Огненный исход и предательство
Первые дни я обживалась в тишине. Ко мне не приходил никто, кроме сырости и собственных мыслей. К исходу третьих суток голод готов был пробудить во мне зверя: в висках стучало, глаза жгли неугасимым алым пламенем, а массивные белые крылья за спиной никак не желали исчезать, задевая перьями холодные бетонные углы тесной камеры.
Наконец, в коридоре послышались шаги. Пожаловал Костик. В руках он брезгливо держал красный пластиковый пакет — весточка от Жана, не иначе.
— Я уж подумала, вы решили морить меня голодом до победного, — я заставила себя улыбнуться, хотя крылья за спиной нервно вздрогнули, едва я учуяла металлический запах крови.
— Может, и будем... Возьмешь? — Костя ухмыльнулся, кивнув на пакет, но в его глазах всё равно плескался страх.
— Знаешь, я могла бы ещё потерпеть. Ровно до того момента, пока не превращусь в тварь, которая снесет эту клетку вместе с вашим штабом. И поверь, Костенька, жалеть я никого не стану.
Мне было по-настоящему весело, но этот смех отдавал безумием.
— Ну, раз готова ждать, тогда... — Хранитель не договорил. Резким движением он просунул руку между прутьями и вылил содержимое пакета прямо на грязный пол.
Алая лужа медленно растекалась по бетону. Крылья встрепенулись, обдав меня порывом холодного воздуха. Внутри всё перевернулось от ярости.
Я медленно, почти по-кошачьи, подошла к решетке. Костя замер в каких-то двадцати сантиметрах, бравируя своей смелостью.
Резким, неуловимым движением я обогнула прут, который гудел под высоким напряжением, и вцепилась в горловину его пиджака. Одним рывком я притянула Хранителя вплотную к металлу.
— До твоей смерти осталось пару миллиметров, — выдохнула я ему в лицо. Мой голос был лишен эмоций, только горящие алым зрачки выдавали ту бурю, что бушевала внутри.
Мужчина заболтал ногами, пытаясь нащупать опору, и истошно закричал, призывая охрану. Те примчались мгновенно, но замерли как вкопанные: они видели, что я могу притянуть его еще ближе. Я тряхнула крыльями, едва не сбив лампу под потолком, и оскалилась:
— И вы туда же? Боитесь? Ладно, не трону его.
Я разжала пальцы. Хранителя тут же подхватили под руки, но я не собиралась заканчивать шоу.
— Не трону, но и не отпущу! — отчеканила я. Сосредоточившись, я силой мысли вцепилась в тело Кости, удерживая его в паре сантиметров от гибели. Охранники тянули его назад, но я держала крепко. — Можете не пыхтеть. Я понимаю, что это очередной план Святослава. Но не пойму — зачем? Ответишь — отпущу.
— Я уже... озвучивал, — прохрипел Костя, лицо которого стало пунцовым. — По закону... повторять не намерен!
— Оу, да ты явно в курсе интриг. Что задумал Свят? Отвечай! — я встряхнула его, как тряпичную куклу, а второй рукой просто откинула подошедших слишком близко охранников.
— Ты за это поплатишься! — выкрикнул он привычную фразу, дрожа всем телом.
— Трус! — прорычала я и отшвырнула его к противоположной стене.
Охрана поспешно увела своего лидера, а за мной остался наблюдать один-единственный Хранитель — тот самый, что когда-то стерег здесь Ольгу.
— Вы правда думаете, что я отсюда не выйду? — спросила я уже без капли сарказма.
— Вряд ли, — раздался глухой голос из-за стены. — Напряжение подняли, лишние провода убрали. Шансов мало.
— Шанс мал, но никогда не равен нулю.
— Я тебя прошу, просто посиди тихо. Все будет хорошо, — снова подал голос страж.
— Я есть хочу, — сухо обронила я. Энергии уходило прорва. Мне нужно было втрое больше крови, чем остальным.
— Ничем помочь не могу, — отозвался он.
Я привычно достала из кармана помятую пачку сигарет. Щелкнула пальцами, и на кончике указательного пальца заплясало маленькое рыжее пламя. Прикурив, я глубоко затянулась. Едкий дым заполнил легкие.
— Здесь нельзя курить, — раздался вдруг четкий, властный голос.
Я обернулась и не поверила своим глазам. У решетки стояла она.
— Ириночка Витальевна! Какая встреча! — я театрально всплеснула руками. — А я-то думала, у вас уже вечный покой.
— Ещё жива. Благодаря Жану, конечно, — холодно ответила бывшая глава Хранителей. Она начала медленно прохаживаться вдоль прутьев. — Вижу, ты совсем распустилась, Илона. Сигареты, дешёвое паясничанье... Ты всегда была занозой в моем боку. Столько лет Святослав тебя покрывал, прятал твою гнилую натуру.
Я выпустила дым ей в лицо, щурясь от удовольствия.
— А вы всё такая же желчная. Видимо, возраст вас не пощадил, только яда прибавил.
Ирина Витальевна остановилась, и её глаза сузились.
— Ты забываешься. Здесь нет деда, который вытрет тебе нос. Здесь только я и мои правила. Помнишь, как горел Смоленск сотни лет назад? Когда он был еще жалкой кучкой изб. Твоя природа — это хаос, который нужно либо контролировать, либо уничтожать. И раз ты не желаешь подчиняться...
— И что вы сделаете? Заставите меня смотреть ваши старые отчеты? — язвительно бросила я.
