Глава 28
К утру следующего дня Рафаэль уже был как новенький. Следы недавнего недуга исчезли. И он практически никак себя не проявлял, словно его и не было в доме. Мы собирались в дорогу, и муж был крайне подавлен. Сколько еще предстоит ему узнать про свою мать? Сколько еще он выдержит? Я как могла, старалась его поддержать, просто своим присутствием, напряжение висело в воздухе, и игнорировать его было бессмысленно.
— Все готово. Можем ехать, — в его голове я слышала обреченность, то предчувствие, охватывающее нас стальными тисками, о котором мы предпочитали молчать.
— Чонгук, — я подошла и взяла его лицо в свои ладони, — Ты вчера сказал два слова, самых важных слова, и я не хочу, чтобы сейчас между нами остались недомолвки.
— Их нет. Родная, я сказал, что чувствуем я и мой зверь, — он постарался улыбнуться ободряюще, а вышло грустно.
— Мне Рафаэль рассказал все… — я запнулась, сейчас так сложно было говорить, так сложно подобрать правильные слова.
— Прости, это должен был сделать я. А я тянул. Глупо было скрывать от тебя, что ты моя истинная. С тобой становлюсь неуверенным пацаном, — волк притянул меня к себе и легко поцеловал в губы, одно прикосновение, а по телу разлилось тепло.
— Значит правда… — я прошептала хрипло, сдавленно, голос вмиг меня покинул.
— А ты не поверила Рафаэлю? — улыбка коснулась губ, а глаза оборотня оставались слишком серьезными.
— Сомневалась. Я боюсь тебя потерять, боюсь, что какая-то волчица войдет в твое сердце, — я до боли прикусила губу, стараясь не заплакать. Ему без моих слез хватает проблем.
— Маленькая глупышка, мое сердце давно до краев занято только тобой, — его руки сомкнулись на моей талии, пальцы дрожали, а в медовом блеске его глаз искрилась любовь.
— Тогда и в другом Рафаэль прав, у меня тоже есть истинный? Я как оборотень должна выбрать себе пару раз и на всю жизнь? — я продолжала держать его лицо в своих ладонях, наслаждаясь чувством родного тепла.
— Да, солнечный вампир выбирает себе короля, и получается союз огромной силы, — он внимательно смотрел на меня, словно хотел прочитать мысли, невысказанные признания.
— Я выбир… — он положил палец мне на губы.
— Тсс, не надо сейчас ничего говорить. Когда почувствуешь, когда будешь готова, тогда, — я слышала его мысли, понимала их, волк боялся меня потерять, как и я его.
— Мне никто кроме тебя не нужен, я всегда рядом, просто выживи! — я притянула его к себе и поцеловала, хотела выпить, слиться с ним. Гладила языком его губы, и стонала от их гладкости и мягкости, Чонгук ловил мои стоны, прижимал к себе сильнее, и не было преград в этот момент для нас. Мы справимся, вместе преодолеем все. Только так, другой расклад невозможен!
В машине мы ехали трое, муж за рулем, я на переднем сиденье, Рафаэль сзади, он так слился с пространством, что казалось, его и вовсе не было. Мы выехали раньше, чтобы на месте оценить обстановку, за нами ехала еще машина с верными Чонгуку оборотнями. Остальные члены стаи тоже должны были приехать на место сражения. Ожидалось огромное скопление оборотней, такие бои были в последнее время редкостью.
— Будьте внимательны, не позволяйте никому приближаться к вам, — подал голос Рафаэль, так неожиданно, что мы вздрогнули. — Меня не ищите. Я буду по близости всегда, — и он снова растворился на заднем сиденье.
Хоть он и говорил лишенным эмоций голосом, было очевидно, что и он ощущает приближение грозы, и не ясно с какой стороны ударит молния, не ясно как себя защитить.
