Глава 27
Он никогда не боялся смерти, в определенные моменты жизни даже жаждал ее. Но вот сейчас Чонгуку было не по себе. Он понимал, что риск слишком велик, что план братца может сработать, и сейчас отчаянно не хотелось умирать. Когда он, наконец, обрел ее, когда жизнь стала полной и многогранной. Он хотел проводить каждую минуту с женой, познавать ее, а вместо этого должен был принимать правила гнилой игры.
Он не планировал признаваться в любви, таким образом, но слова сами слетели с губ, и было это гармонично, правильно. Сейчас он, как никогда верил — все у них может получиться, они могут быть счастливы. Нужно только выстоять, не допустить ошибок, и в конечном итоге просто не позволить себя убить.
Мать заварила кашу. Какие интересы преследовала? Зачем стравливала вампиров и оборотней? Ведь по факту из-за нее началась война. Как хотелась собрать картину воедино, узнать прошлое, чтобы повлиять на настоящее.
Обо всем этом он думал в дороге. Подъехав к дому, в котором вырос, Чонгук скривился, это место теперь пахло горем. Взбежав по ступеням, сразу направился в кабинет к отцу. Только вошел и сразу наткнулся на довольный взгляд Чонхёна, братец аж сиял, триумф большими буквами был написан у него на лице.
Чонсок сидел в кресле, сложи руки на столе и посмотрел на него усталым взглядом:
— Проходи сын.
— И как ощущения, нормально отправлять сына на смертельный бой? Ничего не дрогнуло? Или тебе уже давно плевать? — волк прошел и встал напротив стола, он смотрел на старого оборотня, и чувствовал жалость. Чтобы отец не совершил, он будет продолжать любить его, и наперед простил ему все. Больше в сердце Чонгука не было места для ненависти.
— Выбора не было. Ты сам наломал дров, сынок. А так у тебя есть шанс победить, — Чонсок прикурил сигару, руки его слегка подрагивали.
— Да, интересно, и что же я наломал? — он спиной ощущал, как глаза брата прожигают ему спину.
— Ты стоял за вампиршу, тем самым показав, что интересы стаи вторичны. Она подозревается в убийствах, а ты ее покрываешь, тень падает на нашу семью. Ты подставил нас всех. Волки сомневаются, сможешь ли ты управлять? Не пустишь ли их на мясо в угоду вампирам? И я их понимаю, — он тяжело вздохнул и опустил голову. — О расколе прознал Ханбин, и воспользовался моментом. Если ты в битве с ним отстоишь себя, то вопросов к тебе не будет. Это способ решить все раз и навсегда.
— Я никогда не придавал интересов стаи. Моя жена не имеет отношения к убийствам, скажу больше, она намного сильнее теперь повязана с оборотнями, чем с вампирами. Она сможет дать нам силу, о которой волки и мечтать не могли. Но тебе проще копать всем могилу. Или советчики хорошие есть? — Чонгук не поднимал голоса, говорил спокойно. Понимая, что все уже решено без него.
— Это было мое решение сын, — голос старого оборотня дрогнул, и нотки лжи ощущались отчетливо.
— Что будет с ней, с вами, если я проиграю?
— Вампиршу казнят. Стая перейдет к Ханбину. Я получу иммунитет, и смогу дожить жизнь в этом доме. Наши волки, он дал слово, смогут жить как раньше. Никаких показательных казней, не будет мести за лояльность старому альфе, — он посмотрел на сына с грустью и болью. Чонсок давно утратил силу, вес, им было так просто манипулировать. Но он продолжал держаться за кресло вожака. Печально.
— Какое они имеют право трогать мою жену?! — страх за Лису, стальными тисками сдавил его сердце. В одном отец прав, жизнь жены стала для него важней всего на свете.
— Оборотни считают ее угрозой. На лицо достаточно фактов подтверждающих ее виновность. И если бы не твоя защита, она бы уже была мертва. И тебя считают угрозой. Потому или твой бой, или война с Ханбином, он придет на наши территории и начнет истреблять всех членов стаи без разбору. И сил у него больше, не мне тебе говорить, — старый оборотень развел руками.
