Part 32.
POV: Monika.
Когда я открыла глаза, увидела свою компанию. Лия сидела на моей койке и улыбалась. Парни скрестили руки и стояли возле меня. Кёко, Джуа и Мелин облегченно выдохнули, сидя по разные стороны комнаты.
-Ты очнулась. - ели слышно промолвила Бэнкс и погладила меня по руке. Я привстала и оглянулась. Все тут, кроме Тома. Он разбился? Что с ним? Почему он заснул прям за рулём?
-Где Том? - твердо заявила я, осматривая всех в палате.
-За стеной. - с некой грустью сказал Билл и кивнул в сторону.
-Мне срочно нужно выйти. - я попыталась встать, но Лия толкнула меня обратно на кровать.
-Ты что! Тебе нельзя. Не видишь гипс свой? - она показала на мою ногу.
-Да плевать. Помогите встать, ну же! - я свела брови к переносице и зажмурила глаза, всё ещё стараясь перенести тяжёлую ногу в гипсе на пол.
Они поджали губы и оглянулись друг на друга.
-Моника.. Том ещё не в сознании. - опустила глаза в пол Мелин.
-Как это? С ним всё хорошо?
-Не знаем. Пока ничего хорошего не доложили. Лежит под капельницами и всё. - перехватила диалог Джуа.
Я обратно улеглась на койку и просто зарыдала. Друзья подбежали ко мне и обняли.
Не знала, что и думать. А если он не выживет? Что со мной тогда будет? Я опять буду страдать каждый день? Тогда я беспрерывно плакала несколько месяцев, а сейчас сколько? Всю жизнь?
Дни шли. Я уже встала на ноги и бродила по палате. К Тому не разрешали заходить, особенно мне. Смотрела в окно и разглядывала высотки с магазинами, людей. Всю страну заполнила сакура. Лепестки цвета пыльной розы падали на траву. Я наблюдала за ними и представляла, как стою под этими деревьями с Томом. Как мы целуемся, а на нас падают маленькие розовые цветочки.
Когда я в очередной раз стояла у подоконника, ко мне зашёл Георг и сказал, что Каулитц очнулся. К нему можно сейчас прийти! Я рванула с места и на костылях поковыляла к соседней палате. Зайдя в комнату, я увидела бледного Тома. Врачи ушли и оставили нас с ним. Мы окружили его койку и улыбнулись. Он ели как открывал глаза, а голова была перевязана. Каулитц оглянул нас и его брови чуть дёрнулись в недоумении. Я положила ладонь на его оледеневшую кисть.
-Том, я так рада, что всё обошлось. - чуть слышно прошептала я, пока друзья наблюдали за нами с ухмылками.
Он ещё раз огляделся и одернув свою руку, привстал. Потёр глаза и снова посмотрел на нас. Его рот приоткрылся; он хотел что-то сказать, но передумал.
-Всё хорошо, братец? - громче произнёс Билл, подходя ближе к брату. Реакция Тома нас знатно напугала.
-Братец? Том? - говорил он очень тихо, будто боялся кого-то. В глазах парня показались блики, а сам он чуть прижался к изголовью кровати.
-Да, как ты себя чувствуешь? - младший положил руку на его плечо. Том потупил взгляд в пол и перевёл его снова на нас. По его щекам катились слёзы. Спустя мгновение он посмотрел на меня. Всё те же выразительные глаза, впалые скулы, аккуратный нос, алые губы, на которых теперь красуется светлый шрам. Он прищурился, а после с расслабленным взглядом рассматривал меня. В первый раз видит?
-Кто вы?.. - Том покосился на нашу компанию. Его лицо было мокрым от слёз. Мы переглянулись. Страх.
Что? Кто мы? Он забыл нас?
-Каулитц, если ты шутишь, то это нихера не смешно, заканчивай. - строго заключил Георг, приближаясь к нему.
-Ребята, я.. я правда не знаю кто вы. - его глаза забегали.
-Том, всё хорошо, слышишь? Всё хорошо. Я твоя девушка. Моника. Это твои друзья и брат. - я схватила его руку и переплела наши пальцы. Он не ответил, лишь наклонил голову набок, вглядывался в меня и слегка улыбнулся.
-Вы моя девушка? К сожалению, я вас не помню, но рад, что у меня была такая красивая дама. - он прикрыл глаза, словно готовясь ко сну, или к отключке.
-Нет.. Нет, Том! - кричала я, обхватывая его ладонь и тряся ей. Просто склонилась к его телу и заплакала. Он снова отключился.
-Что это было?.. - прикрыла рот рукой Лия, испуганно глядя на заснувшего Тома.
У девочек тряслись руки, а кожа побледнела. Георг и Густав закрыли ладонями лицо и мигом вышли из палаты. Никогда не видела их такими. Один Билл всё еще стоял по другую сторону койки от меня и беззвучно рыдал. Его тело содрогалось, а слёзы он даже не пытался скрыть.
Что теперь? Я одна. Он не помнит никого.
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август.
-Смотри, это крыша на которой мы когда-то с моим парнем сидели, и он признался мне в любви.
-Тут красиво. А как его звали?
-Да так, не важно. Пошли лучше туда? Заберёмся и ты увидишь весь Лейпциг как на ладони.
-Хорошо, пошли.
* * *
-А это большая медведица! А здесь..
-Ты очень красивая, милая Моника.
-Подожди, как ты меня назвал?
-Милая Моника.
-Ты правда совсем не помнишь меня?
-Нет.
-Ладно, не важно. Прости. В общем, тут..
-А это ожерелье. Изумруд, да? Тебе идёт.
-Спасибо. Парень.. подарил..
-Он у тебя хороший. Только почему я его ни разу не видел?
