22 глава
февраль, 1884 год
Университет организовал ежегодный бал, где преподаватели и студенты в равной степени могли позволить себе отдохнуть и забыть на время о науке. Просторный зал был украшен сотнями свечей, переливавшихся в огромных канделябрах. Звук скрипок и виолончелей заполнял воздух, как и разговоры гостей, перемежавшиеся смехом и звоном бокалов. Я наблюдал за всем со стороны, как и подобает человеку, который здесь всего лишь посторонний наблюдатель.
Люси стояла у противоположной стены, её бледное платье из легкого шёлка подчёркивало юную грацию. Я видел, как она смеялась и слегка откидывала голову назад, разговаривая с каким-то студентом. Мой взгляд сразу же остановился на этом парне. Он был выше её на голову, с зачесанными назад чёрными волосами, с несколько самодовольным выражением лица — он определенно знал о своем изысканном мужественном очаровании. Некоторое время они вели непринужденную беседу между собой. Когда я отвлекся, через минуту около меня раздался голос Люси.
— Уилльям!
В руках был бокал шампанского, а её щеки слегка порозовели от выпитого.
— Ты не танцуешь? — с легкой усмешкой спросила она.
— Это не моя страсть, — коротко ответил я, стараясь не выдать своего раздражения.
— А мне нравится!
Тогда Люси снова вернулась к своему новому знакомому, они начали танцевать. Я пытался отвернуться, отвести взгляд, но почему-то это давалось с трудом. Каждый её шаг, каждый её взгляд в сторону этого парня буквально пронизывал меня. Сердце ускорилось, и я внезапно понял, что во мне проснулось почти забытое чувство — ревность. Это было так необычно и остро, что я даже на секунду усомнился, могу ли я всё ещё оставаться в человеческом облике. Всё во мне желало притянуть её к себе, а часть меня жаждала просто сделать шаг вперед и забрать её кровь.
Мои мысли ушли слишком далеко, я решил отвлечься и направился к небольшой группе профессоров и научных деятелей, которые обсуждали последние исследования в области медицины и физиологии, стараясь оставаться спокойным, как будто никакие внутренние бури не могли меня потревожить.
— Уилльям, — профессор Том Беннет, известный в университете медик и страстный сторонник новаторских методов, кивнул мне, — присоединяйтесь. Мы как раз обсуждаем новейшие разработки в области кровеносной системы и её восстановления после ранений.
Я кивнул, легко улыбнувшись, изображая спокойствие, и профессор продолжил.
— Восстановление сосудов и ткани — одно из самых таинственных явлений для современной медицины, — продолжал Беннет, его глаза горели увлечённостью, — мы подозреваем, что клеточные процессы здесь играют основную роль. Вы ведь тоже занимаетесь исследованиями в этой области?
— Верно, — ответил я, поднимая бокал и оценивая степень своего спокойствия. — Особенно интересно влияние внешних факторов на кровеносные системы, ведь, по сути, регенерация тканей и крови — это своего рода защитный механизм организма. Не так ли, господа?
В это время к беседе присоединился высокий мужчина с густыми седыми волосами, старейший из собравшихся, профессор Альфред Дентон. Он взглянул на меня, словно выискивая нечто за пределами моих слов.
— Мы знаем, Уилльям, что вы проводите весьма... специализированные исследования в области гематологии, — заговорил он, слегка поигрывая бокалом. — Ваша работа наверняка принесёт небывалые открытия. Неужели вы настолько заинтересованы своей деятельностью, что отстраняетесь от остальной жизни?
— Может, именно такая отрешённость необходима для научного прогресса, профессор, — ответил я с лёгкой полуулыбкой.
Периодически мой взгляд выслеживал танцующую Люси с неизвестным мне молодым человеком. Сияющая и полная юной энергии, она кружилась в танце с юношей, который казался ей ровней в молодости и непосредственности. А я, чувствуя внутри себя жгучее чувство, был вынужден продолжать беседу с группой уважаемых профессоров и научных исследователей.
— Уилльям, а вы, должно быть, знаете о последних исследованиях в области анатомии? — обратился ко мне профессор Харт, седовласый, с серьёзным, но добродушным лицом.
— О, безусловно, профессор, — ответил я, стараясь не слишком открыто следить за Люси краем глаза. — Нынешние работы по изучению нервной системы приводят к невероятным выводам. Я слышал, в Париже группа врачей начала развивать гипотезу о корреляции между психическими недугами и физическим состоянием мозга.
— Верно, — поддержал меня Дентон. — Подобные гипотезы вызывают у публики большой интерес. Ранее предполагали, что психические болезни не более чем порок характера, а сейчас научные исследования подтверждают существование физиологических причин.
