28 глава
ноябрь, 1884 год
Последние несколько дней Оливер избегал лаборатории. Это было странно, даже для него. Его энергия, обычно направленная на исследования и дискуссии, сменилась каким-то непонятным возбуждением, будто он готовил нечто большее, чем очередной эксперимент.
Он вёл себя так, словно хотел что-то мне доказать. Я видел, как он наблюдал за мной украдкой, как будто выжидал подходящего момента, чтобы бросить вызов.
Поэтому, когда Оливер предложил пойти в театр, я ожидал очередной подвох. Его улыбка была слишком непринуждённой, а тон — слишком дружелюбным. Но у меня не было причин отказываться, кроме, пожалуй, явного нежелания проводить с ним вечер в неформальной обстановке.
— Увидишь, тебе понравится. Это будет незабываемо, — заверил он, одаривая меня взглядом, от которого мне стало не по себе.
Когда мы вошли в фойе театра, я заметил знакомую фигуру. Люси... Она стояла у колонны в нежно-голубом платье, которое подчёркивало её хрупкость и юность. Её волосы, свободно собранные, оставляли лицо открытым, а лёгкий румянец придавал ей ещё больше обаяния.
— Вот и наш третий гость, — с показным восторгом сказал Оливер, указывая на меня.
Люси обернулась, и её глаза расширились от удивления.
— Уилльям? — она сделала шаг навстречу, её голос дрогнул.
Оливер, с довольной улыбкой, наклонился к ней:
— Это сюрприз, о котором я говорил. Ты же давно хотела пообщаться с ним, ведь так? Соскучилась по старому другу?
Я почувствовал, как внутри меня сжимается сердце. Её взгляд — удивление, радость и неловкость одновременно — будоражили палящие чувства во мне.
— Люси, здравствуй, —сказал я, склонив голову. — Ты выглядишь... замечательно.
Она улыбнулась, но её улыбка была сдержанной, скромной.
— Спасибо. Не ожидала увидеть тебя здесь.
— Я тоже. Оливер не предупреждал, что пригласит тебя сюда, — неловко улыбнулся я, переводя на парня вопросительный взгляд.
Он, очевидно, наслаждаясь ситуацией, хлопнул меня по плечу.
— Ну что, готовы наслаждаться искусством? У нас чудесные места, кстати. Почти в самом центре.
Мы прошли в зал, и я не мог не замечать, как Люси украдкой смотрела на меня. В её глазах читалось что-то большее, чем простое любопытство. Возможно, это было воспоминание о наших беседах, о той странной связи, что существовала между нами.
Во время спектакля Оливер шепнул мне:
— Ты заметил, как она смотрит на тебя?
— Оставь, Оливер, — отмахнулся я, не отрывая взгляда от сцены.
— Просто подумай, что мог бы ей предложить, если бы не был таким... сложным.
От раздражения я выдохнул и повёл плечом. Люси сидела рядом, её лёгкий аромат терзался моей памятью, возвращая меня в прошлое, когда всё казалось проще.
После спектакля Оливер настоял, чтобы мы отправились в ресторан неподалёку.
— Это часть традиции, Уилльям, — заявил он, едва мы вышли из театра. — Культурный вечер должен завершаться достойным ужином.
Я попытался возразить, но Люси улыбнулась так искренне, что у меня не хватило смелости разрушить её настроение.
В ресторане было уютно: мягкий свет ламп, приглушённые разговоры, запах свежего хлеба. Оливер, конечно, взял на себя роль хозяина вечера, демонстративно выбирая вино и заказывая блюда, которые казались ему достойными нашего внимания.
— Я смотрю, парни, вы сдружились? — спросила Люси, обводя нас взглядом.
— Да, можно и так сказать, — протянул Оливер, улыбаясь своей хитрой улыбкой. — Хотя наш дорогой Уилльям не всегда разделяет мои интересы.
— Наверное, он просто слишком серьёзный, — пошутила Люси, глядя на меня.
— Именно! — подхватил Оливер, хлопнув ладонью по столу. — Ему явно не хватает лёгкости.
— Возможно, — ответил я, глядя в свой бокал, — я просто выбираю те увлечения, которые не заканчиваются катастрофой.
Люси тихо засмеялась, а Оливер сделал вид, что обиделся, но в его глазах вспыхнуло что-то довольное.
