Глас проклятых

Мария Мертвякова провела три недели после первого выброса своей магии в состоянии, которое можно описать как смесь ошеломления, страха и постепенного принятия. Её жизнь, некогда спокойная и предсказуемая, превратилась в хаос, где реальность переплеталась с потусторонним, а собственное тело и разум стали загадкой.

Первые дни прошли как в тумане. Мария с трудом могла сосредоточиться на чём-то, кроме странного ощущения, которое теперь жило внутри неё. Кожа покалывала, словно тысячи невидимых игл касались её каждый раз, когда она пыталась успокоиться. Девушка ощущала, как магия пульсирует в венах, смотрела на свои руки, ожидая увидеть что-то необычное, но они оставались прежними - тонкими, бледными, с едва заметными синими прожилками под кожей. Но теперь они были проводниками чего-то большего, чего-то, что она не могла контролировать.

Мертвякова часами лежала на кровати, пусто пялясь в потолок, и обрывки воспоминаний пролетали перед глазами как фрагменты плёнки фильма. То странное ощущение слабости при входе в кладбище... Фигура матери... Непривычно жестокое поведение Моллигана. Кристоф... да, о нём, пожалуй, девушка думала чаще всего. Не понимала, почему он поступил с ней так, мучилась в мыслях об обмане, гадала, откуда ему известно о её силе. Даже Маша ничего не знала! Никто не говорил ей! Почему мама всё скрыла? Или думала, что дочь недостаточно взрослая? Агрх... Голова кружилась, глаза трепетали, и вскоре девушка обратно падала в сон. Тени бегали по некогда уютным стенам, присматривая за юной ведьмой, и шептались друг с другом.

Мария чувствовала их присутствие и когда бодрствовала, но не могла разобрать слов. Это было нелегко. Призраки говорили на языке, который она не всегда понимала, их слова были наполнены образами и эмоциями, а не четкими фразами. Иногда они показывали ей видения - сцены из их жизни, моменты их собственного пробуждения магии. Она видела, как они страдали, как боролись с тем же, с чем теперь боролась она. Это давало ей утешение, но также и пугало. Она не хотела быть частью этого мира, но у неё не было выбора.

И по иронии судьбы, призрачные фигуры откуда-то знали о Моллигане. Мертвякова осознала это, когда неожиданно поймала волну обжигающего негодования со стороны предков. Им не нравилось, что мысли девушки витали вокруг упыря, а одна из женщин взрывалась слезами. Та самая, которая приходила во сне к Марии. Простая крепостная крестьянка в расшитом сарафане. Её рука взметалась вверх, чтобы схватится за раны на шее, и тело дрожало от ужаса.

Эти все тайны прошлого девушке порядком надоели, и на вторую неделю, проведённую в четырёх тесных стенах комнаты, она не выдержала и сорвала амулет с шеи. Отбросила под кровать, избавляясь от надоедливого присутствия новообретённых товарищей, после зарываясь между подушек.

Физически Мария чувствовала себя измотанной. Моменты слабости, когда она едва могла встать с кровати, сменялись внезапными всплесками энергии, заставляя руки дрожать, а сердце бешено стучать.

Маше хотелось плакать, но слёзы не приходили. Вместо этого она ощущала тяжесть в груди, как будто камень лежал на её сердце. Она думала о своей старой жизни, о том, как всё было просто, и как теперь это потеряно навсегда. Мертвякова злилась на себя, на свою магию, на призраков, которые не оставляли её в покое. Но вместе с гневом приходило и чувство вины. Она понимала, что это её наследие, её судьба, и что она не может отвернуться от него.

Девушка отказывалась есть, меньше говорила с братом или бабушкой, навещающей обессиленную внучку так часто, как могла. Переехать в квартиру Агафья Петровна хотела на время, но как только узнала от Ярослава о невестке Сергея, передумала и затаила обиду на мужчину. Глубокую и непоколебимую.

К концу второй недели Мария начала приходить в себя. Мертвякова все ещё боялась, все ещё чувствовала себя неуверенно, но теперь она знала, что должна двигаться вперед. Девушка начала экспериментировать с магией, осторожно, как ребенок, делающий первые шаги.

