Глава 27 - Озеро Сердца
Светогор вдруг остановился, словно прислушался к чему-то, что было слышно только ему. Потом чуть повернул голову:
— Ну… пойдём. Покажу тебе одно место.
И, не дожидаясь ответа, свернул с почти незаметной тропы. Я поспешила за ним. Чем дальше мы уходили, тем сильнее менялся лес.
Деревья становились реже, но выше. Стволы — темнее. Мха больше. Воздух — прохладнее и влажнее. И сквозь пение птиц, скрип ветвей, шорох листвы постепенно начал пробиваться другой звук.
Вода! Я явно различила сильный, настойчивый шум воды.
Он накатывал волнами. Становился громче с каждым шагом. Глубже. Будто где-то впереди дышало огромное существо.
Мы шли между камней, покрытых мягким изумрудным мхом. Корни деревьев тянулись по земле, как застывшие змеи. В воздухе повисла прохлада, от которой по коже бежали мурашки.
И вдруг лес, подобно занавесу в театре расступился перед нами.
Мы вышли. И я остановилась. Перед нами раскрывалась ещё одна поляна — но совсем не такая, как утренняя.
Лес окружал её плотным кольцом, будто оберегая. Скалы поднимались полукругом, серые, прожиленные кварцем, и из расселины между ними срывалась вода.
Водопад. Не гигантский — но сильный. Чистый. Он падал широкой, светлой лентой, разбиваясь о камни и рассыпаясь тысячами искр. Солнце било в струи, и в воздухе висела тонкая радуга, почти прозрачная. Вода стекала вниз и собиралась в озере.
Озеро было гладким, как зеркало. Тёмное у берегов. Светлеющее к центру. И настолько прозрачное, что были видны камни на дне, колышущиеся водоросли, серебряные вспышки рыбы.
Над поверхностью поднимался лёгкий туман. Он стелился, цеплялся за траву, обвивал камни, и казалось, что озеро не просто лежит здесь — а дышит.
Я даже не успела понять как быстро по моему лицу расплылась улыбка, и как я ринулась вперёд, к гладкой поверхности воды. Смеясь, я подбежала вплотную и опустилась на колени прямо над водой. Ноги тут же почувствовали мягкий, живой ковёр из травы.
- Красиво то как!
Светогор подошёл ко мне, опираясь на посох он с ухмылкой смотрел на меня.
- Это озеро Сердца, так его зовут.
Я посмотрела на его отражение, и на моём лице отобразился явный вопрос.
- Зовут его так потому что оно не только твоё отражение показать может, а состояние - верно понял мой молчаливый вопрос старик - Вишь какая чистая. Не просто так это. Озеро тут живое, как и всё в этом лесу.
Я внимательнее вгляделась в поверхности воды. Везде тут тайны какие-то. Вот даже озеро, уже не просто озеро...
- Раны, жар, истощение — всё это она чувствует.
Он повернулся ко мне.
— Людей, и их эмоции тоже.
Потом он легко махнул рукой, снова переходя из серьезного лектора в надоедливого, и подшучивающего старика.
Лёгкий ветер шевелил мои волосы. Холодная, влажная свежесть касалась кожи. А озеро… будто смотрело.
- Получается купаться тут нельзя? - спрашиваю я оторвавшись от рассматривания воды, и всякий камешков в ней.
- Ну почему ж нельзя? Можно. Даже нужно. Купайся сколько вздумается. И вампира своего обязательно тоже сюда приведи, озеро то волшебное, его раны быстрей затянутся - потом он резко перевел взгляд на меня - ты кстати это, ногу свою то туда опусти. Давай-давай, плохого не посоветую.
Он кряхтя опустился рядом со мной прямо на траву, вытянул ноги, опёрся на руки.
Я замялась. Глупо. Неловко. Как будто меня попросили сделать что-то слишком личное. Но потом кивнула, сняла обувь, закатала штанину до колена и осторожно опустила ногу в воду.
Прохлада обняла кожу. Я чуть поёжилась.
Вода была удивительно приятной. Живая. Не ледяная, не тёплая — ровно такая, какой должна быть. Боль в ноге тут же стала глуше, как будто кто-то аккуратно положил на неё ладонь.
