21 глава
декабрь, 1883 год
Я не планировал возвращаться в этот город. Слишком много лет прошло, слишком много воспоминаний, которые я хотел бы забыть. Но что-то тянуло назад, словно прошлое не давало покоя.
Это был декабрь, рождественские праздники как раз приближались. Зимний холод наполнял воздух, а легкий мороз сковывал землю. Снег лишь изредка покрывал улицы, превращая их в сверкающие полосы, а утренний туман создавал атмосферу уюта и тишины. Рождественская пора окутала город: в каждом окне мерцали свечи, их мягкий свет создавал ощущение тепла, несмотря на зимнюю стужу снаружи. На дверях домов появились еловые венки, сделанные вручную, украшенные красными лентами и шишками. Окна магазинов заманивали праздничными декорациями — игрушками, сверкающими яблоками и сладостями, завернутыми в яркую бумагу.
Жители, закутанные в теплые шерстяные пальто, спешили по своим делам, и повсюду чувствовался дух праздника. В центре города возвышались здания в викторианском стиле, с высокими каменными стенами, арками и колоннами, которые олицетворяли величие. Узкие булыжные улицы редко пересекались с каретами, изредка можно было увидеть, как мимо проезжают экипажи. Оживление на площади усиливалось звуками рождественских гимнов из местной церкви, где проходили предпраздничные службы, и ароматами выпечки с ярмарки, где люди выбирали подарки и украшения.
Перед отъездом я получил от Люси рождественскую открытку с изображением заснеженной деревни. Внутри были искренние пожелания, которые я прочитал с легкой улыбкой. Она также прислала мне медальон с инициалами моего имени. Не придавая этому значения, я все же заметил, как она старалась привлечь моё внимание.
Когда я подошел к усадьбе, построенной Фостером, в которой я когда-то жил с Кэролин, меня охватило множество воспоминаний. Двухэтажный дом, о котором я так часто думал, сохранил свой внушительный вид, как и прежде. Фасад, выполненный в георгианском стиле, с большими окнами и украшениями, навевал о воспоминаниях пятнадцатилетней давности. Газон и сад утопали в зимнем покое. Дорожки, выложенные камнем, вели к дому, а вдоль них росли кусты вечнозеленых растений, покрытые легким слоем снега.
Величие особняка лишь немного потускнело, но дух прошлого всё ещё витал в этих стенах.
Я стоял, оцепенев, всматриваясь в фасад, когда внезапно ворота со скрипом открылись. Мой взгляд сразу встретился с тем, кто вышел навстречу. Передо мной стоял Джордж. Словно братские чувства свели нас вновь. Мой младший брат, которого я не видел с тех пор, как ему было всего десять. Теперь он был взрослым мужчиной — высоким, с забавными кудрявыми волосами, что напоминали о детских годах, с тем же огнём жизни в голубых глазах, что и раньше; на меня он походил только аристократичным видным обликом, а черты лица совсем были другие — полагаю, мы с ним не от одного отца.
— Уилльям...? — его голос дрожал, и я увидел, как он слегка отступил назад, словно не мог поверить своим глазам.
— Джордж... — я произнёс его имя, и слова застряли в горле. Как я мог объяснить всё, что произошло со мной за эти годы? Как оправдать своё исчезновение?
Он стоял, молча глядя на меня, словно решая, что же делать с этой неожиданной встречей.
— Ты пропал... — Джордж говорил через силу. — Мы думали, что ты мёртв. Все считали, что ты умер.
Я не мог отвести взгляд от его лица.
— Прости меня... — это всё, что я мог сказать.
С каждым мгновением его глаза становились всё шире, словно он начинал замечать то, чего не заметил сразу.
— Ты... совсем не изменился, — наконец произнёс он. — Боже, Уилльям... это ведь не может быть правдой. Ты выглядишь точно так же, как в тот день, когда исчез. Правда, тогда я был маленьким, и мне казалось, что я даже забыл, как ты выглядишь, но... Это как... чудо.