В один из дней Мертвякова случайно открыла тайну своей природы брату... заставив его полетать в воздухе. Утром ведьмочка попробовала контролировать свою силу, чтобы поднять небольшой предмет - книгу. Сосредоточилась, почувствовала, как энергия течет через её пальцы, и.... книга действительно поднялась! Воодушевленная успехом, Машенька решила попробовать нечто посерьезнее. В этот момент в комнату вбежал Ярик, крича что-то про завтрак. Девушка, отвлеченная его появлением, случайно перенесла магический импульс на него. И в следующий миг бедный мальчик завис в воздухе, болтая ногами и руками.

- Ого! Я теперь как человек паук! Я могу цепляться за стены! - закричал он, смеясь и пытаясь ухватиться за что-нибудь. На удивление старшей сестры, паренёк не визжал от страха, а воспринял секрет Марии с восторгом!

- Ярик, это не шутки! Я не знаю, как тебя опустить! - в панике ответила Мария, пытаясь сосредоточиться.

В итоге Ярик плавно опустился на пол только через минуту, после чего заявил, что это было "круто", и потребовал повторить.

Ну хоть кому-то магический мир не казался чем-то страшным и обременительным...

*****

Первый день в институте после очередного отсутствия представлял собой погоню за преподавателями с вопросами, на какое число для неё перенесли экзамен, выслушивание ворчливых замечаний и раздражения Марии, показывающей справки врачей раз за разом. Она что-ли виновата в болезни? В следующий раз Моллигана возьмет под ручку и пусть сам разбирается с последствиями увлекательных прогулок с ним.

Друзей Мертвякова старательно избегала, не желая говорить о причинах резкой потери веса и подавленного состояния. Игнорировать настойчивые подталкивания Василисы или расспросы Киры - задача практически невыполнимая, но девушка хотела сама справится со своими проблемами.

Мертвякова продолжала находиться в шоковом, подвешенном состоянии, не готовая к откровенным разговорам о том, в чём сама едва разбиралась и открыла не так давно. К тому же кто поверит бредням о магии? Показывать способности она больше не решалась после инцидента с братом... а рассказ друзьям о произошедшем на кладбище мог привести к подозрениям, что Кристоф не магию в ней пробудил со своим дурацким амулетом, а приложил студентку чем-нибудь тяжелым.

Короче, да... Лучше молчать и притворяться, что Маша погружена в глубокое изучение упущенного материала, в гордом одиночестве.

Когда наступил обеденный перерыв, преподавательница объявила студентам о походе на судебное заседание вместо последней пары, и все радостно последовали в раздевалку, толкая друг друга и посмеиваясь. Никто не хотел отсиживать семинар в кабинете, который можно было сравнить с тюремным заключение, да и увидеть что-то на практике своими глазами куда интереснее, чем листать гражданский кодекс.

Василиса шла рядом с Кирой, смотря вместе с подругой трансляцию с концерта корейского исполнителя. Кажется, Хосок, если Мертвякова правильно услышала. Она улыбнулась, абсолютно ничего не понимая в восторженных комментариях девчонок, но их счастье казалось заразительным. Сама Маша плелась позади, тяжело вздыхая, и потерла глаза. Спала она сегодня паршиво. Домой бы пойти, а не всё это... Хотя там было не лучше. Вся эта магия, призраки и просьбы Ярика показать новые трюки выматывали куда больше.

Девушка взяла куртку в раздевалке, положила одежду на скамейку рядом с подругами и хотела начать собираться, но вдруг почувствовала прикосновение к плечу и обернулась. Преподавательница, запыхавшиеся в спешке, с вежливой улыбкой сказала девушке:

- Мария, останьтесь пожалуйста. Мистер Моллиган сообщил мне, что у вас сдача экзамена сегодня по истории. Не волнуйтесь, прогула я вам за пару не поставлю, потом только подойдите, чтобы задание взять. - женщина посмотрела в сторону, указывая на кабинет, в котором студентку ожидал увидеть историк.

Девушка встала как вкопанная с широко раскрытыми глазами и рассеянно кивнула. Группа собралась вместе и, казалось, в мгновение ока покинула здание института, оставляя Машу наедине с пустым коридором. Наконец она выдохнула сквозь сжатые от негодования зубы и вернула куртку на крючок раздевалки. Внизу живота скручиваться узел тревоги, ком встал в горле.

