Последний из рода Нимаэ

Натаниэль

Запрос на обыск мест жительства был одобрен на следующий вечер. Все это время Иви скрывала от начальника Дориджа тот факт, что я видел Мотидзуки последним. До того самого момента, пока он не потребовал отчета и ответов по делу под нашим началом. Вот тогда пришлось идти на ковер к начальству и делиться полученной от кицуне информацией. Показывать фото.

— Я вас понял, сир Нимаэ, — сказал начальник, нахмурившись, — но вы пока что остаетесь в списке подозреваемых, — уточняя, — сами понимаете, так положено по протоколу. — Не отрицал, принимал тот факт, что я и правда мог бы быть подозреваемым, да и документы не подделать. Материал и координаты не скроешь.

— Принимаю, начальник Доридж.

— Но это не значит, Натаниэль, что я оставлю мисс Грехт разбираться с этим делом в одиночку. Без поддержки. Ваша задача, Натаниэль, не только найти убийцу, но и доказательства своей невиновности.

На этих словах наш разговор с начальником Дориджем был закончен. Я покинул его кабинет и направился к Иви. Она уже получила разрешение и подписанные ордера на обыск. Осталось только наведаться к подозреваемым, перевернуть там все с ног на голову, и прижав к стене, с пристрастием допросить. Особенно Момоку, которая, по словам Иви, капает слюнями на Мотидзуки уже давно. Не вдаваясь в подробности, а я не настаивая, она рассказывала историю их отношений. Момоки и Мотидзуки.

— Момока из старой семьи Унадэ. Ее предок восемьсот лет назад принес клятву служения предку и главе семьи Мотидзуки. Предки Момоки служили потомкам, возглавляющим семью Мотидзкуи на протяжении всего этого отрезка времени. Бывало, что между младшими наследниками заключались браки. Редко, но кровь разбавляется. Обновляется. Момока, находясь подле него, верит в то, что она, как и ее предки, станет частью семьи. Что она станет девой дома Мотидзуки.

— Ясно, — сказал я, опуская то, Иви и правда знает о кицуне и их традициях куда больше, чем обычная волшебница ее должности. — Сама ее навестишь, или мне тебе компанию составить, чтобы остудить пыл? — вижу по глазам, как ей хочется прижать лису к стене и выпытать все, что та знает.

Иви, рыкнув что-то на лисьем, явно ругательства, отдала документы на имена двоих других подозреваемых. Сама же отправилась к Унадэ. Я не спорил. Ей и правда надо скинуть клокочущее в груди негодование и злость. Вот пусть объектом станет Момока. Попросив меня как всегда быть дотошным и придирчивым к мелочам, Иви ушла в клуб «Екай». Там, на втором этаже, над клубом, и жила лиса Унадэ.

А я, отказавшись от сопровождения и группы захвата, зайдя за угол, обратился к сущности. Прыжок вверх и стал летучей мышью. До необходимого места добрался за несколько минут. Вернув человеческий облик, шел к многоэтажному дому, который оказался общежитием для студентов и недавно приехавших нелюдей.

Поспрашивав местных, получив ответ и указатель куда идти, пошел к потенциальным подозреваемым. Стук в дверь, требование открыть на основании ордера, но в ответ тишина. Никого. Никаких запахов, движений воздуха, и каких-либо других признаков присутствия. Как и жизни. Словно лисы здесь не появлялись несколько дней.

— Интересно, — сказал я, сканируя комнату магическим способом, используя старое родовое заклинание, — стерильно, — ни отпечатков пальцев, ни волос, ни частичек кожи, ни запахов крови и пота, даже ни намека на остаточный запах чистящего средства. Ничего. Пустота. — Чистка, — рассуждал, — заметают следы? — рассуждал я вслух, открывая дверь простыми чарами, поворачивая магическими потоками механизм замка.

Перед глазами предстала комната в идеальном порядке. Такого просто быть не может, особенно у лис, только вступивших в возраст второго совершеннолетия. Всего их три — в двадцать один год, в тридцать пять лет и в сорок пять лет. В двадцать один год лис получает третий хвост. Первый и второй с ним с рождения. В тридцать пять лет — начинается испытание сущностью, по истечению которой лис получает еще два хвоста.

В сорок пять и до шестидесяти лет идет постижение семейного наследия. Проще говоря саморазвитие. Лис матереет, взрослеет окончательно и получает новые хвосты и способности. Количество зависит от сил и потенциала, чем выше, тем хвостов больше.