Я смотрел на него, и в его словах слышались нотки благоговейного ужаса и сомнения. Его взгляд жадно изучал моё лицо, мои руки, словно он пытался найти хоть одну морщинку, хоть одно свидетельство того, что время меня коснулось. Но ничего подобного он не находил.
— Я... — я сделал паузу, не зная, что сказать. Джордж имел право задавать вопросы, но я не был уверен, что готов дать ему правду.
— Это невозможно! Прошло столько лет... Почему ты не постарел? Что с тобой произошло? Ты скрываешься здесь всё это время? Как это возможно?
Его вопросы сыпались на меня как дождь, каждый раз бьющие в самое сердце. Я мог бы сказать ему правду — о том, что я не изменился, потому что моё тело не подвержено старению, что кровь даёт мне жизнь, но забирает человечность. Но я не мог.
Я сделал шаг ближе к нему и тихо сказал:
— Джордж, есть вещи, которые тебе лучше не знать. Я вернулся сюда не для того, чтобы ты тратил свою жизнь на размышления, почему я не старею. Я вернулся, потому что хотел увидеть, что ты жив, что ты в безопасности.
Он замер, явно не удовлетворённый моим уклончивым ответом.
— Ты же понимаешь, что я не смогу просто так это оставить, Уилльям? Ты пропал, и вдруг ты здесь, спустя столько лет, и ни на день не изменился. Ты что, бессмертный? Или ты нашёл какой-то эликсир вечной молодости?
Его голос дрожал от смеси любопытства и негодования.
— Джордж... я не бессмертный. Но то, кем я стал, это не то, что принесёт радость или успокоение. Лучше тебе никогда не знать, что за этим стоит. Я не хочу, чтобы ты оказался в тени этой тьмы, как я. Позволь мне просто побыть твоим братом, хоть на мгновение.
Джордж нахмурился.
— Честно сказать, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. А вообще — чего мы стоим тут? Знаешь, давай зайдем ко мне. Вернее... Я помню, что эта усадьба принадлежала тебе тогда. Пойдём-пойдём. У тебя, наверное, тысяча вопросов обо всём, что произошло за эти годы. И я познакомлю тебя кое с кем.
Я кивнул, понимая, что этот разговор неизбежен. Мы вместе отправились в усадьбу, некогда принадлежавшую мне с Кэролин, а теперь, после судебных баталий и сделок, снова оказавшуюся в руках Джорджа.
Когда мы вошли внутрь, меня охватили воспоминания: стены, картины, лестница — всё было знакомо и вызывало щемящую тоску по прошлой жизни. С тех пор, как я бежал отсюда, многое изменилось, но некоторые вещи оставались неизменными, словно время здесь замерло, в отличие от меня самого. На момент мне показалось, что я ощутил до боли знакомые запахи: Эллы, Уны и Кэролин...
Джордж повёл меня в гостиную, где, к моему удивлению, нас ждала молодая женщина, явно на последних месяцах беременности. Девушка была немного полной, но это не мешало ей быть утонченной и женственной. Она встала, увидев нас, и с мягкой улыбкой подошла к Джорджу, положив руку на его плечо.
— Уилльям, познакомься, это Эвелин, моя жена, — представил её Джордж с гордостью в голосе.
Я кивнул ей, стараясь скрыть удивление. Это был новый мир, в котором у Джорджа была семья, и я был для него лишь призраком прошлого.
— Приятно познакомиться, — ответил я.
— Я много слышала о вас, — тепло сказала Эвелин, приглашающе махнув рукой к столу, где уже был накрыт чай.
Мы уселись за стол, и сразу возникло неловкое молчание. Эвелин была очаровательной и доброжелательной, но её взгляды время от времени переходили на Джорджа, словно она искала его одобрения.
— Как долго вы планируете оставаться здесь? — осторожно спросила она, наливая мне чай.