В какой-то момент я заметил, как его рука скользнула на талию Люси. Он приобнял её, чтобы что-то сказать на ухо, и её смех прозвучал легко и непринуждённо. В моей груди кольнуло что-то острое и горячее.
— Уилльям, ты что-то загрустил? — Оливер снова обратил на меня своё внимание, явно наслаждаясь ситуацией.
— Просто наслаждаюсь вечером, — сухо ответил я, делая очередной глоток вина.
— Вот это я понимаю — утончённый подход. Но знаешь, Люси, он скрывает много интересного. Иногда мне даже кажется, что он сам себе загадка.
— Загадки делают человека интересным, — мягко заметила она, глядя на меня.
Её взгляд подогрел ревность, но я постарался сохранять спокойствие, спрятав эмоции за спокойной улыбкой.
Оливер, конечно, не унимался, подбрасывая колкости и намёки, но я старался избегать ловушек. Этот вечер был словно какой-то игрой.
Когда официант принёс десерт, Люси, довольная вечером, склонилась к Оливеру:
— Спасибо, что пригласил нас. Это был прекрасный спектакль.
Оливер, улыбаясь, откинулся на спинку стула:
— Всегда пожалуйста. Я просто хотел, чтобы Уилльям немного расслабился. Ему явно не хватает женского общества.
Я вздохнул, чувствуя, как разговор снова начинает двигаться в неправильную сторону.
— Женское общество, — с лёгкой усмешкой повторила Люси, взглянув на меня. — Ты не часто выбираешься, Уилльям?
— У меня свои способы проводить время, — уклонился я, глядя на тарелку.
— Например? — настаивала она, с интересом наклонив голову.
Оливер тут же вмешался:
— Его способы часто связаны с книгами и одиночеством. Он настоящий философ.
— Это не так плохо, — возразила Люси, улыбнувшись мне. — Иногда одиночество помогает разобраться в себе.
Её слова, сказанные мягко и с теплотой, неожиданно тронули меня. Оливер, казалось, заметил это и добавил масла в огонь:
— Но ведь разбираться в себе можно и вместе, верно? Люси, ты же, кажется, любишь философию.
Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.
— Думаю, у Люси достаточно собственных увлечений, — спокойно сказал я, переводя тему.
Оливер усмехнулся, как будто знал, что меня задело.
Когда вечер подходил к концу, мы направились к выходу. На улице подул холодный ветер, и Люси инстинктивно прижалась ближе к Оливеру, который галантно накинул ей пальто на плечи. Я смотрел на это, чувствуя, как во мне закипает ревность.
— Ты выглядишь усталым, Уилльям, — заметил Оливер с притворной заботой. — Может, проводить тебя до дома?
— Не стоит, — коротко ответил я. — Уверен, ты найдёшь, чем заняться.
Люси бросила на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказала. Мы обменялись вежливыми прощаниями, и они ушли, оставив меня одного в холодной тишине улицы.
Я долго стоял на месте, глядя им вслед, размышляя о том, как бы мне хотелось вернуть её в свою жизнь.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Дверь передо мной казалась чем-то непреодолимым. Я долго стоял, вглядываясь в старую краску на деревянной поверхности, будто надеялся найти в ней ответ. Разум говорил: «Уходи, это безумие». Но я уже переступил черту, когда повернул в сторону её дома вместо того, чтобы вернуться к себе.
Стук раздался глухо, едва слышно, но, к моему удивлению, дверь открылась почти мгновенно. Люси стояла на пороге, на её лице отразилась растерянность, сменившаяся слабой улыбкой.
— Уилльям? — она произнесла моё имя с лёгким недоверием и замешательством.
— Прости, что без предупреждения, — начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Но я должен был прийти.
— Ты... всё в порядке? — её взгляд задержался на мне, глаза казались уставшими.
Я сделал шаг вперёд.
— Можно войти?
Она молча кивнула и отступила, давая мне пройти.
В её комнате всё оставалось таким же, каким я запомнил. Книги на полках, аккуратно сложенные пледы на диване, лёгкий аромат жасмина. Но самой Люси я не видел столько месяцев, что мне казалось, будто я вспоминаю картину, а не реальность.
