Глава 26 - Лес
Слова упали тяжело. Я отвела взгляд. В груди стало тесно.
— Тогда… — выдохнула я. — Тогда что мне делать?
Светогор посмотрел на цепочку у меня на шее.
— Носить - сказал он беззаботно пожав плечами.
Я нахмурилась.
— Просто… носить?
— Не «просто», — усмехнулся он. — Этот камень слишком долго был в ведьминской линии. Уж просто так носить его точно не получится.
Он снова сделал глоток.
- Ваша аура, магия, она глушит его. Так, что никто и не поймёт что за диковинка у тебя на шее.
- Подождите...
Резко сказала я, даже слишком резко чем хотела. В моей голове как птица забилась одна мысль. Раньше я думала что Лукас как только увидел меня так и понял что... Ну что я ношу его камень души.
А с другой стороны - не сходится. Тогда бы он мог просто снять его с меня и всё. Но теперь то получается что он этого и не понял. И никто не понял.
- Что такое малая, о чем задумалась?
- Да так... Не о чём... Значит пока я его ношу...
- Для остальных он невидим - закончил за меня Светогор - То-то и оно. И да, можешь не переживать, пока вы тут, вас никто не тронет. Тут вас никто не найдет, и не причинит зла. Только амулетик ты все равно не снимай, на всякий.
Светогор допил чай и поставил кружку на стол с таким видом, будто разговор о камнях души, проклятиях и Девалоре был для него обычной утренней беседой.
— Ну всё, ведьмочка, — сказал он, поднимаясь. — Хватит на сегодня откровений. Тебе бы поспать.
Я нахмурилась.
— Я только очнулась…
— Вот именно, — хмыкнул он. — Очнулась, побегала по поляне, историю жизни мне вывалила, сейчас ещё магию свою пощупала… организму, знаешь ли, это не отдых.
Он направился к выходу из кухни, но на пороге остановился и обернулся, бросив на меня хитрый взгляд.
— А перед сном можешь к своему вампиру заглянуть.
Я насторожилась.
— Зачем?
Светогор пожал плечами.
— Ну… за ручку подержать, что ли. Вдруг полегчает. Они, говорят, это любят.
Вот издевается же он надо мной! Откровенно, нагло, и с особым удовольствием. Нашел себе жертву в моём лице и доволен. С одном стороны дедулю понять можно, он тут один, если не считать зверье, ему явно скучно. Но и у меня так то уже скоро глаз дёргаться начнется.
- Не мой он, сколько раз говорить - буркнула я недовольно допивая уже остывший чай.
Да-да, — протянул он, уже явно забавляясь. — Просто мимо проходил, упал с неба, истекал кровью у тебя на руках. Совершенно посторонний.
Я надулась.
- Дедуль, а вам кто-нибудь говорил что с вами общаться просто невозможно?
- Ко мне таких целая очень каждый день выстраивается, - улыбнувшись Светогор расправил плечи, демонстрируя своё якобы величие - Отбоя просто нет. Так что если тоже хочешь высказаться то вставай в очередь. А она то у меня длинна-а-ая, так что ждать тебе долго. Давай, марш спать.
Он махнул рукой в сторону коридора.
— Комната, где ты очнулась, теперь твоя. В шкафу найдёшь, во что переодеться. Вещи в основном мои старые… или тех, кто тут когда-то гостил. Но пара платьев там тоже есть. Простенькие.
Я встала, ощущая, как нога всё ещё ноет, но держит. Прихрамывая, пошла обратно. Фамильяр тут же соскользнул со скамьи и направился следом, мягко ступая рядом.
Комната встретила меня тёплым полумраком и запахом древесины. Всё здесь было простым: кровать, стол, сундук, высокий шкаф. Я открыла дверцы.
Внутри действительно висели в основном мужские рубахи, тёплые куртки, штаны. Но сбоку — несколько женских вещей: льняные, светлые, без украшений.
Я выбрала большую белую рубашку с красной вышивкой у ворота и на манжетах и мягкие штаны. Переодеваясь, поймала себя на том, что руки чуть дрожат — не от холода, а от странного, тихого напряжения.
Когда я вышла в коридор, дом уже погрузился в вечернюю тишину. Где-то за стенами стрекотали насекомые, в печи потрескивали угли.
Я остановилась у двери в соседнюю комнату и глубоко вздохнула. Прекрати Ариана, там всего лишь Лукас. Всего лишь без сознания. Всего лишь пожертвовал собой что бы спасти тебя. И всего лишь... Сказал что любит тебя?
Я резко тряхнула головой отгоняя мысли и наконец толкнула дверь, заходя внутрь.
Несколько секунд просто стояла в проёме, держась за косяк, будто боялась, что если переступлю порог — что-то окончательно изменится.
В комнате было полутемно. Мягкий, тёплый свет откуда-то сбоку ложился на кровать, на перебинтованную грудь, на бледное лицо.
Когда он умирал там, в Девалоре, всё внутри было кристально ясным. Больно. Страшно. Но ясно.