Я замялся.
— Ненадолго, у меня много работы.
— Уилльям, бога ради, расскажи мне всё, что случилось с тобой за эти года! — сгорал от любопытного волнения мой брат.
— Я скрывался всё это время, — произнёс я, отпивая чай. — Жизнь заставила меня уехать далеко и держаться в тени. Было много сложностей... и опасностей. Но теперь я смог вернуться.
Джордж пристально смотрел на меня, а я ощущал, как его взгляд прожигает мою кожу, будто бы он догадывался, что я не договариваю что-то важное.
— И всё это время ты был в безопасности? — уточнил он, явно не удовлетворённый моим расплывчатым ответом.
— Более или менее, — я отвёл взгляд. — Но теперь это в прошлом. Я рад видеть, что у тебя всё хорошо.
Эвелин улыбнулась, слегка приобняв Джорджа за плечи.
— Это правда так. Джордж говорил о тебе постоянно, — добавила она. — Он никогда не терял надежды, что ты вернёшься.
Джордж нахмурился, но ничего не сказал, лишь осторожно поглаживал её руку.
— Я бы хотел узнать... — начал я, ощущая, как воспоминания, словно иглы, медленно проникают в мою грудь, вызывая боль.. — Уна... тебе известно, где она, что с ней?..
Глаза Джорджа наполнились сожалением — я всё понял.
— Я старался поддерживать с ней связь, Уилльям. Когда ты ушел... — он слегка замялся, словно подбирая слова, — она писала нашей матери, умоляя дать ей место в доме. Но мать оставила её письма без ответа. Тогда я был ещё ребёнком, не понимал всего. Позже, когда мне исполнилось шестнадцать, я случайно нашёл её послания. Знаешь, Уилльям, её письма были пропитаны любовью к тебе, горечью и отчаянием. Она... — Джордж глубоко вздохнул, — два года назад она заболела. Это была чахотка, болезнь не пощадила её.
Я кое-как сдерживал слезы. Слова брата, подобно удару молота, раскололи меня изнутри.
— А мама? — произнёс я почти шёпотом, и мне показалось, что это слово уже давно утратило для меня всякий смысл.
— Мама... умерла пять лет назад. Она долго болела, к сожалению, слабое сердце.
Я замер. Слёзы подступили к глазам. В этот момент Эвелин тихо вышла из комнаты, словно почувствовав, что нас нужно оставить наедине.
— За столько лет, Джордж... — прошептал я, прикрывая лицо рукой, — я не помню, когда последний раз плакал.
Я был удивлен, откуда во мне взялась эта человеческая сентиментальность. Слёзы — что это? Слишком давно я не позволял себе чувствовать так сильно. Возможно, причина в том, что кровь, которой я недавно утолил жажду, притупила во мне звериные инстинкты. Я снова чувствовал себя человеком.
— Уилльям...
У Джорджа, глядя на меня, в глазах тоже блеснули слезы.
— Джордж, она любила меня, — с сожалением произносил я, прикрыв свои глаза, — Уна была таким ангелом... если бы я мог, я бы вернулся к ней сейчас, я бы женился на ней, я бы... Джордж, она так любила меня! Она была так предана мне!
Брат только кивнул, понимая, что нет слов, которые могли бы облегчить моё раскаяние.
Немного погодя, я успокоился, остановив поток своих слез.
— Так у тебя нет любимой женщины, Уилльям? — спрашивал брат, словно пытался угадать мои мысли.
Я задержал взгляд на камине, в котором огонь потрескивал, бросая тени на стены. Пламя напоминало мне о тех мимолетных страстях, которые я когда-то испытывал. Жар — быстрый и яркий, но всегда угасающий.
— У меня было много женщин. — Я произнёс это ровно, как будто сам факт их существования не вызывал во мне больше никаких эмоций. — Но моё сердце... оно очерствело. Я больше не могу любить. Каждые отношения, которые я заводил... они все заканчивались несчастьем. Всегда.