Чонгук повернулся к хранившему молчание все это время Чонхёну:
— А что получишь ты, братец? Какой куш себе выторговал?
— Только жизнь. Неужели ты думал я бы пошел против своих! — он сделал невинное лицо, а глаза светились счастьем. Он врал, даже не пытаясь, чтобы его ложь выглядела правдоподобной.
— Что ты задумал? Ты не умеешь честно играть, — Чонгук сделал два шага в его сторону.
— Ты сам все сделал. У тебя был шанс, наказать убийцу, стать свободным, но ты выбрал прильнуть к юбке упырихи. Ханбин, как настоящий альфа, интересуется делами близлежащих стай. Я лишь посоветовал отцу принять верное решение, все. А ты уже собственного брата врагом сделал! — губы искривила победная улыбка, эту битву Чонхён выиграл.
— Она моя жена, Лиса. Я уже тебя предупреждал, чтобы ты не смел называть ее так. Чонхён, ты позоришь наш род, даже волком тебя стыдно назвать. Ты не рассказал отцу, про тот бой с Ханбином. Когда ты сдал меня, когда меня пытали раскаленным железом? Тогда ты тоже был не причастен? — одно молниеносное движение и Чонгук сдавил его горло, так что Чонхён захрипел, попытки разжать железную хватку были тщетны.
— Нет, тогда ты сам слетел с катушек! — даже сейчас он купался в своей лжи, насквозь пропитанный подлостью. Волк подумал, что даже смерть не изменит его прогнившее нутро.
— Чонгук, отпусти его! — Чонсок встал из-за стола. — Нам еще братоубийства сейчас не хватало.
— А ты на его стороне, как всегда. Даже не услышал, что я тебе сказал, — волк с омерзением отшвырнул брата, тот ударился в стену и сполз на пол, держась рукой за горло.
— Слышал. Вот послезавтра у тебя будет шанс отстоять свою правоту. Победишь, и вопрос решен, станешь альфой, и никто не тронет твою жену, — старый оборотень встал между сыновьями.
— Где будет бой?
— На территории Ханбина. Приедешь, посмотришь место, там все честно. Бой будет по правилам, — а вот в это Чонсок действительно верил.
— Ты уже позаботился, Чонхён, чтобы бой пошел, так как нужно тебе? Уже расставил свои сети? — Чонгук направился к выходу, дальнейший разговор не имел смысла.
— Не понимаю о чем ты, — раздалось радостное шипение. — Брат в любом случае, я буду вспоминать тебя, ты мне так дорог! Прощай! Или еще рано, перед боем попрощаемся, — он издал булькающий звук похожий на смешок. Из последних сил сдерживая победный смех.
Волк ничего не ответил, он, молча покинул дом, ставший навсегда для него чужим.— Он ведь сказал правду, — я и до этого понимала, что мы идем к тому, чтобы создать семью. Но два слова, словно внесли некую ясность, и еще породили страх.
— Правду, — легкая улыбка коснулась губ Рафаэля.
— Как он может любить? Ведь я не его истинная, а если… — если пусть через пару лет зов природы его позовет, найдется волчица, и… — мысль слишком пугающая, даже чтобы озвучить ее в своей голове.
Похоже, все эти метания души вампир прочитал у меня на лице.
— Он тебе еще не рассказал?
— О чем? Она уже появилась? — я вцепилась в его руку, и тут же одернула ее от неприятного покалывания.
— Он нашел тебя, больше ему никто не нужен, — Рафаэль говорил так убедительно, словно залез в голову волка и все знал не хуже него.
— Я не могу быть его истинной! — слезы невольно закапали из глаз.
— Можешь, как солнечный вампир, завершивший перерождение, можешь, — он погладил меня по голове, легким, едва уловимым касанием.
— Чонгук это знал?
— Да.
