23."Лживый сон"
С каждым километром, уносившим их всё дальше от города, Феликс чувствовал, как груз тревог понемногу ослабевает. Казалось, всё дурное осталось позади, уступая место тому самому, желанному чувству свободы. Краем глаза он скользнул взглядом по Хёнджину, сидевшему рядом и увлечённо разглядывавшему ночные пейзажи за окном. Они были так близко в салоне машины, но Феликс не решался ни на слово, ни на лишнее движение, и всю дорогу провёл, уставившись в одну точку, пока автомобиль наконец не остановился.
— Спасибо, сколько с меня? — Бархатный голос мужчины снова заставил Феликса забыть обо всём на свете. Он смотрел на Хёнджина, не в силах отвести взгляд.
— С такой красивой мордашки грешно брать деньги, — кокетливо парировал таксист, пожирая Феликса глазами.
— Считай это за мой счёт, — он мило подмигнул и уже собрался уезжать, но его остановил властный тон Хёнджина.
После недолгой паузы тот продолжил с прежней, ледяной чёткостью:
— Кажется, я спросил на понятном языке: сколько с меня? Если придётся повторить в третий раз, я тебе язык вырву. И поверь, я не шучу.
Мужчина средних лет тут же выпалил цену и, быстро получив плату, умчался прочь, словно спасаясь от взгляда, который сулил нечто худшее, чем просто потеря языка. Кое-как собравшись с мыслями, Хёнджин старался делать вид, что ему всё равно. Но к чему была эта внезапная вспышка? Неужели он, сам того не поняв, ревнует к какому-то проходимцу?
— Ты не замёрз? — уже спокойно спросил Хёнджин, тон его изменился сам собой. Он старался не смотреть на Феликса, не в силах скрыть умиления: тот надул щёки, подпрыгивал на месте, пытаясь глубже зарыться в капюшон.
— Можешь не отвечать, я и так всё понял, — с лёгкой улыбкой произнёс Хван, отворачиваясь, чтобы спрятать зардевшиеся щёки.
Они шли по скользкой дороге. Кругом не было ни души, и от этой пустоты Феликсу становилось не по себе. Это он сам пошёл за ним, сам попросил увезти. Но в памяти вопреки воле всплывали воспоминания: он прижат к кровати, а Хёнджин сулит ему настоящий ад. Феликс не хотел верить тому образу; сейчас он чувствовал в этом мужчине что-то иное, неизведанное. Единственное, что он о нём знал — это имя. А то, что Хёнджин знал о нём абсолютно всё, Феликс, вероятно, даже не догадывался.
— Хёнджин... — наконец тихо произнёс Ликс, обращаясь к его спине.
Хёнджин резко остановился, и Феликс носом уткнулся в его крупную спину, смущённо отскочив на шаг назад.
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, Феликс, — попытался успокоить его Хван. Ему было смешно с самого себя: рядом с этим парнем он менялся на глазах, даже голос становился другим, мягким, лишённым привычной агрессии, которая куда-то бесследно испарялась.
— Не бойся меня. Я не сделаю ничего плохого, особенно сейчас, когда ты и так дрожишь от страха пуще, чем от холода. Мы почти пришли, Феликс. Это волшебное место. Я привёз тебя сюда, потому что это единственное место, где я по-настоящему чувствую свободу и желание жить.
— Я не боюсь тебя. Я скорее в шоке от самого себя. Я пошёл за тобой, хотя буквально несколько дней назад ты сулил мне жизнь в аду.
— Давай не будем об этом сегодня. Прошу тебя. Давай просто насладимся этим моментом.
Феликс больше не стал ничего говорить, лишь кивнул и пошёл за ним. Вскоре они и вправду были на месте. Перед глазами Феликса предстал большой дом с террасой, уже начинавшей утопать в вечерних сумерках. Повсюду мерцали гирлянды и другие огни, создавая ощущение уюта и тепла. Ли с завороженностью разглядывал дом, пока его не прервало лёгкое прикосновение к плечу.
— Проходи внутрь.
— Сейчас будет немного прохладно, но скоро прогреется. Я редко бываю здесь и не рискую оставлять отопление надолго. Потерпи немного, хорошо? И пока не снимай куртку.
Ли снова кивнул, боясь произнести лишнее слово, и принялся осматривать интерьер. Неужели у этого человека, на лице которого читалось лишь «мне на всё плевать», мог быть такой изысканный вкус? И он тоже был способен что-то чувствовать?
— Дизайн очень крутой, — тихо произнёс Ликс, опускаясь на диван и стараясь не встречаться глазами с Хваном, который, казалось, пожирал его своим пристальным взглядом.
