11."я пою для души"
— Я уже второй год только и слышу об этом Бан Чане. Неужели тебе не легче признаться ему и перестать мучить себя? Ты в последнее время сам на себя не похож.
— Вот, вот! Даже свои любимые блинчики из столовой не доедаешь, — театрально смахнув воображаемую слезу, Хан с притворной жалостью в голосе протянул: — Сердце кровью обливается!
Сынмин в ответ лишь грустно улыбнулся и вздохнул. Затем, собравшись с мыслями, ответил друзьям:
— Но вы же понимаете, он — самый популярный и талантливый музыкант. Он настолько прекрасен, что мне не подобрать слов. Даже если я признаюсь, я уже знаю, чем это закончится. Лучше уж я буду молчать всю жизнь. Ему нравятся девушки, и мне страшно представить, что будет, если я свались на него, как снег на голову, со своим признанием. Кто он и кто я? Он никогда не посмотрит в мою сторону — ему нужен партнёр, равный ему. Чан — это моя мечта. Мечта, которой не суждено сбыться.
— Не сочти за грубость, но разве то, что он медийная личность, что-то меняет? Он такой же человек, как и мы, Сынмин. И, судя по твоим рассказам, ещё и самый добрый.
— Он не просто человек, Ликси. В нём есть что-то особенное. Честно, я до сих пор не могу понять что. Он слишком идеален, чтобы быть обычным. Посмотри, как он любит своих фанатов, как старается для нас. Он жертвует большую часть своих доходов приютам, больницам, домам престарелых — всем, кто нуждается в помощи.
Мин настолько увлёкся своим рассказом, что не заметил, как на глазах выступили слёзы. И слезы эти были от счастья. Он сбавил тон и тихо прошептал: «Простите...» — после чего принялся ковыряться вилкой в так и недоеденном салате.
— Минюшка, родной! Что случилось? Почему ты так резко замолчал? — обеспокоенно спросил Хан, подбегая к другу и заключая его в тёплые объятия.
Тот лишь уткнулся лицом в его плечо и, не сдержавшись, горько заплакал. Феликс, наблюдавший за ними, вскочил со стула, подбежал и, повторяя действия Джисона, обнял обоих что было сил. Переглянувшись в недоумении, Ли и Хан всё же решились спросить у рыдающего Мина, что заставило его так горько плакать.
— Мин, пожалуйста, не пугай нас. Что случилось? — тихо и осторожно спросил Ли. — Если мои слова о Чане тебя задели, прости, я не хотел.
— Н-нет, Ф-феликс, ты меня не обидел... я... — последовала долгая пауза.
— Да я сейчас сам разреву, как последняя плакса! Минни, пожалуйста, не плачь. Твоё милое личико не должно быть в слезах. Не пугай нас, прошу.
— П-простите м-меня, п-пожалуйста.
Он тыльной стороной толстовки вытер слёзы и, всхлипывая, будто слёзы лились ручьём, постарался успокоиться, отдышаться, сделал несколько глотков воды. Сынмин задирал голову вверх, пытаясь сдержать новый поток слёз. И у него получилось. Ему удалось не расплакаться вновь, но дрожащий голос и предательски подрагивающие руки его выдали. Он старался придать лицу спокойное выражение, надул свои пухлые щёчки и несколько раз моргнул своими щенячьими глазками, пытаясь взять себя в руки.
— Я не знаю, почему так происходит, — тихо начал Ким. — Но каждый раз, стоит мне заговорить о Чане или даже просто подумать о нём чуть дольше обычного, со мной творится это. Я плачу и чувствую себя таким плаксивым трусом, но сдерживать эмоции с каждым разом становится всё сложнее. И с каждым днём мои чувства к нему лишь сильнее. Эта любовь сделала меня счастливым, но порой... Я чувствую такую тоску и боль, что хочется раз и навсегда от неё отказаться, если она причиняет такую боль. Но потом я понимаю: это мой выбор. Я выбрал любить его тихо и тайно, выбрал оставаться в стороне и видеть его счастливым. И больше всего меня радует то, что когда счастлив он, счастлив и я. Мне этого достаточно.
— Да ты наше маленькое чудо! — друзья вновь заключили Мина в тёплые, крепкие объятия. — Наш самый добрый мальчик! — почти в унисон произнесли Ли и Сон.
— Простите меня. Я не хотел плакать. Не знаю, почему сегодня так вышло.
— Знаешь, если в следующий раз будешь скрывать от нас свои чувства, мы серьёзно обидимся, — Сынмин обнял его крепче. — Разве плакать — это слабость?
