Глава 29
Новая информация должна была породить в моей голове рой мыслей, сотни вопросов. Но когда я вышла, в моем сознании как загнанный в клетку зверь трепетала только одна фраза: «Я не могу его потерять!». Все остальное меркло, превращаясь в черно-белый фон.
И пусть Ханбин в чем-то был безумен, я его понимала, ведь сама в шаге находилась от похожего сумасшествия. Я никогда не смогу полноценно существовать без своего мужа, никогда. Если погибнет он, от меня останется только пустая оболочка.
Оборотень-охранник указал мне на домик, где ожидал меня Чонгук. Я уже было направилась к нему, как мой взгляд привлекла маленькая поляна, чуть поодаль домика Ханбина. Даже не сама поляна, а солнечные лучи беспрепятственно проникавшие внутрь.
И этот свет манил меня сильнее крови. Я вошла и встала посредине, подняла голову к солнцу, тело мое пылало, первый раз я ощущала, как моя кожа сияет. Подняв голову, я протянула руки с золотистому свету, впитывая его, ощущая как он проникает в меня, течет по венам, заполняет мое естество.
На какой-то миг я стала единым целым, я горела в солнечном огне, купалась, плавилась, и ощущала себя на вершине. Никогда еще ощущение силы не было таким полным, всепоглощающим. Она росло во мне, билось ключом в сознании, словно внутри открылся целебный родник, обжигающе горячий и одновременно прохладный. Дикое пламя и холод во мне стали единым целым, образуя поток сокрушительной силы, я могла исцелять, могла казнить, энергия казалась необъятной. Она открывала мне глаза, заставляя видеть тончайшие материи мира, заглядывать в центр любой сущности.
Я принимала ее, больше не отталкивая, как часть себя, то что всегда было во мне, и сейчас достигло своего апогея. Пришло отчетливо осознание — мне больше не нужна кровь. Солнце будет кормить меня всегда, и даст мне столько силы, сколько я смогу вобрать в себя.
Момент насыщения ощутила, как щелчок внутри. Моя кожа больше не светилась, я могла контролировать себя, сияние было спрятано во мне, под кожей. И пока я не захочу, оно не прольется на поверхность.
Я шла к нашему домику, оглядывалась вокруг словно видела все впервые, по иному воспринималась природа, волки, знакомые и в то же время иные очертания. Нет, мир не изменился, он оставался прежним, поменялась именно я. Больше не осталось вопросов кто я такая, что чувствую, солнце сожгло все мои сомнения. И вместе с этим оно оголило мое сердце, высвободило его от сдерживаемых барьеров. Чонгук — моя сила и слабость, если мне и можно нанести вред, то только через него, и в тоже время он может сделать меня еще сильнее.
Открыв дверь я замерла на пороге. Муж ходил из угла в угол, в комнате тяжелым занавесом висело его напряжение. Волк остановился, и мы застыли, глядя в глаза друг другу. Я позволила себе полностью окунуться в медовый блеск его глаз, и дорога вывела меня к его сердцу, открытому и чистому. Теперь его любовь ощущалась по иному, не словами, я теплой окутывающей энергией, она оплетала мое тело как меховое покрывало, дарило тот уют, который возможен, только когда сломаны барьеры и есть абсолютное доверие партнера. Волк доверил мне свою жизнь, себя, и больше не мог существовать иначе. И тоже самое происходило со мной, если нас оторвать друг от друга, то наши сердце больше не смогут биться. И вместе мы были подобны солнцу, огромный светящийся энергией жар, но разорви этот шар пополам, и две половинки погаснут навсегда.
За долю секунды я преодолела расстояние между нами, даже сама удивилась такой небывалой прыти. Прижалась к нему, мне этого показалось мало, разорвала футболку, и стала ладонями гладить кожу волка.
— Ты не имеешь права… не имеешь, — дыхание стало прерывистым, самый большой страх завладевал рассудком, стекал вниз по горлу, отравлял меня, — не должен… завтра проиграть, — я стала трясти его за плечи, слезы застилали глаза.
