Сон.
Эта ночь стала границей между тем, кем я была, и тем, кем мне предстояло стать. Сила, которую я вырвала у смерти, требовала не только крови, но и признания.
Аня попыталась задержать меня, положив руку на плечо, но я стряхнула её пальцы, как назойливое насекомое. Выйдя на крыльцо, я жадно глотнула сырой весенний воздух. Он пах пробуждением земли и талым снегом, но для меня в нем всё еще отчетливо сквозил запах гари.
Я закурила, глядя, как серый дым растворяется в сумерках. Анна выскочила следом, её лицо было искажено гневом. Она вцепилась мне в плечи, разворачивая к себе, словно хищник, не желающий отпускать добычу.
— Ты что творишь, Илона?! — прошипела она, её ногти впились в мою косуху. — Ты понимаешь, что ты только что сделала на глазах у Хранителей?
Я смотрела сквозь неё. Мои мысли были заняты другим. Сила Клима... она не просто была рядом, она пульсировала в моих жилах, отзываясь низким гулом в костях. Как это произошло? Почему я смогла то, чего не умеет ни один из «наших»? В интернете ответов не было — там лишь 90% лжи, придуманной людьми, чтобы оправдать свои страхи. Мне нужны были архивы деда.
— Будут еще сюрпризы?! — Аня не унималась, тряхнув меня.
— Да отвянь ты, — я легко оттолкнула её, вызывая такси дрожащими пальцами. Внутри меня разворачивалась бездна, которую я сама боялась исследовать.
Из дома высыпали остальные. Ольга шла гордо, а Костик, придерживая шею, буквально кипел от ярости.
— Тебе это так просто с рук не сойдет, — выплюнул он, его голос сорвался на хрип. — За всё ответишь!
— Отвечу. На том свете когда-нибудь, — я коротко рассмеялась, хотя в глубине души знала: мой конец близок. Я тоже когда-нибудь лягу под секиру, и свет для меня погаснет навсегда.
— Не беспокойтесь, Ольга, — Костик ядовито улыбнулся, — скоро Илона вас сменит в клетке.
— Она же ничего не... — начал было Жан, но Свят резко толкнул его в бок, обрывая на полуслове. Молчи, мол, пока и тебя не загребли за соучастие.
— Не дадим, — Свят взял ситуацию в свои руки, нацепив маску благоразумия. — Вы живы, всё хорошо. Она не специально, эмоции...
Умно. Старик всегда знал, как подсластить пилюлю, чтобы его самого не тронули. Подъехало такси. Жан, верный своей привычке к этикету, открыл мне дверь, но сам сел в машину к разъяренной Анне
Дома я сразу бросилась к шкафам. Пока семья разливала кровь по бокалам, обсуждая мой «выкидон», я лихорадочно перерывала старые книги, где Свят десятилетиями записывал историю нашего вида: кто обратился, кто выжил, кто сгорел.
— Ты будешь? — Жан протянул мне стакан.
— Ага, — бросила я, не оборачиваясь.
Я листала страницы до рези в глазах. 1:00, 2:30, 3:32... Время утекало, как песок. Дедушка молча поставил стакан с кровью на пол рядом с моим диваном. Я выпила его одним глотком, даже не почувствовав вкуса — только железный прилив сил. Но книга за книгой молчали. Мой случай был аномалией, ошибкой системы.
Я закрыла лицо руками, подтянула колени к груди и прикусила щеку до боли. Тишина в доме стала невыносимой. Рядом на диван осторожно опустился Свят.
— Так ничего не решить, Илона. Возвращайся к нам. Жизнь не заканчивается на одной потере.
Я достала сигарету и открыла форточку.
— Да-да, закон есть закон. Ничего нового, Свят. Или... ты что-то знаешь?
— я резко обернулась к нему.
— Я никогда не слышал о таком, — он вздохнул, и в его глазах промелькнула тень страха. — Видимо, это первый случай. Ты вообще не должна была жить, мы спасли тебя от костра триста лет назад. Почему ты думаешь, что всё плохо?
— Я так не считаю. Всё нормально.
— Я же вижу, — он положил руку на косяк окна. — Твои глаза всегда горели азартом, но сейчас в них только пепел. Ты пытаешься выбраться сама, но это будет долго и больно. Прими нашу поддержку. Мы семья.
— Опять эта песня? — я выкинула окурок в ночь.
— Ну ты же так не считаешь, — в дверях появился Жан, за его спиной стояла Аня. Она подошла и положила руки мне на плечи. Я резко сбросила их.
— Всё нормально. Чего еще?
— Ты скучаешь по нему, — мягко сказал Жан. — Мы его не знали, судить не будем... Но нужно отпустить. Живи дальше.
— Без вас не догадалась бы, — я ядовито ухмыльнулась. — Свят, ты это всё затеял, чтобы я научилась контролировать свою новую «игрушку»? Боишься, что я погублю вас всех?
— Об этом я не думал, — ответил дед, хотя в его голосе промелькнула нотка сомнения. — Но это важно. Ты не представляешь, какая в тебе мощь. Неконтролируемая, она сожжет и тебя, и нас.
— Семья, как же... — я развернулась и ушла в свою комнату, щелкнув замком.
— Ну правда, как подросток, — донеслось мне вслед разочарованное шипение Анны.
Я надела наушники, врубив музыку на полную, и взяла блокнот. Рисование всегда было моим единственным способом не сойти с ума. Линии ложились на бумагу сами собой. Я пыталась нарисовать горы, лес, небо... но из-под карандаша раз за разом выходило одно и то же лицо. Его скулы, его глаза, его прощальная улыбка.
Клим. Клим. Клим.
Я отшвырнула блокнот и упала на кровать, проваливаясь в тяжелый, липкий сон.
Мне снился лес. Огромные, вековые ели качались под натиском бури. Небо было черным, молнии рассекали его, как шрамы, а раскаты грома заставляли дрожать саму землю. В этом величии стихии я чувствовала себя брошенным щенком, мусором, ошибкой природы.
И вдруг появился он. С его приходом тучи расступились, пропуская ослепительный солнечный луч. Ветер стих до ласкового бриза. Клим стоял в свободной одежде, его волосы шевелились на ветру. Он улыбнулся так, как улыбался триста лет назад на Ивана Купалу.
Я бросилась к нему. Он обнял меня так сильно, что я услышала хруст собственных костей, но мне было плевать. Я вцепилась в него, пытаясь удержать это мгновение.
Внезапно небо снова почернело. Клим нахмурился, его лицо стало жестким, чужим. Он с силой оттолкнул меня, и я рухнула на землю. Перед его ногами ударила молния, расколов скалу. Оглушительный гром заставил меня зажать уши.
— Перестань! — голос Клима гремел, перекрывая бурю.
— Что? Клим, что?! — я кричала, пытаясь подняться.
— Перестань думать обо мне! Прими эту силу! Успокой свою душу!
— Но я не могу... как мне без тебя?!
— Я сказал: ПЕРЕСТАНЬ! — его голос стал ультразвуком, от которого задрожали горы.
Я снова кинулась к нему, но мои руки прошли сквозь пустоту. Он начал растворяться, превращаясь в золотистую пыль и туман.
— ПЕРЕСТАНЬ! — последний выкрик разорвал пространство, отражаясь эхом от скал и вибрируя в моем сердце, пока я не проснулась в холодном поту, сжимая в руках пустую подушку.