Последний из рода Нимаэ

Натаниэль

Вечером, как только село солнце, проснулся. Не обращая внимания на трещащий и показывающий неизвестный номер телефон, собрался, привел себя в порядок, опустошил пол литровую бутыль крови и вышел. И только когда оказался на улице, набрал номер, по которому до меня пытались дозвониться. На том конце слышались исключительно всхлипы и стоны боли. А потом звонок прервался в одностороннем порядке. Перезванивая, получал ответ: «абонент не в сети».

— С этим позже разберусь, — сказал самому себе, обращаясь к сути, становясь летучей мышью.

Сначала нужно остановить куколку. Благо я знаю где она. Ведь где Ионис, там и ведьма. Так как тот ее не отпускает, только с ней ходит. Адрес, который дал маэстро, привел меня на другой конец города. За десятки километров от антикварного магазина. В спальный район, где исключительно частные дома. Крылья изрядно устали пока летел.

Когда прибыл на место, отозвал мышиный облик. Шел к нужному дому. Выглядел он не лучшим образом. Как сам, так и все то, что вокруг. Когда-то красивый, приятный лазурный цвет потускнел, потемнел, краска потрескалась. Забор из белого стал серым. Калитка перекосилась. А палисадник пришел в запущение, одни коряги и сорняки.

— Неприятные ощущения, — сказал, подцепив когтем витавший поток магической энергии, растирая между пальцев пепельный осадок. Был бы магически одаренным человеком, как и прежде, а не нежитью, сказал бы, что все вокруг пропитано страхом и мрачностью. Но как высший представитель нежити, придерживаюсь другого мнения, так как вижу и чувствую гораздо больше. Все здесь, от воздуха, до магических потоков пропитано смрадом смерти, крови и сырой земли. — На кладбище и то приятнее.

Подойдя к двери, толкнув ее — открыл, получая приглашение зайти внутрь. Ничего меня не сдерживало, как у миссис Портис. Наоборот, сущность, что являлась владелицей дома, ждала с распростертыми объятиями, привечая, награждая за визит. Стоило мне шагнуть чуть дальше, на разум и ауру стали давить гнетущие миазмы, чувство страха и паники.

Подстрекали к побегу, заставляя дрожать. В темных углах слышались шепотки, детский смех. Со стороны второго этажа доносились скрипы половиц, степеней. И как вишенка на торте — резко, неожиданно хлопнула дверь. Только мне плевать. Я даже не дрогнул. Наоборот, усмехнулся, говоря:

— Может, хозяйка дома выйдет и встретит гостя? А то как-то невежливо, не находите? — задал вопрос, а сам улыбнулся. Широко, клыкасто, с алым блеском в глазах.

Миазмы ее магии, похожей на мою родовую, даровали незабываемые ощущения. Пробирали темными потоками каждую клеточку тела и сущности, подстрекали и разжигали черное пламя в мертвом сердце. Хотелось отринуть ограничения и отдаться темной сущности, спалить здесь все, в черно-зеленом проклятом огне. Жаль, что нельзя. Ведь таким образом я привлеку внимание стражей и простаков. Поэтому делаем все тихо, но красиво.

— С кем имею честь? — раздался со второго этажа скрипучий, старческий голос, принадлежащий Ионису. — Представьтесь! — требовал он, спускаясь по лестнице. На его плече, в розово-кружевном платье сидела кукла. Та самая, хранящая разум древней ведьмы.

— Натаниэль Нимаэ, — чуть поклонившись, представился, но смотрел ни на Иониса, а на куклу, которая говорила его голосом, владела его телом и душой.

Она, словно неживая, сидела и рассматривала меня немигающим взглядом, ведущим в разлом бездны, в объятия самого Люцифера. При этом прозрачно-голубые глаза в обрамлении длинных ресниц, проникали в самое сердце, душу, с целью заполучить еще одного раба. Только бесполезно. Все ее попытки поработить меня и подчинить бесполезны.

— Леди, не знаю как по имени, но на меня ваша магия не действует. Не тратьте понапрасну резерв, ограниченный кукольным телом. Лучше явите свой лик, — не сразу, только после нескольких повторных попыток взять мой разум под контроль, покорить сердце, ведьма ответила, уже своим голосом:

— Мальчик, кто ты?

Вот теперь это ее голос. Ионис же в качестве носильщика. Подошел ко мне ближе, и с высоты внушительного роста опустил руку на мое плечо, пытаясь надавить грубой силой. Но безрезультатно. Я сильнее. Тогда ведьма, послав ментальный приказ, пожелала скрутить меня, с целью допросить. Но снова промах. Могучая хватка Иониса захватила только пустоту.

— Значит, по-плохому!