Я знала, что люблю его.
А сейчас… сейчас это знание уже не казалось таким простым.
Любить — это не только чувствовать. Это оставаться. Нести ответственность. Решиться. И если я скажу "да" пути назад быть не должно. Нет такого понятия, как вроде бы любить но и нет.
В любви нет страха. Нет сомнений. Нет боли. А такая ли у меня к нему любовь? Точно ли я готова ответить на его чувства?
Может, это была не любовь. Может, страх. Шок. Осколки эмоций, перемешанные с адом вокруг. Может, просто отчаянное желание не быть одной.
Миллион чертовых мыслей носились в моей голове ища выхода, ответов, моего решения.
Я подошла к кровати. На его лбу лежала влажная ткань. Я осторожно сняла её, смочила в миске рядом и снова положила. Его кожа была горячей. Да у него же жар!
Меня пронзил тонкий укол вины. Такой небольшой, почти не ощутимый, но до боли противный, не дающий покоя. Это ведь из-за меня он так... И сейчас я почти цена, если не считать моей всё таки пострадавшей ноги. Но и она уже идёт на поправку. А он... Он этого не заслужит.
Почти не осознавая что я делаю я медленно сажусь на корточки рядом с его кроватью, так аккуратно будто любое моё резкое движение может навредить ему. Я легонько коснулась пальцами его ладони. Замерла. На несколько секунд. А потом переплела свои пальцы с его.
Внутри меня что-то встрепенулось от этой легкой, почти детской близости. И закрыв глаза я лишь тихо выдохнула:
- Прости...
В этот момент дверь скрипнула. Я резко обернулась, застигнутая врасплох внезапным появлением Светогора.
В руках — миска, чистая ткань, какие-то склянки. Он окинул взглядом Лукаса и сразу всё понял.
— Жар, — сказала я раньше, чем он спросил.
Старик кивнул. Просто кивнул, будто это было ожидаемо.
Он подошёл ближе, поставил всё на тумбу и начал работать уверенно, спокойно, без суеты. Снял старую повязку, проверил рану, сменил ткань на лбу. Его движения были точными, отработанными, как у того, кто делал это не раз.
Я осталась рядом. Сама не заметила, как начала помогать — подать, придержать, убрать. Делала всё рассеянно.
Светогор молчал. Иногда только хмыкал.
Наконец он выпрямился.
— Живой, — коротко сказал он. — Ослабленный. Измотанный. Но живой.
Я выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время почти не дышала. Он посмотрел на меня внимательнее.
— А вот ты — никакая, — добавил уже мягче. — Иди спать.
— Я могу ещё…
— Можешь упасть, — перебил он. — А мне тут одним пациентом больше не надо.
Он слегка подтолкнул меня к выходу. Я уже почти дошла до двери, когда за спиной раздался его насмешливый голос:
— И да… комната эта вообще-то моя.
Я обернулась.
— В смысле?
— В прямом, — пожал он плечами. — Но больному покой и комфорт нужны, так что я, так и быть, переберусь на диван.
Он хитро прищурился.
— А вот когда твой вампирёныш очнётся — выпихну я его к тебе.
Я поперхнулась воздухом.
— Что?!
— Что слышала, — совершенно спокойно продолжил он. — У тебя там кровать большая, удобная. А диван — старый, жёсткий. Лукасу на нём нельзя. Он больной.
— Но… — я почувствовала, как снова заливаюсь краской.
Если уж Лукасу так сильно нужен покой и комфорт, то я могу на диване поспать. То же мне проблема.
— А я старый, — добавил он. — Мне можно.
И, не дав мне ничего возразить, махнул рукой:
— Всё. Иди. Пока сам тебя не уложил.
И я ушла. В свою комнату. В свою кровать. Под мягкое одеяло, которое пахло деревом и какими-то травами.
Долго смотрела в потолок.
Потом закрыла глаза.
И только в полудрёме подумала:
Вообще-то… Лукас вполне может спать на диване. Вот же ж... Старик Гузеев.
Эта мысль почему-то заставила меня тихо фыркнуть в подушку. И только потом сон наконец утянул меня.
***
Я проснулась от света.
Он не бил в глаза — просто мягко лежал на веках, тёплый и надоедливый. Я медленно открыла их и несколько секунд просто смотрела в потолок, вспоминая, где я. Потом повернула голову к окну.
Поляна уже была залита утренним солнцем. Туман стелился низко-низко, будто молоко, разлитое по траве. И прямо там, у дома, копошилась знакомая фигура. Светогор уже был на ногах.
Он что-то делал у пня, наклонялся, выпрямлялся, что-то рассыпал по земле, что-то раскладывал.
Я резко села и зашипела, держась за ногу.
- Болит ещё зараза - констатировала я устало.
Я быстро оделась, накинула рубашку, сунула ноги в обувь и почти выбежала из комнаты. Ну, по крайней мере настолько, насколько позволяла мне это сделать нога.
