Смерть за смерть.Тление.
История с Милой больше не всплывала — её просто похоронили в памяти, решив жить дальше так, словно ничего не произошло.
Зато способности Женька, хоть он всё ещё не вполне дружил с головой, сослужили нам добрую службу. Пусть неосознанно, но Бориса он приложил знатно. Победа была за нами, но праздновать было рано. Весточка от назойливого уральского вампира настигла нас почти сразу: на столе материализовалась записка. Краткая, как приговор: они вернутся, и следующая схватка не будет похожа на прогулку.
— В следующий раз я выступлю исключительно в роли наблюдателя, — пропела я скучающим тоном, рассматривая свои ногти.
— Ты и так в основном только глазела! — огрызнулась сестрица, теряя терпение.
Я медленно вскинула брови, переведя на неё тяжёлый, насмешливый взгляд.
— Да что ты? Если бы не я, милочка, Агата бы вас обоих на ремни порезала. А она, признаться, неплохо справлялась, — отчеканила я. Моё настроение совершило крутое пике: от ленивого безразличия к игривой агрессии. Той самой, едва уловимой, что обычно предшествует укусу.
— Хватит вам! — Святослав Вернедубович наконец подал голос, подкрепив его весомым ударом кулака по столу. Дерево жалобно хрустнуло.
— Поаккуратнее, Святик. Вам этот антиквариат ещё лет триста беречь, — ядовито улыбнулась я. — Представь, сколько вечеров вам ещё предстоит просидеть здесь всей семьёй, мирно попивая кровушку.
— Илона! — Жан попытался пресечь назревающий скандал. — У нас проблема. Они вернутся, и в этот раз никаких сделок не будет. Зайдут со спины — и прощайтесь с головами.
Дед Слава хмуро кивнул, соглашаясь с Жаном. И как только наша компания из четырех вампиров и «половины вампира» (Женька я в расчет не брала — он и мычал-то с трудом) настроилась на обсуждение плана побега, в дом пожаловали Хранители.
— Ой, Костик... А мы и не ждали, — протянула я, придав голосу фальшивую радость. Остальные встретили гостя куда холоднее.
— По какому поводу визит? — отрезал дедушка, не тратя время на любезности.
Константин нервно откашлялся, поправляя воротник.
— Я провел... некое расследование.
— О, сюжет набирает обороты! — ухмыльнулась я, подперев щеку ладонью и впившись взглядом в молодого Хранителя.
— Тебе лучше помолчать, — оскалился тот.
Я лишь поджала губы. Колкие слова так и просились наружу, но я заставила себя замолчать, глядя на этого... мужчину. Хотя «мужчина» — слишком громкое слово для этого испуганного мальчика.
— Я изучил прошлое Илоны. Она убивала людей.
— Чего?! — в один голос выдохнули вампиры. Я же лишь шире улыбнулась, предвкушая продолжение.
— Молчать, я сказал! — вдруг сорвался на крик Костик.
— А не пойти ли вам, Константин... — начал было дед, но я перебила его жестом. Мое нутро чуяло: сейчас будет интересно.
— Илона убивала Хранителей. А за
это по Закону... — он осекся.
— Что по Закону?! — взвился Жан. — Она не убивала их своими руками, не пила кровь досуха!
— Насколько мне известно, — вклинилась Аня, — в правилах чётко прописано: смерть должна наступить непосредственно от действий вампира. Ваши обвинения пусты.
Я нахмурилась. Веселье испарилось. Я всегда знала, что когда-нибудь подставлю шею под секиру, но в глазах Кости светилось что-то похуже смерти. Что-то изощрённое.
— Вы не даете мне закончить! — заорал Хранитель, перекрывая гул голосов. — По закону Илона приговаривается к смерти. И это не обсуждается!
— Она. Не. Убивала, — прорычал Святослав, и в полумраке комнаты блеснули его клыки.
— Знаю, — процедил Костя, и его голос стал скользким, противным. — Сводила с ума. И люди доживали свои дни в муках. Насколько мне известно...
