Просчёт
Ночь для лета выдалась на удивление долгой. Но звёзды одна за другой уже начали меркнуть, а само небо стало медленно светлеть, что ознаменовывало приближение рассвета. Совсем скоро Дельте нужно будет выдвигаться в обратный путь. Однако все хотели послушать рассказ этого несчастного, замёрзшего, потерявшего всякую надежду мальчика, история которого, к слову, имела двойное дно, хоть и никто, кроме рассказчика, об этом не знал. Да и разве мог Реджинальд рассказать им правду? Разумеется, нет. Хотя бы потому что в неё никто не поверит.
Несколькими часами ранее
- Фалации, я прошу тебя, ну перестань ты быть таким злюкой! - уже в который раз восклицал Инкре, глядя на стоящего к нему спиной и сложившего руки на груди вампира.
- Если по-твоему защищать свою честь - злючство, то я не перестану, даже если ты меня на солнце вытолкнешь, - сурово припечатал граф, нахохливаясь ещё больше.
- Фал, я тебя как мужа прошу, - почти что взмолился художник, подходя и беря вампира за руку, - Это же для тебя совсем не сложно. Ну почему ты так протестуешь?
- Я не собираюсь вести за ручку того, кто покушался на твою жизнь, - ещё более злобно огрызнулся Фалации, но руки своей у любовника не отнял.
- Ну он же извинился, - с отчаянной улыбкой попытался ещё раз пояснить вампиру всю ситуацию француз.
- Тьхе, если бы все проблемы можно было исправить одним "извините", я был бы королём, - насмешливо фыркнул граф, нервно подёргивая крыльями.
- Фа-ал, - в конец перейдя на умоляющий тон и встав перед вампиром, протянул Инкре, - Ну ничего же дурного не случится. Ты просто отведёшь его к людям. Даже не так, ты проводишь его до того места, где есть хотя бы один человек. Ты же не будешь выходить к ним сам. А я буду в полной безопасности. Правда. Фал, ну прошу тебя. Ну пожалуйста.
Граф долго молчал, вглядываясь в то и дело меняющиеся глаза своего возлюбленного. Впрочем, он прав. В конце концов, это же всего лишь ребёнок, а с ребёнком он совладает в полной мере. Но вот чего он боялся: этот наглец, если всё же с его помощью дойдёт до людей, может прокричать на весь лес "Ловите вампира!", и всё, на этом его вера в хорошее кончится.
- Любимый, я очень тебя прошу, - подняв правую руку и проведя ладонью по скуле Фалации, применил метод "Я сделаю для тебя всё" Инкре и тут же с лукавой улыбкой проворковал, - А за мной не постоит.
Белоснежная кисть спустилась к нижней челюсти вампира, очертила её до половины, незаметно скользнула на шею и предприняла попытку пролезть под ворот плаща, но другая, более "разноцветная" ладонь перехватила её за запястье, отодвигая от хозяина.
- Никогда не предлагай мне себя в обмен на что-либо, это низко, - скривился граф, однако тут же добавил, - Но ладно, так уж и быть. Если для тебя это настолько важно, я отведу этого щенка к людям. Только больше так не делай.
- Спасибо! - тут же воскликнул художник, вешаясь на шею любовнику и прижимаясь к тому всем своим белокостным телом, - Спасибо, спасибо, спасибо!
- Ну всё, всё, хватит, - уже с улыбкой и даже проскользнувшим между словами смешком проговорил вампир, ласково беря правую руку Инкре в заложники и снимая её со своей шеи.
Вот смотрел он на горящие восторгом глаза своего ангела, любовался его чистой детской радостью и думал. Как же ему всё-таки повезло. И ведь с чего всё началось? С чернильных клякс в виде звёздочек на плитке заднего двора. Боже, как он любил своего художника, как любил...
Не удержавшись под такими мыслями, Фалации чуть придвинулся к французу, положил ладонь ему на скулу, в свою очередь притянул того к себе и нежно поцеловал в то место, где, будь они оба людьми, были бы губы. Инкре и не сопротивлялся - даже напротив, он прижался к груди возлюбленного, снова обвил его шею руками и так замер, не переставая отвечать на поцелуй. Вскоре художник почувствовал, как сомкнулись за его спиной огромные чёрные крылья.