Решила ведьма, щелкнув пальцами. По воле ее магии в руках оказалась палочка, на конце которой горел огонек цвета фуксии. Да и сама она потеряла кукольный вид. Рот с пухлыми губками разъехался, явив акулью пасть. Глаза заволокло чернотой, закручивая спиралью путь в один конец. Руки и ноги, под действием демонического проклятия вытянулись, на каждом пальце заострив по когтю. Волосы, до этого лежавшие локон к локону, взметнулись вверх, от платья же ничего, кроме неоформленной тряпки не осталось.

— Цепи тьмы! — произнесла ведьма, активируя под моими ногами магический круг с вплетенными символами. Каждый из них нес значение «схватить», «сковать». — Порабощение! — еще один приказ, и цепи, ведомые ее воле, сковывают меня по рукам и ногам. Но вызывают потугами только улыбку с моей стороны. Как и следующая формула: — Зов пустоты!

«О! Проклятия в ход пошли!»

Ведьма, предвкушая еще одного послушного и верного раба в моем лице, не ожидая сопротивления, подлетела ближе и зависла в воздухе, рассматривая. Подцепив коготком подбородок, посмотрела в мои глаза своими провалами. Улыбнувшись клыкастой улыбкой, прикоснулась губами к щеке, обдавая меня смрадным дыханием. Такое ощущение, словно я гниющую плоть поцеловал.

— Мой мальчик, сильный мальчик! — когтистая рука уже тянулась к волосам, заправляя прядь за ухо. — Натаниэль, красивое имя!

Мурлыкала довольная ведьма, снова желая прикоснуться своими губами, пахнущими гнилью к моей щеке. Но так и замерла, застыла в моменте, так как я, вопреки ее заклинаниям, проклятиям и сковывающим цепям, одной рукой схватил за кукольную талию, второй за волосы, оттягивая их назад.

Паника и непонимание что происходит, вернули куколке ее невинный облик: белокурые локоны, прозрачно-голубые глаза с пушистыми ресницами, розовые губки и в рюшах платье. Никакого намека на демоническую сущность. По щекам же от страха текут темные слезы. Уголки губ дрожат и молят не причинять вред.

— Нет, милая! Не обманешь! — прошипел я, откидывая ее назад, но магией блокируя все пути к отступлению. Подходя к ней, скидывая цепи, разрывая их когтями, растворяя в собственной магии, зачитывал ей права, как и положено консультанту магического отделения стражи: — вы, мисс ведьма, обвиняетесь в массовом ритуальном убийстве двадцати девушек. Но имеете право хранить молчание, отрицать все вами содеянное, в суде зачтется.

— Нет, это не я, не я! — дрожала голосом ведьма, отползая от меня назад, пряча лицо и слезы в кукольные ладошки. — Это все Ионис! Это он хотел чтобы я стала живой. Чтобы мы были вместе! — очередная ложь и попытка меня отвлечь. Запутать и дать возможность Ионису напасть со спины. Напал, ударил ножом в сердце. И отошел назад. — Ха-ха-ха! — рассмеялась ведьма, возвращая себе демонический облик. Скалясь и радуясь, кружила под потолком с диким хохотом.

— Кха-кха! — обратил на себя внимание, извлекая из спины, кое-как, только рукоять и огрызок железа. Любой металл, кроме зачарованного магией серебра, просто растворится в черной крови. Пустая трата времени с ее стороны. — Спать! — приказал антикварщику, решившему попытаться снова меня пырнуть. Ионс моргнул раз, потом еще и еще и рухнул на пол. Громко, звучно. — Ваша очередь, мисс ведьма.

— Нет! Хрена лысого!

И в ход пошла магия: проклятия, чары и заклинания. Она нападала и атаковала, вливая и тратя все больше сил. Проклятие за проклятием, заклинание за заклинанием, все сталкивалось с моим щитом. Что-то поглощая, что-то отражая, что-то рассеивая. Но до меня ничего не дошло. Все-таки чувствуется разница в наших уровнях. Ведьма, пусть и древняя, не чета волшебнику, тем более обращенному в высшую нежить, и уже тем более малефику в энном поколении. И какими бы проклятиями она в меня не швырялась, итог один.

— Путы мрака!

Применил я магию, не прибегая к проводнику и узору под чужими ногами. Лишь направляя рукой призванные из пространства цепи, сковал ведьму по рукам и ногам. Мда! Не получилось размяться. Думал, попрактиковаться в проклятиях и заклинаниях, с достойным противником, но увы. Не получилось. ПФ, а не древняя ведьма. Ерунда, на один клык.