— Почему мне не сказал? Он ведь рассказывал все о своей жизни, о прошлом, но эту самую важную тему, он обошел стороной! Почему Рафаэль? — я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
— Успокойся. Нет причин для паники. Я его понимаю. Он опасался. Ведь и ты должна сделать свой выбор. Солнечный вампир, подобно оборотню выбирает спутника раз и на всю жизнь, — вампир придвинулся ко мне ближе, к фиалковым глазам возвращался привычный свет, я вновь ощущала огромный вес столетий в его взгляде.
— То есть у меня тоже есть истинный? И как я это почувствую? — как разобраться в силе, которую я до сих пор не понимала.
— Прими силу, не противься, слейся с ней, и ты обретешь все необходимые тебе знания. Солнце — главный источник твоей энергии, научись впитывать его энергию подобно крови, — его голос вновь напоминал шепот листвы, вампир уносил мои проблемы, забирал страхи, оберегая меня, как всегда, всю мою жизнь.
— Я попытаюсь. Только я все равно почти ничего не понимаю! Как узнать истинного? А если мы с Чонгуком не пара? — этот страх был самым сильным.
— А ты сама веришь? Ты сама сможешь отдать себя кому-то кроме него? Поверь, скоро ты все почувствуешь, как уже ощутил он. Лиса, сейчас тебе надо сосредоточиться на принятии силы, без тебя он не сможет победить, — я потянула руки к Рафаэлю и обняла его, и снова эти отвратительные ощущения, заставили меня разжать объятия.
— Почему я не могу тебя касаться? Дарий был прав, став ближе к оборотням, я стала уязвима к вампирской силе? — я нахмурилась, и в голове у меня отчетливо прозвучали угрозы дяди.
— Прав. А меня, впрочем, и любых вампиров, ты не можешь касаться, потому что подсознательно защищаешься, от ставшей чужеродной для тебя энергии. Когда собственная сила расцветет в тебе, прикосновения уже не будут настолько отталкивающими. И наоборот при необходимости ты сможешь защитить себя от нападения вампира, — у него так все складно получалось, а я вот не представляла как перенести сказанное на практику.
— Спасибо, Рафаэль, еще не представляю как, но буду стараться, и ты ведь как всегда мне поможешь! — я одарила его улыбкой, и смущенно добавила, — Ты очень много для меня значишь, прости, что не ценила твоей заботы и помощи.
— Просто будь счастлива, этого достаточно, — он улыбнулся в ответ, а в глубине глаз мелькнули тени незабытой грусти.
— Ты ведь изначально подозревал, что мой брак с волком обернется чем-то большим?
— Предполагал, — интересно, сколько еще тайн он хранит? О чем еще мне не рассказал?
— И ведь это изменило мою жизнь, и я нисколько не жалею! — и тут же я вспомнила про бой, про неизвестных, которые могут испортить все.
— Лиса, мы справимся, — он быстро сжал мою руку, и тут же отпустил. И я верила ему, хотела больше всего на свете, чтобы так и было.
— Ты будешь с нами?
— Буду. Пока я нужен тебе…
— Ты всегда мне будешь нужен! — его глаза сейчас изучали добро, Рафаэль открылся мне, больше чем когда либо, и я осознала, что в его душе счастье не живет. Он посвятил себя заботе, чужим тайнам и интригам, а что есть у него?
— У тебя начнется самостоятельная жизнь. А я… уйду в тень, — что-то его мучило, что-то не давало покоя абсолютно не связанное со мной и нашими проблемами.
Ворота открылись, вернулся муж. Через несколько минут он появился у нас в комнате, быстро подошел, с силой прижал к себе, словно боялся, что я сейчас убегу.
— Как все прошло? — мой голос дрогнул.
— Ожидаемо… Готовимся в дорогу, бой послезавтра, на территории Ханбина, — он говорил слишком спокойно, в то время как эмоции разрывали душу.
— Рафаэль поедет с нами. Его помощь нам пригодится, — я уткнулась в его грудь, вдыхая родной запах. Нет, я не переживу его потери. Это будет выше моих сил!
— Пусть едет, — муж не стал спорить.
— Давно не видел Ханбина, — откинувшись на подушку, вампир закрыл глаза. — Шанталь считала его одним из самых ценных экземпляров своей коллекции…