Экзамен по истории... Звучало как предлог для другого рода беседы и не больше. Конечно, Мертвякова понимала, что не могла избегать встречи с преподавателем всегда, но сегодня она явно не готова увидеть его.

Мария ходила несколько минут перед дверью кабинета из стороны в сторону, скрестив руки на груди, и кусала нервно нижнюю губу. Мысли о побеге посещали её и заманивали в свои сети... Но если она напридумывала себе невесть что, и её действительно ждал пропущенный экзамен? Девушка откинула голову, смотря в потолок, и отчаянно простонала. Ладно... ладно. Надо просто поскорее покончить с этим дерьмом. Мертвякова мягко похлопала свою щеку, в надежде привести себя в чувство, и взялась за ручку двери.

Студентка открыла её, делая шаг вперед, и испуганно вскрикнула. Прямо перед ней непринужденно стоял Кристоф, прислонившись бедром к парте, с руками в карманах брюк. Вместо привычной рубашки и костюма мужчина был одет в зеленый свитер, а волосы, обычно идеально приглаженные, свободно свисали короткими прядями. Моллиган улыбнулся краем губ, смотря, как девушка схватилась за быстро бьющееся сердце, и кивнул в знак приветствия.

- О... вы меня ждали... - пробормотала девушка, проводя пальцами по волосам, и отступила.

- Как видишь, - спокойно подтвердил Кристоф, пожимая плечами, с намеренной легкостью обращаясь к девушке на «ты» в надежде залатать прорехи в доверии между ними.

Мария изогнула бровь, фыркая, и постаралась сделать как можно более храброе лицо.

- Если бы ждали по-настоящему, то соизволили бы написать смс-ку, попробовать позвонить и узнать как мое самочувствие... или навестить.

Улыбка Моллигана стала шире, он забавлялся словами девушки.

Признаться честно, он беспокоился о ней от страха потерять столь ценную ведьму на своей стороне. И Мертвякова даже не догадывалась какие махинации пришлось ему провернуть, чтобы убедиться, что Машенька не укатила в психбольницу или не навредила себе в столь нестабильном состоянии. Начиная с самого безобидного, как обращение к Громову с просьбой раздобыть тексты переписок девушки с родными и записи коротких телефонных разговоров Агафьи Петровны с внучкой. И заканчивая тем, что мужчина лично ошивался вокруг дома Мертвяковой, вылавливая кусочки информации из мыслей Ярослава, ищущего из школы, или у старушки, делающей покупки в продуктовом. Мужчина осознавал, что любой прямой контакт с Марией мог сделать ситуацию только хуже, поэтому оставался в тени.

- Не хотел, чтобы перед моим лицом захлопнули дверь, - с иронией отозвался Кристоф, тихо хмыкнув, и наклонил голову на бок. - Кроме того, если преподаватель будет заезжать к тебе домой, это будет крайне неуместно и неэтично... Не так ли?

Мария сжала губы в тонкую бледную линию, осознавая, что преподаватель издевался над ней, и это выводило её из себя. Она закатила глаза, отвечая с очевидным ядом в голосе:

- Как быстро вы переобулись, мистер Моллиган, - заметила она и натянуто улыбнулась, сделав шаг вперед. - Разве не от вас я слышала что-то о расширении границ? Или вы пользуетесь подобным только для собственной выгоды?

Напряжение в последовавшей тишине становилось тяжелым и ощутимым. Голубые глаза Кристофа пронзили Мертвякову, но та не дрогнула и не планировала отступать. Ей надоело качаться на его эмоциональных качелях и играть в горячо или холодно. Сначала он помогает ей с курсовой, становится другом и доверенным лицом, а потом мучает на кладбище и притворяется, что ничего не произошло?

Лицо Моллигана, на удивление, смягчилось. Он выпрямился, смахивая с одежды несуществующие пылинки, и покачал головой.

- Ха-ха... Только ты можешь разговаривать со мной подобным образом. Не каждому полагается подобная... Привилегия.

- Остальным, чтобы иметь честь поговорить с вами, необходимо падать на колени и целовать ваши ноги? - неустанно атаковала Мария колкими фразочками.