Дверь скрипнула — и в лицо ударил утренний лес. Запах сырой земли, трав, хвои и чего-то сладкого, цветочного.
Светогор стоял у небольшого корыта, высыпая туда зёрна и какие-то сушёные ягоды. Вокруг него уже крутилась мелкая живность — белки, птицы, какие-то зверьки, которых я даже не успела разглядеть.
И вдруг прямо у моих ног, рыжим огнём, метнулись две лисицы. Одна. Вторая. Лёгкие, быстрые, совершенно меня не испугавшиеся.
Я замерла.
— Доброе утро, — хмыкнул Светогор, не оборачиваясь. — Смотри под ноги, а то ещё хвост кому отдавишь.
Я невольно улыбнулась и подошла ближе.
— Вам… помочь чем-нибудь? — спросила я. — По хозяйству… или…
Он наконец посмотрел на меня. Окинул взглядом — босиком ли, держусь ли на ноге, не качаюсь ли.
— Помочь, значит, решила, — протянул он. — Это правильно.
Он выпрямился и махнул рукой в сторону стены дома. Там стояли две добротные плетёные корзины.
— Травы мне нужны, — сказал он. — Целебные. Для твоего вампира в первую очередь. Да и вообще — запасы не помешают. Ягоды, грибы… всё, что лес даст.
Потом развернулся и указал в сторону тёмной стены деревьев.
— Вон туда.
Лес начинался сразу — густой, высокий, почти сказочный. Солнечные лучи тонули в листве, ломались, рассыпались золотыми пятнами.
Светогор первым взял одну из корзин и направился к лесу. Я подхватила вторую и, чуть прихрамывая, поспешила за ним. Шаг — и поляна осталась позади.
Деревья здесь были высокими, древними, с толстыми стволами, поросшими мхом и светло-зелёным лишайником. Кроны смыкались где-то далеко наверху, пропуская солнечный свет тонкими, дрожащими лентами. Эти лучи висели в воздухе, будто золотая пыль, и в них кружились насекомые, лепестки, что-то почти невидимое.
Под ногами мягко пружинила хвоя и прошлогодние листья. Где-то журчала вода. Где-то стучал дятел. А между корнями мелькали тени — мелкая живность не разбегалась, а будто просто перетекала с места на место.
Светогор шёл впереди, не торопливо. По нему было видно - он уже очень хорошо знает каждый уголок этого леса. В моей голове вдруг возник вопрос который почему-то не возникал раньше.
Как давно он тут? Как попал сюда?
— Смотри, — сказал он, останавливаясь у куста с тёмно-зелёными, плотными листьями.
Он присел, раздвинул траву. Там, почти у самой земли, цвели маленькие серебристые цветы.
— Лунница, — произнёс он. — Для жара. Снимает воспаление. Но только если собирать до полудня.
Он аккуратно сорвал несколько, положил в корзину.
— Никогда не рви с корнем, — добавил он, не глядя на меня. — Лес этого не любит.
Я быстро кивнула и повторила за ним, аккуратно отрывая, не вырывая с корнем.
Дальше он показывал мне другие растения. Тонкие стебли с синими прожилками — для крови. Широкие листья с мягким пушком — для заживления. Мелкие жёлтые цветки, пахнущие мёдом — для боли и сна.
— Вот это — для твоей ноги, — сказал он, кивая на низкую, стелющуюся траву с розовыми точками. — Заваришь — и вечером компресс.
Я кивнула, запоминая. Мы шли глубже.
Лес становился гуще, выше, тише. Иногда казалось, что он слушает. Что между деревьями есть не пустота, а чьё-то внимание.
Мы собирали ягоды — тёмные, почти чёрные, с сизым налётом. Они лопались на пальцах соком, пахли сладко и чуть терпко.
— Эти можно есть, — усмехнулся Светогор, глядя, как я принюхиваюсь. — Эти — только в отвары. А вот эти…
Он резко перехватил мою руку, когда я потянулась к ярко-красным, блестящим ягодам.
— А вот эти — только смотреть.
Я вздрогнула.
— Спасибо…
— В лесу «пожалуйста» говорят редко, — хмыкнул он. — Тут либо жив, либо научился.
Чуть дальше мы нашли грибы — плотные, светлые, с толстыми ножками. Светогор срезал их коротким ножом и передавал мне.
— Эти — в еду. Эти — в сушку. Эти — только в лекарства.
Корзины постепенно тяжелели.
Я улыбалась. Снова. Беззаботно, прям как раньше. Мне дико нравилось тут, а самое главное, было стойкое ощущение безопасности, такой, какой я не испытывала уже долгое время.
- Гляди-ка, а ты ему нравишься - вдруг хмыкнул старик и я аж запнулась, чуть не упав.
- Кому "ему"? - нелепо повторила я.
- Лесу. Кому ж ещё. Прям как за родную тебя принимает. Мне он так рад не был как тебе сейчас - он довольно пожал плечами - Аж обидно.
___________________________________________