Я глубже погрузила стопу. В толще воды что-то мелькнуло. Потом ещё.
Маленькие серебристые рыбки подплыли ближе, закружили вокруг ноги, осторожно касаясь кожи. Щекотно. Странно. И почему-то… спокойно.
Светогор наблюдал за этим с прищуром. И вдруг усмехнулся.
— Да-а… — протянул он. — Любит лес и его жители диких ведьм.
Я вздрогнула. Сердце дёрнулось, будто кто-то задел тонкую струну.
Но я отвела взгляд, сделав вид, что не услышала. Дикие ведьмы. Это слово давно стало почти ругательством.
Когда-то они существовали — лесные, болотные, горные. Те, чья магия шла не из кругов, не из печатей и не из книг, а из земли, дыхания ветра, шёпота листвы и собственного пульса.
Их резерв был устроен иначе. Не «сосуд», который наполняют и тратят.
А поток. Живой. Перетекающий. Связанный с циклами, инстинктами, болью, рождением и смертью.
Дикие ведьмы не учили заклинания.
Они чувствовали. Их резерв, если он и вообще был, не мог закончиться. Дикая магия была открыта в любой момент, без ограничений.
Их сила была в гармонии с диким миром. Потому их и боялись. Потому их и запретили. А со временем и вовсе, их стали считать вымершими.
Слишком неуправляемые. Слишком непредсказуемые.
— Ну? — с насмешкой протянул Светогор. — Дикая. Чего молчишь?
Я резко вдохнула.
— Я не…
И замолчала. Слово будто упёрлось во что-то внутри. Я попробовала снова:
— Я не…
Горло сжало. Резко. Больно. Как будто невидимая рука сомкнулась вокруг шеи изнутри. Я закашлялась, схватилась за грудь.
— Что за…
Попыталась договорить — и ощущение только усилилось. Давящее. Удушающее. Не позволяющее протолкнуть ложь. Светогор тихо, откровенно довольно рассмеялся.
— Ах да… — протянул он. — Забыл сказать.
Он посмотрел на озеро, потом на мою ногу в воде.
— Это не просто волшебное озеро, девочка. Это озеро правды.
Он прищурился.
— Стоит лишь коснуться его — и ты обречена говорить только то, что есть. Ни обмана. Ни самообмана.
Я быстро выдергиваю ногу из идеальной озерной глади, трясу, что бы стряхнуть все капли. После чего хмуро смотрю на Светогора.
— И, — добавил он, уже с явным удовольствием, — даже если выйдешь… эффект продержится ещё пару часов.
— А я уже говорила, что вы просто невыносимый? — с сарказмом бросила я, глядя на него исподлобья.
Светогор расплылся в довольной улыбке.
— Много раз. И каждый раз — как первый.
Я фыркнула, закатила глаза, потом с тяжёлым вздохом снова опустила ногу в воду, глубже, почти до середины голени.
Ну всё. Если уж правда — так правда.
— Ладно… — тихо сказала я. — Давайте пооткровенничаем тогда.
Он не торопился. Сорвал травинку, покрутил её между пальцами.
— Ты знала, что ты дикая?
— Нет.
Ответ вырвался сразу. Чёткий. Короткий. Даже без попытки смягчить. Светогор чуть прищурился.
— И ни разу… совсем ни разу дикая магия не проявляла себя?
Я отвела взгляд к воде.
— Я… не уверена.
Мы замолчали.
Не напряжённо. Не тяжело. Серьёзно — но спокойно. Как будто между нами наконец не было ни масок, ни ролей. Просто разговор. По душам.
— Иногда, — продолжила я после паузы, — у меня были… видения.
Светогор не перебивал.
— Первый раз я увидела прабабку. Хотя она давно мертва. А потом… — я сглотнула. — Потом была королева Селестина. Правительница Девалора.
Он резко поднял взгляд.
— Значит… ты её уже видела.
Я нахмурилась.
- Вы знаете её?
Он медленно поднялся на ноги, отряхнул ладони.
— Всё расскажу тебе позже, Ариана. Обещаю.
Пару секунд он молчал, глядя на водопад. Потом повернулся ко мне уже другим — не насмешливым, не поддразнивающим. Собранным.