Кристоф цокнул языком прежде чем в одно мгновение поменять их местами. Девушка оказалась прижатой к краю парты, запертая между деревянной поверхностью и телом Моллигана. Мужчина положил руки по обе стороны от неё, находясь в опасной близости с девичьим лицом. Аромат одеколона щекотал нос студентки, прохладное дыхание обдало кожу.

- Достаточно, Маш... - прошептал он нежно, проводя большим пальцем по щеке девушки, и заглянул в зеленые глаза студентки.

Мертвякова замерла, неосознанно задержав дыхание, и не заметила, как сердце забилось чаще. Кристоф позволил себе хищно улыбнуться, наслаждаясь произведенным эффектом, и сам почувствовал необъяснимую тягу к ведьме.

- Не паясничай, - насмешливо добавил он, покачав указательным пальцем перед её носом, словно упрекал озорного ребенка, и его голос приобрел былую твердость. - Давай поговорим спокойно о том, что произошло на кладбище, как взрослые люди. Ты ведь понимаешь, что я не хотел причинить тебе боль? Это было... необходимо.

Мария упрямо нахмурилась, отводя взгляд, и слушала слова преподавателя с сомнением. Однако, Моллиган не позволил дуться дальше и крепко взял подбородок Мертвяковой, поворачивая лицом обратно к себе.

- Будешь играть в молчанку? Ладно. Но ты выслушаешь меня, - он опасно понизил голос, наклоняясь ближе к девушке, и продолжал шептать Марии на ухо. - Вспомни наши прогулки... разговоры... как ты охотно искала ночами утешение в моём голосе. Я всегда был рядом и я просто... не мог продолжать скрывать правду о твоей природе. Ты заслуживала знать о силе, которой обладаешь. Я просто хотел помочь пробудить твой дар...

- Пробудить? Приказывая мне и толкая прямиком в свору призраков? Играть на моей потере и тоске по матери? Мне было страшно! Это... жестоко.

- Жестоко? Возможно, - неохотно согласился Кристоф и замолчал, чтобы подобрать слова. - Мои методы не совсем мягкие, такой уж я. И я могу понять твой первоначальный шок и замешательство... но я уверен, что если бы ты дала шанс своей силе, то почувствовала бы, как мощь и энергия наполняют тебя.

Моллиган вздохнул, опуская взгляд вниз, и расстегнул первые две пуговицы её рубашки. Он опустил взгляд, убедившись своей догадке, что Мертвякова избавилась от кулона, подаренного им. Его пальцы погладили шею студентки легким прикосновением.

- Однако, ты предпочитаешь бежать от собственного прошлого, впадать в страдания и думать, что жизнь закончена после маленького инцидента на кладбище. - его голос стал резким и он неожиданно отступил от Марии, не скрывая разочарования в глубине глаз. - Это не то, что я ожидал от девушки, которая столь резво кидается на меня с дерзостями. Неужели ты действительно такая трусиха?

Маша покраснела от смеси стыда и раздражения. Она не могла отрицать долю правды. Девушка слишком остро отреагировала, быстро сдалась под тяжестью страха и сомнений, пыталась отгородиться от части своего существа и намеренно закрывала глаза.

- Тогда что мне делать? - обреченно сказала она, оттолкнувшись от стола и подойдя к окну. - Этот дурацкий кулон... призраки, которые цепляются за него... магия... Я даже не знаю что могу и как контролировать это!

- Ну... Во-первых, может стоит показать им, кто тут главный? Ты их новая хозяйка, они должны подчиняться твоим словам, быть советчиками и друзьями, а не держать в ужасе. Поговори с ними... будь более твердой. - небрежно размышлял Моллиган вслух, следуя за ней, и положил руку на поясницу девушки в успокаивающем жесте. - Во-вторых... у меня завалялась одна любопытная книга заклинаний и, думаю, это именно то, что нужно для основ и обучения контролю.

Маша замерла. Книга заклинаний? Контроль над магией? После всего пережитого, после всего страха и боли, Кристоф предлагал ей... решение? Она подняла на него вопросительный взгляд, смешанный с неверием.

- Какая еще книга?

- Узнаешь, если простишь меня и мы продолжим наше общение... с чистого листа. - Кристоф улыбнулся, ожидая её ответа с намеком на нетерпение.

