19."Желание танцевать"
После звонка продюсера Ликс благополучно забыл и о нём, и о его туманных намёках, предпочтя сладко поспать ещё пару часов, чтобы ни о чём не думать. Проснувшись отдохнувшим, он неспешно позавтракал и решил прогуляться в любимом парке. Хан уехал к маме на выходные, а Ликс в этот раз остался в общежитии — с каждым отъездом потом возвращаться становилось всё больнее. Он невыносимо скучал по родным, и лишь тяга к учёбе служила ему утешением.
Было уже ближе к обеду, когда, переодевшись, он вышел из дома. В парке царило безлюдье — будний день, почти все на работе, хотя по ночам это место было невероятно популярно. Ликс неспешно брёл по знакомым дорожкам, скользя взглядом по каждому дереву, каждому кусту, хотя знал их все как свои пять пальцев. Прогулка заняла у него всего минут двадцать, и он уже начал ходить по второму кругу, чувствуя, как нарастает тягостное ощущение.
«Наверное, так и свихнуться можно. Не думал, что одиночество будет таким невыносимым».
Ликс и вправду боялся оставаться один. Он всегда размышлял: «Но что делать в одиночестве? Разве можно извлечь из этого пользу?» У него были знакомые, предпочитавшие шумным компаниям уединение, и они не раз уверяли, что это не страшно, а даже приятно — можно разобраться в себе, отдохнуть от всех, пожить в своё удовольствие. Но Феликс был с этим не согласен. Конечно, иногда каждому нужно побыть наедине с собой, но лишь ненадолго, не навсегда. Каждый раз, слушая восторженные рассказы друзей, он с содроганием чувствовал, как по телу бегут мурашки. Те же чувства охватили его и сейчас: он дрожал, боясь, что так и останется одиноким, и ему захотелось поскорее вернуться домой, чтобы отвлечься.
О встрече с продюсером он, разумеется, забыл. Вернувшись вечером, Ликс даже не заметил пропущенный звонок и благополучно уснул. Спустя пару дней вернулся Хан, и рядом с другом Ликсу сразу стало легче. Тот всегда умел его подбодрить, успокоить и поддержать. Выходные пролетели незаметно, и вот уже снова нужно было выходить на учёбу, а как следует расслабиться так и не удалось.
— Знаешь, мне кажется, я как-то неправильно живу, чувак. Надо что-то менять.
Хан удобно устроился на диване, лениво потягиваясь и разминая ноги.
— С чего вдруг такие мысли? — вопросительный взгляд друга не заставил себя ждать.
— Ты только посмотри на нас! Нам почти по девятнадцать, а мы сидим за книжками, как малые дети, пока наши ровесники гуляют лучшие годы жизни. Я не жалуюсь, но иногда, Ликс, мне хочется побывать на их месте. Хоть немного почувствовать вкус взрослой жизни.
Ликс поначалу ошарашенно смотрел на него, пытаясь переварить услышанное.
— Я в таком шоке, что даже не могу подобрать подходящее матерное слово. Ты когда это успел полюбить «взрослую жизнь»?
— Феликс, ну не начинай, пожалуйста. Я делюсь с тобой своими желаниями. Я просто хочу сходить на тусовку. Ну пожалуйста, давай сходим только сегодня, только сейчас! Я больше просить не буду, честно.
Хан молитвенно сложил руки.
— Ну пожалуйста, Феликс, пожалуйста!
— Нет, и это даже не обсуждается. Что за глупость, Хан!
— Феликс, я что, на коленях должен тебя умолять? Я же так редко прошу! Просто сходи со мной, ну пожалуйста, Ликси...
— Опа, «Ликси»! Лет пять этого слова от тебя не слышал, а как в клуб захотелось — сразу «Ликси», — передразнил его Феликс, закатывая глаза. — Мне просто интересно, с чего такая внезапная тяга к клубам? Неужто ради кого-то собрался?