— Лиса, родная, что с тобой? — он пытался меня успокоить гладил по волосам, а меня начинал бить озноб.
— Я не могу тебя потерять… Чонгук… пойми не могу… — я потянулась к его губам, проникла в рот, и дохнула своей силой. Энергия солнца полилась в него золотистым водопадом. Волк вздрогнул, пошатнулся и застонал, и его сила отвечала мне, обвивала мою, мы стояли прижавшись друг к другу в каком-то диком энергетическом танце.
С трудом оторвавшись от его губ, я взяла его лицо в свои ладони, теперь я смотрела на мужа другими глазами, через его привлекательную оболочку, через кожу, прямо в душу, и это было самое прекрасное, что я когда либо могла созерцать. Он был моим продолжением, моим дыханием и жизнью. Ощущение его зверя прыгнувшего в меня, заполнившего до отказа, и давшего еще больше силы, связывающего нас еще прочнее.
— Ты меня не потеряешь, — он шепнул хрипло.
Пусть он уже прочитал все в моих глазах, пусть наши тела сказали все за нас, но я хотела произнести, я хотела закрепить все словами, еще крепче завязать между нами энергетические нить, хотя казалось, сильнее уже невозможно.
— Мой король… единственный… навеки… два сердца как одно… два разума неразделимы…
— Ты приняла силу, — и я ощутила ликование его души у себя в сознании.
— Сила не имеет значения… ничего не имеет значения… без тебя…Побыть наедине нам не дали. Пришла дочь Ханбина и пригласила познакомиться со стаей. Я еле подавила вздох сожаления. Теперь мне было мало мужа, я постоянно хотела его касаться, быть рядом, словно приняв силу, больше не могла существовать порознь от него. А уж о том, как мое тело его хотело, и вовсе лучше промолчать.
Нас постоянно обнимали, приветствовали, задавали какие-то вопросы, словно мы приехали на какой-то праздник, а не убивать их альфу. И ведь большинство волков были искренни, они не испытывали ненависти. Возможно в их понимании бой за первенство — это нормально. А хороший прием, позволит в случае проигрыша Ханбина не настроить против себя победителя. Я чувствовала себя чужаком, многое не понимала, и подозреваю, пройдет немало времени пока я смогу разобраться в традициях и психологии оборотней.
Были тут и наши волки, они тоже вели себя миролюбиво, тихо. Я знала, что Чонхён с Чонсоком уже приехали, но они не показывались. Что ж тем лучше, лишний раз видеть противную рожу не хотелось.
— Мои дорогие! Как я рада за вас! — от знакомого голоса за моей спиной я вздрогнула, муж тоже напрягся.
— А ты что тут делаешь? — вместо приветствия выпалила я, обернувшись и встретившись взглядом с Саной.
— Как что, я последовала совету Чонгука, и стала искать себе другого волка. Все хорошо, все недомолвки остались в прошлом! — она улыбнулась и подняла вверх руки, словно показывая свою безоружность и открытость.
— Сана, ты человек, и бой — это событие для оборотней. Не место тебе тут, — муж говорил спокойно, но он был насторожен, принюхивался, всматривался в девушку.
— При всем уважении, твоя жена, тоже не оборотень. Так что если меня пригласили, я имею право тут быть. Мой волк не хочет отпускать меня далеко от себя, — она была слишком приветлива, слишком обходительна, и это мне не нравилось. Но и ничего подозрительного, за что бы можно было зацепить взгляд, я не находила. А тревога в душе нарастала.
— Ты приехала с Чонхёном? — скорее утвердительно, чем вопросительно поинтересовался муж.
— Да, — она развела руки в стороны, все также мило улыбаясь.
— Так почему ты сейчас не с ним? — я еще сильнее сжала руку Чонгука, словно боялась, что вот-вот у меня его отнимут.