Дорога заняла часа четыре. А я бы предпочла ехать еще дольше, а лучше и вовсе сбежать подальше от этого места. Нас встретили два довольно щупленьких оборотня, одетых в джинсы и футболки, улыбчивые. Приветствовали радушно, словно мы дорогие гости, а не приехали сражаться с их альфой.
Рафаэля они не заметили. Он исчез, как и предупреждал нас. Главное он будет рядом, мне было спокойнее даже от этой мысли.
В сопровождении волков мы пошли в лес. Стая Ханбина по большей части обитала в маленьких домиках в лесу, они были далеки от городской суеты. Чтили древние традиции, и старались быть даже в человеческом обличье ближе к природе. Волки Чонгука же наоборот предпочитали проживать в городе, а в лес приходили, чтобы выгулять своего зверя, для ритуалов, собраний и прочих дел стаи.
По мере того как мы продвигались, у нас на пути возникали волки, приветствовали, мило улыбались. Стаи отличались друг от друга сильно. Как мне показалось абсолютно разные миры, традиции.
Тут бегали маленькие детки, волчицы заботливо держали на руках новорожденных, эти оборотни жили в любви и согласии. Им удалось создать удивительно гармоничный мир. Да и по отношению к нам я не ощущала ненависти. Так зачем этот бой? Что делить абсолютно разным по менталитету стаям? Или это все иллюзия мира, чтобы усыпить нашу бдительность?
Мы подошли к двухэтажному аккуратному домику, и на меня подул ветер теплой, но чужеродной энергии. Еще до того как увидела, я поняла — Ханбин здесь. Он вышел к нам в сопровождении двух волков. Оборотень двигался очень грациозно, словно плыл, невзирая на внушительную массу тела. Волосы коротко стрижены с сединой на висках, лицо волевое, глаза бледно-желтые. Он не походил на человека. Истинный хищник, истощающий силу, заставляющий содрогнуться.
Глупо отрицать — Шанталь умела выбирать мужчин, он был хорош, это было сложно отрицать. Один взгляд, и женщина начнет таять, как мороженое на солнце. И он, несомненно, знал о своей власти, и пользовался ей регулярно. Сверкнув белозубой улыбкой, оборотень произнес:
— А вот и гости дорогие пожаловали! Мы вас уже заждались, — Ханбин играл роль своего парня, дружелюбный тон, расслабленная поза, глубокий чарующий голос с хрипотцой. Зачем он устраивает этот спектакль радушия? И почему у меня ощущение словно я где-то видела его ранее?Чонгук сдержанно поздоровался, чуть сильнее сжав мою руку.
— Странное лицемерие, вы вызвали моего мужа на бой, а встречаете, словно старых друзей? — Я не собиралась играть в его игры.
— Бой не повод быть невежественным неандертальцем. Я хочу, чтобы мой противник провел свой последний день в гармонии. Чтобы умирая, ему было что вспомнить, — тон его стал еще более чарующим, а улыбка еще шире.
— Играешь в благородство, Ханбин? — муж ухмыльнулся. — Интересно, а где оно было несколько лет назад, когда меня резали раскаленным железом?
— Тогда тоже по-вашему был честный бой? — я попыталась вложить в свой взгляд все презрение, на которое только была способна.
— Времена и обстоятельства диктуют свои условия, — он развел руками, улыбка не сползала с его лица. — А я смотрю, вы отличный тандем, — оборотень окинул нас оценивающим взглядом, что я даже поморщилась, от ощущения, как его сила пытается проникнуть в меня.
Чонгук прижал меня к себе, словно боясь, что сейчас меня отберут у него:
— Наши отношения, не твое волчье дело!
— И все же прошу разрешения, переговорить с твоей очаровательной супругой наедине? — его желтые глаза заискрились.
— Нет! — муж практически рыкнул, я чувствовала, как его тело напряглось, он был готов в любой момент защищаться, принять бой даже сейчас, лишь бы не дать меня в обиду.