Девушка задумалась. Следует ли доверять ему снова? Он обманул её однажды и, если посудить, то Мертвякова ничего не знала о нём и вокруг мужчины витало множество тайн. Мария взглянула на Моллигана снова. В голубых глазах увидела надежду... или всего лишь очередная хорошо сыгранная роль? Может быть, стоит дать мужчине один шанс? Если она заподозрит его на манипуляциях, то сразу уйдет, уверяла себя Мария. Тем более, книга стоила риска. Нужно научиться чему-то более основательному, чем поднимать брата в воздух.

- Ладно. На первый раз я вас... тебя прощаю. И когда я смогу получить сборник заклинаний?

- Хм, думаю, управлюсь и достану её тебе за пару дней. Она, к сожалению, в другом городе. - спокойно произнес Кристоф, чувствуя, как тяжесть упала с плеч, и достал из кармана кнопочный телефон.

Нужно написать смс-ку Тумановой, чтобы та нашла книгу в его квартире и отправила как можно скорее. Мертвякова бросила взгляд на мобильник мужчины, прикрыв рот ладонью, и не смогла сдержать смеха.

- Кстати, что на счет экзамена? - вдруг вспомнила Мария изначальную цель встречи с мужчиной и нахмурилась.

- Не волнуйся, твоя пятерка уже стоит в зачетке.

- И это тот самый строгий учитель, которого боится половина института? - с юмором протянула девушка, скрещивая руки на груди, и мягко толкнула Моллигана локтем.

- Считай, что это ещё одна привилегия, полагающаяся за общение со мной. - посмеялся Кристоф, отправляя сообщение и убирая телефон обратно. Он посмотрел в окно, наблюдая за танцем падающих с неба снежинок, и предложил, сам того не замечая. - Полагаю, тебя ожидает долгий путь до дома. Позволишь мне тебя подвезти?

- Кажется, ты сегодня в очень хорошем настроении, иначе я не знаю как по-другому объяснить твою щедрость. - не упустила Мария очередного шанса подразнить преподавателя, но кивнула и направилась к выходу из кабинета.

- Ты... Придерживайте язык за зубами, юная леди. - с притворной серьезностью отреагировал Моллиган, открывая дверь для девушки, и понизил голос. - Я остаюсь вашим преподавателем, не забывайте, Мария Сергеевна. Кроме того... Я всё ещё могу быть достаточно устрашающим, если понадобится.

*****

Щелчок замка, поворот ключа, и дверь, чуть скрипнув, впустила Машу в прохладную полумглу прихожей. Пахло домашним уютом и чем-то неуловимо вкусным. Девушка устало вздохнула, сбрасывая с плеча сумку, которая с глухим стуком приземлилась на пол рядом с обувной полкой. На губах невольно задержалась улыбка, пока Мертвякова прокручивала в голове раз за разом разговор с Моллиганом. Черт, этому мужчине снова удалось забраться под её кожу... и как тяжело было определить, что именно чувствовало сердце по отношению к преподавателю.

Слева, вдоль стены, тянулось большое зеркало в простой деревянной раме. В нём отражалась бледное лицо ведьмы ярко с выраженными тенями под глазами, растрепавшиеся волосы, и длинный пуховик, который она торопливо сбросила, повесив на шаткую вешалку. Пол под ногами был выложен светлым ламинатом, на которой красовался пестрый коврик, призванный хоть немного смягчить зимнюю стужу. Справа угадывались очертания старого комода, на котором лежал планшет брата и ключи от квартиры.

Внезапно из кухни донеслись приглушенные звуки: лязг кастрюль, тихое шкворчание и едва уловимые шаги. Мария замерла, настороженно прислушиваясь. Кто-то явно хозяйничал на кухне и, судя по запахам, готовил ужин. Удивление на её лице сменилось любопытством. Кто же это может быть? Отец должен быть на работе, а Ярик говорил, что после школы навестит бабушку.

Сердце Маши забилось чуть быстрее, когда она неслышно прошла по коридору и замерла в дверном проеме кухни, прислонившись плечом к косяку. Перед ней открылся вид на незнакомую картину: среди кухонного пространства, у плиты стояла Ольга, невеста отца. На ней надет цветастый домашний халат, а в руках - деревянная лопатка, которой она помешивала что-то в сковороде. Ольга Сергеевна, казалось, танцевала у гарнитура, при этом излучая приторную сладость, которая всегда вызывала у Мертвяковой легкую дрожь. Движения папиной любовницы полны такой легкости и беззаботности, словно женщина всегда была частью этого дома. По спине Мертвяковой пробежали мурашки от яркой вспышки образа матери в памяти. И девушка задумалась... Если мама рядом с ней, связанная с магическим амулетом, который Маша кинула под кровать, то видела ли мать спутницу отца? И.... могут ли призраки вообще переживать настоящие эмоции, а не их слабые отголоски?