— Я пришла сказать вам, что все в прошлом зла не держу, и искреннее рада за вас! А так вы правы, уже удаляюсь, — он слегка склонила голову, все движения открыты, медленные, с виду искренние. Скрытый враг гораздо опаснее, только в чем подвох, в чем ее миссия? Хотела я расспросить насчет ее утверждений, будто она видела меня на месте убийства. Но не стала нагнетать обстановку. Нам надо сосредоточится на бое, а не выяснять отношения и накалять обстановку при чужих оборотнях. Потому Сана так и ушла, на прощание подарив всем, отработанную широкую улыбку.
Отпустили нас уже глубокой ночью. Разговоры шли о чем угодно, только не о предстоящем событии. К тому времени мысли о Сане у меня выветрились из головы. Я достала из кармана джинсов конверт Ханбина, раскрыла его и обнаружила, что письмо находится в его доме, в потайной комнате, там же был код от сейфа.
— Родная, что это у тебя в руках? — муж сел рядом и положил мне голову на плечо.
— Ханбин дал, схема и код, где лежит письмо твоей матери, адресованное неизвестно кому, я сложила бумажку и засунула ее обратно в карман.
— Нам так и не дали нормально побыть наедине сегодня. О чем вы с ним говорили? Что еще за письмо? — я повернула голову, на меня смотрели медовые встревоженные глаза, как же я любила их.
— Радость моя, только не обижайся… я дала клятву, что не буду ничего тебе рассказывать до окончания боя, — провела рукой по колючей щеке, — не злись, пожалуйста, просто иначе он бы не рассказал информацию, не отдал бы письмо, а нам нужно распутать эти тайны, чтобы наконец начать просто жить и наслаждаться друг другом.
— Не нравятся мне эти тайны, — он вздохнул, и придвинул меня к себе ближе, — девочка моя, я тебе верю, понимаю, твой поступок, и не буду допытываться, — а я уже таяла в его руках.
— Какое это счастье, когда можно сказать любимому все, и не бояться его гнева. Быть уверенной, что он непременно поймет, — теплота заполнила мое сердце. И вместе с ней вернулась и тревога, нет, я не могу его потерять.
— Так будет всегда, родная, — его голос ласкал мою кожу. — Да, и в принципе ты права, не нужно мне перед боем знать того, что выведет меня из себя. А информация подозреваю, не особо приятна.
— Просто выиграй этот бой. С остальным мы справимся…
Ночь прошла очень быстро. Наступил рассвет, а с ними еще сильнее ожили мои тревоги. Меня даже в руках мужа трясло, я не могла успокоиться. Он был внешне спокоен, пытался шутить, разговаривать, только напряжение, как невидимый палач с топором, висело в воздухе.
К месту поединка мы шли держась за руки. Чонгук был только в шортах, и я не взирая на охватившую меня панику любовалась его телом. И содрогалась от мысли, что скоро его будут кромсать, бить… Нет, лучше себе этого даже не представлять.
Первым за кого зацепился мой взгляд, был Чонхён, улыбка до ушей, слишком довольный. Несколько оборотней из нашей стаи окружали его, а чуть поодаль стоял Чонсок. Я была так погружена в свои страхи и тревоги, что пропустила все приветствия. Только как болванчик кивала головой.
На поляне соорудили что-то наподобие круглого ринга, огражденного со всех сторон деревянными бревнами. Из этого жуткого места живым выйдет только один.Члены стаи приветствовали бойцов, желали удачи, я все это воспринимала сквозь туман. Понимала, что нужно быть предельно внимательной, не позволять страху одолеть себя, но это было выше моих сил. Встретилась глазами с Ханбином, он улыбнулся мне и кивнул, хотелось крикнуть в ответ: «Зачем?!».
К нам подошел Чонсок, потухший, глаза бегают, на лице смятение, я отвернулась. Уз уст Чонхёна фраза: «Удачи брат!» прозвучала так, словно он сказал: «Чтоб ты сдох!». К нам подошла Сана, снова эта обезоруживающая улыбка и поднятые вверх руки. Что-то она зачастила с этим жестом, раньше подобного за ней не замечала.