— Даю слово чести, ничего ей не сделаю. Просто разговор. Не более. И поверь, мои слова могут быть полезны и тебе и уважаемой Лисе. Мои люди проводят тебя в домик, специально приготовленный для вас, и твоя супруга вскоре присоединиться к тебе, — он приблизился к нам на шаг, спокойный, миролюбивый.
— А что стоит ваша честь? Вы уже раз пытали! Что мешает вам солгать? — странно, но я его не боялась, не ощущала угрозы с его стороны.
— Если я даю обещание, то всегда его выполняю. Тут мои люди, я дал слово при них. А что значит слово альфы, можете спросить у своего мужа. А тогда несколько лет назад, я никаких обещаний не давал, — или мне показалось, или же действительно в его глазах промелькнуло сожаление.
— Говори при мне, — Чонгук говорил уверенно, но в его словах все равно скользил страх, сейчас я делала его уязвимым. Я была его слабым местом, а так не должно было быть! Вместе мы должны быть сильней и никак не наоборот!
— Если небеса будут к тебе благосклонны, ты узнаешь о нашем разговоре. Если нет, тебе уже будет все равно, — он склонил голову на бок, продолжая сверкать белозубой улыбкой. Интересно, у него еще мышцы не свело?
— Чонгук, я пойду! — я положила палец на его губы, на миг закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, — Он дал слово, ничего со мной не случится. Просто поверь мне, я чувствую так надо! — это конечно, можно назвать женским любопытством. А может каким-то предчувствием, но с каждой минутой во мне росла уверенность — я должна согласиться.
— Ты уверена? — нотки отчаяния, сомнений, боли, все было так выразительно написано на лице мужа, что захотелось наплевать на все взять его за руку и умчаться подальше от этого места, тайн, Ханбина и интриг.
А вместо этого ответила:
— Да, — потом не выдержала, обняла его и шепнула на ухо, — Сокровище мое, доверься мне…
— Будь осторожна, если что, я рядом, — он кивнул головой, нехотя разжимая объятия.
— Трогательная сцена, словно прощаются они на век, а не всего лишь на короткий миг, — и только сейчас его улыбка померкла, а взгляд стал отстраненным и далеким. Что-то мы затронули в альфе. Воспоминания о несостоявшейся любви?
Я шла за Ханбином, постоянно оборачиваясь, жадно ловила каждый взгляд мужа, и мне все равно было мало. Мы прошли в дом. Довольно скромная обстановка, пол устлан мягкими коврами, так что мои ноги утопали по щиколотку, на стенах картины зверей, мебель в коричневых тонах. Никакой напускной роскоши. Альфа провел меня в свой кабинет, жестом предложил мне сесть в большое кресло, расположенное в углу. Сам же остался стоять посредине кабинета, продолжая изучать меня своими желтыми глазищами, похлеще рентгеновского аппарата.
— И о чем будет наша беседа? — странно, я должна была испытывать волнение, неприязнь, но почему-то в его обществе, негативные эмоции напрочь меня покинули. Хотя я понимала — он враг. Ему нельзя доверять.
— Для начала, Лиса, — он сделал паузу, прищурился, словно от яркого солнца, — Я бы попросил вас дать клятвы, что весь наш сегодняшний разговор, останется между нами, пока не закончится бой.
— Вы просите меня не рассказывать мужу, скрывать от него? Вы… — я запнулась и сделала глубокий вдох, прежде чем продолжила, — Вы, вызвавший его на бой? Вы, уже раз сыгравший подло? Вы, кого я в принципе не знаю, и знать желания не имею, просите меня хранить тайны от мужа? Смешно, Ханбин, действительно смешно! — и даже сейчас я оставалась спокойной.
— Именно об этом я вас прошу, — он смотрел открыто, слегка улыбаясь, чувствуя себя уверенно, словно козыри в рукавах давали ему неоспоримое преимущество.