- Я люблю тебя, - чуть погодя, когда оба любовника уже отстранились друг от друга, ласково прошептал граф.
- Я тебя больше, мышонок, - так же нежно прошептал в ответ Инкре, целуя вампира в уголок "губ".
- Ну и гадость, - вдруг ни с того ни с сего прозвучал какой-то сиплый тенор, и оба скелетоподобных монстра резко повернули в направлении этого тенора головы.
- А тебе-то какое дело, - тут же помрачнев, едва ли не прорычал граф.
- Мне нужно к маме, - будто не слыша вопроса монстра старше его по крайней мере на четыре с половиной века, объявил Реджинальд, вошедший в комнату только минуту назад.
- Хам, - коротко заключил Фалации, выпуская Инкре из своих объятий и выпрямляясь во весь свой внушительный рост.
- Убийца, - невозмутимо отозвался крольчонок.
- Хам и наглец, - прибавил к прежнему заключению новое вампир.
- Мальчики, вы опять? - устало вздохнул художник, поглядывая на обоих "мальчиков".
- Простите, месье Инкре, - тут же извинился Реджинальд, не забыв блеснуть нововыученным обращением.
- И приспособленец, - почти неслышно пробурчал граф.
Реджинальд тем временем уже подошёл к Инкре, взглянул на него своими глубокими, почти чёрными глазами и вдруг ни с того ни с сего обнял его. Ни художник, ни Фалации, разумеется, не ожидали от него такого действа, и вампир уже было хотел оторвать от француза этого щенка за шиворот, но Реджинальд его опередил, самолично отпустив белокостного мужчину на свободу.
- Спасибо, что приняли меня, - убитым голосом прошептал крольчонок, - Я... Мне очень жаль, что я так с вами недавно обошёлся. Я правда не хотел. Прошу, простите меня.
И тут же, не давая Инкре опомниться, мальчик подошёл к самому вампиру, который инстинктивно дёрнул крыльями.
- Простите и вы меня, - на удивление искренне и виновато, опустив голову, произнёс Реджи, перебирая пальцами передних лап, - Я не должен был так с вами говорить. Не сердитесь, пожалуйста, я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, что вы... Ну... В общем... Вы поняли. Спасибо, что разрешили мне ненадолго у вас остаться. Простите.
- И подлиза, - неподкупно фыркнул Фалации под остервенелым взглядом своей пассии, - В любом случае, ты бы не смог ни на что повлиять, мы уже всё решили. Так и быть, я отведу тебя к людям. Вот только не зазнавайся, иначе вернёшься к матери с двумя дырами в шее.
- Фалации! - истерически крикнул Инкре, едва сдержавшись, чтобы не ударить вампира по плечу.
Но этого оказалось достаточно - Реджинальд опомнился, вспомнил, что говорит с вампиром и тут же притих, пискнув только короткое "Не буду". А сам граф, довольный результатом и не обращая внимания на молнии, бьющие из глаз его ангела, направился к выходу из комнаты.
- Идём, - скомандовал он, открывая тяжёлую дубовую дверь.
- Иду, - прошелестел Реджинальд, поспешив выйти из комнаты под тяжёлый вздох Инкре.
[============]
Раньше лес был не таким высоким. Или это ему так казалось... Верхушек деревьев уже давно не было видно из-за сгустившейся над ними черноты прохладной летней ночи, и из-за этого гиганты вегетативного царства казались на порядок выше того уровня, на котором они были видны при дневном свете. Между тёмно-синими листьями то и дело мерцали звёзды, редкий ветер сверху что-то нашёптывал своим верным лиственным слушателям, от чего те перешёптывались друг с дружкой, стояла глубокая, тихая, убаюкивающая своим спокойствием безлунная ночь.