- Машенька, дорогая! Наконец-то ты пришла! Я тут решила побаловать вас чем-нибудь вкусненьким. Надеюсь, ты голодна? - произнесла Ольга, поворачиваясь к ней с неестественной улыбкой, от которой у девушки свело зубы.

Мертвякова кивнула, не отрывая взгляда от женщины, и намеренно молчала. Ожидала хоть какого-то объяснения присутствию гостьи в домашнем виде.

- Ах, да, совсем забыла сказать. У меня тут небольшая новость. Мы долго думали с Сергеем о предстоящей свадьбе и подготовке к празднику, мечтали о будущем... И твой папа, такой добрый и заботливый, предложил мне переехать к вам! Сказал, зачем ждать? Так что... я теперь буду жить здесь!

Ольга широко улыбнулась, будто сообщила о выигрыше в лотерею. Девушка в то время застыла в неверии, хлопая ресницами, и нерешительно делая шаг назад. Конечно, ей пришлось смириться с новой главой в жизни отца, но её поражало, как тот снова и снова решал семейные вопросы без беседы с детьми и эти чертовы голубки в который раз просто ставили Машу перед фактом предстоящих перемен. Мертвякова, словно онемевшая, смотрела на торжествующую Ольгу Сергеевну. Слащавость её слов и улыбки вызывали тошноту. Не в силах больше выносить этот приторный спектакль, девушка резко развернулась. Без единого слова, без малейшего признака согласия или несогласия, вышла из кухни, оставив женщину в недоумении.

Захлопнув дверь в свою комнату, Мария привалилась к ней спиной, чувствуя дрожь в коленях. Сбросив обувь прямо посреди комнаты, она рухнула на кровать, лицом в подушку. Мир вокруг вновь померк с приходом домой, оставив лишь гулкую пустоту внутри.

Она чувствовала себя преданной, опустошенной.

С каждым днём пропасть между детьми и Сергеем становилась глубже, но кажется, мужчина не замечал этого или не хотел. Отец перестал интересоваться их успехами в учебе или просто спрашивать как у них дела, даже из вежливости. После работы он проводил время наедине в другой комнате, переписываясь с Ольгой, а теперь и вовсе женщина будет жить с ними. Ярослав и Маша ощущали себя какими-то соседями в квартире и не больше.

Мальчик может не сильно заострял внимание на драмах взрослых, и он не ощущал фундаментальных изменений их жизни, потому что привык к отсутствующему папе с детства. Когда он был маленький, просто знал, что отец много работает и может быть строг и ворчлив после тяжелого дня, но маминой любви ему было достаточно для счастья. А потом эту любовь заменила ему старшая сестра и бабушка.

Но в картине мира Маши всё было совершенно по-другому.

Воспоминания из детства полны ярких красок, моментов радости и смеха, а главное присутствие обоих родителей.

Маму она очень любила, часто плакала по утрам и не хотела отпускать на работу, гуляла с ней в парке или стояла на кухне рядом, чтобы помочь в готовке и поболтать с ней. Но с Сергеем маленькая девочка ощущала особенную связь. По крайней мере, Мертвяковой хотелось в это верить, когда она подросла. Машеньке нравилось смотреть с отцом страшные, взрослые фильмы. Такие интересные! Даже если ночью она не могла уснуть и долго держала в голове образ безголового всадника из "Сонной лощины", или ей снились кошмары с Джокером. Также, частенько, будучи ребенком, она забиралась на колени Сергея, держа в крошечных пальчиках игрушку, и заворожённо следила, как мужчина играл в Ведьмака, разрубая чудищ на болотах и исследуя темные канализации Вызимы с Геральтом из Ривии. Или слушала вместе с ним песни группы Король и Шут.

Теперь ничего этого не было.

Только в далеких воспоминаниях.