— Ты чем-то обеспокоен? — она закрыла дверь и повернулась ко мне, скрестив руки на груди.
— Я скучал по тебе, Люси, — честность прозвучала так, словно слова сорвались сами.
Она замерла. Глаза блеснули влажным блеском, её губы приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать, но голос не прозвучал. А потом... слёзы скатились по её щекам.
— Почему ты... оставил меня? — её голос дрогнул, но она смотрела прямо на меня, будто требуя ответа.
Я шагнул к ней, и она не отстранилась. Её слёзы ранили больше, чем что-либо из того,что я видел за последние пару лет.
— Я был глупцом, — я медленно поднял руку, убирая с её лица прядь волос. — Я пытался защитить тебя. Но, кажется, сделал только хуже.
Она тихо всхлипнула, её плечи задрожали.
— Я думала, ты меня ненавидишь...
Я качнул головой, касаясь её руки:
— Ненавижу? Люси... я слишком долго пытался забыть тебя, но так и не смог. Сегодня, когда увидел тебя... моё сердце так сильно забилось.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула боль, смешанная с надеждой. Мои слова разрушали все те барьеры, что я пытался воздвигнуть между нами.
Её пальцы осторожно коснулись моей ладони, и я понял, что больше не могу отступать.
— Ты должен был сказать это раньше, — прошептала она, прежде чем сделать шаг ко мне.
Я не ответил, вместо этого наклонился, чтобы почувствовать тепло её губ. Подошёл ближе, и всё вокруг как будто исчезло. Звуки города, шум дождя за окном — всё замерло.
Её дыхание стало учащённым, когда мои губы снова коснулись её лица, на этот раз медленно, как будто я хотел запомнить каждую деталь. Я ощущал её аромат, лёгкий и тёплый, и это лишь усиливало моё желание быть рядом.
Её руки сомкнулись на моей шее, и я почувствовал, как она тянется ко мне, как её тело постепенно расслабляется в моих руках. Я держал её, но в этом не было ни отчаяния, ни жажды. Это было что-то другое — уверенность, спокойствие, безмолвное согласие, которое перевешивало все сомнения.
Я осторожно провёл рукой по её спине, чувствуя, как её тело дрожит от лёгкого прикосновения. В ответ она прижалась ко мне, и это движение стало последним шагом, чтобы мы не могли больше остановиться.
— Ты... уверена? — прошептал я, голос прерывался от нехватки воздуха.
Её глаза встретились с моими, полные слёз и невыразимой боли, но в них была и надежда. Она кивнула, медленно, как будто слова потеряли значение в этот момент. Я понял, что не могу больше сомневаться.
С каждым её вздохом, с каждым прикосновением, мы становились всё ближе, как если бы мир вокруг нас не существовал. Я снял с неё платье, и в ту же секунду её руки скользнули под мою рубашку. Пальцы её рук скользили по моей коже, заставляя меня забыть обо всех тех стенах, которые я сам себе возводил.
Когда её губы встретились с моими в очередной раз, я не мог больше держать себя в руках. Это было нечто большее, чем просто страсть. Мы не просто объединились телами — мы объединились душами, и это ощущение было настолько сильным, что я не знал, как жить без этого.
Она двигалась, как будто боялась, что я исчезну, если она остановится, и каждый её движение становилось всё более решительным. Я чувствовал её сердце, её пульс, который сливался с моим, как будто мы были одной душой.
Её тело стало расслабленным в моих руках, когда я понёс её в кровать, и с каждым движением, с каждым взглядом мы всё больше и больше растворялись друг в друге, как два потока, которые перестали различаться.
Это было не просто влечение. Это было соединение, которое не требовало слов.
Мы лежали в тишине, утопая в своих мыслях, тело Люси всё ещё тёплое в моих объятиях. Я чувствовал её дыхание, его ритм, который в какой-то момент становился моим. Время словно замерло, и вот, в этой тишине, её слова стали неожиданными и пронзающими.
— Уилльям... — её голос был глухим, но в нём слышалась напряжённость. — Я... Я должна была тебе сказать, но не знала как.
Я чуть отодвинулся, чтобы увидеть её лицо, и, несмотря на то, что мы только что прошли через нечто очень интимное, её взгляд оставался ускользающим.
— О чём ты? — я чувствовал, что что-то не так.