— Для начала хочу услышать ваши мотивы? Убедите меня! — я откинулась в кресле и закинула ногу на ногу.
— Все просто, Лиса, я не хочу уносить тайны с собой в могилу. И если случится так, что завтра я проиграю, вы будете знать, все что известно мне. И даже больше, в моем распоряжении послание от Шанталь, которое я поклялся не вскрывать. Если меня не станет, вы будете знать, где его найти. Если же завтра я останусь живым, то мои откровения не будут иметь значения, мертвые не умеют разговаривать, и вы унесете мои тайны с собой во тьму. И последняя причина, чисто эмоциональная, я хочу хоть раз поговорить о том, о чем не смел, поделиться ни с кем. Я так долго хранил молчание… — он закусил губу, подавляя свои чувства, не давая им в полной мере проявиться на лице.
— Почему именно я? — что ж он добился своего, я была заинтригована.
— Я впервые встречаю женщину, превосходящую по силе Шанталь. Ваша энергия подобна наркотику для волка. И я считаю, именно вы способны разумно принять, и в случае чего воспользоваться информацией, — от него повеяло теплом, я смотрела в глаза Ханбина и могла войти в них, казалось, могла коснуться души. Он не закрывался, не ставил барьеров.
— И все же, если мой муж проиграет, вы меня убьете? Хотя уверена, вы не верите в те обвинения против нас? Как вас понять, Ханбин?
— Все верно. Его проигрыш — приговор для вас. Иначе я бы не рисковал заводить подобную беседу. Хотите узнать мои мотивы? Нет, ничего проще, просто дайте клятву, — он широко улыбнулся, уже не сомневаясь в моем решении.
- А если я узнаю то, что каким-то образом повлияет на бой? Сделает слабее моего мужа? О заговоре? Подлянках? — я сжала пальцами подлокотник кресла.
— Ничего что повлияет на завтрашний бой. Я собираюсь повести честный поединок, — я не чувствовала лжи в его словах, но все равно ощущала, что бой будет не честным. Как такое возможно?
— Вы не боитесь смерти? Так спокойно себя чувствуете, даже предполагая, что это ваш последний день?
— Все верно, — он пожал плечами.
— Раз мой муж уже победил вас, и тогда он был искалечен. С чего вы решили, что сейчас фортуна будет с вами? — он был интересен мне, как собеседник, помимо воли, я пропитывалась к нему уважением, хотя это и не правильно. И еще я очень хотела разгадать Ханбина.
— Лиса, вы ведь чувствуете мою силу, и сами можете оценить шансы, — я боялась оценивать. До безумия боялась.
— Я считаю, что это все бессмысленно!
— Ваше право, — он развел руками. — Так что, Лиса, вы дадите клятву?
Я долго молчала, слишком долго, словно готовилась к головокружительному прыжку с высоты.
— Если это не отразится на завтрашнем поединке и не навредит моему мужу, то да, готова.Ханбин и не ожидал от меня другого ответа. А я была уверена — поступаю правильно. Дав клятву, я выжидательно посмотрела на оборотня, была в нем очень сильная энергия притяжения, почему-то подумалось, что очень много лет он спустил на ветер. Ради чего он наплевал на свои желания планы, жизнь?
Волк протянул мне запечатанный конверт:
— Тут план, где вы найдете послание от Шанталь. Я так и не смог нарушить клятву, не вскрыл конверт. Но вас ничего не сдерживает.
— Как может волчица, умершая тридцать пять лет назад до сих пор держать вокруг себя мужчин? У меня иногда создается впечатление, что она жива. Все события, так или иначе крутятся вокруг ее персоны, — я встала с кресла и взяла протянутый конверт.
— Я часто задаюсь таким же вопросом, Лиса, — его взгляд устремился вдаль, смесь вожделения и боли, очень похожий на тот, что не так давно был у Чонхёна. — Но это то, что мне кажется, никогда не отпустит до самой смерти.