Нынешняя реальность представляла собой редкие разговоры Сергея с детьми и ещё меньше времени, проведенного вместе. Каждый был сам по себе, просто под одной крышей. Иногда девушка задавалась вопросом, а существовала ли между отцом и дочерью эта привязанность? Или была просто иллюзией?

Мария долго ворочалась на кровати, позволяя слезам течь по щекам, но истощение вскоре взяло верх, и девушка провалилась ненадолго в глубокий сон.

Внезапно в прихожей послышались знакомые шаги и тихий разговор. Отец! Он пришел раньше с работы. Тяжёлое одеяло сна постепенно отступало, оставляя после себя ощущение разбитости и липкой усталости. Маша с трудом разлепила веки, не сразу понимая, где находится. Комната тонула в сумеречном свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы. В голове гудело от недавних переживаний. Девушка сонно выплелась из комнаты, потирая глаза и поправляя растрепавшиеся волосы.

В кухне разворачивалась идиллическая картина.

Отец стоял, обнимая за плечи Ольгу, и нежно целовал в щёку. На столе дымился ужин, сервированный на четыре персоны. Ярик тоже должен был скоро вернуться от бабушки.

- Вот и спящая красавица проснулась. Мы как раз собирались ужинать, - Сергей повернулся к дочери, его взгляд скользнул по ней, не задерживаясь. Улыбка казалась натянутой.

- Да, Машутка, присоединяйся! Я тут такой вкусный салатик приготовила, - восторженно прощебетала Ольга Сергеевна, указывая на один из стульев вокруг стола.

- Садись, садись, - отец повторил за своей избранницей, но в его голосе не было искренней теплоты, скорее вежливая формальность. - Мы как раз хотели обсудить планы на следующую неделю. Может, все вместе в Москву сгоняем, пока я в отпуске буду?

Маша молча села за стол, ощущая себя чужой на этом празднике жизни. Она видела, как отец с Ольгой переглядываются, обмениваются улыбками и тихими фразами. Присутствие девушки же было необходимо лишь для создания картины счастливой семьи, которую они так старательно пытались нарисовать. Мертвякова ковырялась вилкой в салате, совершенно не чувствуя вкуса еды. Обида вперемешку с разочарованием переполняли её, душили, не давая дышать. Ольга же восторженно рассказывала о друзьях в Москве, о том, как давно она не была в столице и как ей хотелось бы посетить Третьяковскую галерею. Сергей внимательно слушал, кивал и поддакивал, обращая внимание на каждое произнесённое слово женщины.

- Представляешь, дорогой, там сейчас такая выставка импрессионистов! Я просто обязана её увидеть! - Ольга мечтательно закатила глаза, пока Маша еле сдержала смешок. Мертвякова не подозревала, что папина невестка творческая личность.

- Конечно, дорогая, мы обязательно съездим. Заодно покажем Ярику с Машкой город.

Сама девушка, до этого молча ковырявшаяся в тарелке, решила все же попытаться вставить хоть слово в этот поток чужих планов.

- А мне вообще-то не очень хочется в Москву. Может лучше в Питер? Там тоже красиво и интересно. Пап, помнишь я с бабушкой ездила и фотки показывала? - тихо проговорила она, надеясь, что её услышат.

Но её слова словно растворились в воздухе. Ольга продолжала рассказывать о московских ресторанах, а отец слушал, не обратив ни малейшего внимания на реплику дочери.

- А ещё, дорогой, я давно мечтаю о новом пальто. В Москве магазины куда лучше, чем в нашем захолустье... - Ольга заговорщицки улыбнулась возлюбленному.

Мария тем временем чувствовала, как внутри неё закипает ярость. Невидимка в собственном доме. В который раз. Обида и гнев, скопившиеся внутри, достигли предела. Не выдержав больше безразличия, она резко отставила вилку, с громким стуком опустив её на тарелку.

- Ну да, конечно. Никто же в этом доме не привык прислушиваться к другим членам семьи! - ядовито процедила она, глядя прямо в глаза отцу. В кухне повисла тишина. - Я все ещё тут, пап! Почему мне нужно добиваться твоего внимания только через ругань?

Ольга смущенно отвела взгляд, а отец нахмурился, будто его оскорбили.