— Благодарю, Феликс. Приятно слышать такое от тебя. Ты первый, кто это заметил. Остальным... не особо понравилось. Особенно бабушке и Минхо.
— Интересно, почему? Здесь и вправду очень уютно. Наверное, это просто не в их стиле, — так же тихо ответил Ли.
Этот тихий голос невероятно умилял Хёнджина. Да что уж таить — умилял его сам Феликс. Всё, что тот делал, даже крича в порыве злости, выглядело очаровательно.
— Даже не знаю, — усмехнулся Хван. — Если тебе жарко, можешь снять куртку. Кажется, уже достаточно тепло.
Ли покорно снял куртку и отложил её в сторону. И, чёрт возьми, лучше бы он этого не делал, мысленно выругался Хван. Только теперь при ярком свете он разглядел наряд Феликса: обтягивающие кожаные штаны, подчёркивающие все его достоинства, и серый свитер, высоко закрывающий шею — словно он почувствовал, что Хвану захочется пошутить, но вряд ли кто-то поймёт его юмор.
— Ты голоден? — спросил мужчина, уже перебирая в уме варианты ужина.
В ответ Феликс снова молча кивнул.
Хёнджин, ничего не ответив, направился на кухню и уже собирался надеть фартук, как услышал за спиной тихие шаги и вопрос:
— Тебе помочь, Хёнджин?
— Ничего не нужно, Феликс. Просто побудь рядом, пока я готовлю, хорошо?
— Ты был прав, Хёнджин. Здесь очень красиво.
— Ты главного ещё не видел. Покажу после ужина, — улыбнувшись, Хван продолжил чистить морковь.
— Можно я спрошу кое-что? — Феликс замолчал, словно передумав. — Я спрашиваю из чистого любопытства. Просто это не укладывается у меня в голове.
Хёнджин грубовато подгоняет его:
— Ну же, спрашивай. Я жду.
— Зачем ты это делаешь? — Феликс произнёс это без упрёка, скорее, с мольбой в голосе.
— Я, честно говоря, не совсем понимаю. Поясни, Феликс. Что именно я делаю?
— Зачем ты послушался меня и привёз сюда? Зачем стараешься мне угодить, беспокоишься обо мне? Разве не ты вчера кричал, что отомстишь и заставишь меня заплатить за смерть своих родителей? Я до сих пор не понимаю, при чём тут я. Может, сейчас ты наконец всё расскажешь?
Джин замер на несколько секунд, выключил плиту, вымыл руки, пытаясь собраться с мыслями и найти нужные слова.
— Феликс, послушай... Если бы ты только знал, как я сам запутался. Я даже не знаю, как это объяснить, с чего начать и чем закончить. Сейчас я делаю то, чего требует моя душа. И я чувствую, что это правильно. Но если об этом узнает бабушка... она с живого меня кожи не оставит. Феликс, ты должен понять... когда-нибудь я всё расскажу, и ты поймёшь меня. Я надеюсь, что поймёшь.
Хёнджин быстрыми шагами преодолел расстояние между ними и бережно взял руки Феликса в свои. Его взгляд был полон нежности.
Феликс застыл. Что заставляло его дрожать сильнее — непонятные слова Хвана или его прикосновения, острые, как лезвие, но от которых не было боли, а лишь непривычное блаженство? Хёнджин нежно провёл пальцами по миниатюрному лицу парня, и тот блаженно прикрыл глаза.
— Феликс, ты меня слышишь?
В ответ — тишина. Ему не хотелось ничего говорить, лишь молча погружаться в эти прикосновения.
— Феликс, посмотри на меня. Очнись. Феликс! Феликс! ФЕЛИКС!
Но голос был уже другим — не баритон Хёнджина, а до боли знакомый тембр. В замешательстве Ли отчаянно попытался открыть глаза, почувствовав резкую боль. Прикосновения исчезли, а с ними и сам Хёнджин. Феликс резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух и хватаясь за горло; всё его тело пронзила боль.
— Ну наконец-то! — Обеспокоенный Джисон, сидевший на краю кровати, поспешно сунул ему стакан воды. Ли жадно опустошил его за несколько секунд.
— Что это было? Что, блять, вообще происходит? — прохрипел Феликс.
— Феликс, успокойся. Всё в порядке. Ты просто очень тяжело отходил после похмелья, пролежал два дня. Я сейчас принесу тебе таблетки. — Джисон поспешил на кухню.
«Значит, это всё был сон?» — тихо прошептал Феликс, с ужасом осознавая, насколько реальным всё казалось.
— Это был, мать твою, сон, — проговорил он громче, но страх снова сдавил горло.
— Разве сны бывают настолько настоящими? Ненавижу тебя, Хёнджин...