— Кто ты, мальчик? — смотрела на меня ведьма пытаясь вырваться, — не простой волшебник! Кто? — по ее щекам текли черные кляксы-слезы, она выла, вырывалась, пыталась подавить мое проклятие своим. Но бесполезно.

— Частный детектив Натаниэль Нимаэ, к вашим услугам, — сказал и применил еще одно проклятие: — Подавление!

Под действием проклятия сознание ведьмы, на время, запечаталось в кукольном сосуде, возвращая ей прежний, невинный вид. Что же касается Иониса и его реабилитации, то им займется маэстро Рильен, которому я написал, как только покинул дом. Призвав мышиный облик, летел к графу Штейну. Надеюсь, что до рассвета я успею вернуться домой. Не хочется пережидать день в незнакомом месте.

Граф, как я и предполагал, был занят. Но с дела и важные переговоры, стоило услышать о кукле, тут же отложил. В коридоре ожидания пробыл я недолго, всего несколько минут. И как только последний адвокат покинул кабинет, сир Моранис пригласил меня пройти. Дверь, чтобы наверняка, заблокировал. Магией ограничения на экстренные перемещения подавил. Не сбежит, если что.

— Сир Нимаэ, прошу у вас прощения! — поклонился сир Моранис, как только я отдал куклу графу. — Я сомневался в том, что вы найдете убийцу Бель, — сказал, поясняя свои действия.

— Не стоит, сир Моранис. У вас было право на подозрения. Забыли. Главное, дело раскрыто, а убийца найден и пойман, — и показывая на ведьму в кукольном теле, спросил: — что с ней будет, граф? Какой приговор?

— Смерть, — вот и все, что сказал древний, предлагая: — будете свидетелем?

— Не откажусь, — и улыбнулся уголками губ, но при этом клыкасто, царапая острыми кончиками кожу.

— Тогда, будьте любезны, приведите мисс Орлинсон в сознание, — сделал это с превеликим удовольствием, но перед этим укрепил чары, подавляющие магию и усилил проклятие Пут. — Доброй ночи, Эбигейл! — приветливо улыбаясь поздоровался граф с сидящей на столе куклой, связанной черными лентами по рукам и ногам, — вот ты и попалась, тварь! — рыкнул древний вампир, подсвечивая алым глаза, резко меняя манеру общения.

— Владимúр! — воскликнула ведьма, пытаясь отползти назад и вырваться из лент мрака, порвать их демоническими когтями. — Пусти меня, поговорим, все обсудим, — голос ее, как мед, сладкий и тягучий, взгляд невинный.

Не сработало. Граф только больше разозлился и взглядом попросил меня усилить мощь проклятия. Не отказал ни ему, ни себе в удовольствии. Как и сиру Моранису, жаждущему расправы. Отдавая мысленный приказ лентам, моя рука, окутанная черно-зелеными миазмами проклятия, резко сжалась в кулак. Путы мрака, сковывающие ведьму, стянулись до скрежета ее кукольного тела, треска одежды. От боли ведьма взвыла. Взгляд ее, полный черных слез, прожигал меня ненавистью.

— Мразь, Нимаэ! Какая же ты мразь!

— Нет, мисс Эбигейл, — сказал я, показывая руку и миазмы проклятия, которые по одному моему только желанию повторят и усилят нажим, — мразь — это вы, а я частный детектив, нанятый графом Штейном! А еще малефик! — и улыбнулся, во все клыки, демонстрируя еще и алый взгляд.

— Вампир!

— Да, верно, — сказал и показал на ленты, — и я, вопреки запрету на проклятия, могу применять все, что захочу. По мановению руки, мисс Эбигейл, ленты обратятся терновником, — и занес руку, чтобы это продемонстрировать. Смотря на скулящую от страха ведьму, понимающую, в какой ситуации оказалась, видел краем взгляда графа, смотрящего на меня с благоговением. Вслух же он сказал:

— Не ту тактику Безголовый выбрал, определенно.

Не ту, не спорил. Да и некогда. Рассвет скоро, а у нас ведьма в грехах своих так и не раскаявшаяся. Так что, отложив разговор о Безголовом на потом, приступили к казни. Эбигейл, под угрозой терновника и того хуже, адового цветка, растущего отовсюду, призналась во всех убийствах и покаялась в своих грехах. Приняла смерть от руки графа, но перед этим сказала мне:

— Потомок рода НьядэмэрисТак род Нимаэ назывался изначально, я запомню тебя! — прошептала и рассыпалась прахом, оставляя после себя только кукольное платье. Его я тоже сжег в черно-зеленом огне, чтобы вообще никаких воспоминаний не осталось.

— Сир Нимаэ, вы раскрыли дело, нашли виновницу. Какова оплата? Чем возьмете? Кровью, деньгами, или...

— Услугой, граф Штейн...