— Именно! Слёзы — это признак того, что ты не боишься проявлять эмоции. Когда держишь всё в себе, это в прямом смысле пожирает изнутри. И никогда не думай, что из-за слёз ты слабак. Ты у нас самый сильный и самый любимый. Понял?
— Спасибо вам. Наверное, я просто невероятно удачливый человек, раз в моей жизни есть такие прекрасные друзья, как вы. Я вас любю.
На этой тёплой ноте они завершили свой обеденный перерыв и вместе отправились на очередную пару.
---
Бан Кристофер Чан — самый популярный молодой исполнитель среди молодёжи. Его имя знают все, его песни неизменно возглавляют все чарты. Да, это он — Бан Кристофер Чан. Для фанатов он Бан Чан или просто Чан. Его музыка согревает души, а сам он — всеобщий любимец, независимо от возраста. Самое ценное, что ценят в нём поклонники, — это его доброе сердце и самая красивая улыбка, что сияет ярче солнца и ночных звёзд.
Чан не любит, когда его возносят до небес. Ему по душе быть для фанатов просто любимым артистом и так же сильно любить их в ответ. Он ничего не скрывает от своей «семьи» — ничего, кроме своей истинной сущности вампира. Это единственное, чем он не может с ними поделиться. Даже если бы он признался, вряд ли кто-то поверил, да и смысла он в этом не видит. Пока что ему идеально удаётся хранить секрет, но он не забывает о будущем и искренне верит, что всё будет хорошо.
Он не похож на других вампиров своего клана. Чан из клана Носферату. Некогда этот клан был проклят из-за ошибки своего патриарха Аксимильярда, поплатившегося за своё прегрешение чарующей красотой — он утратил её навеки. С тех пор все потомки рода из поколения в поколение рождались уродами. С тех же пор за кланом закрепилось прозвище «Крысы».
Родители Чана не были уродливы — напротив, они были воплощением красоты, и всю жизнь страдали от этого. Быть не таким, как все, — пожизненное наказание. Быть красивым вампиром в их клане считалось проклятием, лишающим права на счастливую жизнь.
Как они встретились и нашли друг друга, Чан не знает, — он не видел родителей с самого рождения. Желая уберечь сына от пожизненных мук из-за своей «инаковости», они отдали его на попечение другу семьи из клана Тореадор — Хвеёнгу. О рождении мальчика в клане не знали, и, пока не стало слишком поздно, они обрекли себя на вечную разлуку с сыном — но зато обеспечили ему безопасность. Больше о его родителях ничего не известно.
Сейчас Чану 399 лет, но по меркам вампирского мира он всё ещё подросток — «не дорос ещё, чтобы кровь пить и считать себя взрослым», как говорят старшие.
У Чана невероятно красивая внешность: невероятно длинные для парня ресницы, пухлые губы цвета спелой ягоды, крупный, но удивительно аккуратный нос, овальное лицо и приглушённо-каштановые волосы. Его густые брови ему даже приходится периодически подкрашивать. А самое очаровательное в его облике — ямочки на щеках. Они идеально дополняют образ этого чарующего вампира, которого невозможно назвать иначе как прекрасным.
Сейчас он живёт, по сути, двумя жизнями. Для фанатов он Чан — 27-летний парень-музыкант, чья музыка дарует другим вторую жизнь. Многие из тех, кто хотел покончить с собой, нашли в себе силы жить именно благодаря его песням. Никто не знает, как и почему они получаются такими волшебными. Сам Чан никогда не смог бы ответить на этот вопрос, но никто и не станет спорить, что это — прирождённый талант.
А в мире вампиров о его творчестве почти никто не знает. Мало кто из сородичей слушает его музыку, но все поддерживают его, особенно близкие друзья — Хо и Джин. Стыдно признаться самому себе, но в человеческом мире ему нравится куда больше. Там он чувствует себя настоящим, открытым и искренним. Он до безумия любит своих фанатов, а потому не любит называть их просто фанатами. Они — его семья.
И когда журналисты задают ему вопросы вроде:
— Скажите, Бан Чан, вы поёте потому, что это сейчас очень прибыльно?
Он с гордо поднятой головой и самой искренней улыбкой отвечает:
— Я пою для души. Но самое главное и ценное для меня — я пою для своей семьи. Возможно, вы меня не поняли. Все мои слушатели — это и есть моя семья. Каждая строчка, каждая песня написана и спета для них. Я пою для своих любимых, а для меня это — самое ценное, что может быть.