Моя рука нервно пробежалась по лбу, словно пытаясь стереть из памяти все имена, все те воспоминания, которые были заперты где-то глубоко внутри.
— Может быть, это я приношу несчастье? Я пытался убежать от этой мысли. Но в каждом моём шаге есть нечто роковое, что разрушает всех, кто приближается ко мне. Как будто проклятие следует за мной по пятам.
Джордж нахмурился, не сводя с меня глаз, как если бы пытался увидеть правду, скрытую в этих словах.
— Но ведь кто-то из них любил тебя? Ты же сам говорил о преданности Уны. О том, как она была готова пожертвовать ради тебя. Может быть, ты просто не дал себе шанса?
— Любовь... — я вздохнул, — она может существовать в каком-то чистом виде, но не для таких, как я. Я слишком изменился, чтобы снова чувствовать её так, как когда-то. Я вижу в женщинах лишь то, что могу взять... а не то, что могу дать.
Я успокоился, утерев остатки слез, которые, как оказалось, были так легко вызваны воспоминаниями. Джордж не стал продолжать этот разговор. Он, как и я, чувствовал, что слишком много эмоций и старых ран было вскрыто в этом мгновении. Я отвернулся, чтобы взглянуть на окно — в ночи тихо падал снег, на улице царило спокойствие, которому так не хватало в моей душе.
— Оставайся у нас, Уилльям, — предложил Джордж, словно читая мои мысли. — Здесь тебе всегда рады.
Я лишь кивнул, не в силах произнести слова благодарности. Оставшись здесь, я словно хотел на мгновение вернуть себе прошлое, которое безвозвратно потерял.
Я провел у него пару ночей.
Проходя по коридорам, я не мог не вспоминать о прошлом. Здесь, в гостиной, я видел, как умирает Кэролин на руках у Эллы. Безумный блеск в глазах Эллы... Тогда я почувствовал, как мир вокруг меня рушится, что я теряю контроль над тем, что считал своим. Эти стены видели моё разочарование, мой гнев и мою боль.
А там, на втором этаже, когда-то жила Уна. Её комната, как и весь дом, изменилась. Но стоило мне лишь на мгновение замедлиться возле её двери, как я почувствовал запах её волос, услышал её тихий голос. Комната Уны была теперь превращена в рабочий кабинет Джорджа.
Джордж изменил этот дом, но я не мог его за это винить. Всё, что когда-то казалось мне важным, давно кануло в прошлое. Теперь здесь была его жизнь, его семья. Эвелин носила их первого ребёнка, и это был новый этап для дома, в который я уже не вписывался.
Проведя несколько дней с братом, я ощущал странное смешение чувств. Мне было сложно находиться среди воспоминаний, которые не давали покоя.
Я наблюдал за их жизнью, словно наблюдатель со стороны, как призрак, не вписывающийся в эту идиллию.
Джордж, всегда занятый своими делами, старался уделить мне внимание. Мы разговаривали за вечерним чаем о делах семьи, о том, что изменилось за годы моего отсутствия. Однако в глубине души я чувствовал, что наше взаимодействие, хоть и было сердечным, скрывало пропасть — годы, которые мы потеряли, никогда не вернутся. Моё прошлое было для него загадкой, как и для меня самого.
Ночами, когда все засыпали, я сидел у камина и размышлял о том, кем я был когда-то и кем стал теперь. Воспоминания о тех, кого я потерял, медленно возвращались ко мне. Я думал об Уне, об Анжеле, об Элле и Кэролин, о всех тех, кого я сам уничтожил. И каждый раз я задавался вопросом, возможно ли было избежать всех этих трагедий, или они были предопределены.
Когда настало время прощаться, я чувствовал, что этот короткий визит был необходим мне, чтобы осознать: прошлое всегда будет частью меня, но оно не должно управлять мной.