Два создания - яркое светлое и тёмное, почти сливающееся с окружающей их мглой - вышли из главного входа в огромный чёрнокаменный замок, и светлый тут же вдохнул пахнущий свежестью и природой воздух полной грудью. Тёмный посмотрел на него с усмешкой и, ни слова не сказав, двинулся вперёд, а светлый, не желая отставать, пошёл следом.
Шли они долго и ни разу не обмолвились ни одним словом. Фалации шёл на удивление гордо, будто и сейчас пытался показать свою позицию, но на самом деле он просто держал свою осанку правильно, в отличие от слегка ссутулившегося под гнётом дурных мыслей Реджинальда. Где-то пели сверчки, в кустах стрекотала пара цикад, листья шуршали под ногами, шепча что-то никому не понятное на своём собственном, только своей матери-природе известном языке.
- Г... Господин Фалации... - не выдержал такого молчаливого давления крольчонок, не смея даже поднять на своего позиционного собеседника глаза.
- Уже господин? - презрительно фыркнул вампир, так же не обращая к своему компаньону взор, - Что-то новенькое. Что, Инкре уже не может тебя защитить? Боишься меня?
Последние слова граф произнёс с гордостью и какой-то даже радостью от того, что есть ещё порох в пороховницах и его ангел выгнал из него не весь его словесный яд.
- Боюсь... - сознался Реджи, машинально сжав руки в общий кулак, - Но, надеюсь, вы не станете... Не станете мстить мне, как я хотел мстить вам...
- На этот счёт можешь быть спокоен, - ответил Фалации, - Я никогда бы не опустился до того уровня, чтобы мстить ребёнку.
До невероятно чуткого слуха вампира вдруг донеслось клокотание где-то глубоко в груди крольчонка. Будто он сдерживал позыв рвоты. Сразу же после этого открытия острый глаз выхватил из темноты дрожащую нижнюю губу мальчика, а затем и то, как он прижал сплетённые вместе руки к губам. Нетрудно было догадаться, что Реджинальд изо всех сил сдерживал себя, чтобы не разрыдаться перед графом. И это только приносило ему ещё большие страдания.
Фалации глубоко и почти беззвучно вздохнул. Прав был Инкре, он всего лишь ребёнок. Капризный, хамоватый, очень переменчивый в настроении, но всё же ребёнок. И если то, что он рассказал о своей семье, было правдой, то этому ребёнку пришлось очень, очень несладко. Прямо как ему самому... Мысленно спросив у себя "Боже, что же я делаю" и не получив никакого ответа, вампир выпрямил правую руку в сторону, предварительно взяв края своего плаща, и опустил её на плечо мальчика, от чего от дёрнулся, как от брызг кипящего масла.
- Послушай, - начал тот мягким, бархатным голосом, - У тебя всё наладится. Твоя деревня не оставит ваше положение без внимания. Вам помогут. Однако ты сам понимаешь, что должен будешь стараться изо всех сил. Твоей маме как никогда нужна твоя помощь и не только физическая. Будь с ней рядом. Говори с ней. Утешай. Обсуждай то, что может отвлечь её от насущного. Делай всё, чтобы она улыбалась. И всё у вас будет хорошо.
- Почему вы мне это говорите?.. - спросил поражённый Реджинальд, - Разве вам не всё равно?..
- Было бы мне всё равно, я бы уже бросил тебя в лесу одного, - шутя ответил граф, и Реджи немного улыбнулся, - Я говорю это, потому что, во-первых, я не каменный и всё же понимаю, что ты сейчас чувствуешь, а во-вторых, не хочу, чтобы ты обращался ко мне или Инкре за помощью.
- А что, можно? - тут же оживился паренёк.
- Оооу, нееет, как я мог так проболтаться, - наигранно отчаянным тоном протянул Фалации, - Ну а если серьёзно, то да, ты можешь обращаться к нам в любое время. Дорогу ты уже знаешь и, будем надеяться, не заблудишься.
- Не заблужусь, - совершенно растроганно, дрожащим голоском заверил вампира крольчонок, - Спасибо вам... Боже, спасибо вам...
