Последний из рода Нимаэ

Паутиной кружева,

Платья из белого ситца.

На щеках зарево,

А под маской убийца,

Убийца, убийца...

(Green Apelsin feat. pyrokinesis — «Кукловод»)

Натаниэль

— Я хотел по-хорошему... — процедил сквозь зубы я, и пошел следом за маэстро.

Он, сбегая в подсобное помещение, активировал на ходу различные защищающие и подавляющие артефакты, швырялся в меня заклинаниями, какими-то чарами. Но бесполезно. Все против меня использованное, или отлетало в сторону, или растворялось в личной магии, окутывающей руки от запястья до кончиков когтей.

Провалилась и последняя его попытка от меня избавиться и сбежать. Какая-то старинная музыкальная шкатулка, придя в действие, должна была повлиять на сердце, разум и душу. На какое-то время усыпить их по очереди. Но не усыпила, сердце точно, как и все остальное. Маэстро, видя меня в дверном проеме, вжимаясь спиной в камень и ища у него защиты, прошептал с паникой:

— В-в-в-вампир!

— На ваше несчастье, увы, — и красочно, во все клыки улыбнулся, добавляя еще порцию страха в душу маэстро Рильена. Подойдя к нему, нависая, сияя алой радужкой глаз, требовал: — рассказывайте, маэстро!

— Не-не-не могу, сир Нимаэ! — воскликнул кукольник, сжавшись в комок, притягивая к себе ноги и пряча в них лицо.

Раскачиваясь вперед-назад, что-то себе бормоча под нос, он дрожал всем телом, каждой клеточкой. Неописуемый, застывший во взгляде ужас, порабощал сердце, душу и разум, сковывая цепями страха и паники. Воистину тварь хтоническая, если смог довести прожженного маэстро до такого состояния. Но ответы мне все равно нужны, поэтому предлагаю:

— Тогда поступим следующим образом. Я предполагаю, высказываю вам, маэстро, свои догадки, а вы их или подтверждаете, или опровергает, — и это не вопрос, а требование, на которое Рильен соглашается. Нервно кивнув, осматриваясь по сторонам, сказал, что готов на такой расспрос. — Хорошо. Хоть так, но поговорим. Предположение первое — Куколок убивает настоящий владелец лавки, — Рильен не сразу, но кивнул. Возможно, сомневается, а может, тут есть что-то еще, глубже, запутаннее. — Второе предположение — вы здесь исключительно для прикрытия, отвода глаз, — снова подтвердил Рильен, но не задумываясь.

Я же не сомневался, так как запах, а с ним и эманации магии, витающие и пропитавшие каждый предмет, полку и воздух лавки, дают понять кто настоящий хозяин данного помещения. Маэстро, его магия и шлейф ауры, здесь ощущается одним из посетителей, часто заглядывающим и что-то приобретающим.

— Сир Нимаэ, — дрожа голос и поджилками, обращается маэстро, — может, чаю? — предложил лис, а я не отказался, только от черного кофе, как и от возможности сменить обстановку. Как-то неловко было стоять в дверном проеме и вдавливая взглядом маэстро, вести с ним беседу. И все это за кружкой кофе.

Мы с маэстро покинули подсобное помещение, и перешли к нему в рабочий кабинет. Но перед этим он закрыл дверь, повесил табличку «ужин», и вернул все, против меня использованное в прежнее состояние. Виновато посматривая, просил прощения за свой страх и попытки меня зачаровать. После слов «было бесполезно», мастер еще раз вздрогнул, вспомнил, кем я стал и сник, более не поднимая на меня свой взгляд.

В кабинете, закрывшись на замок, активировав чары от прослушивания, маэстро ощущал себя хоть немного, но в безопасности. Уже не так зажато, хоть и немного напряженно, он сидел в своем кресле, за рабочим столом, держа чашку с чаем, разбавленного убойной дозой успокоительного зелья. Выдохнув, собравшись с мыслями, маэстро Рильен решил мне кое о чем рассказать. О том, что терзало душу и не давало разуму покоя. Но перед этим попросил дать ему клятву, что смогу защитить его. Как сказал, это в моих силах. Я не отказал, а он начал свой рассказ:

— Я вам верю, сир Нимаэ, — сказал Рильен, тяжело выдыхая, беря колотящееся сердце под контроль, — поэтому расскажу то, от чего у меня кровь каждый раз застывает в жилах, — это решение, судя по горчинке его страха, играющего на кончике моего языка, далось ему не легко.

— Слушаю, маэстро.

— Я знаком с Ионисом, — это судя по всему, хозяин лавки, — больше полувека. Мы с ним почти названные братья, — тут он печально улыбнулся, словно, как и я брата потерял, — делили все беды и несчастья, радости и успехи на двоих. Но последние двадцать лет, его словно подменили.

