15 глава "Тень внутри нас"
Жизнь шла. Колледж жил своей рутиной, безжалостно продолжая вращаться, не замечая трещины, пролегшей в жизни Джунг Хвана. Он сдавал сессии, механически перелистывая страницы учебников, слова которых казались бессмысленным набором символов. Ходил на пары, сидел в аудиториях, но словно сквозь толстое стекло – звуки доносились приглушенно, а лица казались размытыми. Смеялся с друзьями, натягивая на лицо маску нормальности, но смех этот был фальшивым, как блестящая мишура на увядшей елке. Даже иногда улыбался, этому жалкому подобию улыбки, которое не достигало глаз и не согревало душу.
Но каждый вечер, ложась в холодную постель, он слышал в ушах шепот, тихий, настойчивый, не дающий покоя:
Хюн Шик — Не надо... Не жертвуй собой... Ты должен жить...
И каждый раз думал:
~ А что, если я ошибся? Что, если моя трусость стоила ему жизни, а теперь пожирает и его, и меня изнутри?
Этот вопрос терзал его, как крыса, грызущая изнутри деревянный корабль, обрекая его на неминуемое затопление.
Однажды он вернулся в библиотеку. Здание было запечатано, словно рана, которую тщательно зашили, но под повязкой все еще гноилось. Никакого круга. Никаких свечей. Только пыль, вековая пыль, осевшая на книгах, как саван на мертвеце. И пустота, давящая, всепоглощающая пустота, кричащая о своей безысходности.
Он нашел тот самый лист с фотографией, истерзанный временем и сомнением. Развернул. А на обороте — другая надпись, сделанная невидимыми чернилами, проявившимися только сейчас, как проявление старого проклятия:
"Даже если ты ушёл — я жду. Я всё ещё там. В тени. В тебе."
Джунг Хван не мог спать. Слова Хюн Шика преследовали его, эхом отдавались в голове, разъедая сознание, как кислота. "В тени. В тебе." Что это значит? Он чувствовал, как что-то меняется внутри него, медленно, незаметно, но неумолимо. Нечто темное, чужое, начинало прорастать, как зловещий сорняк на заброшенном поле, отравляя землю и вытесняя все живое.
Он стал раздражительным, вспыльчивым, словно в его жилах текла не кровь, а кипящая лава. Забывчивым, рассеянным, как старик, теряющий нить воспоминаний. Иногда ловил себя на том, что смотрит на людей как-то... иначе. С любопытством, граничащим с жадностью, с интересом, смешанным с голодом, как волк смотрит на зазевавшегося ягненка. Страх, леденящий душу, закрадывался в его сердце, заползая в каждый уголок сознания, как ядовитый паук, плетущий свою смертельную сеть. Он терял себя, растворялся в этой тени, становился не собой.
Хан Рэвун больше не появлялся. Но Джунг Хван чувствовал его присутствие, постоянное, неумолимое, словно невидимый поводок, натягивающийся с каждым днем все сильнее. Как тень, крадущуюся за спиной, как шепот на ветру, нашептывающий зловещие пророчества. Он знал, что Хан наблюдает, ждет момента, когда он сломается, когда тень поглотит его окончательно.
Однажды ночью он проснулся в холодном поту, задыхаясь от ужаса. Ему приснился Хюн Шик. Он стоял в том проклятом кругу, окруженный плотной, непроницаемой тьмой, которая тянула его вниз, в бездну. Его глаза горели, как угли, полные отчаяния, боли и... голода. Животного, неутолимого голода.
"Помоги мне..." - прошептал Хюн Шик, его голос был слабым, едва слышным, словно доносился из другого мира. "Я не могу больше... Они хотят меня сломать..."
Джунг Хван вскочил с кровати, как будто его ударило током. Он не мог больше это терпеть, не мог оставаться в стороне, наблюдая, как Хюн Шика пожирает тьма. Он должен что-то сделать, что угодно, чтобы спасти его. Но что?
Он вспомнил слова Хана, сказанные с дьявольской усмешкой. "Половина его проклятия станет твоим." Может быть... может быть, он уже связан с Хюн Шиком. Может быть, тень, прорастающая в нем, и есть часть Хюн Шика, его отголосок, его крик о помощи. Может быть, он может его почувствовать, найти его, вытащить из этой тьмы.
Он побежал в библиотеку, словно одержимый. Здание было всё так же запечатано, неприступное, как крепость. Но Джунг Хван больше не чувствовал страха, только холодную, обжигающую решимость. Он должен проникнуть внутрь, чего бы это ни стоило.