Потому что ты - и есть он, Томми. Но я не могу тебе этого объяснить. Ты забыл про то, что я тебе говорила в больнице. А сейчас мы сидим на крыше, и я понимаю, что не люблю тебя.
* * *
-Значит, я Том Каулитц. Это мой брат - Билл. Моника, Мелин, Лия, Сэкико, Джуа, Георг и Густав.
-Правильно, Томми. - Билл подошёл к Тому и обнял его, пока мы смотрели на них и улыбались.
* * *
-Почему меня так тянет к тебе?
-Не знаю.
-Знаешь. Скажи, кем ты являлась мне до потери памяти.
-Не могу.
-По какой причине? Что не так?
-Том, я не мо-гу.
-Хорошо, прости. Я идиот. Давлю на тебя.
-Ничего страшного, мне просто очень больно. - я хмыкнула, будто эти слова были шуткой, сарказмом. Но это не так.
* * *
-Ты состоял в группе, занимался гонками. Публика обожала тебя, организаторы давали огромные деньги, а общество прозвало тебя Покорителем Сердец. Я всегда была против этого, но как только сама попробовала покататься на мотоцикле, всё поняла. Это свобода, адреналин, радость. Есть только одно но.
-Какое?
-Ты потерял память именно из-за них. Из-за гонок. Разбился, пока соревновался со своим другом. Теперь я ненавижу тот аэродром и всё нелегальное. Если раньше мне просто было страшно, то сейчас плевать. Стритрейсинг навсегда убил его. Он больше никогда не вернётся. Мой То.. А хотя, не важно.
* * *
-Я тебя люблю, Моника.
-Том, извини. Я так не могу.
-Почему?
-Я не в силах тебе всё объяснить. Ты хороший парень. Но ты не он..
-Кто он?
Ты не старый Томми. И никогда им не будешь. Ты такой же для всех, но для меня абсолютно иной человек. Те же шоколадные глаза, в которых я больше не вижу решительности, той любви. Та же улыбка, которая отражает счастье. Том улыбался от боли, злости, радости, смущения, грусти, азарта. А ты... просто никто. Я даже не могу назвать тебя Томом. Никто... Это бесчувственный прототип моего мальчика.
Я бы помогла ему всё вспомнить, если бы это было возможно. Но врачи оборвали все надежды. Сказали, что он никогда не сможет воссоздать прошлую картинку. Вот я и опустила руки. Прости, Томми. Прости, мой мальчик. Я надеюсь, ты сидишь где-то глубоко в душе нового Каулитца и наблюдаешь за мной. А теперь, позволь мне избавиться от боли. Боль, которая приходит ко мне каждый день, когда тебя нет рядом.
Ветер обдувал мои волосы, а мороз пробирал до костей. Я стояла на парапете и вдыхала свой последний глоток воздуха. До встречи, Билл, Георг, Густав, Мелин, Лия, Джуа, Кёко. До встречи, мой милый Томми. Я знаю, ты теперь ждёшь меня наверху. Простите, мои друзья. Но я так не могу. Не могу больше видеть его. Пластиковую игрушку без сердечности. Может, я тварь. Бросаю своих близких, не сказав им ничего. Бросаю ненавистную работу. Бросаю маму. Моя жизнь последний год вертелась вокруг Каулитца. Я люблю его прежним. И никто не сможет его заменить. Прошу... Извините меня. За всё.
Я. Так. Не. Могу.
Шагнув в никуда, я полетела вниз. Эдд уже не помог мне. И меня ничего не волновало.
* * *
-Мама! Смотри! Я нарисовала нашу семью.
-Молодец, Аврора. Я горжусь тобой, ты умничка.
-Спасибо! Пойду нарисую ещё ящерку дяди Билла и тёти Мелин.
-Иди, малышка.
* * *
-Милая, привет. Как дела?
-Ох, ты вернулся! Как концерт то прошёл? Про меня не спрашивай, всё обыденно. Пелёнки, готовка, уборка.
-Прошло всё отлично. Давай помогу с чем-то? Посуду может помыть?
-Не напрягайся. Просто посиди на ночь с Авророй. Она хотела тебя увидеть.
* * *
-Здравствуй, дочурка!
-Папочка! - Аври подбежала ко мне и запрыгнула на руки.
-Девочка моя.. Как день твой прошёл? - прижимал я её к груди.
-Хорошо! Я нарисовала нашу семью.
-Покажешь?
-Да, конечно! Пошли к моему столику!
* * *
Я счастливый отец и супруг. Моя жена - Моника. Дочь - Аврора. Люблю их до безумия.
Только что за шприц с зеленой жидкостью у меня в ванной? Откуда все эти таблетки, разбросанные по нашим комнатам? Я разве что-то принимал? Или мне это всё причудилось? Вся моя семья?..
Молодой и потерявший память Том, стал употреблять вещества от боли. Боль, от смерти той, которую полюбил заново. Всё это выливалось в болезненные и сумасшедшие галлюцинации. Каждый день ему чудилась семейная жизнь с умершей.
Билл отпустил больного брата. А что ему ещё делать? Он зависим от наркотиков и не слезает с них. Младший Каулитц и остальные пытались помочь ему, но всё было напрасно. Билла терзала совесть, что он оставил брата одного. Но теперь, когда Моники нет, а Том зависимый торч, их жизнь опустела. Всё, через что они прошли, исчезло из-за одной аварии.
Друзья вскоре разъехались по разным странам. Один Том навсегда остался в той квартире, которую купила Моника. Только он об этом не знал. Знал только то, что никогда не забудет её, ведь она приходит к нему каждую ночь в виде любимой жены.
Лучше любить и потерять, чем никогда не любить вообще.
The end.