25. "что между нами?"
— Если честно, Хёнджин, твоя актёрская игра уже стала мне поперёк горла. Сколько можно мучить этого парня? Или отпусти его, или так прикончи, чёрт возьми!
Хо сидел, откинувшись в кресле своего кабинета, и по интонации его голоса было ясно: происходящее и впрямь успело ему изрядно надоесть.
— Ты говоришь ему, что беспокоишься, не хочешь причинять боль, строишь из себя хищника, который будто бы жалеет свою жертву... Прости за грубость, но у меня больше не осталось оправданий для твоих поступков.
Хван всё это время молча наблюдал за другом, изучая его лицо, сверяя каждую сменяющуюся эмоцию. Он прищурился, внимательно слушая и вникая в каждое слово.
— А разве это должно кого-то волновать? Подумай сам, Минхо, ты ведь не ребёнок, чтобы тебе всё объяснять. Феликс — цель, которую я себе поставил. Я не хищник, я не грызу его и не убиваю так же мучительно, как это делают другие. Я вполне адекватен, чтобы не совершать глупостей. У меня своя тактика. Если он поймёт, что я готов перерезать ему глотку при каждой встрече, станет неинтересно. Он испугается, сбежит, и мне снова придётся его искать.
— Знаешь, что я скажу? Всего четыре слова: ты — чмо, Хёнджин. — Хо усмехнулся, поражаясь тому, что всё это время друг притворялся даже перед ним. — Ты скрывал это даже от меня! Из тебя вышел бы великолепный актёр, браво! — Он несколько раз иронично похлопал в ладоши.
— Прости, у меня с собой не оказалось «Омкоры», но в следующий раз обязательно захвачу.
— Да ладно тебе, Минхо, не дуйся. Зато теперь я точно уверен, что всё идёт по плану. Если даже ты поверил, значит, этот лох definitely клюнет.
Хёнджин снова слабо улыбнулся. Если всё пойдёт так, как он задумал, вскоре он уничтожит причину своей пожизненной тоски по родителям. Но кто знает, что в итоге принесёт ему эта столь желанная месть? Возможно, успокоение, а возможно — вечные мучения и угрызения совести. А может, нечто гораздо большее.
---
Спустя пару дней после звонка того продюсера Феликс уже забыл о нём — на носу был экзамен. Пусть и пробный, но чрезвычайно важный для всех учащихся: баллы, полученные на нём, могли быть добавлены к результатам настоящего экзамена. Сейчас у них была пара с профессором Ли, а после — сам пробник.
— Я знаю, вы волнуетесь, — начал Ли, понимая, что молчанием им не помочь. — Давайте обсудим всё, что будет на экзамене. Поделитесь, что беспокоит вас больше всего? Постараюсь помочь.
Первым тишину после слов профессора нарушил Джиген.
— Профессор Ли, скажите, что делать, если забыл ответ на вопрос? То есть, всё, что помнил по этой теме... Я даже не знаю, как сформулировать.
— Всё в порядке, Джиген, я понимаю. Главное — действовать последовательно. Допустим, ты забыл ответ на третий вопрос, так? Просмотри остальные. Если найдётся тот, который ты знаешь, начни писать его. Возможно, в процессе ты вспомнишь и ответ на третий.
Джиген, улыбнувшись, кивнул. Студенты по очереди задавали вопросы, мучившие их все это время. Их куратор не давал им даже ответов — ей было плевать, лишь бы поскорее свалить из университета в любимую кофейню.
— Профессор Ли, — следующий вопрос задала Мина. — А вот если я не смогу достать шпаргалку, или её спалят?.. Я знаю, вы скажете, что это неправильно и надо было учить, но запомнить весь материал за четыре года лично для меня невозможно.
— Нет, Мина, разве я могу сказать, что это неправильно? Наоборот, если не уверена — бери. Но только не перебарщивай с количеством, иначе запутаешься. Ты умная девочка, и я уверен, что всё напишешь сама, без всяких шпор. А чтобы не спалили — отпросись в туалет, запомни вопросы и спокойно всё сделай.
Увлёкшись разговором, Ли и не заметил, как прозвенел звонок.
— Ребята, уделите мне ещё пару минут. Ладно? Как бы вы ни написали, каким бы ни был результат — помните о ваших стараниях, о вашем труде. У вас обязательно всё получится, я верю в вас. Вы у меня такие молодцы, это не передать словами... Я вами очень горжусь.
Если бы Ли знал, как сильно его любят студенты... После разговора с ним они и впрямь успокоились, многие с облегчением выдохнули и стали выходить из аудитории. Ли вышел в центр кабинета, широко расправил руки, встал в позу звезды и крикнул короткое, но громкое:
— Файтин!