— Возможно, если бы вы заглянули в конверт, узнали правду, то вам бы стало легче. Отпали бы само собой вопросы? — я подперла рукой подбородок, пристально наблюдая за оборотнем, на его лице так отчетливо читались эмоции, что многие вопросы отпадали сами по себе.
— Он адресован не мне. И боюсь тайны предназначенные не для моих ушей и глаз, сделали бы только хуже, — он покачал головой, словно сам себя убеждая — он все сделал правильно.
— А кому?
— Узнаете, если судьба распорядится так, что вы доберетесь до него, — в его улыбке была обреченность.
— Зачем вы все это устроили? Шанталь уже итак стравила народы, сколько крови пролилось по ее вине? И вы как верный рыцарь продолжаете ее черное дело? Зачем? Я ведь вижу вы не есть зло, вы умны, сильны, так почему бы просто не жить? Чего вы добиваетесь? Какие цели преследуете? — в этот момент мне хотелось взять молоток и вбить свои слова в его голову, остановить и сохранить всем жизнь.
— Чонхён мой сын, он продолжение Шанталь, наш плод страсти, — вот почему лицо Ханбина показалось мне знакомым, теперь зная правду, мимика, черты лица, отдаленно угадывались в недалеком отпрыске.
— Сочувствую, мне жаль, что сын не унаследовал от родителей ничего кроме подлости, — я невольно скривилась. Малейшее воспоминание о брате мужа вызывало у меня приступ тошноты.
— Все что я делаю ради него. В нем продолжает жить Шанталь. А по иронии судьбы, Чонхён не может претендовать ни на что, ни у меня в стае, ни в стае Чонсока, — голос его дрогнул, волк уже не был так уверен в собственных словах.
— Вы глубоко заблуждаетесь, в нем живет трусость, Чонхён любит все делать чужими руками. А какой бы стервой ни была волчица, она не боялась сражений. Если он ваш сын, так признайте его, дайте ему привилегии, зачем вы уже второй раз хотите уничтожить Чонгука? — я постаралась дышать ровно, не позволяя злости заполнить разум.
— Я не могу его признать. У меня трое детей от истинной, и следующий альфа у стаи уже есть.
— Если у вас есть истинная? Любимая женщина? Так почему вы сохнете по Шанталь? Это противоречит любой логике?! — когда дело касалось Шанталь, все разговоры отдавали безумием. Адекватный волк, на моих глазах превращался в полоумного.
— Моя жена была убита. Незадолго до смерти самой Шанталь, — он говорил очень тихо, мозг все больше затуманивали воспоминания.
— Это она сделала?
— Не знаю. Супругу растерзали в лесу, — Ханбин вцепился руками в край стола.
— И вы боитесь об этом думать, потому что правда может быть слишком болезненной?
Он еле заметно кивнул, и отвернулся от меня:
— Я безумно любил Шанталь и ненавидел. Не знаю, как ей удалось, но она смогла разрушить истинную связь. Она была каким-то исключением из волчих правил, приковывала к себе кого хотела, а сама ни к кому не испытывала привязанности. И вы ошибаетесь, я пытался сопротивляться. Разорвал с ней союз, оборвал все нити, и полностью сосредоточился на семье. Даже зная, что у нас растет сын, я отгородился от нее настолько высоким забором каким мог, — он судорожно сглотнул, и только после нескольких глубоких вздохов и выдохов смог продолжить. — Она нашла поддержку среди вампиров, начала войну. Погибла моя жена, все вокруг погрязло в крови, и я приполз к ней, Шанталь раскрыла свои объятия, и больше не смог противиться ее силе. Я был побежден и безумно влюблен. Я уже не представлял жизни без ее тела.
— Вы знаете, кто ее убил?
— Я пытался выяснить, но ничего не вышло, — он развел руками и закрыл глаза, ресницы подрагивали, словно он сдерживал слезы.
