12."3 дня и 3 ночи"
— Твоё детское поведение у меня уже поперёк горла стоит, и это спустя столько столетий! Одним лишь щелчком пальцев ты мог бы положить конец существованию этого мальчишки. Но что ты делаешь, Хёнджин? Цепляешься за любые отговорки, лишь бы не касаться этой темы. Тебе самому не надоело?
Ынсу, словно ни в чём не бывало, гордо поправила волосы и устремила на Джина долгий, ненавидящий взгляд. Она смотрела так, будто хотела испепелить его, растерзать на мелкие кусочки. Одним лишь взглядом она демонстрировала весь свой скверный характер. Хёнджин до сих пор не мог понять, откуда столько ненависти именно к нему. А ответ был до боли очевиден: всё дело в том, что он — Хёнджин.
На этот раз, впервые за всю встречу, он абсолютно молча игнорировал её негатив, одарив её безразличным взглядом. Лишь слегка ухмыльнувшись, он произнёс спокойным тоном:
— Если вы, госпожа, закончили свой занимательный монолог, я попрошу вас покинуть мой кабинет. Дела не ждут.
— Ах ты, сукин сын! Как ты смеешь перечить мне! — злобно повысила голос Ынсу, но, вовремя взяв себя в руки, с притворной улыбкой продолжила уже спокойнее: — Значит, так. Мне надоели твои выходки, Хёнджин. Раз ты не готов повзрослеть, я, так уж и быть, помогу. Даю тебе ровно три дня и три ночи. Если за это время ты не закончишь это чёртово дело, я обещаю — труп Феликса будет лежать на твоём столе, а его голова будет висеть при входе в твой кабинет. Пусть станет твоим трофеем. Уверяю тебя, на этот раз я сделаю всё сама, если ты не начнёшь действовать. Моё терпение не безгранично, поэтому лучше поторопись.
— Ты что, угрожаешь мне Феликсом? Прошли годы... Почему именно сейчас ты решила контролировать меня и мою жизнь? Это уже слишком.
— Называй это шантажом, но не неси чушь. Мы оба прекрасно знаем, что Феликс — причина, напомню, всех твоих бед. Чувствуешь ли ты к нему жалость, ненависть или, может, влюблённость — меня не касается. Вовремя я взялась за твоё воспитание, ты бы уже со всем покончил. И смысл мне тебе это говорить, бездарь всё равно не поймёт. Но не могу не отметить, что причиной всех моих проблем являешься именно ты, Хёнджин.
Ынсу вновь ухмыльнулась. «Как же точно и прекрасно я формулирую!» — промелькнуло у неё в голове. Не получив в ответ ни эмоций, ни слов, она встала и быстрым шагом направилась к выходу. Но, почти выйдя, резко остановилась и обернулась к Джину, не отводя взгляда от его спокойного, бесстрастного лица.
— Время пошло, Хёнджин.
И скрылась за дверью.
В считанные секунды Джин превратил кабинет в хаос, не оставив нетронутым ни одного уголка. Сорвав со стен портреты предков, он обрушил гнев на кофейный столик. Его рабочее место тоже пострадало: все бумаги, важные договоры, документы полетели на пол. Клавиатура и компьютер отправились в стену. Он не понимал, что творится у него в голове, и разрушал всё вокруг в надежде, что никто не войдёт.
Вконец озлобленный, он рухнул на диван — единственную уцелевшую вещь в комнате. Он уткнулся лицом в колени, словно ёжик, желая спрятаться ото всех. Трусость он ненавидел больше всего на свете, считая её самым отвратительным качеством. И сейчас он понял: вместо того чтобы прятаться от бабушки и собственного страха, нужно бороться. Бороться за то, чтобы тот славный паренёк остался жив и, главное, в безопасности.
Решительно поднявшись с дивана, он твёрдыми шагами подошёл к двери, распахнул её и бросил в соседний кабинет едва слышное:
— Зайди. Нам нужно кое-что обсудить.