— Мг? — заинтересовался я, выгибая вопросительно бровь.

— Знаете, сир Нимаэ, у меня такое чувство, что Ионис лишился эмоций. Ему стало почти все безразлично. На все и всех вокруг он смотрел однообразно, пустым взглядом, — я пока что не комментировал и не расспрашивал, а слушал, — ничего более у него не вызывало прежнюю радость. Эмоций, как таковых, их нет! — развел руками в сторону. — А может, и души тоже, — на этих словах голос его спустился на шепот, хрип с последующим кашлем.

— Интересное предположение, маэстро Рильен. Когда, примерно, это случилось? С какого момента времени его взгляд потух, а тяга к жизни пропала?

Маэстро задумался. Начал припоминать примерные временные рамки, моменты, которые вызывали у него подобные мысли. Шестеренки в его мозгу крутились, а воспоминания шуршали, как листы старинной книги. Маэстро, несмотря на свою поганую натуру и воровские замашки, неплохой человек. Оборотень, если точнее. Но не суть.

— Если ничего не путаю, сир Нимаэ, то с момента покупки этой самой лавки, — обвел он рукой все то, что тут и за пределами кабинета находилось, — поначалу, все было замечательно. Ионис жил здесь, казалось, сросся с ним, этим магазином. Тогда как я, волной птицей странствовал по трем континентам. Но потом, в один из моих редких визитов... — и тяжело вздохнул, — казалось, ему здесь все осточертело, наскучило и надоело.

— А как давно вы стали его бояться? — тут маэстро вздрогнул, закрыл глаза и начал восстанавливать дыхание.

— Пару лет назад, сир Нимаэ. Когда ему принесли на продажу одну старинную куклу, — вот тут я заинтересовался, попросил рассказать о кукле чуть подробнее, — Ионис, как сумасшедший, не выпускал ее из рук. Был одержим ей. Разговаривал с ней, причесывал специальной расческой локоны, чаем поил, одежду несколько раз в день менял, ванные процедуры ей устраивал, спать укладывал. Только колыбельные не пел, — заходился возмущением маэстро.

Так... Все интереснее и интереснее! Мне, как потомку малефиков, знакома данная ситуация. Очень похоже на проклятие, сводящее с ума, высасывающее магическую энергию. Оно порабощает, питается жизненной силой, подавляет волю. Делает из человека или мага верного и послушного раба. Гадкое проклятие. Избавиться от него крайне сложно, как и обнаружить. Лишь по таким вот признакам. И то, не все на это способны. Лишь знающие структуры и узоры проклятий. Живущие ими, владеющие схожими навыками.

— Описать куклу сможете?

— Да, конечно, — и начал описывать...

Образ антикварного приобретения, такой же, как у жертв «Куколок». Шелковые белые волосы, спускающиеся локонами по спине, груди и плечам, в обрамлении длинных пушистых ресниц голубые глаза, нежно-розовые губки, и кремово-розовое платье в кружевах, рюшах. В руках, затянутых в кружевные перчатки, зонтик. На ногах розовые ботиночки на шнуровке. Но кукла, по словам маэстро, даже не прошлого столетия, а намного старше. Ей, как он сказал, гораздо больше трех столетий. Так, как было сшито ее первое платье, не шьют уже давно, очень давно. Стиль и способ утерян.

— А еще аура, сир Нимаэ... — и снова сжался, вспоминая те ощущения.

— Что с ней не так?

— Куклы, даже антикварные, вызывают у посетителей и покупателей в душе и сердце радость, когда на них смотришь. Такими куклами хочется любоваться, к ним, как к драгоценности прикасаться, но эта кукла... — и сглотнул очередной, полный горечи и страха комок. Глаза его отражали панику, метавшуюся душу. Он ее боялся.

Услышав этот рассказ, более не терзал его воспоминания и душу, съедаемую порушенными дружескими узами. Расспрос прекратил. Я и так получил фактов и информации больше, чем рассчитывал. Перед тем, как покинуть маэстро Рильена, попросил его дать мне адрес Иониса, где он может быть помимо антикварного магазина. Лис не отказал, написал и попросил облегчить страдания друга. И передать, что его он прощает. За все слова, поступки.

— Передам, — сказал, обнажая палочку, выполняя данное обещание. Всего пару пассов рукой, и лиса окутало темно-зеленое марево с вписанными символами защиты. Теперь, если ему что-то будет грозить, я узнаю. — Еще увидимся, маэстро!

