27 глава
сентябрь, 1884 год
После окончания обучения я остался в университете, как это делали многие выпускники, стремящиеся углубиться в научные исследования. Оксфорд предоставлял такие возможности. Для тех, кто жаждал заниматься наукой, был выбор: пойти в аспирантуру и работать над собственными проектами либо остаться преподавателем, совмещая это с исследованиями. Моё положение оказалось двойственным — я числился преподавателем анатомии и физиологии, но большую часть времени проводил в лаборатории, оттачивая навыки и изучая природу существования, которая давно уже стала для меня не просто научным интересом, а вопросом выживания.
Кафедра, где я работал, находилась в одном из старых зданий университета. Здесь всегда пахло пылью, чернилами и химическими реактивами. Неподалёку находилась лаборатория, где чаще всего можно было застать Оливера.
С Оливером я вынужденно поддерживал контакт. Его интерес к экспериментам и стремление к открытиям пересекались с моими, хотя методы и цели часто вызывали у меня сомнения.
Я зашёл в лабораторию и застал Оливера за работой. Он выглядел сосредоточенным, почти вдохновлённым. На столе перед ним стоял ряд пробирок с густой, красноватой жидкостью.
— Уилльям, — с энтузиазмом обратился он ко мне, даже не подняв головы. — Ты как раз вовремя. У меня есть нечто, что может тебя заинтересовать.
Я медленно подошёл ближе, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя подсознательно ощущал тревогу.
— Что это? — холодно спросил я, указав на пробирки.
— Это... — он наконец поднял на меня глаза, и в них светился азарт, опасный, как блеск ножа. — Это первый шаг к созданию совершенного существа. Это... прототип. Я назвал его "Sanguis Vitae".
— Кровь жизни? — пробормотал я, нахмурившись.
— Именно, — подтвердил он с улыбкой. — После наших разговоров о природе твоего состояния я задумался: если механизм обращения настолько сложен и неясен, почему бы не попробовать создать его искусственный аналог?
— Искусственный? — мой недоверчивый взгляд устремился на него.
— Да. Я использовал образцы, которые ты мне предоставил, и добавил к ним определённые соединения, чтобы стимулировать регенерацию клеток, усилить физические показатели и даже замедлить старение. Разумеется, это пока не даёт полной трансформации, но эффект, я уверен, впечатляющий.
— Оливер, я надеюсь, ты не...
— Послушай, — перебил он, вскидывая руки. — Ты сам знаешь, что такие эксперименты — неизбежность. Если мы хотим понять природу твоего состояния, нужно идти дальше.
Он взял одну из пробирок и поднял её к свету.
— Эта субстанция стимулирует физиологические изменения. У испытуемого, к примеру, уже через минуту после введения проявляется усиленное сердцебиение.
— Испытуемого? Ты это уже тестировал?
— Конечно, — Оливер усмехнулся, будто я спросил очевидное. — Без практики нет прогресса.
Его слова вызвали во мне полнейшее негодование.
— Чем это закончилось?
— Субъект не пережил эксперимент, — он развёл руками, словно это не имело значения. — Но это всего лишь вопрос времени. У нас есть потенциал, Уилльям. Ты можешь помочь мне доработать формулу.
Я почувствовал тяжёлое желание ударить этого парня по башке, чтобы привести его мысли в порядок.
— Нет, — твёрдо сказал я. — Я не буду участвовать в этом.
— А я думал, ты лучше поймёшь меня. У нас ведь одна цель, разве нет?
Его голос звучал разочарованно, но я не мог позволить себе колебаться.
— Ты играешь с силами, которые не понимаешь, Оливер. Даже я не до конца понимаю природу этого проклятия.
— Проклятие? — перебил он с усмешкой. — Ты действительно так это видишь? А я считаю, что это дар, который может стать величайшим достижением человечества.
Я посмотрел на него, пытаясь понять, где же его границы. Возможно, их не существовало вовсе.
Спустя несколько дней Оливер вновь поразил меня своим поступком. Я и не мог представить, что он зайдёт так далеко. Его поведение стало ещё более отчаянным и решительным, и на этот раз я не был готов к тому, что он предложит. Мы всё больше отдалялись друг от друга в наших взглядах по поводу вампиризма, и я начинал понимать, что его эксперименты становятся всё более опасными.
В тот вечер я направился в лабораторию, и её вид сразу же мне показался странным. Всё было необычно чисто, словно Оливер хотел спрятать что-то важное. Я знал, что он продолжает свои исследования. Уголок стола был заляпан тёмной засохшей жидкостью, от которой пахло железом.
— Ты поздно сегодня, — спокойно сказал он, не поднимая головы от своих записей.
— Что ты скрываешь, Оливер? — я обошёл его, пытаясь заглянуть в записи.
Он улыбнулся — улыбкой человека, который знает, что может контролировать ситуацию.
— Почему сразу «скрываю»? Я делаю то, о чём мы столько говорили. Эксперименты.
— Какие? — я резко выхватил одну из страниц.
Читая его записи, я почувствовал, как внутри меня закипает неистовый гнев. "Испытуемый 002: Мужчина, 34 года, арестован за убийство. Введение вещества вызвало резкое учащение сердечного ритма (190 ударов в минуту) и гипервентиляцию. Субъект жаловался на боль в грудной клетке, конечностях. Через два часа начались судороги. Попытка предложить кровь как источник питания привела к рвотному рефлексу. На третий день наблюдалась деградация функций организма, агрессивное поведение. Испытуемый скончался через 48 часов от множественных органных отказов".