Не успел граф опомниться, как его тут же сковали цепями объятий, и маленькая белошёрстная тушка прижалась к его торсу, пачкая своими слезами его одежду. Реджинальд окончательно разрыдался. Фалации хотел было отодвинуть его от себя или хотя бы отстранить от уже насквозь промокшего костюма, но мальчик вцепился в него мёртвой хваткой и отпускать явно не желал. Вампиру ничего не оставалось, кроме как положить руки на плечи несчастного и ждать, пока тот наревётся вдоволь.
- Эх, горе ты моё луковое... - вздохнул граф, укрывая содрагающегося в рыданиях Реджинальда одним крылом.
[============]
- .......и-и потом уже н-н-ночь наступила, и всё стало т-таким страшным, и... И... Я испугался... Я просто сел под деревом и начал плакать... Я звал на помощь... Но никто не пришёл...
Вся Дельта, собравшись вокруг юного рассказчика полукругом, чуть не плакала. Джина опять вытирала глаза, Леньон сидел рядом с ней и похлопывал её по спине, Юке будто приклеилась к найдёнышу и вынимала всякий лесной мусор из его шерсти, Чарльз сочувственно качал головой, а Азур не мог понять - как его друг, которого он знал довольно давно, мог решиться на такое? Найти вампира? Отомстить за отца? Нет, он эту крысу не нашёл, конечно, слава Селестии, но ведь мог же! На что он надеялся? Чем бы отбивался? Он вообще думал?
- Реджинальд, - осторожно позвал того капитан отряда, когда мальчик закончил своё повествование словами "Вот и вышел на вас", - Скажи, пожалуйста, ты шёл на вампира с голыми руками? Ты понимал, как это опасно? Ты мог погибнуть. Пройди ты хоть чуть-чуть дальше, ты бы не успел - мы бы уже ушли с этого места. Зачем, Реджи? Зачем нужно было так рисковать?
Что ж, этот вопрос должен был прогреметь в воздухе. Нет, он шёл не с голыми руками. Ради свершения своей мести он выкрал из церкви свечу Кассиеля, единственную реликвию, способную защитить их от ещё одного нашествия вампиров. И вот теперь она сломана - лежит, разбитая напополам в замке этого вампира, и теперь его деревня ничем не сможет защититься, только физической силой Королевской гвардии. Это нужно сказать. По возвращении его домой этот вопрос уже будет поднят, поэтому нужно сознаться. Нужно сознаться.
- Я... - нерешительно начал крольчонок, сгорая от ненависти к себе и беспомощности, - Нет, я шёл туда не с голыми руками... Я... Я выкрал Кассиельскую свечу...
Все десять стражников ахнули как один. Их взоры уставились на Реджинальда так, будто впервые видят такого остолопа. Азур и вовсе потерял дар речи - его друг, которого он знал положительно много времени, очень хороший мальчик, ребёнок в конце концов украл что-то, да ещё и у церкви? Да быть того не может! Наверное, он ослышался. Хотя, если судить по лицам других членов Дельты, послышалось им всем одно и то же. А таких совпадений, увы, не бывает.
- Что ты сделал? - переспросил Леньон, сверкая взглядом своих сиреневых глаз, в один миг выцветших до чертополохового.
- Выкрал Кассиельскую свечу... - повторил крольчонок убитым тоном, больше всего на свете желая провалиться сквозь землю.
- Зачем? - в исступлении присоединилась к Леньону Юке.
- Чтобы убить вампира... - продолжал отвечать на вопросы мальчик, мысленно перебирая варианты своих возможных наказаний.
- Она всё ещё у тебя? - задал очень важный на данный момент вопрос Азур, надеясь услышать хотя бы что-то похожее на "Да". Но он не услышал.
- Нет... - сознался Реджи, - Она... Я... В болоте сумка зацепилась за какую-то корягу и, должно быть, порвалась от этого, и... И...
- Ты утопил в болоте нашу священную реликвию? - с полусумасшедшей ухмылкой перефразировал ответ Реджинальда Леньон, после чего, не дожидаясь ответа мальца, отвернулся и провёл обеими руками по волосам, - Милостивая Селестия, это ж надо! Свеча Кассиеля теперь гниёт в болоте, вот так новость! Слушай, пацан, - снова обернулся он к молодому кролику, - Может, ты и иконы какие-нибудь с собой взял? А почему ты не повёл за собой сразу пастыря, а?
