. Он наклонился к незнакомке с каштановыми волосами и что-то сказал, а та в ответ рассмеялась и коснулась его руки. Нет, даже Маша не могла поспорить на счет привлекательности преподавателя, но чтобы студентки так нагло играли с ним в милых, послушных девочек и шутили с ним? Просто безобразие. Мертвякова сжала карандаш. Деревянная оболочка треснула, а грифель сломался. Она даже не заметила этого сразу, пока осколки не упали на страницу тетради. Пальцы дрожали, а в груди клокотало странное, неприятное чувство.

« Ревность?» - мысленно она задала себе вопрос, но тут же отмахнулась от этой мысли. Нет, это не ревность. Просто... раздражение. Да, именно так. Она просто раздражена тем, что он позволяет себе такие вольности. Ведь между ними есть что-то большее, не так ли? Невысказанное, но... Точнее, где его хваленое самообладание и профессионализм?

- Ты слишком много думаешь о нем. - тихий голос одного из призраков прозвучали в её голове.

- Я знаю. - прошептала со стоном девушка, закрывая лицо руками. - Но...

- Ну, ну, ну. - знакомый голос вырвал студентку из мыслей. Моллиган стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрел на ведьму с привычной долей иронии. И чего-то ещё. - Сидишь тут с такой миной, будто весь мир сговорился против тебя.

Мертвякова нахмурилась, стараясь не показывать, как его появление повлияло на неё. Сердце забилось чаще, ладони предательски покрылись потом. Она быстро закрыла тетрадь, отодвинула в сторону и ответила с напускным равнодушием:

- Я просто... отдыхала.

Кристоф вошёл в аудиторию, его шаги были легкими, почти бесшумными. Вампир подошел к парте и сел рядом, развалившись на стуле с видом человека, который чувствует себя как дома.

- Отдыхала? - он приподнял бровь, губы изогнулись в улыбке. Тон оставался шутливым, но в голубых глазах мужчины скрывалось беспокойство. - Твой отдых со стороны больше напоминает состояние человека на грани нервного срыва. Что случилось, ведьмочка? Кто-то посмел обидеть мою любимую студентку?

- Никто меня не обижал. Обычно этим занимаешься только ты. - буркнула Маша, закатывая глаза.

Кристоф замер на мгновение, улыбка дрогнула, но затем рассмеялся, будто слова его скорее позабавили, чем задели.

- О, Маш. - он наклонился ближе, положив руку на ее спинку стула. - Ты знаешь как ранить мужчину. Но, должен признать, что было остроумно. Или... Ты не шутишь? Ты действительно считаешь, что я тебя обижаю?

Девушка почувствовала, как щёки покрылись румянцем. Она отвернулась, словно говорила, что ей надоело играться с ним и эти пустые разговоры. Мертвякова скрестила руки на груди, уставившись в окно, и больше ничего не произнесла. Вдруг вампир сделал что-то совершенно неожиданное.

- Эй, милая. - голос звучал с легкой насмешкой, но в нем также было нечто мягкое. - Что это у тебя такое?

Мария обернулась и увидела, что Кристоф держит её телефон в руках, который до этого спокойно лежал на столе.

- Отдай! - она протянула руку, но мужчина ловко отклонился.

- Подожди, подожди. - Моллиган улыбнулся шире, его пальцы неуверенно скользили по экрану. - Как это работает? А, вот так?

Вампир нажал на экран, и вспышка камеры ослепила студентку. Мертвякова моргнула, выражение лица полно недоумения.

- Что ты делаешь? Боже, вампир с телефоном это прямо как обезьяна с гранатой! - девушка тяжело вздохнула, а Кристоф уже снова нажимал на экран для следующего фото.

- Смотри, Маш. Кажется у меня что-то получается.

Моллиган повернул телефон к ней, и Мария увидела, что он сделал несколько нелепых селфи. На одном вампир изображал серьезное лицо, но камера была направлена слишком низко, и в кадр попала только его шея. На другом попытка улыбнуться скорее напоминала оскал. На третьем снимке он и вовсе вместо себя сфотографировал её угрюмую мордашку. Девушка пролистала галерею и не смогла сдержать смех.

- Ты просто ужасен в этом.

- Если это заставило тебя смеяться, то любые провальные попытки стоили того. - Кристоф произнес с пожатием плеч, пока поглаживал спину девушки рукой. - Знаешь... Я постараюсь, правда постараюсь больше не причинять тебе боль. Ты... важна...

Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, и в комнату ворвалась Кира. Она запыхалась, рыжие волосы растрепаны, а в руках она держала телефон.

- Я карту забыла, только сейчас вспомнила, что на парте оставила... - начала она, но тут же замолчала, увидев что её подруга больше не одна. Карие глаза перебегали с Маши на Кристофа и обратно.

- Эм. - Кира замерла на пороге с широко распахнутыми от изумления глазами. - Я не хотела прерывать вас.

Лицо Мертвяковой вспыхнуло и она поспешила отодвинуться от мужчины, судорожно выбирая следующие слова:

- Ничего ты не прерываешь. Мы просто... разговаривали.

Моллиган, напротив, выглядел совершенно спокойным. Он даже улыбнулся краем губ и закинул ногу на ногу.

- Да, мы просто разговаривали, - повторил он. - Ничего интересного.

- Понятно. - протянула Кира с недоверием, приближаясь к своей парте и потянувшись за картой. - Просто разговаривали. В пустом кабинете. На перемене. Преподаватель, который больше ничего у нас не ведет, и студентка.

Мария ощутила, как лицо стало ещё горячее. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

- Кира, это не то, что ты думаешь. - наконец выдавила девушка, звуча неубедительно.

- Конечно не то. - Кира подняла бровь, улыбаясь, и положила карту в карман. - Ну тогда я пойду. Не хочу мешать вашему разговору.

После этого девушка развернулась и вышла из аудитории, крепко закрыв за собой дверь. Мертвякова хотела сквозь землю провалиться, понимая, что отделаться от подруг теперь будет невозможно, и те захотят знать всё, что происходит между ними. Она бросила взгляд на Кристофа, наслаждающегося её смущением, и мягко толкнула его локтем.