— Прогресс науки удивителен, — добавил я, едва сдерживая лёгкую ухмылку, вызванную мыслью о том, как моя долгая жизнь позволила мне наблюдать за столь быстрыми переменами в науке. — Нам с вами, уважаемые коллеги, повезло быть свидетелями этого прорыва.
В этот момент в поле моего зрения вновь появилась Люси — её румяное лицо озарялось радостью от танца и беседы с кавалером. Меня кольнуло какое-то чувство потери, предательства, тщетного ожидания. Она была слишком молода, слишком жива и увлечена другим, и это всё сильнее ослабляло мои попытки подавить ревность.
— Уилльям, вы, кажется, погружены в мысли, — заметил профессор, слегка прищурившись.
— Ах, простите, профессор, — извинился я, справившись с собой и вернувшись к разговору. — Иногда мне кажется, что вся жизнь, даже в таких простых вещах, как бал, переплетается с нашими исследовательскими трудами. Вопросы морали и науки сегодня особенно пересекаются, не находите?
— Безусловно, — кивнул профессор. — А вы когда-нибудь задумывались, Уилльям, какой путь предпочли бы выбрать сами? Остаться в стороне, поглощённым наукой, или же впустить в свою жизнь что-то более человеческое?
Вопрос профессора задел меня за живое. Но я его проигнорировал.
— А вы знаете того юношу? — небрежно бросил я, кивая в сторону парня, танцевавшего с Люси.
Профессор Беннет и остальные мужчины проследили за моим взглядом, один из них слегка прищурился, словно пытаясь вспомнить.
— Ах, вы имеете в виду господина Оливера Грейвса? — отозвался профессор Дентон, — Он студент последнего курса. Талантливый молодой человек, говорят, проявил себя в области физики иматематики. Ему прочат хорошее будущее, хотя и не в сфере медицины, как у нас.
— Любопытно, — ответил я. — Кажется, я раньше не видел его.
— Он нечасто появляется на таких собраниях, — вставил Беннет, — но, как видите, бывает исключение. Наверное, хотел бы привлечь внимание к своему проекту... или к дамам, — профессор усмехнулся, затем с интересом взглянул на меня. — Но, мистер Брэдфорд, мне показалось, что вы давно присматриваетесь к мисс Люси? Или я ошибаюсь?
Тонкий намёк в его словах пробудил раздражение, и, скрывая внутренний дискомфорт, я лишь улыбнулся.
— Боюсь, мисс Люси слишком молода для такого, как я, — отвечал я, стараясь говорить небрежно, чтобы скрыть настоящий интерес. — У нас лишь приятное знакомство.
— Ах, но ведь любви все возрасты покорны, как писал русский поэт, если я правильно помню?
Профессор Беннет, видимо, не был намерен так легко сменить тему, и его лицо засияло любопытной улыбкой:
— Вижу, что юная мисс Люси обладает обострённым умом. Она дочь нашего уважаемого профессора Лэнгтона и была, так сказать, на особом положении с самого детства. Её приняли на работу в качестве ассистентки в научной лаборатории, и она с честью справляется. Признаться, я думаю, её ждёт блестящее будущее.
— Возможно.
— Она проявляет истинный интерес к науке, Уилльям. Её отец был сначала против её увлечения учёбой, но, увидев её рвение и способность к знаниям, предложил это место. Она могла бы стать достойной представительницей нашего университета, не так ли?
— Безусловно, мистер Беннет.
Я покинул их компанию, не желая больше углубляться в вопрос моих отношений с Люси.
А Оливер Грейвс оказался непростым парнем.
Через несколько дней после бала я, как обычно, погрузился в свои исследования. В какой-то момент возникла необходимость в редком справочнике, и я направился в университетскую библиотеку, надеясь найти нужное мне издание. Проходя между стеллажами, я заметил знакомую фигуру — Люси стояла у книжного шкафа и оживлённо смеялась. Рядом с ней находился Оливер, тот самый молодой человек, с которым она танцевала на балу.
Он что-то сказал ей вполголоса, отчего Люси снова засмеялась, касаясь рукой его плеча, будто они были старыми друзьями. Нечто острое, неприятное зашевелилось внутри меня.
В этот раз я не выдержал, не смог просто наблюдать за ними со стороны. Я приблизился к ним, стараясь придать лицу доброжелательное выражение, но с долей резкости, которой, надеюсь, Оливер не мог не заметить.
— Добрый день, — спокойно обратился я к Оливеру, пристально глядя ему в глаза, чтобы рассмотреть каждую деталь, каждое слово, которые могут ее так увлечь. — Кажется, мы ещё не имели чести познакомиться. Меня зовут Уилльям Брэдфорд.
Оливер повернулся ко мне с небольшой, самоуверенной улыбкой, решительно протягивая руку.