---
Зачастую мы сами привыкаем добавлять краски в нашу жизнь. Какими они будут? Светлыми, яркими, ласковыми, как солнце после дождя? Вместе они порождают нечто чарующее, неописуемо прекрасное — радугу. Разве она не прекрасна? А главная её ценность в том, что появляется она редко. Или же краски окажутся мрачными, тёмными и пугающими? Самое страшное и гнетущее из всего, что может быть, — это боль. И неважно, кем или как она была посеяна в сердце. Когда тебе больно, ты понимаешь, как важно было ценить те мгновения, когда над головой сияла радуга.
Никогда не знаешь, где и когда тебе причинят боль. Возможно, глупо сравнивать её с мрачными красками жизни. Но, наверное, пока не испытаешь этого сам — не поймёшь. Так уж устроено. Главное, что должно жить в каждом из нас, — это вера в хорошее. И совершенно неважно, сияет над вами сейчас радуга или вы испытываете боль. Даже когда всё хорошо, нужно уметь и погрустить. Но если сейчас плохо, это не значит, что грустить придётся вечно.
---
Как прекрасен ночной Сеул, сверкающий яркими огнями. Цветные вывески магазинов, салонов, бутиков и прочих заведений для удобства горожан, которые неспешно прогуливаются или спешат по своим делам. Ночные парки... Вот о них можно говорить вечно. Возможно, они — одна из причин, почему люди так ждут наступления ночи. Парки, залитые ярким светом, освещают тёмные улицы, и именно здесь собирается больше всего народа. Этот радужный рай погружает в особую, ночную атмосферу.
Фонтан в центре самого популярного городского парка «SILLA» невероятно прекрасен, он необычно сверкает каждую ночь. Наверное, это единственное место, где можно спрятаться от своих проблем. Жизнь воспринимается иначе, когда ты далёк от них, — независимо от их масштаба, сейчас они не важны. Взрослые, словно дети, бегают по всему парку. Смех и улыбки каждого, кто пришёл сюда сегодня, говорят об одном — они счастливы.
Феликс и сам не знал, почему так любит этот парк именно ночью. С подросткового возраста он приходил сюда почти каждый вечер. Сейчас они с Джисоном прогуливались по аллее, с такой же радостью наблюдая за людьми, наслаждающимися жизнью.
— Как же они счастливы! — невольно проговорил вслух свои мысли Ли.
— Не могу не согласиться, — поддержал Сон, блаженно прикрывая глаза от этой прекрасной атмосферы.
— Ой! — вздрогнул Ли. — Я что, вслух это сказал?
— Ты в последнее время очень странный. Что случилось, Феликс?
— Не знаю, что со мной происходит. Чувствую какое-то беспокойство, но не могу понять причину.
— Думаю, ты просто устал. Это нормально.
— Нет, дело не в усталости. Можем присесть? Я хочу поговорить.
— Слушай, да мы знакомы сто лет, а ты разговариваешь, будто мы вчера встретились! Конечно, пойдём, дурачок.
— То, что я скажу, прозвучит глупо. Мне кажется, за мной всю жизнь следует призрак. Он не оставляет меня в покое.
Ликс поднял глаза на Хана, который сидел в чистом шоке, стараясь успокоить дёргающийся глаз.
— Кажется, я сам схожу с ума, раз верю каждому твоему слову. Ты всегда мне это говорил, но почему-то именно сейчас я готов тебе поверить. Должно быть, это наше общение — такое дружеское проклятие, чтобы нам всякая дичь мерещилась.
— Хм, возможно, — тихо хихикнул Ли, застенчиво прикрывая свою чарующую улыбку и лицо, усыпанное веснушками, которые он так не любил.
— Почему ты постоянно смотришь в телефон? Хан, что-то случилось? Я это по лицу вижу.
— Не пойму что. Мама просила перезвонить, но сама уже несколько часов не берёт трубку. Просто волнуюсь, вдруг что-то стряслось.
— Может, тогда проверим? Поедем к ней.
— Ты прав, Феликс. Но я тебя с собой не возьму. Поезжай в общагу. Ты же знаешь, что нас снова накажут за прогул. Я быстро съезжу и вернусь.
— Ладно. Но только сразу звони, если что, понял?
— Обязательно позвоню.