— Ну да, конечно, делать мне больше нечего! Просто хочется, и всё. Пойдём, мы опаздываем! — бросил Хан и рванул к выходу.
И, как ни странно, он был уже полностью готов: лёгкий макияж, аккуратно уложенные волосы, и образ, который сложно было не заметить — облегающие кожаные брюки, подчёркивавшие стройную талию, и белая водолазка, выгодно выделявшая атлетическую фигуру.
— А я смотрю, ты уже во всеоружии, — бросил Ликс, исчезая в ванной. — Дай мне десять минут, переоденусь. — Дверь захлопнулась.
— Ты лучший, самый лучший Ликси! — закричал Хан во всё горло и вприпрыжку вернулся на диван, чтобы подождать друга.
До клуба было минут сорок пешком, поэтому, чтобы не терять времени, они вызвали такси и добрались почти мгновенно.
— Слушай, не трогай меня пока, ладно? Я хочу побыть один. Заходи, а я подышу воздухом.
— Феликс, как я могу тебя оставить? Не злись, я же обещал — мы идём вместе в первый и последний раз. Ну пожалуйста!
— Чтоб тебя, Джисон, — проворчал Ли и всё же последовал за Ханом.
Внутри клуб, к удивлению Феликса, ему понравился — от дизайна до напитков, закусок и музыки, громко бьющей со всех сторон. Он с любопытством осматривался, непривычный к такой обстановке. Интерьер не слишком отличался от других городских клубов, но для Ликса он стал настоящим открытием: бордовые шторы, скрывавшие окна, создавали приглушённое, интимное освещение; красные лучи прожекторов скользили по залу; светодиодные шары, свисавшие с потолка, мерцали в такт музыке. Молодёжь, забыв о проблемах, веселилась на танцполе, наслаждаясь вечером. Диджей приветливо улыбался и кивал в такт своему плейлисту, с каждой композицией усиливая атмосферу. Комфортно здесь было всем. Кроме Феликса.
С недовольным видом он сидел у барной стойки, допивая уже четвёртый бокал алкогольного коктейля. Это был его первый опыт — он никогда не позволял себе подобного, но сегодня решил сделать исключение и забыться с помощью этого, как он мысленно назвал его, «вкусного яда».
— Ты собираешься просидеть тут весь вечер? — крикнул Хан, перекрывая музыку.
— А что? Мне и здесь неплохо. Отстань, — буркнул Ли, отворачиваясь.
— Твою дивизию, Феликс! Ну не злись, пожалуйста! Давай повеселимся, я же хотел как лучше! Скажи, что ты не сердишься.
Ли несколько минут сидел неподвижно, не издавая ни звука. Но, увидев, как Хан грустно отворачивается, резко обернулся и схватил друга за локоть.
— Куда собрался? Мы же не договорили. Ладно, я не злюсь. Честно говоря, я даже благодарен тебе — хоть перестал думать о всякой ерунде. Спасибо.
— Это тебе спасибо! — Джисон, расталкивая окружающих, бросился обнимать Ликса. Тот ответил на объятия, но быстро отпустил, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Это был тот самый парень, с которым они встретились у входа. Хан расписывал его как «накачанного очаровашку Чанбина» — самого заботливого, ласкового, но с характером мужчину на свете. Однако Феликсу он с первой секунды не понравился. Сам не понимая почему, Ликс чувствовал к нему неприязнь и подозрительность, хотя вслух об этом не говорил, не желая вмешиваться в личную жизнь лучшего друга.
— Ладно, иди к своему «котику». Он явно скучает без тебя, а я допью.
— Хорошо, только смотри, не увлекайся. Мы скоро уходим, договорились?