— Оливер Грейвс, — представился он, не выказывая ни малейшего смущения. — Я студент последнего курса физики. Работаю над исследованием, связанным с движением и основами механики. Слышал о вас, мистер Брэдфорд, ваш вклад в науку впечатляет.
Я кивнул, оценивая его. Было что-то слишком показательное в его манерах — вежливость, излишняя прямота взгляда, с которой он смотрел на Люси и, кажется, нарочно не сводил глаз.
— Физика? Весьма достойная сфера для исследований. Уверен, Люси не упускает возможности обменяться с вами мыслями на любые научные темы. Или не только на них? Я заметил, как вы весело проводили время.
Оливер слегка усмехнулся, не проявляя раздражения.
— Люси всегда интересуется всем новым и не устает задавать вопросы, — заметил он, пожирая её неравнодушным взглядом, отчего у меня неприятно сжалось в груди. — Но, думаю, это как раз делает её столь интересной собеседницей.
Люси бросила на меня короткий, немного смущённый взгляд, будто догадывалась, к чему я веду.
Парень вежливо поклонился мне и, заметив моё напряжение, вскоре нашёл повод уйти. Он попрощался с Люси, обменявшись с ней короткой улыбкой, и направился к выходу, оставив нас наедине.
Не дождавшись, пока Люси что-либо скажет, я резко выдохнул, не в силах сдержать напряжение, которое всё это время накапливалось:
— Какого черта? — с явной обидой произнёс я девушке. — Ты решила поиграться моими чувствами? Или теперь считаешь, что сможешь меня забыть?
Она смотрела на меня с лёгким непониманием и смущением, но ничего не ответила. Я продолжил:
— Думаешь, я не вижу, как ты позволяешь этому юному ловеласу увлекать тебя? Что, он кажется тебе интереснее? Я всегда держался на расстоянии, пытаясь уберечь тебя, Люси, но неужели всё, что между нами было, так легко предать?
— Оливер просто делился своими взглядами на некоторые научные открытия. Мне показалось это познавательным, — ответила она, слегка пожимая плечами.
Я скрестил руки, сдерживая напор своих слов, которые уже были на грани вырваться наружу.
— Познавательным, — повторил я сухо. — Не знал, что ты столь восприимчива к общению с мужчинами, для которых твой интерес к науке — лишь повод показать себя.
Люси нахмурилась, её глаза сверкнули возмущением, и на мгновение я увидел в них неожиданную силу.
— Ты говоришь так, словно знаешь меня лучше всех, Уилльям! Неужели тебе важно, с кем я общаюсь?
— Ну, безусловно, важно! Ты слишком глупа и можешь связаться не с теми людьми.
— Глупа? То есть ты считаешь мне глупой?
— Нет, не глупой... — исправился я. — Я имел ввиду, ты плохо разбираешься в людях.
— Уилльям, с каких пор тебя это волнует? Ты от меня часто отстраняешься, мало проводишь со мной времени, ты даже ни разу не говорил мне о своих чувствах, о себе, о том, что ты хочешь, я же ничего о тебе не знаю! Не знаю о твоем детстве, о твоем прошлом, о твоих желаниях и стремлениях... и когда мне попался человек, который проявил ко мне интерес — ты сразу проснулся?
— Проявил интерес? — в моем голосе, несмотря на попытку сдержанности, сквозила нотка раздражения. — Люси, ты сама не понимаешь, что ведешь себя слишком легкомысленно, отдавая предпочтение людям, которые могут льстить тебе только из выгоды.
Она упрямо вздернула подбородок, не отрывая от меня взгляда.
— И что в этом плохого? Быть открытой, искать того, кто ценит меня? — Она выдохнула, и её тон стал более резким. — Ты же сам ни разу не сказал мне, что я значу для тебя, что я тебе дорога. Как мне понимать, что у нас... что это вообще значит, Уилльям?
Слова застряли у меня в горле. Неужели она действительно не понимает? Или только прикидывается, чтобы выудить из меня ответ, который она, возможно, ждет давно.
— Ты значишь для меня больше, чем можешь представить, — сказал я, пытаясь сохранить самообладание. — Иначе не стоял бы я здесь, в этой... бессмысленной библиотеке, пытаясь вытянуть тебя из глупой ситуации.
Она опустила взгляд, но на её губах мелькнула едва уловимая усмешка.
— Так ты всё-таки ревнуешь? — тихо спросила она, словно поддразнивая меня, как ребенок, впервые осмелившийся подойти слишком близко к огню.
— Это не ревность, — возразил я, несмотря на то, что даже самому себе не смог бы соврать. — Просто я знаю, как бывает опасно позволить себе слишком многое с... неподходящими людьми.
После этого разговора я пригласил девушку в свою комнату сегодняшним вечером.