У кицуне и кумихо, по словам Ю, примерно одинаковый принцип взросления и получения хвостов и сил. Есть нюансы, но в них я лезть не буду. Достаточно и того, что мальчишки, здесь живущие, еще дети, только-только получившие третий хвост, еще не ступившие на путь второго совершеннолетия и испытания сущности.

Они, судя по всему, стали или следующими жертвами в охоте за хвостами и силой, или заложниками, как свидетели. И тот и другой расклад меня не радовал. Ведь это означало, что появятся еще трупы в этом деле. А за них на отделение стражей скинут всех собак. Хотел набрать Иви, предупредить ее, что Момока тоже может быть в опасности, как позвонила Иви.

— Эта тануки призналась, — сказала девушка, явно сдерживая гневный рык, матерный поток слов и желание повторить все то, что сделал лисицей некоторое время назад. Останавливало только то, что Момока или знает где Мотидзуки, или не хочет, чтобы ему причинили вред. — Жду тебя в «Ёкае», — сказала Иви, сбрасывая вызов. А я, оставив все, как есть, так и не переступив порог, но сделав фото для отчета, покинул общежитие. Обернувшись мышью, взмыв вверх, направился к Иви.

Иви.

Несколько минут назад...

Как же у меня зачесались когти, и засвербело место в районе поясницы, когда увидела имя Момоки в трех списках разом! Я едва сдержала рвущуюся из груди сущность. Готова была наплевать на испытание. Не страшили даже последствия от снятия печатей ограничения. Нат, только его присутствие не давало сделать желаемого. Как и необходимость говорить о том, кто я на самом деле такая.

— По какому вопросу? — спросила Момока, как только я открыла дверь клуба. Не поднимая взгляд, фыркая, и показывая всем видом, что мне тут не рады, она пыталась меня выпроводить. Но не тут-то было.

— Или ты, бестолковая танкуки, говоришь где Мотидзуки, или я из тебя это выбью силой! — все это было сказано на родном для нас наречии. — И я буду в своем праве! — В доказательство подлинности слов, положила на стол серебряную табличку с моим именем и статусом в семье. Лиса, как только увидела, вздрогнула, сделала шаг назад. Смотря на меня, на табличку, не верила:

— Ты не можешь быть ей! Это все ложь! - возмущалась Момока, — ты простая магичка! Страж!

— А ты дура, забывшая об испытаниях правящих семей! — лиса еще раз вздрогнула, сглотнула нервный комок, но на контакт не пошла. Послала меня по матери, говоря, что ей на мою семью и всех предков плевать. Что ей важен только дом Мотидзуки. — Зря ты это сказала!

Миг, и в моей руке палочка. Еще миг и она оборачивается длинным клинком, угрожающим расправой, касаясь уха. Момока замерла, от страха по виску потекла капелька пота. Взмах, и локон ее волос падает на стол. Еще взмах и волосы ее стали короче в два раза.

— Следующей станет одежда! — предупреждаю, говоря на человеческом.

— Сука! — рыкнула лиса, с силой, до крови сжимая руки в кулак, разрывая кожу длинными когтями, — волосы! Мои волосы! — взревела она, обращаясь к лисьей сущности, нападая. Проявились уши, пять хвостов. В руках же парные короткие клинки, пытающиеся достать и отомстить. — Гадина! Ты за это ответишь! — и снова бросилась в атаку, погружаясь в гнев с головой.

Натаниэль

До Иви и Момоки я долетел за десять минут. К этому времени Иви уже остыла и не материлась через слово. Готова была вести конструктивный диалог с параллельным разъяснением всего происходящего. Не без участия Момоки. Лиса, захлебываясь слезами, растирая по лицу потекший макияж, вводила меня в курс дела, поясняя некоторые пункты старого лисьего ритуала скорого взросления.

— То есть, — рассуждал я вслух, — отрезав хвосты и убив носителя, этот лис забирает себе их силу, знания и года, так?

— Так, — подтвердила Иви, — но этот процесс нужно повторять до тех пор, пока хвостов не станет девять. Лишь тогда не будет откатов за присвоение чужой силы.

Я все еще не до конца понял принцип, но суть уловил. Некий лис, решивший стать сильнее за чужой счет и жизнь, убивает и отрезает хвосты до тех пор, пока не станет девятихвостым. А чьи хвосты присваиваются, кумихо или кицуне — неважно. Важно их наличие и сила.

До этого времени ритуал нужно повторять каждые три года, в течение тридцати дней. Каждое новое жертвоприношение своей сущности должно получать в дар не меньше пяти хвостов за раз, в противном случае придется начинать тридцатидневный ритуал заново.