Все уже расходились, благодаря преподавателя, но в огромной толпе он заметил хрупкую фигурку Джисона, который за всю пару не задал ни одного вопроса и не проронил ни слова. До экзамена ещё оставалось время, и тот решил, что всё-таки поговорит с Хо и наконец разберётся в своих чувствах. Ли, как обычно, сделал безэмоциональное лицо, убрал улыбку, заметив, что студент направляется к нему.
— Я могу отнять у вас пару минут, профессор Ли?
Хо молча кивнул и жестом предложил следовать за ним.
— Ты что-то хотел, Джисон?
Снова эта лживая маска равнодушия — хотя сердце, которое, по логике, не должно было биться так часто, бешено колотилось в груди каждый раз, когда он видел это хрупкое создание. Если бы Минхо мог объяснить, описать это чувство, что с ним происходит при каждой встрече... Он не верил в любовь с первого взгляда, не верил, что можно полюбить кого-то, ничего о нём не зная — без знакомств, без страстной ночи. Но он точно знал: любит его. Знает, потому что никогда и никого не боялся потерять так, как его. Возможно, уже потерял. Но всё равно, когда они рядом, когда он видит его на парах или случайно сталкивается в коридоре, ему было достаточно.
У Ли было много связей — партнёров хватало, но то были несерьёзные интрижки. В их списке было несколько смертных, но ни с кем он не задерживался дольше одной ночи. Минхо не нуждался в отношениях и был уверен, что никогда их не заведёт. Но, видимо, судьба уготовила ему иную участь — любить, оставаясь в тени. Он никогда и никому не расскажет о своих истинных чувствах. После того разговора в клубе ему было невыносимо больно. Уйдя оттуда, он смог выплеснуть эмоции лишь наедине с собой. Он любил лес — там никого не было, там он оставался один на один с собой и мог быть тем, кем был на самом деле. Он ненавидел слёзы — даже слёзы счастья. Но в ту ночь, когда Хо дали ясно понять, что его любовь никому не нужна, он рыдал как безумный, выплёскивая всё через крик, срывая листья с деревьев, пиная их и сходя с ума. Именно это и помогло ему теперь держаться и делать вид, будто присутствие Джисона ему безразлично.
— Мне нужно с вами поговорить. Позволите?
Он сел рядом с Ли и медленно поднял испуганные глаза. Джисон много думал, пытаясь понять, что происходит и как такое могло случиться. Как учитель, который literally ничего о нём не знает, может признаться в чувствах? После своего отказа он долго размышлял, прокручивая в голове каждую встречу, каждый взгляд. Что он чувствует, когда профессор рядом? Что ощущал, когда тот ласково и нежно говорил только с ним? Что пережил в момент признания? Эти мысли не оставляли его. Возможно, это просто совпадение, думал он, или над ним просто издеваются. Но эти подозрения были явно лишними. Даже если он попытается обмануть разум, внушив себе, что ничего не чувствует, с сердцем такой фокус не пройдёт — оно бешено бьётся в те самые моменты. Но это невозможно — быть с тем, кого practically не знаешь. Да, возможно, чувства есть, но это не значит, что всё просто. Сначала нужно понять, что между ними происходит и что делать дальше. Именно за этим Хан и пришёл — ведь молчанием ничего не исправить. Но тянет его к профессору по-прежнему с невероятной силой.
— Я слушаю тебя, — по-прежнему тихо произнёс Ли, стараясь незаметно смотреть на него, украдкой поглядывая и тут же отводя взгляд.
— Профессор Ли, честно говоря, для меня этот шаг дался непросто. Поэтому я очень надеюсь, что вы выслушаете меня до конца и мы придём к общему решению. Хорошо?
Хо молчал, не понимая, о чём собирается говорить Джисон.
— Не хочу напоминать, но в ту ночь в клубе я сказал много отвратительных слов. Мне ужасно стыдно, но я хочу всё объяснить. Я готов к этому, профессор. Когда вы поцеловали меня, меня испугало то, насколько мне это безумно понравилось. До дрожи. Но ещё больше пугает, как часто я думаю о вас. Почему так происходит? Разве такое возможно? Как вы можете признаваться в чувствах, даже не зная, какой я на самом деле? Не зная, что я люблю, что ненавижу, какие у меня привычки, любимая еда, жанры музыки, фильмов... Можно перечислять бесконечно. Именно это меня и пугает — то, что, не зная обо мне literally ничего, вы говорили тогда такие красивые слова, что я до сих пор вспоминаю их — и сердце бешено колотится. Почему вы так со мной поступаете? Разве такие шутки уместны в нашем учебном заведении? Я просто не могу понять, почему именно я стал жертвой. Вы ко другим ученикам относитесь иначе — так ласковы и заботливы, а на меня и взглянуть не хотите. Я не имею права вас в чём-то обвинять, но я тоже всё вижу, профессор Ли. Скажите честно: вы всё это делаете специально? Это такой новый вид розыгрыша? Если нет — тогда дайте мне ясный ответ: почему именно я?