- Леньон, угомонись, - вклинился своим тяжёлым голосом Чарльз, чуть тряхнув своими как снег белоснежными взъерошенными волосами и складывая неимоверно сильные загорелые руки с подвязками вокруг плеч на груди крестом, - Не видишь, парень не в себе.
- О, я всё прекрасно вижу! - не унимался ножевик, - Этот, дьявол его побери, поганец, у которого ещё молоко на губах не обсохло, решил, что будет прекрасной идеей самому обзавестись таким мощным артефактом, и просто присвоил его себе, в то время как мы вынуждены будем погибать под гнётом грёбаного вампира!
- Следи за языком, рядовой, - внушительным тоном приказал тому Азур.
- Да плевал я! - продолжал истерить юноша, - Плевал я с высокой колокольни! Мы все умрём, все умрём! Из-за тебя! - ткнул он пальцем в пребывающего в шоке Реджинальда, - Ты нас всех погубил! Ты погубил свою мать, своих друзей, свой дом! Ты рад, чёрт тебя возьми?!
- Леньон, заткни пасть! - взвизгнула Джина, вся побагровевшая от прильнувшей к лицу и рукам крови, - Он ещё ребёнок, ему только 13, он ещё ничего толком не соображает! Ты бы на своего ребёнка так же кричал за малейшую провинность?!
- Малейшая провинность?! Малейшая провинность?!! - начал было распаляться с новой силой блондин, но его прервали.
Во всех девятерых членов Дельты, помимо капитана, влетели маленькие, почти незаметные, но всё же атаки - миниатюрные кости. И каждая из них, влетевшая в душу человека или монстра, подарила ему урон в одну единицу здоровья. И только после этого все, наконец, замолчали.
- Не слушай его, - покровительственным тоном сказал Азур, инициатор этого весьма действенного способа заткнуть всех разом, - Леньон иногда бывает очень вспыльчивым.
- Пф, иногда, - шёпотом фыркнула Юке, и скелет вздохнул.
- Реджинальд, - позвал командир, и названный поднял свои заплаканные жалобные глаза на него, - Ты понимаешь, что за свои действия тебе придётся нести ответственность?
- Да... - едва слышно просипел крольчонок, - Да, я п... Понимаю...
- И что твои действия несут негативный характер, ты тоже понимаешь? Ты понимаешь, что ты поступил очень плохо?
- Да... Понимаю...
- Тогда всё хорошо.
Взгляд Реджинальда резко просветлел. А вот у остальных сослуживцев Азура помрачнел.
- То есть как это "всё хорошо", - пробасил Чарльз, - Ты что, Азур, совсем уже?
Видя, как Чарли самозабвенно крутит пальцем у виска, капитан отряда Дельта вздохнул и, положив руку на плечо крольчонку, скомандовал.
- Собирайтесь, ребята. Мы возвращаемся.
...
- Азур, скажи честно, - полушёпотом обратилась к своему боссу Юке, идя бок о бок с ним рядом и неся за спиной здоровенный рюкзак с тем, что было в её палатке, да и самой палаткой, - Ты же собираешься рассказать об этом Этерне?
- Конечно, - так же тихо ответил скелетоподобный монстр, поправляя на плечах лямки почти такого же рюкзака.
- Тогда почему ты сказал "всё хорошо"?
- Если человек или монстр принимает свои ошибки и готов понести за них ответственность, разве это плохо?
- Но ведь контекст же был весьма и весьма плохой, - продолжала Юке, - Мы остались без какой-либо защиты. Всё упование идёт на королевскую гвардию. Всё, что у нас осталось, - физическая сила и только она.
- Против кого? - усмехнулся Азур.
- То есть? Против вампира, конечно же.
- А ты о нём хоть раз за этот год слышала?
Юке замолчала. И ведь действительно, эта летучая крыса не напоминала о себе уже очень, очень давно. Может, сдохла? Да не, им не может так повезти. В любом случае, вампира не было слышно уже очень долгое время.