— Зачем вы пытали Чонгука? Зачем вам его смерть?
— Пытать была идея Чонхёна, он рассказал, каким унижениям подвергал его брат, как всячески издевался над ним. Я не мог допустить, чтобы мой сын страдал. Да и сам я недолюбливал Чонгука, он был ее сыном от законного мужа, ее любимцем. Она гордилась старшим сыном, а младший сын, наш плод любви, был ее разочарованием.
— Насколько я знаю, именно Чонхён всегда ходил в любимчиках, — я нахмурилась, вот теперь пазл почему-то не складывался.
— Могу вас заверить, именно вашему мужу Шанталь пророчила управление империей, которую она собиралась создать. И меня это задевало, даже после ее смерти, я хотел, чтобы мой сын показал, на что способен, чтобы он расцвел в своей силе и мудрости. И я пытался ему поспособствовать, как мог. Всегда поддерживал общение, давал советы, — он обессилено плюхнулся на стул, недалеко от моего кресла.
— И желая возвеличить подлого сынишку, вы дали добро, чтобы он пытал своего брата у вас на глазах? Ханбин, такой мудрости вы хотели его научить? — я до боли прикусила губу, сдерживая свой гнев.
— Я прекратил пытки, вышел с ним на бой. Хотел в честном бою остановить мучения. Но он удивил меня, сражался до последнего, без страха, честно, несгибаемая сила воли — я его зауважал, поддался и нас растащили. Хотел бы я иметь такого сына, — он тяжело вздохнул и опустил голову, разговор измотал его похлеще любой физической нагрузки.
— Так зачем сейчас снова это все затеяли?
— Сейчас это будет честный бой. Я готов принять поражение, готов получить избавление от душевных кошмаров. Чонгук — достойный противник. Если же он падет, то Чонхён получит стаю. Это мой способ положить всему конец, — его взгляд прояснился, лицо стало жестким, волевым.
— Чонхён продолжает вами манипулировать, это он устроил бой, а вы как всегда идете у него на поводу! Не подумав, что будет с тремя ваши детьми, как они останутся без отца? Ханбин, как вы, мудрый человек можете быть одновременно таким безрассудным? — нет, Шанталь украла у своих мужчин не только сердце, но лишила их рассудка!
— Сын уверен в моей победе. Я тоже понимаю, что силы на моей стороне. Я позаботился о всех своих детях. И пусть Чонхён не идеален, но он мой сын. А Чонгук стоит на пути. Увы, — он развел руками.
— И это ваш драгоценный сынок, посоветовал, как преподнести вызов наиболее выгодно? Так чтобы избавится и от меня? Ведь я становлюсь опасной для его мнимой власти?
— Лиса, чему вы удивляетесь, во все времена угрозу власти устраняли, — сентиментальный момент прошел, теперь волк излучал уверенность.
— И вы уверены, что бой будет честным? — я поднялась с кресла, дальнейший разговор не имел смысла. Он уже все решил и волка не переубедить.
— Я предупредил сына. Я не собираюсь прибегать к низменным приемам.
— Вы, может, нет, а вот Чонхён, способен на все.
— Мы будем сражаться друг против друга, ваши опасения беспочвенны, — я ощущала беду, и мое чутье, к сожалению, не ошибалось.
— Спасибо за откровения. Мне пора к мужу, — я кивнула головой, и направилась к выходу.
— Лиса! — я обернулась.
— Вам повезло, даже среди истинных такое нежное и открытое чувство большая редкость. Я бы многое отдал, чтобы испытать настоящую взаимность с той, которую любил больше жизни, — взгляд насквозь пропитан болью, а где-то в глубине таилась зависть.
— И вы собираетесь завтра разрушить это. Мне жаль вас, Ханбин, — я покинула его дом, больше мне нечего было сказать оборотню. Он уже сам себя похоронил, сплел такую прочную паутину, что из нее ему уже не выбраться.