Покинув лавку антикварщика, воззвал к сущности, обращаясь мышкой. Путь мой лежал во владения графа Штейна, в адвокатскую фирму. У меня есть к нему пару вопросов, связанных как раз с прошлой и позапрошлой эпохой, в которой он принимал непосредственное участие. Надеюсь, граф не откажет мне и проконсультирует. Перед тем, как нанести визит, ворвавшись в его владения, набрал номер сира Мораниса. Тот ответил достаточно быстро. На мое счастье граф был на месте и даже готов был уделить время.

Граф принял меня, но при этом был хмур и едва вежлив. Поэтому:

— Граф, я не отниму много вашего времени. Задам пару вопросов о прошлом и позапрошлом веках и удалюсь, — тот, сдвинув брови, кивнул, разрешая мне задавать свои вопросы.

— Слушаю вас, сир Нимаэ.

— Антикварная кукла. Знаете ли вы, что-то, или слышали о кукле, вселяющей страх? Порабощающей разум, волю?

— Что вы сказали? — спросил сир Моранис, делая шаг вперед. Он, с силой сжимая руки в кулаки, сверлил меня алыми провалами глаз, зрачок же утонул в горящей крови. Думал, за этот вопрос мне глотку клыками вырвут. Но нет, сир Моранис переспросил: — повторите, сир Нимаэ, что вы только что сказали? — потребовал заместитель графа. Я повторил, добавив:

— Не знаю кто, как и с какой целью ее создал, но она опасна. Для любого, кто возьмет ее в руки, и кто на пути попадется, — высказал я свое мнение, добавляя, — она взяла под контроль разум одного антикварщика. Под ее гнетом и требованиями он убивает и будет убивать, — в том, что виновата она — факт, но вот ее цель мне пока неизвестна. Надеялся на графа, на его ответ.

— Вы правы, сир Нимаэ, — сказал граф. Лед в его голосе и взгляде чуть оттаял, — но не на всех действует ее влияние. Есть исключение, — и я даже знал, кто именно не подвластен ее контролю, — все так. Мы — вампиры. Наше сердце мертво, как и большая часть эмоций. Да и тьма в крови и магии. Не лучший проводник проклятию подчинения.

— Значит, вы знакомы с «куклой»?

— Не совсем знакомы, как вы выразились, но да. Знакомы. Эта кукла, в прошлом, могущественная ведьма, сумевшая обмануть смерть. В обмен на вечно-молодое тело и красоту она отдала демону душу, заключив с ним сделку.

— Хм, — усмехнулся и прикрыл глаза, говоря: — и она это получила...

— Да, она получила свой подарок, или кару, не важно. Тогда было не важно. Ведь убийства во имя красоты и молодости прекратились, — сказал граф, погружаясь в воспоминания.

Прекратились, но, как оказалось, ненадолго. Всего на несколько десятилетий. Этого времени хватило, чтобы забыть о блондинистой ведьме и ритуалах ей проводимых. Жертвах, и найденных телах. Забылось, стерлось в десятках лет. А кукла так и сидела на полке своего же дома, ожидая спасителя. И он нашелся. Набрел на дом, нашел белокурую куколку и попал под чары. Душа в плену, сердце бьется ради нее одной — белокурой, голубоглазой куколки.

Что же касается убийств, то тут тоже просто, как оказалось. Ведьма, с помощью посредников искала себе сосуд. Хотела вернуть тело, и неважно, что без души. Да только не какое-нибудь, а очень на нее похожее. Те же белокурые локоны, в обрамлении длинных ресниц голубые невинные глаза.

— Именно поэтому такой разброс по времени и нет постоянства. Лишь внешность и одежда, — рассуждал я вслух, а граф согласился.

На этом я графа покинул, получив просьбу доставить эту куколку к нему, вопреки желанию владельца. С поклоном, покинув кабинет, воззвал к сущности. Летя над городом мышкой, размышлял о том, что не все убитые девушки, судя по фото и зарисовкам прошлых, давних убийств, носили и владели антикварными платьями и аксессуарами. Соответственно, ведьма какое-то время все-таки владела их телами. Получала удовольствие от современного мира и культуры. Но исход каждой попытки был одинаков, раз за разом. Тела умирали вновь, накрывая ведьму агонией. Разум же ее, терзаемый предсмертными пытками и муками убитых девушек, возвращался в куклу-сосуд.

— Осталось тебя только поймать и графу в руки отдать.

Этот момент я решил оставить на вечер, так как близился рассвет. Да и сил я сегодня потратил достаточно. Одни только охранные чары маэстро стоили мне четверти резерва. Половины оставшегося резерва я лишился, когда накрывал лиса чарами охраны. Так что мне нужен отдых и сон, а еще ужин, или ранний завтрак. И уже вечером, при полной силе, можно и с куклой поиграть.