— Чонгук, я желаю тебе победы! — запела словно птичка, и резко сделав два шага, прижалась к нему. Я опешила, и даже среагировать не успела. Все произошло очень быстро, и вот порыв ветра отталкивает ее, и девушка уже валяется на земле. А мой муж кривится и смотрит себе через плечо.
— Что за…? — Сана сидит на земле, раскорячившись.
Я смотрю на спину мужа и вижу там следы от ногтей. Царапины не глубокие, но кое-где выступила кровь.
— Ты что сделала? — подхожу к ней, девушка пятится по земле назад от меня.
— Я… ничего, — бормочет, а в глазах страх.
— Ай, Лиса, как не красиво, так подло играть! — Чонхён говорит громко, чтобы его слышали все, на лице победная улыбка.
— Что ты несешь? — Чонгук делает шаг в его сторону.
— Вы притащили на бой вампира! Моя женщина просто хотела пожелать тебе удачи! Что сил не хватает на честный бой, решили жульничать! Я вам говорил, Лиса причастна к смерти наших собратьев, она и сейчас приехала делать свои черные дела, иначе бы представила своего вампира как гостя! А Сана застала ее на месте преступления! Вот они и хотели уничтожить свидетеля! — он подошел, помог девушке подняться, и прижал ее к себе.
По стае прошелся недовольный рокот.
— Я бы почувствовал присутствие вампира, — как-то не слишком уверенно заметил Ханбин.
— Расскажи, Лиса, почему мало кто заметил присутствие непрошеного гостя? — он смотрел на меня, и подлость в его глазах ликовала.
— Потому, что я защищаю ее, всегда. В особенности от таких как ты, — Рафаэль возник неожиданно, он стоял поодаль, в своей старомодной белой рубашке с воланами. — Сана, расскажи, что ты сделала? — его голос был мягким, но девушка вжалась в Чонхёна, она дрожала от страха.
— Я… я… — лицо позеленело, губы стали белыми. Гнида быстро зажал ей рот рукой.
— Рафаэль, хватит применять свои вампирские приемы, и запугивать бедную девушку! Волки возьмите этих двоих под охрану, не дайте сорвать бой!
— Зачем она поцарапала Чонгука? — я посмотрела, в сторону гниды он побледнел, на лбу выступил пот. Ко мне уже приближались волки.
— Не смейте ее трогать! — прорычал муж.
— Она отравила Чонгука. У Саны под ногтями отрава, — Рафаэль подошел ко мне и встал рядом.
— Не несите чушь! — Чонхён взял девушку за руки и продемонстрировал пустые руки, снова этот жест. — Не дайте себе задурить голову, вампиры это умеют! Кто и отравляет моего брата, так это ты, Лиса!
— Так давайте я спрошу у нее сам? — вампир так посмотрел на гниду, что он попятился назад.
— Чтобы ты мог затуманить ее разум! О, нет, я не дам любимицу в обиду! Братья! Все указывает на их вину, они скрыли от нас своего вампира, пытались сорвать бой, а сейчас обвиняют невинную девушку в злодеяниях! Да начнется бой и пусть правда восторжествует! — он начал орать какой-то волчий клич, и со всех сторон его стали поддерживать голоса.
— Пока правда не на вашей стороне, Лиса. Я был с вами предельно честен, а вы скрыли своего вампира, — Ханбин покачал головой, — Вы расстроили меня, я вынужден приставить к вам охрану, до окончания поединка. А после уже все решится. Если муж сможет он даст вам иммунитет, если нет… — он развел руками.
Тут же нас с Рафаэлем окружили волки, оттеснив Чонгука к рингу.
— Вы хоть сами себя слышите, что за бред вы несете! Моя жена ни в чем не виновата, и мы можем это доказать, дайте нам высказаться! — Муж говорил, чуть задыхаясь, с ним явно было что-то не так.
— Мы собрались на бой! Так пусть он начнется! — Ханбин протянул руки к волкам, словно обнимая всех и каждого. Тут же раздался оглушительный рев оборотней.
Нас никто не слушал. Я стояла, держа Рафаэля за руку, зажатая со всех сторон, ощущая негативную энергию. Нам никто не верил.