Ирина Витальевна тонко улыбнулась. В этой улыбке не было ничего, кроме чистой ненависти.
— Нет. Я просто напомню тебе твое место. Ты — животное. А животных нужно дрессировать через боль. Считай это моим личным подарком за все те годы, что ты мне хамила.
Она нажала кнопку на пульте. Тишина подвала осталась прежней, но через секунду мир внутри моей головы треснул. Звук на запредельных герцах вонзился в мозг раскаленной иглой. Казалось, тысячи крошечных сверл одновременно вгрызаются в череп. Я вскрикнула, прижимая ладони к ушам, но звук вибрировал в каждой клетке моего тела.
— Выключи... — прохрипела я, падая на колени. — Выключи это, сука!
Ирина Витальевна лишь внимательно наблюдала, явно наслаждаясь моей агонией. Пытка звуком была для неё способом потешить своё эго и отомстить за былую слабость. А потом начался ад.
Мои белые крылья начали судорожно дергаться. Я почувствовала, как под кожей лопаются сосуды. Сначала на перьях проступили мелкие алые капли, но через мгновение кровь хлынула потоком. Белоснежное оперение на глазах тяжелело, пропитываясь густым багрянцем.
Это была моя собственная кровь. Она бежала по рукам, заливала спину, толчками вырываясь из расширенных вен. Боль от роста новых, красных крыльев была такой, будто меня заживо выворачивали наизнанку. Старые кости ломались с сухим хрустом.
— Огонь... — выдохнула Ирина Витальевна, отступая на шаг, и её самодовольное лицо наконец-то исказил настоящий ужас.
Я больше не чувствовала ультразвука. Его заглушил рев пламени, вспыхнувшего в моей крови. Я вцепилась в прутья решетки. Металл под моими пальцами мгновенно раскалился добела и поплыл, превращаясь в податливый воск. Система защиты ударила меня разрядом тока, но я даже не вздрогнула. Электричество лишь подпитало мой гнев.
С нечеловеческим криком я рванула прутья в стороны. Раздался оглушительный скрежет рвущейся стали. Огромные, ярко-красные крылья, с которых еще стекала кровь, распахнулись во всю ширь, выбивая бетонную крошку из стен.
Я была пламенем. Одним мощным рывком я выбила остатки клетки и вылетела в коридор, оставляя за собой лишь запах гари, оплавленный металл и смертельно бледную Ирину Витальевну.
Я вырвалась в узкий коридор, заполненный едким дымом. Охрана, примчавшаяся на грохот, замерла у стен. Они видели перед собой не просто вампира — перед ними стояло воплощение древнего гнева, окутанное багровым маревом. Гул пламени в моих венах заглушал их крики. Солдаты Хранителей, еще минуту назад готовые стрелять, просто расступались, опуская оружие. Никто не решился встать на пути у существа с окровавленными алыми крыльями, от которого веяло жаром плавильной печи.
Одним мощным рывком я рванула вверх по лестничному пролету, вышибая тяжелую стальную дверь на крышу. Ночной воздух Смоленска ударил в лицо, но я его не чувствовала. Взмах — и я в небе.
Я летела над городом, забираясь всё выше, в самую гущу облаков, подальше от любопытных глаз и объективов камер. Внизу рассыпались огни фонарей, а здесь, наверху, была только я и моя агония. Красные крылья пульсировали болью, вытягивая из меня последние капли жизни. Огонь, который только что давал мне силу, теперь выжигал меня изнутри.
Постепенно пламя в крови начало стихать, оставляя после себя лишь пепел и ледяную пустоту. Багровый цвет крыльев поблек, они снова стали белыми — тяжелыми, иссеченными и мокрыми от моей крови. Сил держать высоту больше не было.
Я приземлилась в темном переулке в нескольких кварталах от дома.
Крылья убрались с мучительным усилием, словно ржавые ножи, входящие обратно в пазы под лопатками. Я побрела домой, прижимаясь к стенам. Меня ломало так, как не ломало никогда: кости ныли, тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь, а перед глазами плыли черные пятна.
Каждое движение стоило невероятных усилий. Единственное, о чем я думала — дойти до своих. Жан даст крови, дед ворчливо, но надежно укроет пледом...
Дверь дома была не заперта. Я ввалилась в прихожую, едва держась на ногах.
— Деда... Жан... — выдохнула я, надеясь увидеть знакомые лица.
Но вместо уютного света ламп меня встретила холодная полутьма и тихий, зловещий треск. Из теней вышли не родные, а люди в форме Хранителей. В их руках хищно искрили высоковольтные электрошокеры.
Я попыталась вскинуть руку, призвать хотя бы искру огня или сдвинуть их силой мысли, но нутро было пустым. Я была выжата досуха. Предательская слабость сковала мышцы.
Первый удар током прошил тело, заставляя выгнуться в судороге. Я даже не успела закричать. Второй, третий... Тьма окончательно поглотила меня.
Я открыла глаза, чувствуя во рту привкус железа. Голова была неподъемной, а мысли путались в липком тумане. Я попыталась сесть, но панцирная сетка под моим весом привычно заскрипела.
Сырой запах бетона. Пыльный ковер. Знакомые прутья решетки.
Я снова была в том же подвале, на той же кровати. Только теперь я не чувствовала в себе ни капли сил — даже для того, чтобы просто поднять руку. Я была заперта. Снова. И на этот раз надежды на спасение не осталось.