- Ты основываешься только на этом? - наконец, спросила лисица, - Если да, то это глупо. Он может объявиться через месяц, через неделю, завтра, а может, уже сейчас разбирает нашу деревню по кирпичикам. Он вернётся, капитан. И что тогда? Повторение истории с той весной?
- Нет, - уверенно произнёс Азур, и Юке почувствовала, что он действительно уверен в своих убеждениях, - Я нутром чую, что Кассиельская свеча нам больше не понадобится никогда. Я чувствую это, знаю.
- И всё же твоя слепая уверенность не даёт ровно никаких гарантий, - снова завела старую шарманку Юке.
- Я знаю, - отозвался скелет и взглянул на затянувшееся полупрозрачной розоватой плёнкой небо, - Я знаю.
[============]
Вампир возвратился в свой готический особняк по прошествии всего получаса. Видно, туда шёл, а обратно решил полететь. Во всяком случае, он не попал ни в один капкан, что, впрочем, неудивительно. В последнее время их становится всё меньше и меньше.
- Всё, - коротко заключил граф, подходя к своему возлюбленному, сидящему на диване в гостиной и читающему, видимо, что-то из разряда любовных романов, коих в огромнейшей библиотеке особняка было немало, - Отвёл я твоего мальца.
- И проследил, чтобы он дошёл до людей и те его заметили? - показушно не отрываясь от строчек, спросил Инкре.
- Да и да, - уже малость сердито фыркнул Фалации, - Ты что, сомневаешься в том, что я сопроводил этого наглого мальчонку до не менее наглых людишек?
- Вообще-то да, - с улыбкой, закрывая книгу, взглянул на супруга художник.
- Ну и зря, - отрезал вампир, садясь рядом с французом.
- Ну, что ж, если это правда, то я тебе очень признателен, любимый, - с хитрой улыбочкой поблагодарил того белокостный мужчина, - Спасибо тебе. Огромное человеческое спасибо.
Повисла недолгая пауза.
- И всё? - не выдержал Фалации, и Инкре рассмеялся.
- А кто-то ещё возмущался, - насмешливо протянул художник, откладывая книгу в сторону.
- Нет так нет, так и скажи, зачем меня злить, - уже на изрядно повреждённых за эту непростую ночь нервах выпалил граф, порываясь встать с дивана. Но вышло у него это очень худо, можно даже сказать, совсем не вышло - француз мигом обвил его шею руками и, пользуясь моментом, перекочевал супругу на колени.
- Ну прости, - сладко и совершенно не раскаиваясь пропел Инкре, начиная тянуться к вампиру за поцелуем. Тому оставалось лишь только вздохнуть.
- Твоё счастье, что я люблю тебя, ангел мой, - всё ещё сердясь, но уже не так сильно, полупрошептал Фалации, наклоняясь и целуя возлюбленного в губы. И с изумлением отмечая, что тот от простецки простого жеста любви тихонько простонал, - Подыгрываешь?
- Кто сказал, - уже на полпути к точке невозврата прошептал художник, устраиваясь на коленях графа поудобнее, кладя руки ему на плечи и, слегка приподнимаясь, целуя того в губы сверху, - Я ведь тоже тебя люблю, мой непокорный демон.
Руки вампира самовольно обвили тонкую талию француза. Чернокостное тело изогнулось чуть вверх, в то время как молочно-белое прижалось к нему всем, чем только можно было прижаться скелету.
- Да, кстати, - вдруг ни с того ни с сего разорвав такой сладостный поцелуй, кокетливо кое-что вспомнил Фалации, - По дороге я сказал этому парню, что он может приходить к нам, когда угодно. Так сказать, погостить.
- Ох, милый, - впечатлённо прошептал Инкре, - Я тобой горжусь. Ты молодец.
- Мне за это что-нибудь будет? - хитро осведомился граф, стискивая талию француза покрепче.
- Непременно, - сладостно прошептал тот, снова затягивая супруга в поцелуй, который уже сложно будет разорвать неожиданными новостями.