— Раз ты дикая. И при этом не знаешь о своей природе почти ничего… — он сделал шаг ко мне. — А хочешь ли ты узнать?
Я подняла на него глаза.
— Я могу стать твоим учителем.
Слова легли неожиданно. Тяжело. И… правильно.
— Я знаю дикую магию не хуже любой лесной ведьмы, — продолжил он. — А этот лес… — он обвёл рукой пространство вокруг. — Идеальная площадка для твоего обучения.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Ну, согласна?
Внутри что-то дрогнуло.
Страх — да. Запрет — да. Опасность — да. Но под всем этим было другое. Тихое. Глубинное. Живое.
Как будто кто-то внутри меня сказал:
вот оно.
Я медленно кивнула. И в тот же миг вода вокруг моей ноги мягко засветилась бледным, едва заметным светом. Как будто лес услышал мой ответ.
Светогор посмотрел на меня уже без прищура, без испытующего взгляда. Мягко. Почти по-доброму.
— Ну что, дикая… — хмыкнул он. — Пойдём уже домой. Пора бы.
Я кивнула, вытащила ногу из воды, натянула обувь. Мы собрали корзины — тяжёлые от трав, ягод и грибов — и двинулись обратно через лес.
Дорога уже не казалась чужой.
Солнечный свет менялся — становился тёплым, медовым, скользил между стволами, застревал в листве. Лес будто выдыхал вместе с днём. Мы шли рядом, иногда задевая друг друга плечами, и Светогор что-то рассказывал — о травах, о зверях, о том, как однажды перепутал сон-траву с обычной мятой и трое суток разговаривал с собственной тенью.
— И что сказала тень? — усмехнулась я.
— Что я дурак, — совершенно серьёзно ответил он. — И, знаешь, впервые в жизни я с ней согласился.
— Вот видите, даже собственная тень от вас устала.
— Ничего, — фыркнул он. — Ты со мной поживёшь — и тоже устанешь.
— Уже начинаю.
Мы переглянулись — и одновременно усмехнулись.
Когда впереди показалась поляна и деревянный дом, небо уже наливалось закатом — розовым, золотым, мягким. Светогор как раз заканчивал какую-то особенно нелепую историю, активно размахивая руками.
— …и вот тогда я понял, что гнёзда шмелей лучше не путать с грибами!
— А я думала, вы бессмертный, — протянула я.
— Бессмертный — да. Умный — нет.
Мы поднялись на крыльцо.
И в этот момент из дома вихрем вылетел мой фамильяр. Он мчался прямо ко мне, хвост трубой, глаза расширенные, и громко, отчаянно мяукал.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Лукас? — вырвалось у меня. — Что с ним?!
Светогор мгновенно перестал улыбаться. Мы переглянулись — и одновременно метнулись в дом.
Я даже не помню, как пересекла коридор. Дверь в комнату Лукаса была приоткрыта.
Он метался на постели. Лицо напряжённое, брови сведены, губы дрожат, будто он спорит с кем-то во сне. И почти неслышно, рваными выдохами:
— …Ариана…
Я подбежала.
— Лукас?.. — тихо позвала я, наклоняясь к нему. — Лукас.
Он не слышал.
Я обернулась к Светогору, в голосе сорвалась паника:
— Что с ним?
— Он между, — коротко ответил старик. — Сон, бред… может, воспоминания. Сейчас попробуем вытащить.
Я снова посмотрела на Лукаса.
— Лукас, ты слышишь меня?...
Он застонал, дёрнулся, словно от чего-то защищаясь. И в этот момент я вдруг поняла, что не знаю, что делать.
Совсем.
Ни заклинаний. Ни ритуалов. Ни слов.
Только страх. И тогда… я дала ему пощёчину.
Не сильно. Но достаточно. Звук хлопка показался оглушительным. Лукас резко вдохнул. Веки дрогнули. И… открылись.
Тёмные, мутные сначала — но живые.
— Лукас! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. — Ну наконец-то ты очнулся!
___________________________________________
Вот такая вот у нас Арианка. Боевая женщина. У неё свои методы лечения. Если что девочки, пользуйтесь, не благодарите, работает безотказно!