14."Зависим тобой"
Я ожидал увидеть кого угодно, Хёнджин, но только не этого парня в твоей комнате. Когда ты успел?
— Это долгая история, Хо. Лучше скажи, ты выполнил моё поручение?
— Как ты можешь спрашивать! Конечно. Взгляни, здесь собрано всё о Феликсе: детские фотографии, сведения о школьных и нынешних друзьях, о родителях. В общем, всё, что ты хотел знать. — Ли Минхо, подойдя ближе, положил на стол Хёнджина увесистую папку.
— Ты как всегда не подвёл, спасибо. — Хёнджин придвинул папку к себе, устроился поудобнее в кресле и провёл рукой по шероховатой обложке. С лёгкой ухмылкой он взглянул на Хо, который всё это время с недоумением наблюдал за ним, украдкой поглядывая на Феликса, всё ещё мирно спавшего на широкой кровати Хвана. — Я только не думал, что информации будет так много.
— Знаешь, о чём я подумал, Хёнджин? Не то чтобы я ревную, но, чёрт возьми, почему за столько лет нашей дружбы я ни разу не прилёг на твою кровать, даже не присел на край, а его ты укладываешь туда собственноручно? — Обиженный тон Минхо показался Хвану трогательным, и он слегка улыбнулся.
— Если тебе так хочется — пожалуйста. — Хёнджин с той же ухмылкой махнул рукой в сторону ложа. — Моя кровать в твоём распоряжении. Присоединяйся к Феликсу, места хватит на всех.
В ответ Джин получил лёгкий шлепок по плечу и возмущённый взгляд Хо, который, казалось, пытался просверлить его насквозь.
— Пошёл ты, Хёнджин! Разве я об этом? Если я ещё раз пущу тебя на свою кровать, меня зовут не Минхо! Я не обижаюсь, но мне почему-то хочется тебя стукнуть.
— Я тоже тебя люблю, Минхо. — Хван, откинувшись на спинку кресла, разразился громким смехом, сам не понимая, из-за чего именно. Хо ещё несколько секунд стоял в ступоре, шокированный и поведением друга, и неожиданными словами. — Это было слишком внезапно.
— Хёнджин! Я даже не знаю, что сказать. Я в ярости и не понимаю, что с тобой творится. Я хочу помочь, и... я тоже тебя люблю. Ты мой самый дорогой друг.
— Пожалуйста, давай сделаем вид, что я ничего не говорил. Ладно? Я и так сказал слишком много лишнего, прости.
— Это не лишнее. Твои слова тронули меня, но... лучше не повторяй их больше. Я не готов услышать это снова.
— Хорошо, — улыбнулся Хван, глядя, как Хо наконец расслабляется.
— Что ж, кажется, я засиделся. Чую, скоро проснётся вулкан, а я очень не хочу быть свидетелем его извержения. Но, знаешь, мне кажется, Хан сойдёт с ума, когда узнает о похищении его лучшего друга.
— Так сделай так, чтобы он не сошёл с ума. Ты умеешь. Думаю, мне не нужно объяснять, что и как делать.
— Будет сделано. Тогда я, пожалуй, пойду. А ты смотри, будь поаккуратнее с ним.
— И в мыслях не было.
Спустя пару секунд Хо скрылся за дверью комнаты Хёнджина. После его ухода Джин ещё долго сидел в раздумьях. Он углубился в изучение досье на Феликса, вникая в каждое слово. Пролистывая детские фотографии, он не мог сдержать улыбки. На каждой странице было подробно расписано, что происходило на том или ином снимке. Но больше всего внимание Хёнджина привлекли именно детские фото. Их было больше всего, и каждое Джин разглядывал с особой тщательностью.
Перелистнув несколько страниц, он наткнулся на информацию о друзьях и семье Ли. Взгляд сразу же выхватил фотографию его сестёр, Оливии и Рейчел. Подробных сведений о них на этой странице не было — видимо, всё находилось в конце. Затем он поднял глаза и остановился на снимке лучших друзей Феликса, но прочитать их имена не успел — всё его внимание поглотила первая фотография. Разглядывая незнакомого парня рядом с Феликсом, Джин не сразу заметил пометку на полях. Это было краткое резюме, оставленное Хо на случай, если у Хёнджина не будет времени читать всё.
«Первая школьная любовь. Ян Чонин, бывший одноклассник», — прошептал Джин и с внезапной яростью захлопнул папку.
— И кто ты такой, Ян Чонин? Повезло же тебе, ублюдок. — Хван сжал челюсти и на мгновение почувствовал, как разум застилает красный туман.
Почему-то эта фотография оставила в душе неприятный осадок. Он несколько минут сидел в оцепенении. Сердце бешено колотилось от агрессии и тёмных мыслей. Ему не хотелось даже представлять, как кто-то другой держал его за руку, целовал, обнимал, называл ласковыми именами, считал своим. Было слишком мучительно. Но пугало Хёнджина ещё больше то, что подобные чувства он испытывал впервые. Это было необъяснимо. Он знал о ревности, но никогда не сталкивался с ней лицом к лицу и не желал этого. Сейчас же он понял, почему все так её боятся. Ему хотелось лишь одного: найти этого Ян Чонина и собственными руками разорвать на куски, сжечь, перерезать глотку, закопать заживо. Сколько же злобных мыслей пронеслось в голове Джина за эти несколько минут.
Его размышления прервал странный звук, словно что-то упало. Он не сразу сообразил, что это Феликс. Только осмотрев комнату, Хёнджин понял: на кровати кого-то не хватает. Подойдя ближе, он увидел, как Ликс, свернувшись калачиком, сладко посапывает на полу.
— Надо же, даже на полу умудряется спать так прекрасно, — улыбнулся Хван и на несколько секунд застыл, глядя на хрупкую фигурку.
Осторожно уложив Феликса обратно на кровать, Джин присел на край и, любуясь прекрасным лицом, нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке спящего. Устоять он не смог, и его пальцы медленно поползли вниз, остановившись у основания лебединой шеи. Хван понимал, что это неправильно, опасно для них обоих, но единственное, о чём он мог думать, был Феликс. Он вновь и вновь проводил рукой по всей длине шеи, с каждым разом понимая, что этого катастрофически мало.
Перед тем как приблизиться, он взглянул на его лицо и, блаженно прикрыв глаза, погрузился в аромат его кожи. То блаженство, что он испытывал в этот момент, та сила, что тянула его к Феликсу... Он не понимал, почему не может остановиться, водил носом по всей длине шеи, стараясь запомнить и впитать этот божественный, природный аромат, что благоухал так потрясающе. Хёнджин не мог определить, на что он похож. Разве люди не пахнут одинаково? Раньше он так и думал, пока не ощутил аромат хвойного леса, смешанный с терпкой сладостью малины и лёгкой, свежей нотой дождя. Это не были духи или парфюм, это было нечто неописуемое, уникальное. Так пах сам Феликс, так не пахнул больше никто. До этого момента Джин не переносил любые запахи, он их попросту ненавидел, но от этого создания было невозможно оторваться. Ему хотелось слиться с его шеей, навсегда пропитаться его ароматом, ощущать его повсюду и всегда.
Как же он ненавидел себя за этот поступок! Но желание в этот момент было сильнее голоса разума. Трепетно и нежно он оставил напоследок лёгкий поцелуй у основания лебединой шеи, чувствуя, как сбивается его собственное дыхание. Затем он наклонился к самому уху и едва слышно прошептал:
— Теперь я окончательно убедился: я от тебя зависим, сладкий.