Он обошёл здание, крадучись, как вор в ночи, ища хоть какой-то вход, лазейку, любую возможность пробраться внутрь. И нашел его. Небольшое окно в подвал, заколоченное гнилыми досками, словно кто-то пытался запереть там что-то ужасное. Он вырвал их с яростью, о которой раньше не подозревал, разрывая дерево голыми руками, словно безумец.
Спустился вниз, в зловещую темноту, где воздух был пропитан запахом плесени и гнили. В подвале было темно и холодно, так холодно, что казалось, будто сама смерть коснулась его своей ледяной рукой. Но он шёл вперед, ведомый странным, необъяснимым чувством, словно невидимая нить тянула его к цели. Чувством, что он идёт домой, в место, где его ждет его судьба.
Он добрался до комнаты с кругом. Она была пуста, как опустевший глаз, смотрящий в никуда. Но на полу лежал обрывок бумаги, словно намек, оставленный для него. Он поднял его, дрожащими руками.
На бумаге был нарисован символ. Древний, мистический символ, который он где-то видел, но не мог вспомнить, где именно. Он долго смотрел на него, пытаясь пробудить свою память, словно разбудить спящего зверя.
Вдруг его осенило, словно молния ударила в голову. Он видел этот символ в одной из древних книг, которые они читали вместе с Хюн Шиком, в те далекие, счастливые дни, когда тьма еще не поглотила их жизни. Это был символ... связи. Символ, который связывает две души, переплетает их судьбы, как два корня одного дерева.
Он вспомнил, как Хюн Шик говорил об этом символе, с таинственным блеском в глазах. Он говорил, что он может быть использован, чтобы найти кого-то, кто потерялся, кто заблудился в лабиринтах времени и пространства, кто находится в другом мире, за гранью реальности.
Джунг Хван закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, собрать все свои силы в единый кулак. Он вспомнил лицо Хюн Шика, его голос, его прикосновения, каждое мгновение, проведенное вместе. Он сосредоточился на этой памяти, на этой связи, на любви, которая была сильнее страха.
Он начал рисовать символ на полу, дрожащим пальцем, впитывая холод камня. Использовал то, что было под рукой - кровь, сочившуюся из порезов на руках, царапины от сломанных досок. Он не знал, откуда она взялась, но она была там, как знак его жертвы.
Он закончил рисовать символ, последний штрих, и вдруг... всё изменилось.
Комната задрожала, как будто разверзлась земля. Воздух наполнился странным гулом, словно тысячи голосов шептали одновременно, переплетаясь в зловещую мелодию. И в центре символа появилась тень, пульсирующая, колышущаяся, словно живая. Она росла, становилась всё больше и больше, заполняя собой всё пространство.
И вдруг... она приняла форму. Форму Хюн Шика, но искаженную, оскверненную, обезображенную тьмой.
Но это был не тот Хюн Шик, которого он знал, любил, которым восхищался. Его глаза горели красным пламенем, полными голода, ярости и отчаяния. Его кожа была бледной, как у мертвеца, натянутой на кости, словно он голодал целую вечность.
Он посмотрел на Джунг Хвана, пронзительным, немигающим взглядом. И улыбнулся. Улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего, улыбкой хищника, увидевшего свою добычу.
Хюн Шик~ Ты пришёл
Прошептал Хюн Шик, его голос был хриплым, чужим, словно он говорил не своими губами.
~ Я так долго ждал, я думал, ты меня бросил...
Он шагнул вперед, и Джунг Хван понял, с ужасом, пронзившим его сердце, как ледяная игла. Он совершил ужасную ошибку, непоправимую ошибку. Он не спас Хюн Шика, не освободил его от тьмы. Он выпустил на свободу чудовище, которое пряталось внутри него, чудовище, жаждущее крови и разрушения.
Хюн Шик~ Теперь,
прошептал Хюн Шик, его голос стал громче, увереннее
Хюн Шик~ мы будем вместе. Навсегда.
Он бросился на Джунг Хвана, как дикий зверь на свою жертву, с рыком, от которого кровь застыла в жилах. И тьма поглотила его, обволакивая, затягивая в бездну.
Теперь он понял значение слов "В тени. В тебе". Тень Хюн Шика не только преследовала его, она проникла внутрь, слилась с его душой, превратив его в свою оболочку