- Маша, что за тон? Тебе не кажется, что ты переходишь границы? - строго произнёс Сергей, стараясь сохранять спокойствие.

- А мне кажется, что ты вообще забыл, что у тебя есть дочь и сын. Ты только Ольгу Сергеевну и видишь! Ты вообще спросил, хочу ли я, чтобы она здесь жила? Хочу ли я ехать в эту дурацкую Москву? Разве не вы двое уверяли нас, что мы будем двигаться медленно и постепенно?

- Не смей так разговаривать со мной! Я твой отец, и я знаю, что лучше для нашей семьи. - голос отца становился все громче. Я стараюсь сделать так, чтобы всем было хорошо. Ольга - прекрасная женщина.

- Прекрасная женщина? Да она вертит тобой как хочет! Ты просто потерял голову от этой новой любви и наплевал на нас, на своих детей! - выпалила Маша, не в силах сдержать слезы, брызнувшие из глаз.

- Ты ведешь себя как капризный ребенок! Я понимаю, что тебе сложно принять перемены, но тебе нужно повзрослеть и научиться уважать мои решения! - отец встал из-за стола, его лицо покраснело от гнева.

- А ты повзрослел, когда привел эту женщину в наш дом, не спросив меня? Когда перестал интересоваться моей жизнью? Или уважение - это только в одну сторону? - девушка тоже вскочила со стула, готовая дать отпор.

- Я устал от твоих вечных претензий и обид! Мне нужно, чтобы в этом доме была гармония и спокойствие, а ты только и делаешь, что создаёшь проблемы! - крикнул мужчина, махнув рукой в её сторону.

- Проблемы создаю я? Да ты сам создал эту проблему, когда впустил сюда эту... - Маша запнулась, не в силах подобрать слова, чтобы выразить всю свою ненависть.

Ольга Сергеевна, до этого молча наблюдавшая за ссорой, вдруг всхлипнула и прикрыла лицо руками.

- Простите... Может, мне и правда стоит уйти... Я не хочу, чтобы из-за меня вы ссорились... - пробормотала она сквозь слёзы, делая вид, что хочет встать из-за стола.

Отец тут же подбежал к женщине, обнимая за плечи и успокаивая. Мария с отвращением смотрела на эту сцену и с горечью знала, что в этой ссоре она уже проиграла. Слова, слезы, гнев - всё было бессмысленно. Мертвякова не могла пробиться сквозь стену, которую отец воздвиг между ними. Внезапно, как озарение, девушку посетило холодное и твердое решение. Больше нет смысла бороться, убеждать, пытаться достучаться. Она просто уйдёт.

Сделав глубокий вдох, Маша медленно развернулась и, не проронив ни слова, вышла из кухни. Она шла по коридору, не чувствуя под ногами пола, и вернулась в комнату, оглядев опустевшим взглядом. В углу валялась сумка, брошенная после института, притягивая к себе взгляд расстроенной хозяйки.

Подойдя ближе, Мертвякова подняла её за ремешок и поставила на кровать. В голове, как вспышка молнии, пронеслись обрывки фраз, воспоминаний, обид. Но все они отступили перед главной мыслью: "Да пошло оно все к черту". Внутри больше не было слез, истерики, злости. Лишь ледяная решимость и спокойствие. Без колебаний, без сантиментов девушка начала складывать в сумку самое необходимое: несколько футболок, джинсы, тёплый свитер, зубную щётку и пасту, зарядное устройство для телефона, и парочку любимых книг. Мария не знала, куда пойдёт, где будет жить. Но одно знала точно: она больше не останется здесь, в этом доме, где её больше не ценят и не любят.

Тут же она вспомнила про брошенный под кровать амулет, размышляя, брать ли вещицу с тобой. Слова Моллигана всплыли в памяти. Он прав, и Мертвякова больше не могла трусить и бежать от неизведанного, кроме того... Кто знает, что может произойти после побега из дома? Защита предков не помешает. Будет довольно забавно отправить в воздух кого-нибудь из обидчиков в случае всего. А потом Маша получит книгу заклинаний и научиться чему-нибудь более интересному.

Наконец, приняв решение, девушка встала на колени, чтобы дотянуться до кулона среди комочков пыли под кроватью, и улыбнулась. Теперь она готова оставить прошлое позади и сделать шаг в новую главу своей жизни.