Она вздохнула, прикрыв глаза, будто сама не хотела вспоминать это.
— Это я... я дала Оливеру твои записи, твои исследования. Он сказал, что это поможет... во благо, что нужно продолжать эксперименты, что... он прав. Он убедил меня, что всё это нужно для науки.
Мои глаза расширились, и в груди возникло что-то твердое и неприятное. Я почувствовал, как злость пронзила меня.
— Ты... что? Ты отдала ему всё, что я написал? — моё дыхание стало тяжёлым, а ярость поднималась, готовая вырваться наружу. — Люси, ты что, совсем не думала? Ты помогала ему, а он использовал тебя. Ты что, не понимала, что он тобой манипулирует?
Она медленно опустила взгляд, и в её глазах мелькнула боль.
— Я не хотела этого. Я не знала, что он будет так использовать твою работу. Он... он заставил меня это делать, сказал, что это для большего блага.
Я молчал несколько мгновений, чувствуя, как внутри меня скапливаются эмоции. Я знал, что Оливер был манипулятором, но никогда не думал, что Люси окажется в его сети.
— Ты не могла просто сказать мне? — спросил я, сдерживая гнев. — Ты ведь могла бы остановить его. Почему ты доверилась ему?
Люси вздохнула, её голос стал почти невидимым.
— Я... не знаю. Он был убедителен. Я думала, что так будет лучше.
Тишина, которая последовала, была тяжёлой, и я не знал, как реагировать. Вдруг вопрос вырвался сам собой.
— Люси... ты любишь его?
Это был не просто вопрос. Это было испытание, на которое я не был готов.
Её глаза оставались прикрытыми, она колебалась, пытаясь собрать слова.
— Я... не знаю, что это. Я чувствую, что между нами есть что-то, но... я не могу сказать, что люблю его. Мы с ним... у нас с ним есть нечто большее, чем просто дружба. Но я не уверена, что это любовь. Я не могу точно объяснить.
Я почувствовал, как что-то колет меня изнутри, но в то же время, её признание не было неожиданным. Я знал, что они были близки, но не думал, что это зайдёт так далеко.
— Так, ты всё-таки считаешь, что у вас с ним романтические отношения? — я попытался сохранить спокойствие, хотя всё внутри меня всё переворачивалось.
Она кивнула, не встречая моего взгляда, и в её голосе снова звучала боль.
— Да. Я думаю, что между нами есть что-то, что сложно назвать обычной дружбой. Но я не знаю, как это назвать, Уилльям. Я просто не могу думать о тебе и о нём одновременно. Это слишком сложно.
Тишина снова окунула нас в себя. Я понимал, что здесь нет простых решений, но эта правда, её признание, глубоко ранило меня.
Я встал и начал одеваться, решив, что мне будет лучше покинуть её. Люси испуганно приподнялась и посмотрела на меня.
— Куда ты? — беспокойно спросила она.
— Думаю, мне стоит уйти.
Пока я застёгивал пуговицы на рубашке, стараясь скрыть дрожь в руках, девушка подошла ко мне, обнажённая, и остановила мои руки.
— Куда ты посреди ночи? Останься хотя бы до утра, Уилльям... пожалуйста.
Я замер и отвернул от неё голову. Она всё ещё стояла рядом, почти невидимая в полумраке, но её дыхание было слышно.
— Люси, я не могу так... — я наконец сказал, слова звучали сдавленно, как если бы я пытался найти объяснение, которое сам себе не мог дать. — Ты не понимаешь, я не могу оставаться здесь после всего, что ты мне сказала.
Она не сказала ничего, но её глаза выразили глубокую грусть. Я почувствовал, как её руки скользнули по моей груди, и когда она встала передо мной, её лицо было таким близким, что я не мог больше устоять.
— Не уходи, Уилльям, — её слова были тёплыми, полными умоляющей искренности. — Мы можем поговорить завтра, ты можешь уйти тогда, но останься сейчас. Пожалуйста.
Я видел, как она тянулась ко мне. Я не был уверен, что делаю, не знал, что будет дальше, но её просьба звенела в моей голове, а её взгляд, полный надежды и слабости, был слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Я медленно опустил руки.
— Ладно, — прошептал я, уже не уверенный в своих решениях. — Но только до утра.