— Но зачем им Мотидзуки? — спросил я, так как по словам Момоки он не подходит на роль жертвы. Ему уже далеко за сотню лет. Сущность полностью постигнута, а хвосты не принесут другому желающему силу. Нюанс.

— Этого я не знаю, — ревела лиса, растирая руками черные от потекшей туши слезы, — он обещал, что с Мотидзуки-доно ничего не случится.

— Он? — уточнил я.

— Да. Тень.

Вот тут настала моя очередь ненормативно выражаться, вводя Иви в курс дела, в которое меня втянул Ю на годину брата и мой прошлый визит на Туманный. Естественно, опуская некоторые подробности. Она, не смотря на Момоку, ходя по комнате, рассуждала:

— Кровь наделенных магией вампиров, хвосты кицуне и кумихо. Это не похоже на ритуал Присвоения. Скорее на часть чего-то большего. Но чего?

— Я подумаю, — сказал, опуская руку на ее плечо, — поспрашиваю знакомых ритуалистов. Навещу их в тюрьме.

Иви была благодарна за то, что я рядом, что помогаю. И за то, что не спрашиваю о ее обширной осведомленности, касательно жизни и семейных традиций лисьего рода. Снова пообещав рассказать мне все, как закончится и раскроется это дело, забрала Момоку в отделение. Там, под камеры и протокол, она допросит лисицу еще раз.

Я в отделение не поехал, но пообещал, что напишу отчет о проделанном досмотре и пришлю его начальнику Дориджу, с фотографиями и используемыми заклинаниями в ходе проверки. После связаться со знакомыми ритуалистами, поспрашивать и по возможности выяснить, в каком ритуале используется магией наделенная кровь вампира и лисьи хвосты. На этом мы разошлись, договорившись встретиться и обсудить, что делать дальше уже завтра вечером.

Только я хотел позвонить Ю и попросить его договориться о звонке с ритуалистом, все еще сидящим в тюрьме Туманного континента, как пришло сообщение от сира Мораниса. Граф Штейн приглашал меня на встречу в неофициальной форме, в его офисе.

Обернувшись мышью, взлетев, направился в сторону адвокатской фирмы. Все тем же путем, через открытое окно и служебный лифт, оказался у его кабинета. Там меня ждал его заместитель, приглашая пройти. Не успел я и шагу сделать, как по рецепторам ударил запах концентрированного яда цветка Вёх.

— Доброго вечера, сир Нимаэ! — поздоровалась со мной ядовитая фея. — Я-то все гадала, как вы так быстро раскрыли дело! — удивлялась она, — а вон оно как оказалось на самом деле, — имея в виду мою вампирскую сущность, — правду о смерти Дурмана и мисс журналистка вам рассказала их кровь! — восторженно сказала фея, предлагая мне присесть.

Я не отказался, но все равно краем взгляда поглядывал на графа Штейна и сира Мораниса. Те были злы, радужки их глаз горели кровью, кончики клыков выглядывали из-под верхней губы, гнев едва сдерживался. Энергия древнего источника хоть и находилась под контролем, но все равно давила. Не больно, но ощутимо. Доставляла дискомфорт.

— О чем вы хотели поговорить, мисс Вёх? Или вас лучше называть глава Вёх? — спросил я, намекая на то, в курсе их мафиозной группировки.

— Мисс, — уточнила фея, улыбаясь, — так приятнее. А поговорить, сир Нимаэ, я хочу о насильно отрезанных крыльях, — и показала мне фото мертвых цветочных дев.

В их руках крылья отрезанные, а не вырванные крылья, глаза закрыты, на лицах умиротворение, а на губах, кровью нарисована улыбка. Три феи, одна из которых старшая, посередине, младшие по бокам. Сидят облокотившись о стену. Все точно так же, как и в деле с лисами.

— Ебаный ты свет! — ругнулся я, понимая, что дело это куда сложнее и запутаннее, чем я мог себе представить. Ритуал, старый, как сам мир, как и тот, кого собрались с его помощью призвать, — это не последнее убийство, — сказал я вампирам и фее, — будут еще жертвы. Крылья феи, кровь вампира, хвосты лис, все это ингредиенты, — бормотал себе под нос, чертя схему и вписывая в нее года совершенных деяний.

— Сир Нимаэ, — обратился ко мне граф Штейн, — вам знаком ритуал?

— Да!

— И кого собираются призвать? — спросил сир Моранис.

— Древнего демона!

Все! Тишина! Занавес!