Ликс молча кивнул и вернулся к столику. Почему-то ему начало нравиться происходящее — не столько алкоголь, сколько сама атмосфера: люди, музыка, танцы, эти особенные, такие разные движения. Его это зацепило. Он наблюдал за танцующими, пытаясь понять, как это — двигаться так свободно. Опрокинув остатки коктейля, он на слегка подгулявшую голову поднялся со стула. Сначала закружилась голова, но через мгновение dizziness прошла, и он уверенно направился к центру танцпола, где было просторнее.
Он вышел в самую середину и, сам не заметив как, начал двигаться в ритме музыки. Сначала неуверенно, положив руки на затылок, но постепенно пьяная смелость взяла верх. Теперь в его движениях была раскованность, даже отчаянная грация. Он сделал несколько откровенных, чувственных па, и несколько девушек вокруг замерли, с любопытством разглядывая его. Ликс танцевал с закрытыми глазами, не видя их, но чувствуя на себе взгляды. Ему было всё равно — он танцевал для себя, чтобы проверить свои возможности. И оказалось, что получается у него неплохо: бёдра плавно раскачивались в такт, а руки скользили вниз по талии, касаясь колен. Да, он наклонился, и это вышло настолько эффектно, что все вокруг действительно смотрели только на него — на парня, который пытался танцем избавиться от гнетущих мыслей.
Феликс продолжал танцевать и сначала не заметил, как к нему присоединился незнакомец. Он почувствовал чью-то руку на своей талии, но не успел открыть глаза — незнакомец мягко прикрыл их ладонью, давая понять, что лучше этого не делать. И, к своему удивлению, Ликс послушался, продолжая покачивать бёдрами, пока горячие ладони не сжали его талию сильнее, притягивая ближе. Незнакомец двигался с ним в унисон, его прикосновения были уверенными, но бережными. По грубости пальцев Ликс понял, что это мужчина, но в то же время это были самые нежные руки, которых он когда-либо касался. От одного их прикосновения перехватывало дыхание, и в памяти всплывало что-то давно забытое, будто эти касания были ему знакомы.
— К-кто вы? — прошептал Ликс, надеясь, что незнакомец заговорит.
Но к его губам снова приложили палец, приказывая молчать. Незнакомец притянул его ещё ближе, их тела соприкоснулись, и Ликс почувствовал, как по его шее скользнуло тёплое дыхание. Он дрожал от каждого прикосновения, и, к своему стыду, даже не пытался сопротивляться, лишь учащённо дыша, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Такого с ним ещё не бывало — чтобы простые ласки заставляли забыть собственное имя.
Руки незнакомца скользнули под футболку, и от их лёгкого прикосновения по телу пробежали мурашки. Он не позволял себе лишнего, лишь едва ощутимо касался кожи, и когда из груди Феликса вырвался тяжёлый вздох, тот понял, что это неправильно. Он позволял трогать себя незнакомцу, но почему-то ему этого безумно хотелось — утонуть в этих руках, прижаться сильнее, почувствовать каждое движение острее.
Ликс попытался оттолкнуть его, но ноги будто вросли в пол. Прижавшись к мускулистой груди незнакомца, он окончательно убедился — это мужчина. Стыд охватил его с новой силой, и он снова попытался отстраниться, но безуспешно.
— Кто же ты? — едва выдохнул Ли, замирая, когда незнакомец бережно взял его руку и поднёс к своим губам.
От прикосновения губ к коже он окончательно потерял голову. Он стоял как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова, не в силах пошевелиться. Когда ноги подкосились, и тело задрожало, сильные руки тут же подхватили его, удерживая рядом. Голова шла кругом, тело онемело, и ему захотелось просто рухнуть прямо здесь, в эти крепкие объятия. В этих руках он чувствовал себя в безопасности и не хотел, чтобы его отпускали.
Всё перевернулось с ног на голову, когда он почувствовал, что губы незнакомца приблизились к его уху. После мгновения тишины он услышал тихий, но отчётливый шёпот:
— Мне нравится, когда ты такой послушный, малыш.