Он не договорил и поспешно ретировался. На мгновение мне стало почти весело от его трусости, но тут виски сдавило стальными тисками. Видение. Опять.
Мир взорвался болью и багровыми вспышками. Я взвыла, хватаясь за голову. Картинки неслись перед глазами: сырой подвал, запах ржавого железа, чьи-то крики, ставшие моими собственными. Вены на шее вздулись, зубы сжались до жуткого скрежета.
— Илона! Илона! — Аня трясла меня за плечи.
Тьма отступила. Я увидела лица своих — они смотрели на меня так, будто я только что восстала из ада.
— Будто первый раз видите... — я с трудом перевела дух, растирая виски. Боль уходила, оставляя после себя лишь глухое эхо.
— Так сильно — впервые. И дольше обычного, — задумчиво произнес Жан. — Я не могу найти этому объяснения. Мне не хватает данных.
— Не найдешь, — отрезал дед Слава. Его голос звучал как захлопнувшаяся крышка гроба.
************************************
На следующий день
— Ну чего замерли? — я поудобнее устроилась на диване, вытянув ноги в узких джинсах и поправив рукава лонгслива. — Хранители приедут с минуты на минуту. Будем чай пить или сразу частушки про секиру петь начнем?
— Илона, пойми... — начал Жан, но голос его дрогнул. — Если мы не отдадим тебя, они заберут всех. Нас просто сотрут.
— Понимаю, Жанчик. Прекрасно понимаю, — я улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Своя шкура всегда дороже, даже если она давно не греет.
Снаружи послышался хруст гравия. Когда в дверях показался Костик со своим конвоем, я даже не пошевелилась. Он подошел ближе, звеня наручниками, и в его глазах я увидела торжество. Маленький человек дорвался до власти над большой силой.
— Пора, Илона. Вставай, — Костя протянул руку, чтобы схватить меня за плечо.
Я перехватила его запястье. Пальцы сжались на его коже мертвой хваткой, и я почувствовала, как забился его пульс. Мой голос стал тихим, почти нежным, но в нем прозвучала сталь:
— Знаешь, Костик... «И то, что моё — ему не отнять». Помни об этом, когда будешь запирать замок. Моё останется при мне. Всегда.
Я резко отпустила его и поднялась сама. Жан и Свят стояли по бокам, готовые вмешаться, если я решу устроить резню. Их молчаливое согласие на мой арест жгло сильнее любой святой воды. Я прошла мимо них к выходу, даже не обернувшись.
*******************************
Подвал Хранителей
Место, куда меня привезли, меньше всего напоминало камеру пыток. Это был сырой подвал, который
Хранители старательно пытались «обжить». На полу лежал старый, пахнущий пылью ковер с нелепым узором, в углу стояла скрипучая деревянная кровать с панцирной сеткой, а на стене — пара вешалок, будто я приехала сюда в отпуск, а не на казнь.
Я бросила взгляд на это великолепие и усмехнулась.
— Ого, Костик, ты превзошел сам себя! — я швырнула кожаную куртку на одну из вешалок. — Ковер на полу — это чтобы я не простудилась, пока жду топора? Или это такая тонкая ирония?
— Обживайся, — буркнул Хранитель, пятясь к двери. — Завтра приедет комиссия.
Тяжелая дверь захлопнулась с лязгом. Я осталась одна в этом странном «домашнем» склепе. Тишина подвала давила на уши, прерываемая лишь капаньем воды где-то за стеной.
Я подошла к кровати и с размаху повалилась на нее. Пружины взвыли под моим весом. Глядя в серый бетонный потолок, я закинула руки за голову.
«Здесь тесноту прощают стенам, здесь режут смехом вены...» — пронеслось в мыслях.
Я снова превращала трагедию в фарс. Потому что если я перестану паясничать и признаю, что семья просто выставила меня за дверь, как старый хлам... тогда от меня действительно ничего не останется. А я — это всё, что у меня есть. И это у меня не отнять. А осознала ка кбыло тяжело Ольге в этих четырёх стенах.