Комната была небольшая и мрачная, с массивной мебелью и полками, уставленными книгами по физиологии и медицине. На столе лежали кипы бумаг и чернильница, рядом с которой виднелось несколько моих заметок, написанных размашистым, уверенным почерком. Свет от уличного фонаря пробивался через окно, создавая приглушённый, едва уловимый уют.
— Ну вот, — сказал я, заходя первым и давая ей возможность оценить обстановку. — Добро пожаловать в моё скромное убежище.
— У тебя очень уютно, — улыбнулась она, осматриваясь. — Я никогда не видела, как живут студенты в Оксфорде.
— Это только кажется уютным, — произнёс я, пытаясь скрыть свою неловкость. — На самом деле здесь не так уж много места для жизни.
Люси подошла ближе к столу и, вглядываясь в страницы, спросила:
— Ты много работаешь? О чем именно твои исследования?
Я колебался, не желая раскрывать слишком много. Мои исследования касались вампиризма, но сказать ей об этом было рискованно.
— Я изучаю гематологию, — отвечал я. — В основном, влияние крови на организм и её свойства.
— Интересно, — заметила она, поднимая голову. — Но ты всегда такой закрытый и холодный. Почему ты не рассказываешь мне больше о себе?
Я усмехнулся, подойдя к окну, и посмотрел вдаль, прежде чем ответить.
— Я привык к этому, Люси. Привык быть один. И даже если иногда это тяготит, так проще.
Она молчала несколько мгновений, глядя на меня с удивлением.
— Но ты же не всегда был таким? Никто не рождается с этим... холодом.
Я кивнул, не отрывая взгляда от окна.
— Возможно, ты права. Время и жизнь изменили меня. Люди, которых я знал... Я потерял слишком многое. И теперь понимаю, что, может быть, я был счастливее, когда не знал, что такое утрата, — я замолчал, но понял, что сказал больше, чем хотел.
— Уилльям, — её голос стал мягче, она подошла ко мне ближе. — Мне кажется, ты боишься открыть себя, потому что боишься, что кто-то опять уйдёт, оставив тебя одного.
Я взглянул на лицо девушки и внезапно ощутил острую потребность в близости, которую долгое время подавлял.
— Ты знаешь, — произнесла Люси, — мне кажется, есть что-то, что ты скрываешь от меня. Но если бы ты поделился со мной этим... тебе бы точно стало проще жить.
— Главное, что я встретил тебя, Люси. В этом и заключается моя радость.
— Но я хочу знать больше, — настаивала она.— Ты ведь не одинок.
Не дождавшись ответа, Люси шагнула ближе, её дыхание смешивалось с моим. Я почувствовал, как растёт напряжение между нами.
— Уилльям, — тихо произнесла она, и в её голосе звучало нечто большее, чем просто интерес.
Я не смог сдержаться. В этот момент все мои страхи и сомнения растворились, как утренний туман. Я наклонился и коснулся её губ своими. Поцелуй был сначала осторожным, наполненный нежностью, но вскоре стал более глубоким и чувственным.
Её губы были мягкими, с сладким привкусом, и я почувствовал, как искры проникают в каждую клеточку моего тела. Мои руки коснулись её талии, прижали к себе стройное женственное тело, а у себя в брюках я ощущал напряжение.
— Я... — начал я, но не смог закончить.
— Всё в порядке, — сказала она, слабо улыбаясь. — Мне очень хорошо с тобой.
В этот момент моё желание раздеть девушку усилилось. Люси была довольно податливой. Я помог скинуть с округлых женских плеч её белое легкое платье, сшитое из нежного белого шелка, которое струилось по её фигуре. Когда я осторожно отстегивал пуговки и касался её кожи, в моей груди и нижней части тела был жар. Платье, упавшее на пол, открыло для меня мягкие формы Люси: нежная линия шеи привлекала взгляд, шоколадные волосы водопадом разливались по плечам.
Девушка уже более смело, чем в первый раз, дотрагивалась до моего паха. Расстёгивая мою белую рубаху и чёрные брюки, она сладострастно поцеловала меня в губы, затем её губы спустились к моей шее. Наверняка она могла почувствовать, как пульсируют мои сосуды от возбуждения. Я был накалён. Её легкие касания к моему торсу доводили меня до изнеможения. Я трогал её набухшую грудь и розовые соски, которые хотелось укусить. В этот момент Люси казалась невероятно красивой, сексуально манящей девушкой, которой хотелось признаваться в любви.
Мы перебрались на кровать. Я с удовольствием оглядывал фигуру с нежными, изящными формами, светло-розовую кожу, привлекательными изгибами талии и объёмных бёдер. А её губы, такие маленькие, чуть приоткрытые, ровные белые зубки, так приятно целовали меня. Её чуть слышимые стоны во время процесса пробуждали во мне еще больший азарт и горячность. Я был сыт и максимально погружен в это пленительное удовольствие страстной ночи. Мне хотелось, чтобы она была моей.