— Ты сделал это? — я поднял на него взгляд. — Ты протестировал вещество на человеке?
— Это был преступник, — ответил он, наконец вставая с места. — Знаешь, один из тех, кого ты так любишь выслеживать. Я сделал этому миру одолжение.
— Одолжение?! Ты нарушил закон, мораль, даже здравый смысл. Этот человек был живым существом, не твоей игрушкой для экспериментов!
— Но ведь это то, что делаешь ты каждую ночь, Уилльям! — он черство усмехнулся. — Или ты правда веришь, что твоя охота оправдана чем-то большим, чем голод?
Я замолчал, но не потому, что его слова были правдой. А потому, что я видел его — молодого и амбициозного — превращающимся в бездушное чудовище. Я вспомнил Эллу: с какой вседозволенностью она внушала мне, что вампиры имеют право лишать людей жизни, и как бессердечно мы прикончили с ней тогда больного юношу, купаясь в его крови.
— Ты убил его, Оливер, — наконец сказал я. — И если ты не видишь в этом ничего плохого, ты становишься хуже любого монстра, о котором читал в своих книгах.
— Успокойся, — он шагнул ближе. — Это просто эксперимент. Не всегда всё сразу получается.
— Ты даже не понимаешь, с чем играешь, — я громко вздохнул. — Этот человек умер. Ты даже не знаешь, что его убило: само вещество или его трансформация.
Он посмотрел на меня так, будто ему было скучно.
— Именно для этого и нужны исследования. Или ты тоже боишься прогресса, Уилльям?
— Прогресс? Ты называешь это прогрессом? Это убийство, и неважно, в какой обёртке ты его преподнесёшь, — с особым раздражением выплёвывал я.
— А я считаю, что это цена, которую стоит заплатить, — не дрогнув, ответил он. — Задумайся, Уилльям. Вампиризм может спасти человечество от сотни болезней, от которых люди гибнут ежедневно. Если это "проклятие", как ты любишь говорить, то разве не лучше направить его на благо? Ты всё ещё цепляешься за свою жалость к смертным, хотя сам уже давно ею не обладаешь.
— Это проклятие, потому что оно делает из человека зверя, Оливер. Ты сам готов жить с вечным голодом, питаясь кровью других? Готов стать таким же, как я?
— А что, если я готов? — его голос стал тише, но в нём звучала стальная уверенность. — Ты ведь сам говорил, что я подхожу к этому с логикой. Я бы контролировал свои желания. А знаешь, что самое важное? Я бы использовал этот "дар" не для бессмысленного существования, а для великих открытий.
— Это бред, — я отвернулся, отказываясь принимать его мнение. — Ты не представляешь, что говоришь.
— Нет, ты просто боишься. Ты не хочешь, чтобы кто-то разделил твою "участь", потому что тогда ты потеряешь свою уникальность. Но, Уилльям, я не прошу у тебя разрешения. Ты сам заставил меня увидеть потенциал вампиризма. И если ты не хочешь помочь, я найду другой способ.
Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной.
— Или ты предпочитаешь, чтобы я продолжал ставить эксперименты? Может, следующий испытуемый продержится дольше. Тогда, возможно, мы узнаем, что пошло не так.
— Ты угрожаешь мне? — спросил я, встречая его взгляд.
— Нет, — усмехнулся он. — Я просто предлагаю тебе выбор. Либо ты присоединишься ко мне и используешь свои знания ради науки, либо станешь моим противником. А ты ведь не хочешь, чтобы ещё кто-то пострадал из-за твоего упрямства, правда?
Оливер знал, как манипулировать. Его уверенность, его жажда знаний становились всё более пугающими. Он стоял передо мной, будто вёл шахматную партию, где все фигуры уже стояли на его стороне.
Мой взгляд задержался на пробирках с густой красной жидкостью. Мы оба знали, что его исследование только началось. Вопрос был лишь в том, как далеко он зайдёт.
— Хорошо, — наконец сказал я, скрипя зубами. — Но с одним условием: никаких людей. Ни одного.
Его улыбка растянулась, словно это была победа, которой он ждал.
— Уверяю тебя, это в наших общих интересах, Уилльям.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Следующие несколько недель были для меня настоящим испытанием. Оливер быстро взял контроль над нашей работой, умело направляя мои знания о вампиризме в нужное ему русло. Он требовал, чтобы я объяснял механизмы трансформации, регенерации, причины жажды. Каждое мое слово он тщательно записывал, а его лаборатория всё больше напоминала поле боя между разумом и безумием.
Я разрабатывал растворы для замедления метаболизма, которые, как предполагал Оливер, могли бы уменьшить жажду крови. Мы проводили эксперименты на животных: от крыс до крупных млекопитающих. Каждый раз, когда я видел их страдания, что-то внутри меня кричало, что это неправильно.
— Мы делаем это ради большего блага, — успокаивал меня Оливер, в очередной раз наблюдая за реакцией подопытного. — Ты ведь тоже хочешь понять природу своего проклятия.
Но с каждым новым шагом я понимал, что он интересовался не только ради знания. Его захватывала идея бессмертия.
Однажды вечером, когда лаборатория погрузилась в тишину, Оливер обернулся ко мне, держа в руках новый образец.
— Я думаю, мы близки к настоящему прорыву. Этот состав может не только обратить человека в вампира, но и сделать его... улучшенной версией. Что скажешь, Уилльям?
Я с трудом сдержал гнев.
— Улучшенная версия? Это даже не человек.
Он пожал плечами.
— Люди всегда боялись изменений. Но в конце концов, они учатся ценить прогресс.